444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ребекка Яррос » Мера преданности » Текст книги (страница 6)
Мера преданности
  • Текст добавлен: 3 ноября 2026, 07:30

Текст книги "Мера преданности"


Автор книги: Ребекка Яррос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава восьмая

– В общежитии не было мест, – объяснила я Эйприл. Та помогла вытащить из машины последние коробки. Сестра, конечно же, не хотела упустить шанс увидеть мою новую квартиру. – А соседка Сэм отчислилась в прошлом семестре. В общем, все сложилось идеально. – С момента разговора с миссис Шоу прошла всего неделя, а я уже успела съехать из Боулдера, перевестись в филиал в Колорадо-Спрингс и при этом умудрилась ни разу не встретить ни Райли, ни Джоша.

Если честно, сейчас мне было не до них. Я решила, что не стану одной из тех девчонок, которая переходит в другой колледж из-за парня. Хотя получается, я сменила колледж из-за папы, а это тоже считается… значит, я все-таки одна из тех девчонок.

– Я могу зависать у тебя на выходных? – Эйприл плюхнулась на мою кровать, где пока лежал один голый матрас.

Я кинула в нее подушкой.

– Только если мама разрешит. Тут тебе не притон.

Приятно было наконец почувствовать себя ее сестрой, а не мамой.

Она взяла нашу семейную фотографию с последней поездки в Брекенридж – та лежала в коробке сверху.

– Если она придет в себя после лоботомии, – пробормотала Эйприл и рассеянно провела пальцем по улыбающемуся маминому лицу на фото. Наш последний общий снимок перед тем, как папа уехал на новое задание. Выходит, совсем последнее.

– Она скоро оправится, – пообещала я, хотя не имела на это права.

– Ну да. Она даже не поняла, что ты перевелась. – Эйприл закатила глаза и сменила тему. – Как Кайла отнеслась к переезду?

Ауч. Не думала, что будет так больно услышать имя Кайлы.

– Я вывезла вещи, когда она была в Брекенридже. А причина ей хорошо известна.

– Райли тот еще баран!

Я не стала ее одергивать. Она взглянула на мини-холодильник и телевизор, которые я вывезла из нашей с Кайлой комнаты в общежитии.

– Ты ей хоть что-нибудь оставила?

Я злорадно улыбнулась:

– Наши с Райли фотки, все до единой, и записку: «Теперь он твой. Целую-обнимаю!»

– Ну ты крутая!

Она положила ногу на ногу, и я заметила, что на ней очередные новые туфли.

– Эйприл, я закрыла долг по кредитке, но ты должна отдать ее мне. И надо сказать маме. Ты поступаешь неправильно, незаконно, ты нам вредишь…

– Господи, хватит меня поучать! – Она достала карточку из заднего кармана, бросила на стол и соскочила с кровати. – Где у тебя туалет?

Я зашла в гостиную и показала.

Квартира была просто идеальной. В северной части города, близко к университету, но не слишком далеко от дома. Я хотела пожить дома, – ведь за этим я и перевелась, – но бабушка даже не пожелала об этом слышать.

– Пусть это будет шаг вперед, а не назад, – сказала она.

Я достала из коробки нашу с Сэм фотографию со школьного выпускного. Мы были так счастливы: она улыбалась во весь рот и держала ключи от новой машины, на моих губах застыла мечтательная улыбка, а на шее висело «классное кольцо» Райли на цепочке[5]5
  В США в выпускном классе школы или колледжа принято носить «классное кольцо», напоминающее выпускнику о его предстоящей цели – окончании учебного заведения. Эта традиция существует с 1835 года.


[Закрыть]
. Если это шаг вперед, почему он так сильно связан с прошлым?

Хлопнула дверь, и вошла Сэм с дозой дневного кофе. Угги с блестками и яркая мини-юбка – Сэм любила выставить свою шикарную фигуру напоказ.

В руках она держала три гигантских пакета и три бумажных стаканчика с кофе – она зажала их подбородком, когда открывала дверь. Пакеты с грохотом упали на пол, и Сэм продефилировала в гостиную.

– Вот будет здорово! – провозгласила она.

Ее энтузиазм значительно превышал мой. Сэм вручила мне стаканчик с кофе.

– Я все перевезла. Осталось разобрать коробки.

– Зарегистрировалась на занятия? – Она села на диван с обивкой из микрофибры.

– Да, и они готовы были записать меня куда угодно, узнав, что погиб мой отец. – Объяснять это приемной комиссии было настоящим мучением, но я справилась и даже не заплакала. – Почти все лучшие курсы уже разобрали, но мне удалось записаться на американскую историю, как я и планировала.

Сэм уловила мое настроение.

– Ты привыкнешь, и станет проще.

Я рассеянно кивнула. Эйприл вышла из туалета.

– Заедем за Гасом и домой? – спросила она.

– Да. – Я взяла ключи. – Хочешь с нами, Сэм? Сгоняем туда-обратно и еще успеем на пробежку.

Она кивнула, прихлебывая латте, и ответила:

– Конечно, я с вами, и черт с ней с пробежкой. Ты совсем помешалась на спорте.

Я окинула взглядом кучу коробок и поняла, что, если пойду на пробежку, мне придется разбирать их всю ночь. У нас осталось два дня до учебы, чтобы навести порядок в квартире. Начало занятий подвело черту под моим гореванием: волей-неволей его придется заканчивать и возвращаться к нормальной жизни.

Трибуны тренировочного катка стадиона «Колорадо-Спрингс» быстро заполнялись людьми. Мы сели на холодные металлические скамейки, дожидаясь конца занятия. В последние пять минут детишки, забавные и неуклюжие в полной хоккейной экипировке, устроили потасовку, и Гас был в ударе. Мы никогда не замечали в нем тягу к спорту, но пару лет назад папа поставил его на коньки, и тут же стало ясно: Гас нашел свое призвание. Он сразу полюбил хоккей.

Но каким бы милым брат ни выглядел в хоккейной форме, мой взгляд был прикован к его тренеру. На Джоше были простые тренировочные штаны, джерси и шлем, а черные хоккейные коньки казались продолжением его тела.

Меня завораживали его мощные, быстрые, грациозные движения. Он перемещался между синими линиями, поправлял игроков и уворачивался от них. Забавно, но если бы мы перенеслись на четыре года назад, то ничего бы не поменялось: тогда я так же сидела на трибунах и смотрела на Джоша во все глаза.

– Земля вызывает Эмбер! – Сэм помахала рукой у меня перед носом, и я, вздрогнув, очнулась от забытья. – Тебе нужна салфетка подтереть слюнки?

Я оторвалась от Джоша и сосредоточилась на Сэм.

– Не говори ерунду.

– Подруга, я тебя с таким лицом не в первый раз вижу. Забыла, сколько раз мы приходили сюда, чтобы ты могла пускать слюнки на Джоша Уокера?

Я больше не могла сдерживать смех, как и не могла избавиться от онемения в ногах от сидения на стылой скамейке.

– Помнишь, ты притворилась моей мамой, чтобы нас отпустили с уроков на выездной матч?

Сэм сымитировала мамин голос, и мы расхохотались. Сидевшая на ряд ниже Эйприл обернулась и гневно зыркнула на нас: мол, хватит шуметь. За последние полтора года мы с Сэм отдалились, но хватило всего нескольких часов, чтобы снова сблизиться, как в школе.

На сердце потеплело, и сковавшая его ледяная корка дала трещину.

Я вытерла вызванные смехом слезы и сосредоточилась на катке. Гас завладел шайбой и передал ее другому игроку. Он легко вернулся к прежней жизни, и я ему завидовала.

Сама я думала о папе постоянно. Мысли о нем улетучились только раз, когда…

Я подняла голову – Джош кивнул мне и помахал. В ответ я протяжно вздохнула.

– Что это было? – Сэм ткнула меня в бок.

– О боже мой! – завизжала какая-то девчонка с верхнего ряда. – Кажется, Джош Уокер только что нам помахал! Думаешь, заметил свой номер на моей щеке?

Заметил что? Я не удержалась и резко обернулась. Девушки были раздражающе красивые – словно отретушированные и доведенные до глянцевого совершенства. Одна из них нарисовала на щеке номер 13 сине-золотой краской: номер Джоша в хоккейной команде, если со школы у него остался тот же.

– Он в нашу сторону уже минут десять смотрит, – сказала вторая девчонка.

Я ужаснулась, но заставила лицо принять нейтральное выражение и снова повернулась к катку.

– Смотрю, ничего не изменилось. У него все еще толпы фанаток. – Я пыталась говорить равнодушно, но ничего не вышло. Меня совсем не радовало, что за Джошем по-прежнему бегали девчонки.

И наверняка он был не против.

– Изменилось, – прошептала Сэм, чтобы девушки с верхнего ряда нас не услышали. – И что-то мне подсказывает, что он смотрел не на них.

Джош подкатился к стеклу напротив того места, где мы сидели, повернулся и дунул в свисток, оглашая конец тренировки. Мальчишки посыпались в раздевалку, а Джош обернулся, снял шлем и посмотрел мне в глаза. Медленно улыбнулся, и я улыбнулась ему в ответ.

Джош показал в сторону выхода, я кивнула, и он уехал. Девчонки с верхнего ряда издали вздох разочарования.

– Блин, – прошептала Сэм, – вы с ним уже спали? Если нет…

– Заткнись, Сэм.

Я спустилась с трибун, внимательно глядя себе под ноги. Еще не хватало упасть и плюхнуться на зад на виду у всех. Мама Райли сидела на нижнем ряду и ждала Рори. Я дежурно ей улыбнулась. Она, кажется, хотела мне что-то сказать, но у меня не было настроения с ней разговаривать. Ступив на твердую землю, я обернулась и увидела Эйприл: та чуть ли не залезла на колени к какому-то парню, и это точно был не Бретт. Что она творит? Я постаралась не обращать внимания – не буду лезть в ее личные дела. Пройдя по кругу застекленной ледовой арены, я нашла дверь, за которой меня поджидал Джош. Он провел рукой по слегка влажным от пота, но по-прежнему необыкновенно сексуальным волосам.

– Десембер, – улыбнулся он, и все мои мысли разом улетучились.

– Джош. – Единственный не идиотский ответ, на который я оказалась способна, особенно учитывая все, что я планировала ему сказать.

Он обнял меня за талию и притянул к себе. Все инстинкты велели мне прильнуть к нему, но я боролась. Я отстранилась и покачала головой:

– Я не могу.

– Из-за Райли? – прищурился он.

– О боже! Нет, конечно.

Он широко улыбнулся, и у меня чуть не случился сердечный приступ. Джош подошел ближе и, не дотрагиваясь до меня, прошептал на ухо:

– Тебе нравится, когда я тебя касаюсь, да?

Бум. Я возбудилась. Проклятье! Похоже, он выделял феромоны, иначе почему я смотрю на него и думаю: «Секс – это классно. Давай займемся им прямо сейчас»?

Я улыбнулась и сделала шаг назад, чем только запутала Джоша.

– Да. В этом и проблема.

– В чем именно? Объяснишь? Или тебе просто неловко хотеть тренера своего брата? Мне всегда казалось, что быть тренером очень сексуально.

– Сексуально? Да ты само воплощение секса, с ног до головы. Просто я…

Блин. Когда он вот так склонял голову набок, я видела часть его шеи, ту самую, которую покрывала нежными укусами… Я знала, какая она на вкус. Какой он на вкус. Губы затрепетали и разомкнулись.

– Ты смотришь на меня так, будто хочешь съесть, и говоришь «нет». Это несправедливо.

Он дразнил меня, но в голосе ощущалось напряжение.

Я сунула руки в карманы куртки, чтобы не потянуться к нему.

– Я только что бросила Райли, переехала обратно домой, мне надо заботиться о семье, и еще новый колледж…

– То есть нового парня не будет? Вдобавок ко всему новому?

Я залилась краской, хотя на катке было холодно.

– Мне нужно в себе разобраться.

Джош погрустнел. Кажется, я разыграла карту «Дело не в тебе – дело во мне». Вопреки здравому смыслу я подошла ближе, вплотную к его конькам. На таком расстоянии он казался еще выше: приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Дело не в том, что я не хочу тебя… – Мне до смерти хотелось прикоснуться к нему, и я не удержалась и провела рукой по его покрытой щетиной щеке и шее. – Хочу, и так сильно, что самой не верится, – шепотом призналась я, не в силах противостоять своим желаниям. – Но мне не стоит вовлекать тебя в свою сумбурную жизнь.

К тому же, если выяснится, что я для него всего лишь очередная девчонка-болельщица, я этого не переживу. Так что лучше не рисковать.

Он растерянно усмехнулся:

– Значит ли это, что нам не надо торопиться? Или все-таки ты говоришь мне «нет»? – Он поднял руки и уперся ладонями в стекло. – Это меня убивает.

– Я не хочу смешивать тебя и… – Я хотела все объяснить, но мысли путались, когда я видела его губы. Губы, целовавшие меня везде.

– Смешивать меня с чем? – переспросил он, не отрывая ладоней от стекла, будто они приклеились.

– Со всем этим дерьмом. Со всем, что случилось в последние пару месяцев. – Как объяснить то, что я сама толком не понимала? – Я не хочу бросаться в новые отношения, и мне не нужен быстрый перепихон в общаге.

– Я живу не в общаге.

– Неважно, Джош.

Его глаза потемнели. Этот взгляд был мне знаком. Под этим взглядом я готова была сорвать с себя одежду на глазах у всей толпы.

– Тогда забудь мой вопрос, я не хочу знать ответ. – Он понизил голос и наклонился ко мне. – Я хочу тебя. Не проходит ни минуты, чтобы я не хотел тебя увидеть, почувствовать. Но я все понимаю.

– Правда?

Он горько усмехнулся:

– Я тоже не хочу все испортить, Десембер.

– Почему ты меня так называешь? Десембер? Все, кроме бабушки, зовут меня Эмбер. Так давно повелось, еще со средней школы.

Говоря откровенно, мне нравилось звучание моего полного имени. В его устах оно казалось очень сексуальным и в то же время невинным.

Джош наклонился к моему уху – я чувствовала его дыхание, но губами он меня не касался. Мурашки пробежали по шее и спине, и все нервные окончания вспыхнули.

– Потому что только я один так делаю. Это наш секрет. Как будто одна частичка тебя принадлежит только мне.

Будь моя воля, я бы вся принадлежала ему.

– Джош! – С трибун его окликнули девчонки, похожие на оживших кукол Барби. – Мы пришли на тебя посмотреть! – Они помахали ему гигантской сине-золотой лапкой.

Он коротко кивнул:

– Спасибо, девушки.

Он все еще играет в команде?

– Ты до сих пор в «Горных львах»?

– Ага, сегодня матч. Хочешь посмотреть? – с надеждой спросил он, и моя решимость чуть не дрогнула.

– Мне надо отвезти Гаса домой и проверить, как мама.

– Ладно. – Он потянулся и убрал мне за ухо выбившуюся прядку рыже-каштановых волос. – В другой раз.

Я думала, что ответить, но в голову лезло лишь: «Обними меня прямо сейчас».

– На тебя так много дерьма свалилось. Ты, главное, не забывай просить о помощи, когда она будет нужна. Не тащи все в одиночку.

Ну почему он такой милый? Почему говорит такие идеальные слова?

– Тебе, наверное, пора?

Он заглянул мне в глаза, но я не поддалась. Не стану я сгоряча начинать роман с Джошем Уокером. И, не успев опомниться от одних отношений, бросаться в другие. Джош откашлялся.

– Тогда увидимся на тренировке в понедельник? – спросил он.

– Гас будет, – пообещала я.

Джош развернулся и направился к Барби, которые поджидали его, как фанатки рок-звезду после концерта. Я прислонилась спиной к холодному стеклу и несколько раз ударилась по нему затылком. Затем зажмурилась, чтобы не смотреть, как он уходит в компании оживших кукол. Что же я за дура, раз просто так отпустила Джоша Уокера?

– Десембер.

Я встрепенулась и увидела совсем близко его бездонные карие глаза. Он стоял всего в шаге от меня, смотрел сверху вниз, и я готова была отдать что угодно, лишь бы сократить это расстояние между нами и не терзаться чувством вины.

– Джош, – умоляюще прошептала я.

– Мы не будем торопиться, раз ты этого хочешь, потому что я не вынесу отказа. Но предупреждаю: ты от меня так легко не отделаешься.

Кажется, он был настроен серьезно, и я вспыхнула, услышав его слова. Он отстранился, оставив меня с гулко бьющимся сердцем возле холодного стекла. Помахав девушкам, молча прошел мимо них, но в последний момент обернулся.

– И не забывай, Эмбер – я все еще твой кто угодно и готов исполнить любой каприз.

В ответ я лишь растерянно моргнула.

Мы отвезли Сэм на ужин к ее маме и подъехали к нашему дому. Гас никому не разрешал нести свою экипировку, и я не стала настаивать, хотя смотреть, как он тащит сумку размером с Джоша, было очень смешно. Он заковылял к двери, а я тем временем отвела Эйприл в сторонку.

– А что это за парень был на катке?

– Кто? Пол? – Она с невинным видом смахнула воображаемую пылинку.

– Ну да, не Бретт. Кажется, у вас с этим парнем все серьезно.

– Ты тоже чуть не сорвала с Джоша штаны на глазах у всех, что такого? Хотя я тебя понимаю. Он тако-о-о-ой секси.

Я прыснула, услышав, каким мечтательным тоном она это произнесла.

– Что такого – а то, что у меня нет парня! А у тебя есть. И не смей называть Джоша «секси». Он старше тебя на шесть лет.

– Плевать. Слушай, я рада, что ты вернулась домой и все такое, но не суйся в мои личные дела, ладно? Тебя два года тут не было, вот и не начинай.

Она недовольно вздохнула и пошла в дом.

Я вдруг почувствовала себя хозяйкой квартиры, в чье отсутствие жильцы устроили погром. Эйприл была права. В детстве мы были близки, но с моим отъездом в колледж все изменилось. Мы обе повзрослели отдельно друг от друга, и теперь между нами образовалась пропасть.

В прихожей нас окутал аромат чесночного хлеба и гребешков.

– Быть не может, – пробормотала Эйприл и небрежно бросила сумку на пол.

– Мам? – Я повесила куртку и с опаской зашла на кухню.

Мама стояла у плиты и помешивала содержимое кастрюли, над которой поднимался пар. Она помыла волосы и переоделась в чистое даже без моей подсказки. Глаза были покрасневшие и опухшие, но она спустилась на кухню. Сама.

– Эмбер, достанешь из холодильника салатную заправку?

Мы с Эйприл и Гасом уставились друг на друга и растерянно пожали плечами. Бабуля, которая помешивала пасту, молча нам кивнула.

– Давайте, ребята, вы же помните, кто за что отвечает? Эмбер – салатная заправка. Эйприл – напитки. Гас – вилки и ложки. – Мама так резво раздавала приказы, будто не пролежала в кровати последние четыре недели. Прошла секунда. Мы не шевелились. – Ну, вперед! – Она ткнула в сторону столовой лопаткой, испачканной в соусе альфредо.

Мы вздрогнули и бросились выполнять свои обязанности. Никто не говорил ни слова, боясь разрушить хрупкую нормальность. Накрыв стол, мы заняли привычные места впервые со дня… да. Бабушка взяла стоявший возле буфета стул и села рядом с Гасом.

Папино место она оставила пустым.

– Гас, – сказала мама и склонила голову.

Сладкозвучный голосок Гаса начал произносить молитву, но потом брат по привычке попросил Господа хранить нашего папу на задании и осекся. Он просто повторил заученные наизусть слова. Я в панике повернулась к маме, боялась, что сейчас она сорвется. Она побледнела, но ничего не сказала и спокойно дождалась, пока Гас договорит.

– Прекрасно, Гас! – Бабушка поцеловала его в висок.

– Кто проголодался? – Мама слабо нам улыбнулась.

Вот так неожиданно горе отступило, и стало легче дышать. Мы начали передавать друг другу тарелки. Звенела посуда, Гас восторженно рассказывал, как прошел его день, делясь всеми подробностями, совсем как раньше. Я ела и украдкой посматривала на маму: она слушала Гаса и улыбалась. Улыбалась одними губами, но это было уже кое-что.

Сидевшая рядом Эйприл опустила голову и торопливо смахнула слезу. Я потянулась, взяла ее за руку и ласково пожала. Наши взгляды встретились, и между нами промелькнуло что-то невыразимое. Кажется, это была надежда.

Она не отпускала мою руку, а я – ее. Губы задрожали, и я посмотрела на бабушку. Та медленно улыбнулась, кивнула, и надежда хлынула в мое сердце, наполнив сладостью все существо. Мне было страшно в этом признаваться, страшно даже думать, что надежда есть – боялась сглазить. Но игнорировать ее я тоже не могла.

В тот момент я поняла, что мы справимся. И у нас все будет хорошо.

– Ты не уехала в колледж, – заметила мама, заглянув в календарь. – Неужели прошло так много времени?

– Я перевелась в филиал в Колорадо-Спрингс. – Я заглянула в гостиную, где бабушка сидела в углу и шила. Поймав мой взгляд, она кивнула и посмотрела на маму: мол, объясняй сама.

– Точно, – пробормотала мама, – помню, ты что-то такое говорила. Вроде. – Она встряхнула головой, будто пыталась прогнать туман. – Ты вернулась домой.

– Не совсем. Я теперь живу с Сэм. Мы снимаем квартиру возле университета, но это недалеко – я всегда могу заехать за Гасом и тебе помочь, если что-то нужно.

– Ты переехала из-за меня.

Я не стала ни обнимать ее, ни брать за руку. Мы обе не любили обнимашки.

– Я переехала, потому что папы теперь нет, а в Боулдере у меня не клеилось. Я нужна вам здесь, и, с учетом всех обстоятельств, это лучшее решение.

– Вы с бабушкой отлично управлялись с хозяйством. Спасибо.

Я не нуждалась в ее благодарности. Я хотела лишь одного: чтобы она пришла в себя и пообещала, что больше не будет безвылазно торчать в спальне. Что возьмет на себя заботу о Гасе, Эйприл, а главное – о себе самой. Я не хотела больше быть единственной взрослой в семье.

Откуда взялся этот гнев? Может, стоит просто порадоваться, что мама наконец очнулась и начала хоть что-то делать? Я не хотела испытывать эти эмоции и попыталась их игнорировать.

Я натянуто улыбнулась, а потом мои глупые мысли прорвались наружу и все испортили.

– Мам, скажи, ты… в порядке?

– Все болит, – прошептала она, и голос ее был тонким, как у Гаса. Она отвернулась от календаря и покачала головой. – Может, вернешься в Боулдер? Я не хочу удерживать тебя здесь, вдали от друзей и Райли.

– Не думаю, что Райли по мне скучает.

– Ох, Эмбер. Что случилось?

– Отношения на расстоянии не для него. – Я выставила перед собой руку, когда она потянулась меня обнять. Мне ни к чему мамино сочувствие. Ей нужно было беречь силы, чтобы оставаться на плаву. – В общем, теперь живу с Сэм, номер на холодильнике рядом с расписанием занятий. Звони, я приеду в любое время.

– Эмбер, мне так жаль, что ты столько потеряла.

– Что нас не убивает, делает сильнее, так?

– Точно. Что нас не убивает.

Она снова уставилась на календарь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю