444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Ребекка Яррос » Мера преданности » Текст книги (страница 13)
Мера преданности
  • Текст добавлен: 3 ноября 2026, 07:30

Текст книги "Мера преданности"


Автор книги: Ребекка Яррос



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава восемнадцатая

В дверь трижды постучали. Джош появился минута в минуту.

Я посмотрела в зеркало и проверила макияж, хотя делала это уже раз десять. Лицо было на месте. Я глубоко вздохнула и попыталась успокоить мечущееся сердце. Открыла дверь: Джош пришел забрать меня на свидание в пятницу вечером.

Он медленно улыбнулся, и мое сердце снова затрепетало.

– Привет.

Он закусил губу и покачал головой:

– Ты не можешь в этом пойти.

Ой.

– Тебе не нравится?

Я окинула взглядом свой свитер с глубоким вырезом, легинсы и короткую юбку. Сэм уговорила меня ее надеть. Так она пыталась «помочь» ситуации.

– О нет, очень даже нравится. – Его глаза потемнели. – Ты очень аппетитно выглядишь, Эмбер. Но я не хочу, чтобы ты все себе отморозила.

– И что же мне надеть?

– Штаны.

Я рассмеялась:

– Легинсы тоже штаны.

– Нет, это почти колготки.

Джош сделал три шага и прижал меня к стене прихожей. Я затаила дыхание. Он потянулся к моей левой ноге, подхватил под коленом и приподнял, обвив ее вокруг своей талии. Одно быстрое движение, и я так завелась, что готова была забыть о свидании и перейти сразу к прощальному поцелую… а может, не только к поцелую. Он провел рукой по моей голой щиколотке, обтянутой легинсами голени, колену и бедру и остановился у подола юбки. Коснулся лбом моего лба.

– Эти легинсы ничего не скрывают, Десембер. Я будто касаюсь твоей кожи.

Я подставила губы для поцелуя, но он отстранился. В глазах полыхнуло знакомое желание.

– Если я сейчас тебя поцелую, свидание придется отменить.

– Я не против.

Он еще раз провел рукой по моей ноге и отпустил ее. Поднял руки, словно сдаваясь, и медленно попятился.

– Надень брюки.

Я отодвинулась от стены и пошла в спальню переодеваться, не в силах сдержать улыбку. Из-за меня Джош Уокер чуть не потерял контроль.

Слава богу, что я надела брюки.

– Поверить не могу, что ты привел меня на свидание сюда!

Я в пятый раз за час любовалась потолком ледовой арены «Хоннен», опрокинувшись на спину. Я столько раз падала на лед, что ни жилетка, ни рубашка уже не спасали от холода. Хорошо хоть додумалась надеть перчатки, иначе бы пальцы отморозила.

Джош рассмеялся и снова помог мне подняться.

– Недаром говорят: любовь сбивает с ног, – сказал он.

– Ха-ха! – Я снова поскользнулась, но он крепко держал меня, и я не упала. Впервые в его объятиях я не думала, как бы его раздеть. – Неужели тебе это нравится?

Он подкатил меня к воротам, убедился, что я твердо стою на ногах и несколько раз описал вокруг меня круг.

– Лед – вся моя жизнь. Остальное – лишь вынужденные перерывы между катаниями.

– Значит, ты привел меня сюда покрасоваться?

Он покатился спиной, удаляясь от меня с обворожительной улыбкой.

– А у меня получается?

– У меня уже вся попа в синяках.

Его смех разнесся по пустой арене. Я проехала несколько метров и залюбовалась им, забыв, что плохо держусь на коньках. Джош быстро развернулся – как он умудрялся не падать? – и стрелой покатился ко мне. Он был прав: на льду он не просто существовал, а жил. В нем просыпалась энергия, которой не было в обычной жизни. Я замечала это еще в школе, но с тех пор это даже усилилось. Теперь он катался намного лучше и чувствовал себя увереннее, был дерзким, когда того требовала ситуация, и терпеливым, когда дерзость была не нужна.

А где оживала я? Что пробуждало мою энергию? Что действовало на меня так же, как на Джоша лед?

– Эй, о чем задумалась? – Он вовремя подкатился ко мне и подхватил, не дав упасть. – Витаешь в облаках.

Я вымученно улыбнулась:

– Все в порядке. Не переживай.

– Только не вешай мне лапшу на уши, – ответил он. – Если что-то тебя беспокоит, хочу об этом знать. Не держи в себе.

Я даже не знала, как сформулировать свои мысли.

– Да глупость это все, – выпалила я.

Он подошел ко мне, обнял меня за талию, и мы плавно покатились вперед.

– Я не настаиваю. Просто хочу, чтобы со мной ты не притворялась. Я не Сама-знаешь-кто.

Мы оба знали, кто этот «Сам-знаешь-кто». В углу катка мы повернули. Я следила за ногами Джоша и подражала его плавным движениям.

– Ты счастлив, когда катаешься.

– Так и есть.

– А у меня ничего подобного нет. Даже не помню, когда в последний раз делала что-то для души. Меня ничто не увлекает, я ничем не горю.

Он повернулся ко мне лицом и покатился спиной вперед.

– Если я ничего не путаю, раньше ты была звездой школьных дебатов.

Не держи он меня за руки, я бы упала.

– Дебатов? Но это было тысячу лет назад… Точнее, четыре года назад. – Я прищурилась. – А ты разве был в нашей команде? – Если бы Джош был, я бы даже не взглянула на Райли.

Я чуть не растаяла от его улыбки.

– Нет, но помню ваш спор о школьной форме. Ты тогда всем зад надрала, а твоя письменная работа – она была просто блестящей.

– Но-но! Школьная форма – уравнительная мера, избавляющая от давления и необходимости тратить кучу денег на одежду ради дурацкого социального статуса… Погоди. Ты правда видел наши дебаты? И читал мою работу?

– Ну да. – Он провел пальцем по моей щеке и взял за руку. – Я же был ассистентом Андрусика и заполнял за него журнал. А ты планировала как-то развивать свое увлечение?

Я приготовилась, что он посмотрит на меня как на заучку.

– Да, я мечтала стать писателем-историком, рассказывать об истории с разных точек зрения, как Говард Зинн[9]9
  Говард Зинн (1922–2010) – американский историк и политолог, участник антивоенных и антирасистских общественных движений.


[Закрыть]
. – Я поспешно сменила тему, чтобы он не счел меня скучным книжным червем. – Заполнять журнал одно, но ты же видел сами дебаты, да?

Его улыбка померкла, и он посерьезнел.

– Мне нравилась одна девушка, но она была слишком хороша для такого, как я.

На катке повисла тишина, нарушаемая лишь звуками скольжения коньков.

– Я была в тебя влюблена, – выпалила я. – Мечтала пригласить тебя на школьный бал, грезила, что ты обратишь на меня внимание, но ты был Джошем Уокером, и этого не случилось бы никогда.

Он судорожно сглотнул.

– Хорошо, что ты меня не пригласила. Я тогда был совсем другим человеком. Неподходящим для тебя.

– А теперь?

– Время меняет людей, в этом его прелесть. Мы уже не те, кем были в школе. Ты писала потрясающие работы по истории, у тебя был такой свежий взгляд. Из тебя вышел бы отличный историк. Почему бросила?

Я сразу вспомнила почему.

– Райли, – прошептала я и перестала переставлять ноги. Мы проехали несколько метров по инерции, а потом Джош остановил нас и подождал, пока я продолжу. – Мы сошлись и стали строить планы. Ничего плохого в этом нет, но это были его планы. Я решила стать учителем начальной школы, и все просто… забылось. К тому же, бросив историю, я освободила время для других дел. Папа в том году был в отъезде, и маме нужна была помощь с Гасом…

– А ты о себе вообще никогда не думаешь?

Я рассмеялась:

– Думаю, конечно. Я не мученица, Джош. Просто жизнь так устроена. Есть система, есть распорядок, и от всего, что не вписывается в систему и распорядок, нужно отказаться. Это не самоотречение, а банальная логика.

– А теперь, когда с Райли покончено? Все равно станешь учительницей?

Внутри что-то оборвалось, и я почувствовала, что вот-вот упаду на самое дно.

– Да… – Я покачала головой. – Нет. – Я закрыла глаза, и дыхание вырвалось густым белым облачком. – Не знаю, Джош. Хуже всего было не потерять Райли, а отказаться от всех наших планов. Мы же всю жизнь наперед расписали, и план казался идеальным. А теперь у меня в голове все перепуталось, и я не знаю, что делать без его указки.

Джош медленно кивнул:

– Просто делай то, что нужно тебе, Эмбер. Найди дело, которым горишь. Поверь, оно существует.

Я преодолела разделявшие нас полшага, встала к нему вплотную и обняла за шею.

– Я чувствую себя по-настоящему живой лишь рядом с тобой, и это ужасно меня пугает, – прошептала я.

Его холодные губы крепко прижались к моим. Поцелуй был целомудренным и сладким, намного нежнее наших прежних поцелуев. Джош притянул меня к себе и прижался лбом к моему лбу.

– Ты тоже пугаешь меня, Десембер.

Я не успела ответить. На каток из раздевалки высыпало стадо слонов – хоккейная команда Колорадского колледжа, «Колорадские тигры», та самая, о которой мечтал Гас. Любой мальчишка, нацелившийся на хоккейную карьеру, грезил попасть в Колорадский колледж.

– Эй, сюда нельзя! – крикнул один из игроков. – У нас тренировка!

– Прости, приятель, задержались немного. Не будем вам мешать. Спасибо за лед.

На лице игрока промелькнуло какое-то странное выражение. Затем он удивленно вскинул брови:

– Эй, а ты, случайно, не Джош Уокер?

Если бы я пристально не следила за Джошем, то не заметила бы, как тот слегка стиснул челюсть.

– Да, это я. Рад знакомству.

Парень обернулся, и я увидела его фамилию на джерси – Седар.

– Лугавски, Хэмилтон! Смотрите, тут Джош Уокер!

– Гонишь! – Другие игроки подкатили к нам.

– Чувак, да ты был легендой! Мы смотрели записи твоих матчей!

Меня смутило слово «был». В окружении троих хоккеистов в полной экипировке я вдруг почувствовала себя крошечной, но мне все равно захотелось защитить Джоша.

– Он все еще легенда.

Джош подтолкнул меня к выходу и кивнул хоккеистам:

– Еще раз спасибо, что дали воспользоваться площадкой.

– А ты до сих пор играешь? – спросил Седар и подкатился к нам, когда мы были уже у выхода.

– Да, за команду Колорадского университета в Колорадо-Спрингс, – ответил Джош.

– Чувак! Если бы тренер знал, что ты восстановился, он бы обязательно тебя позвал. Он был твоим фанатом. Как он допустил, что тебя переманили в Боулдер?

Восстановился? Разве у Джоша была травма? Я никогда не слышала, чтобы он получал травму на хоккее, но он покинул Боулдер за год до того, как я туда переехала. Джош крепче сжал мою руку, и я почувствовала, что он что-то скрывает.

Он рассмеялся. Интересно, заметил ли кто-нибудь, кроме меня, что он смеется неискренне, или только я улавливала такие тонкости?

– В Боулдере мне дали полную стипендию. А ваш колледж был мне не по карману, и мест в команде на первом курсе не нашлось. Так уж сложилось.

Седар покачал головой:

– Блин, вот не повезло. Сейчас бы играл с нами. А когда ты вернулся на лед?

– В прошлом году.

– Да уж, не повезло тебе с ногой. Но все равно спасибо. Мы все считаем тебя героем.

Джош пожал его протянутую руку.

– Не за что. Я делал то, что должен. – Последние слова он произнес так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы их услышать.

– И все равно ты герой.

Не слишком ли много почестей для нападающего хоккейной команды?

– Седар! – окликнул хоккеиста другой игрок.

– Сейчас! – Он снова повернулся к Джошу. – Слушай, если придешь на матч, дай мне знать.

Джош натянуто улыбнулся:

– Конечно. Ну, не будем вам мешать. Вы в этом году молодцы.

Снова пожав Седару руку, Джош увез меня со льда, и я неуклюже заковыляла к трибунам. Коньки не добавляли мне изящества.

Не успела я потянуться к шнуркам, как Джош опустился возле меня на колени. От него исходили волны напряжения. С внезапной нежностью он убрал мои руки и в мгновение ока расшнуровал коньки. Он делал это так сосредоточенно, что я не стала возражать и говорить, что сама умею разуваться. Он надел мне балетки и помог подняться.

– Готова? – спросил он.

– Да! – Я взглянула на хоккеистов в черно-золотой форме: те разминались на катке. – А они хороши.

Не оглядываясь, он повел меня к выходу со стадиона.

– Они лучшие, – пробормотал он.

Что-то сильно расстроило Джоша. Я нагнала его, и он обнял меня за плечи и притянул к себе.

Мы вышли на улицу, и в лицо ударил холодный воздух. Я глубоко вздохнула. Джош открыл дверь, помог мне забраться в джип, но сам не сел. Он обошел машину кругом, оперся о дверь и взъерошил волосы. Моим первым побуждением было броситься к нему, но он всем своим видом показывал, что сейчас его лучше не трогать.

Он поднял голову, на миг прислонился к окну и глубоко вздохнул. Затем открыл дверь, сел в машину и улыбнулся.

– Ну как, понравилось первое свидание?

– Прошу, не надо. – Его глаза предупреждающе блеснули, но меня это не остановило. – Не прячься от меня, будто я тебе никто.

У него вырвался то ли вздох, то ли усмешка:

– Я сам виноват.

Я указала на ледовый стадион.

– Ты хотел играть в той команде?

– Да. – Он вцепился в мягкую кожаную обивку руля. – Не только у тебя были планы.

Я потянулась и положила руку ему на бедро – мне хотелось к нему прикоснуться. Джош закрыл глаза, и его черты исказила боль.

Открыв глаза, он включил радио и отъехал от стадиона. Джош держал меня за руку, но по пути домой не произнес ни слова. Боже, как же я зациклилась на себе! Да, я лишилась отца, и все мои планы рухнули, но за семейными и личными проблемами я совсем не замечала, что моя трагедия – не единственная в мире. Чужие мечты тоже разрушались каждый день.

Джош заехал на парковку и поспешил открыть мне дверь. Мы оба знали, что это необязательно, но он помог мне выйти из машины, бережно поставив на землю, как самый ценный груз.

– Так ты хотел играть в «Колорадских тиграх»? – попыталась я разговорить Джоша.

Не мне же одной делиться секретами. Я хотела узнать о нем все, особенно то, что он так тщательно от всех скрывал.

Он отпер дверь в наше многоквартирное здание и ответил, только когда мы зашли.

– Да, – сказал он, – меня приняли в Колорадский колледж, и это был самый счастливый день в моей жизни. Но обучение там было нам не по карману, а Университет Колорадо в Боулдере предложил полную стипендию. И я поехал в Боулдер.

– А травма? Я об этом ничего не знала.

Он нажал кнопку вызова лифта.

– Я получил ее не в сезон, поэтому о ней почти никто не знает.

– Ты из-за травмы уехал из Боулдера?

Черт. Оказывается, я совсем ничего о нем не знала.

Он покачал головой:

– На следующий день после финального зимнего матча мама сообщила, что у нее рак груди. Кроме нее, у меня больше никого не было, ухаживать за ней было некому, и я перевелся в Колорадо-Спрингс.

– И ты называешь самоотверженной меня?

Ему повезло, что в филиале в Спрингс ему оставили стипендию, ведь команда там была намного ниже по уровню.

Динь. Лифт открылся, и мы зашли.

– Поэтому я не стал осуждать тебя, когда ты перевелась. Знаю, каково это, когда на тебя рассчитывают близкие. – Он сплел свои пальцы с моими и поцеловал мою руку.

– А твоя мама? Она…

– О, у нее все в порядке. Она боец. Рак вошел в ремиссию, и мама переехала в Аризону, поближе к своим родителям, а я остался здесь.

– А травма? – Я будто складывала головоломку, в которой все детали были черными, и не могла понять, как их совместить.

Джош снова стиснул челюсть. Знал ли он, что я уже обнаружила эту его привычку?

– Примерно в то же время, когда мы узнали, что рак отступил, мне предложили стипендию в Колорадском колледже. На втором курсе я еще себя не показал, ведь я перевелся уже в конце сезона, но на третьем блестяще выступал на соревнованиях, и скауты из Колорадского колледжа меня заметили. А через несколько месяцев я получил травму, и…

Динь. Мы приехали на наш этаж. Прошагали по коридору и остановились между дверей наших квартир, все еще держась за руки.

– И травма заживала год?

– Год я пытался прийти в прежнюю форму, но потом понял, что это невозможно. – Он заглянул мне в глаза. – Такова жизнь. Планы меняются, а ты просто направляешь паруса в другую сторону и приспосабливаешься. Я не буду играть в «Колорадских тиграх», но это не единственное стоящее дело в мире.

– Но тебе все равно обидно.

– Да, но постепенно становится легче. Неприятно, когда мне тычут этим в лицо, но я не могу изменить прошлое и ход событий.

Он говорил о себе и вовсе не пытался читать мне нотации, но все же его слова резанули по живому, и я вдруг почувствовала себя очень уязвимой и незащищенной. Я не могла изменить события последних месяцев. Папу было уже не вернуть, Райли тоже, но я могла идти вперед.

– Ты когда-нибудь расскажешь, что с тобой случилось?

Он на миг задумался и кивнул:

– Расскажу, но не сейчас. Я еще не готов.

Я так обрадовалась, что он был со мной честен, что даже не огорчилась, когда он не стал откровенничать о травме.

– Спасибо за сегодняшний вечер.

Его рука скользнула по моей щеке. Он взял меня за подбородок, и я вздрогнула, как от удара током.

– Прости. Слишком тяжелые темы для первого свидания.

– Все было идеально. Но учти: я мечтала о свидании с тобой с восьмого класса, так что, даже если бы мы занялись чем-то ужасным и отвратительным, я бы решила, что все прошло идеально. Но не извиняйся за то, что открыл мне правду о себе.

– Есть еще одна причина, почему я обрадовался, что ты перевелась в Колорадо-Спрингс.

– И какая?

– Чистый эгоизм. Я просто хотел, чтобы ты была рядом.

– Джош…

– Послушай, Эмбер. Я хотел, чтобы ты была рядом, и до сих пор хочу, но я дам тебе кое-что, а ты уже решай, что с этим делать. Подожди здесь. – Он скрылся за дверью своей квартиры и через минуту вернулся, нервно теребя конверт из коричневой бумаги. – Я даю тебе это, потому что знаю, на что ты способна, даже если ты сама об этом еще не догадываешься.

Он протянул мне конверт. Я медленно открыла его и затаила дыхание:

– Заявление в Вандербильтский университет?

Он улыбнулся:

– Некоторые мечты не умирают – они просто спят. Хочу, чтобы ты знала о своих возможностях и не боялась их. Мне очень хочется быть рядом с тобой, но ты должна быть счастливой – это намного важнее.

В тот самый миг я осознала, что люблю Джоша Уокера.

Все встало на свои места, осколки моей души склеились, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Я поняла, что он за человек и как мне повезло, что мы вместе.

Он наклонился и поцеловал меня, все еще придерживая за подбородок. Я выгнула спину: мне хотелось большего, всего, что он мог мне дать. Так уже действовали на меня его поцелуи – они вызывали привыкание. Одарив меня еще одним, он отстранился.

– Не забывай, это первое свидание.

Я застыла с открытым ртом.

– Серьезно? После всего, что между нами…

Джош планирует ограничиваться поцелуями на свиданиях, как старшеклассница? Мы же уже полдела сделали.

Он притворился потрясенным.

– Да как ты смеешь! Десембер Ховард, за кого ты меня принимаешь? Думаешь, я отдамся тебе на первом же свидании?

– Точно, совсем забыла. Ты же у нас сама невинность.

От него исходил сильнейший сексуальный магнетизм, и я предвидела, что секс с ним будет далеко не целомудренным и совершенно ошеломляющим.

– С тобой все как в первый раз. – Он отпустил мой подбородок и развернул меня лицом к двери. – Иди домой, Десембер, пока я не передумал.

– Неужели мне удалось пробиться сквозь твою броню?

Он обошел меня, открыл дверь и ласково подтолкнул в прихожую.

– Еще как удалось. А теперь будь хорошей девочкой и иди спать.

– Но сейчас девять вечера.

– Неважно. Ложись спать. В одежде. Или сделай уроки. Или займись еще чем-нибудь.

Я обернулась. Он стоял, прислонившись к двери, расставив руки и упершись ими в косяки. Я залюбовалась Джошем.

– Думаешь о втором свидании?

Он улыбнулся, и у меня перехватило дыхание:

– О да.

– Тогда ты должен поцеловать меня на прощание так, чтобы я согласилась пойти с тобой во второй раз.

Через миг он уже обнимал меня. Сердце екнуло, а губы затрепетали в ожидании того, что последует. Я поняла, что если немедленно его не поцелую, то сойду с ума.

Он неспешно взял мое лицо в ладони и убрал выбившиеся рыже-каштановые пряди. Его взгляд изучал все мои черты, линии и выпуклости: скользнул по скулам, задержался на глазах и наконец остановился на губах.

А потом он поцеловал меня так, как я хотела.

Это было настолько восхитительно, что я тут же возбудилась. Под напором его языка мне пришлось откинуть голову, и я чуть не потеряла равновесие. Он держал мое лицо в ладонях, но мне хотелось, чтобы эти руки трогали меня везде.

У меня подкосились ноги, а он резко отстранился. Его глаза потемнели от желания, в остальном же не было никаких признаков, что поцелуй как-то на него подействовал.

– Ну что, пойдете со мной на второе свидание, мисс Ховард?

– Да, мистер Уокер. – Я так тяжело дышала, будто мы только что провели целую ночь в спальне. Жаль, что это было не так.

– Получился прекрасный вечер. – Он поцеловал меня в руку, вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Я прижалась к стене.

Черт. Черт. Черт, черт, черт! Все мое тело рвалось к нему. И как теперь спать, зная, что он за стенкой? От досады хотелось кричать. Но вместо этого я взяла сумочку, достала заявление в коричневом конверте и пошла в гостиную.

На нашем диване сидела Эйприл. Ее глаза распухли и покраснели.

– Приехала примерно полчаса назад, – объяснила Сэм, одетая для клуба. – Объяснять ничего не хочет, но я не могла оставить ее одну.

– Я разберусь, Сэм. Иди.

Она торопливо обняла меня и, бросив сочувственный взгляд на Эйприл, направилась к выходу. Вечер пятницы манил ее.

Я бросила конверт на столик, села возле сестры и крепко ее обняла.

– Эйприл?

– Он меня бросил. Бретт узнал, что я ему изменяла, и сказал, что между нами все кончено. – Ее хрупкую фигурку сотрясали рыдания.

Я прижала ее к себе и укачала. Повторяя, что все будет хорошо, я молилась, чтобы это на самом деле оказалось так.

– Что мне делать? – Моя шея намокла от ее теплых слез. – Я люблю его, Эмбер.

Я взяла ее лицо в ладони, отстранилась и внимательно взглянула на нее. Она искренне переживала.

– Ты правда его любишь?

Она кивнула и закусила губу. По раскрасневшимся щекам струились слезы.

– Тогда извинись. Не объясняйся и не оправдывайся. Что бы ты себе ни говорила, ты поступила плохо и должна признать, что была не права.

Она не нуждалась в моем мнении, но я должна была сказать ей правду. Так дальше продолжаться не могло.

– Хорошо, я извинюсь. Я была не права, понимаю. Но…

– Нет. Никаких «но», Эйприл. Не оправдывайся, даже перед собой. И если ты извинишься, это не просто значит, что тебе жаль, – это значит, что ты больше не повторишь свою ошибку, и, если ты к этому не готова, оставь Бретта в покое.

Она расправила плечи, и в этот момент мне показалось, что моя младшая сестренка немного повзрослела.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю