Текст книги "Мера преданности"
Автор книги: Ребекка Яррос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
Глава девятая
Я повесила сумку на плечо и взяла стаканчик с кофе с крыши машины. Слава богу, между квартирой и кампусом нашелся «Старбакс», иначе я бы просто не проснулась сегодня.
Обустройство на новом месте отняло у меня намного больше сил, чем я думала, но все получилось идеально. Здорово было жить не в общежитии – ни правил, ни распорядка, ни внезапных проверок. Вдобавок моей соседкой была Сэм. За полтора года между нами многое изменилось, но мы по-прежнему были подругами.
Добравшись до корпуса, я достала расписание, сверила номер кабинета и зашла, умудрившись не пролить кофе на белый свитер. Плюс один в мою пользу.
Окинула взглядом аудиторию и обнаружила в первом ряду несколько свободных мест. Поставила кофе на парту, сняла сумку и достала учебники и ручки. Не терпелось сделать первую запись в чистой тетради на пружинах. Я обожала историю, как некоторые девчонки обожают лак для ногтей или туфли. Еще на первом курсе поняла, чем хочу заниматься.
С задней парты донесся неприятный визгливый смех. Я покачала головой. Длинноногая брюнетка сидела на парте возле какого-то парня. Если тот не видит, какая перед ним пустышка – что ж, сам дурак. Она откинула голову и рассмеялась.
Блин. Это был Джош.
Он заметил меня, его глаза округлились, и на губах появилась обезоруживающая улыбка. Я отвела взгляд, отвернулась и уставилась на белую маркерную доску. Дурацкие гормоны. Почему он даже в полдевятого утра хорош, как Аполлон? Впрочем, кого я обманываю? Джош хорош в любое время суток. Я отчасти понимала девчонку, усевшуюся к нему на парту. Пожалуй, та вела себя еще сдержанно. Я бы сразу плюхнулась к нему на колени.
Я даже не увидела, а почувствовала, как он сел рядом со мной.
«Не поворачивайся», – велела я себе. Не стану я на него смотреть. Иначе утону в его карих глазах и вспомню, что творили его руки с моим телом… Ну уж нет.
– А я не хотел сегодня рано вставать и идти на занятия, но ради того, чтобы увидеть тебя, Десембер, стоило проснуться в такую рань, – сказал он.
– Опять ты с этим «Десембер», – пробормотала я, не желая признаваться, что мне нравилось, когда он меня так называл. – Неужели сложно звать меня Эмбер, как все остальные?
Он наклонился вперед и почти коснулся губами моего уха.
– Я согласен называть тебя так, только когда мы наедине. К тому же я не «все остальные», по крайней мере для тебя.
Боже, почему у него такой бархатный, такой роскошный голос? Я оглянулась, окинула взглядом аудиторию и постучала ручкой по тетрадке в предвкушении, что скоро узнаю много новых интересных исторических фактов.
– Кажется, твоя поклонница тебя заждалась.
Брюнетка на заднем ряду смотрела на нас букой, и я не могла ее винить.
– Хочешь занять ее место?
Его насмешливый тон заставил меня вскинуть голову и посмотреть ему в глаза – и я пропала. Невольно улыбнулась, когда он пошевелил бровями и похлопал по парте, покачала головой и снова упрямо повернулась к маркерной доске.
– Не думаю, что нам стоит находиться так близко друг к другу, – с улыбкой проговорила я.
– Я обещаю всю лекцию держать руки при себе, лишь бы быть рядом с тобой.
Я лишилась дара речи и даже не знала, что ответить.
Меня спас профессор: он раздал нам план занятий и начал лекцию. Я старалась вслушиваться в каждое слово, но получалось посредственно. Я все записывала, но постоянно ощущала на себе взгляд Джоша и вспоминала его прикосновения. Частенько украдкой поглядывала на него и всякий раз утопала в карих глазах. Его взгляд разжигал во мне пламя. Внутри пылал пожар.
Я то и дело перекладывала ногу на ногу, напоминая себе, что лекция – неподходящее место, чтобы вешаться на парня. Старалась уделять внимание деталям, записывала, составляла конспект, запоминала все, что связано с Гражданской войной, но у меня совсем не получалось не думать о Джоше, хотя я сама решила не торопиться. Хотелось лишь одного – наброситься на него прямо здесь и сейчас.
Этот час оказался одновременно самым длинным и коротким в моей жизни. Мне отчаянно хотелось поскорее убраться из кабинета, но еще сильнее хотелось быть как можно ближе к Джошу. Когда профессор наконец нас отпустил, я как ошпаренная бросилась к двери. В понедельник было мало лекций, следующая – только после обеда, и я решила поехать домой и почитать учебники.
Джош нагнал меня почти у машины.
– Даже не попрощаешься? – подразнил он.
Джош бежал, но ни капли не запыхался.
Я открыла дверцу, бросила сумку на пассажирское сиденье и поморщилась: учебники выпали и посыпались на коврик.
– Пока, Джош, – выпалила я.
– Немногословно.
Я повернулась к нему. Его тон был серьезен, но во взгляде искрились смешинки. Я закатила глаза.
– Ты издеваешься?
– О чем ты? – Он привалился к моей машине. – Я не пытаюсь тебя поцеловать, не названиваю тебе, ведь у меня нет твоего номера. Может, я просто хочу, чтобы мы вместе делали уроки.
– Делали уроки? – Мой голос сорвался, и я закашлялась, чтобы это скрыть. Сунула руки в карманы, чтобы не замерзнуть и не тянуться к Джошу. Кажется, другого способа бороться с этим желанием не было.
Он наклонился ко мне, замер всего в паре сантиметров от моих губ, и, хотя я сама обозначила границу, мое тело хотело, чтобы он ее перешел.
– Что-то подсказывает мне, что у нас очень хорошо получится вместе заниматься.
У меня отвисла челюсть.
– Джош!
Он лукаво усмехнулся:
– А что такого? Ты поможешь мне, а я тебе.
Я ударила его по груди тыльной стороной ладони и рассмеялась.
– Боже!
С другой стороны, он был прав. Мы действительно многое хорошо делали вместе.
В заднем кармане зазвонил телефон, – вместо звонка стояла песня «Дэйв Мэтьюс Бэнд», – и я потянулась за ним, радуясь, что нас прервали. На экране высветилась фотография Эйприл, и мое сердце лихорадочно забилось. Почему она не в школе?
– Эйприл? У тебя сейчас третий урок.
Боже, опять я говорю, как мама.
– Срочно приезжай. Дядя Майк объявился, тут репортеры, мама не пускает их в дом… короче, тут полный треш.
– Помедленнее, Эйприл. Ты слишком тараторишь. – Я потянулась и включила зажигание, чтобы двигатель разогрелся. – Что там у вас творится?
– Когда я уходила в школу, приехал дядя Майк, а примерно полчаса назад – репортеры. Мама в бешенстве.
– Скоро буду. – Я отключилась и повернулась к Джошу. – Надо ехать, приехал мамин брат и творит какую-то дичь.
Его кокетливый взгляд тут же сменился тревожным. Увы, таким он казался еще сексуальнее.
– Тебе нужна моя помощь? Я могу что-то сделать?
Мне хотелось ответить: «Да». Но я сдержалась и не ответила: «Хочу, чтобы ты был рядом». Нельзя во всем на него полагаться, тем более что мы совсем недавно начали общаться.
– Нет, лучше я сама.
Он, кажется, расстроился, но быстро пришел в себя и коротко кивнул:
– Хорошо.
– Но спасибо за предложение. Я это ценю.
Я добралась в южную часть города за двадцать минут. Я свернула на нашу подъездную дорожку, такую же, как у всех домов в этом районе, и поставила машину на паркинг. Эйприл не врала: возле нашего дома действительно стояла машина с логотипом крупной медиакорпорации.
По пути домой я позвонила капитану Уилсону. Он предупреждал, что нечто подобное может случиться, учитывая, что в папу – американского солдата – стреляли афганские военные. Но похороны давно остались позади, все было спокойно, и я решила, что нам ничего не грозит. Видимо, ошибочно.
– Мам! – Я распахнула дверь, бросила ключи в корзинку в прихожей и повесила куртку на крючок. – Мам! – крикнула я, войдя на кухню, но там оказалась только бабушка.
– Она наверху.
– Бабушка, какого… – Я вовремя осеклась, иначе бабуля вымыла бы мне рот с мылом. – Что происходит?
– Приехал твой дядя и привез с собой гостей. Незваных гостей. – Она спокойно пила чай, но я заметила, что ее рука дрожала.
– Ясно.
Я взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки разом, завернула за угол в коридор, ведущий к моей комнате, и на полной скорости врезалась в оператора.
– Виноват, мэм, – пробормотал он.
– Да уж, виноваты. Дайте пройти!
Я оттолкнула его и еще двух парней с длинными металлическими палками и побежала дальше по коридору, пока не увидела дрожащую Эйприл.
– Они в комнате Гаса, – выпалила она и бросилась ко мне.
– Сейчас я со всем разберусь.
Я понятия не имела, как со всем разобраться, но все же собиралась это сделать. Потрепала Гаса по голове – тот дрожал и прижимался к Эйприл. Он тоже пропустил школу. И не должен был все это видеть.
Я отворила дверь в музей «Звездных войн», в который Гас превратил свою комнату, и очутилась в эпицентре ссоры.
– Майк, мне это не нужно! – кричала мама на младшего брата.
Их разделяла кровать с покрывалом, на котором красовалось гигантское лицо учителя Йоды.
– Джун, они готовы заплатить. История что надо, и у нашей семьи должна быть возможность публично высказаться о том, что случилось с Джастином…
– Дядя Майк! – Я закрыла за собой дверь и встала рядом с мамой. Если она этого не хочет, я не позволю.
– Эйприл, я же сказал: это наше с мамой дело. Ступай в школу.
– Я Эмбер, а не Эйприл, и от меня ты так легко не отделаешься. Если мама хочет, чтобы репортеры ушли, так и будет. – Я смерила дядю гневным взглядом: темный костюм, дорогой галстук. – А я раньше не замечала, что ты такой коротышка.
Он залился краской.
– Эмбер. Ну конечно. Ошибся. Давненько мы не виделись.
– Да, лет пятнадцать или около того. С учетом этого твое мнение в нашем доме не котируется.
Я почти не помнила дядю Майка – обычно мы виделись в доме маминых родителей, которые давно умерли.
– Я приехал помочь сестре.
– А почему сейчас, а не на похороны?
В комнате наступила гробовая тишина.
Позади меня кашлянула женщина, и я обернулась. Сидевшая за столом Гаса длинноногая брюнетка встала и протянула руку.
– Ты, наверное, Десембер. Какая трагедия – лишиться отца в день рождения.
Я отпрянула, будто мне влепили пощечину, и прищурилась.
– Верно.
На ее лице вспыхнула фотогеничная улыбка.
– Превосходно! Меня зовут Лондон Картрайт, и нам бы очень хотелось услышать твою историю, ведь, как я понимаю, на тебе все это время держался дом?
– Мама хочет, чтобы ты ушел, дядя. То же самое касается вас, мисс Картрайт.
Она продолжала улыбаться, и мне стало от этого не по себе.
– Уверена, когда ты поймешь, что мы планируем…
– И что вы планируете?
– Они хотят сделать репортаж о гибели солдат под дружественным огнем, Эмбер. Рассказать о последствиях длительного присутствия американцев в Афганистане и объяснить, почему наших солдат убивают те самые люди, которых мы защищали и тренировали. Почему американцы становятся жертвами.
Какого хрена?
– Мой отец – не жертва. Он погиб на войне.
– Мы просто хотим дать вам возможность поделиться чувствами. – Мисс Картрайт прошла через комнату и уставилась на стену за спиной дяди Майка.
Мама вся съежилась под ее взглядом.
– Мам? – спросила я. – Что мне делать? Чего ты хочешь?
Ее глаза остекленели. Нет, только не это. Я схватила ее за плечи, наклонилась и заглянула ей в глаза.
– Мам? Не замыкайся в себе, прошу. – Я подтолкнула ее к двери. – Эйприл, отведи маму вниз, к бабушке. Помоги ей, Гас.
Эйприл повела маму и Гаса вниз, и, убедившись, что они ушли, я повернулась к Майку и мисс Картрайт:
– Вы видите, что она не в себе? О чем вы думали?
– Твой отец заслужил, чтобы о нем помнили, а американский народ должен знать, что эта смерть не была напрасной. – Ее голос сочился фальшивым сочувствием. Будь на моем месте кто более податливый, попался бы в эту ловушку.
– Это война. Ничья смерть не напрасна. – Я покачала головой и чуть не рассмеялась. – Хотя если подумать, любая смерть напрасна. Но мой отец не станет заголовком в вашей газете.
Дядя Майк наклонился ко мне. На его губах вспыхнула улыбка продавца автомобилей.
– Эмбер, вам это может быть очень полезно. Люди тронуты случившимся, а колледж – дело недешевое. Это выгодно всем.
У меня отвисла челюсть при мысли о том, что он предлагал нам заработать на папиной смерти. И во рту разлилась горечь.
– Ты спятил, если решил… – Я не договорила, заметив, что мисс Картрайт прикрепила к пробковой доске флажок с эмблемой Вест-Пойнтской военной академии. – Снимите это.
– Мы решили, что это важная деталь, ведь вы семья военного. Вы будете говорить от имени всей американской армии. – В ее устах это звучало так логично, будто это я сошла с ума.
– Папа учился в Вандербильте, а не в Вест-Пойнте, – сквозь зубы процедила я, еле сдерживаясь. – Гас не собирается в Вест-Пойнтскую академию. Он туда не пойдет.
– Брось, Эмбер. Гас должен гордиться тем, что его отец был военным. – Дядя Майк достал из сумки мисс Картрайт футболку с эмблемой Вест-Пойнтской академии. – И, если он даст интервью в этой футболке, зрители будут в восторге. Как знать, может, однажды он тоже станет солдатом…
Тут что-то внутри меня лопнуло. Тонкая паутина терпения, которую я соткала вокруг себя после смерти отца и измены Райли, разорвалась в клочки. Не позволю им использовать Гаса! Я перемахнула через кровать и вырвала футболку из рук дяди Майка.
– Убирайтесь!
– Эмбер…
– Вон отсюда! – Я схватила футболку. Хотелось изорвать ее на куски, но даже этого было бы мало. Я оттолкнула их и сорвала флажок с пробковой доски. Кнопки разлетелись во все стороны, со стуком упали на деревянный пол и закатились под кровать. – Не будет никакого интервью! Никаких флажков! И никакой военной академии! – Держа перед собой рекламные футболки и флажки, я выпроводила обоих из комнаты Гаса. – А теперь – убирайтесь!
Они лихорадочно поспешили прочь. Тонкие каблучки мисс Картрайт отстукивали барабанную дробь по маминым драгоценным деревянным полам. Я гнала всех вниз по лестнице, оператор и звукорежиссеры присоединились к процессии.
– Вон! Вон! Вон! – повторяла я, как мантру. Больше в голову ничего не лезло.
У входа на кухню возникла человеческая пробка, затем они все разом ввалились туда и рассредоточились по плиточному полу. Мама сидела за обеденным столом и сжимала в руках чашку кофе. Бабуля охраняла дверь столовой, и ее глаза метали молнии. Мне стало жаль этих репортеров. На секунду. Может быть.
– Эмбер… – Дядя Майк направился ко мне, а я попятилась, обошла кухонный островок и встала у раковины.
– Даже не начинай! Как ты посмел привести их в наш дом? Как посмел даже думать о том, чтобы Гас… Армия? Вест-Пойнт? Ты серьезно? – Я сжала в руках футболку и флажок, представляя на их месте его шею.
– Это всего лишь символ…
– Нет! Гас не станет военным, не будет учиться в военной академии и не даст интервью! Ты спятил? Нам бы такое даже в голову никогда не пришло! Нет! Эта семья достаточно настрадалась, и я не позволю тебе вот так являться и мучить нас! – Мой голос надломился. Глядя на этот флажок и футболку, я представляла невыносимое. Гас в военной форме. Сложенный американский флаг на его гробу…
Я швырнула флажок и футболку в пустую раковину, открыла правый ящик и достала зажигалку, которой мама зажигала свечи на торте. Занялось пламя, и футболка вспыхнула.
– Эмбер! Что ты творишь? – Дядя Майк шагнул вперед, но мой угрожающий взгляд заставил его отступить.
– Вот что я думаю о твоей идее нарядить Гаса маленьким солдатиком и выставить наше горе напоказ ради выгоды! – Пламя поднялось над раковиной, и в этот момент вошел капитан Уилсон, а с ним – двое других военных. – А теперь проваливайте из нашего дома!
– Эмбер? – послышался тонкий голосок Гаса.
Мою ярость как рукой сняло. Я увидела его испуганные глаза, смотревшие на меня поверх спинки дивана, где он сидел, прижавшись к человеку, который вопреки моему желанию увидел меня такой. Его карие глаза неотрывно наблюдали за мной и моей безумной выходкой.
Наконец почувствовав угрозу, завыл детектор дыма. В тот момент я сама себе казалась опаснее пожара. Я перегнулась через пламя и включила кран, вытянула душ для фруктов и залила обгоревшую футболку. Жаль, что мою ярость было потушить не так просто.
Сердце бешено билось и грозилось выскочить из груди. Щеки пылали, как футболка, которую я только что уничтожила.
Капитан Уилсон выпроводил репортеров.
– И не думайте лезть к Роузам. Их предупредили. Члены семьи ничего не подписывали, вы не имеете права использовать их слова и отснятый материал.
– Джун, надеюсь, ты передумаешь. – Дядя Майк положил руку маме на плечо.
– И не мечтай, Майк.
Ого. Мама сумела постоять за себя, и я даже услышала в ее голосе прежнее упрямство. Слава богу.
– Прошу…
Бабушка с прямой спиной встала из-за стола.
– Кажется, моя невестка просила вас уйти, сэр. Не злоупотребляйте ее гостеприимством, не вынуждайте просить дважды.
Дядя Майк бросил на маму последний умоляющий взгляд. Но та приподняла бровь, сообщая, что любые дальнейшие переговоры бессмысленны. Значит, бездна все-таки не поглотила ее, она все еще могла дать отпор.
Чтобы не совершить еще какой-нибудь идиотский поступок, я вышла из кухни и встала на крыльце. Впереди высились горы, закрывая весь обзор, но я видела перед собой лишь пламя в раковине. Я склонилась над ледяными деревянными перилами и ощутила холод, подступающий со всех сторон.
Дверь открылась, и я поморщилась.
– Ты как, в порядке? – Голос Джоша омыл меня волной спокойствия, которое было мне не нужно. Я чувствовала неловкость за то, что на его глазах только что слетела с катушек.
– Я же сказала: помощь не нужна. Зря ты приехал.
Он подошел и облокотился о перила.
– Совершенно нормально иногда выходить из себя.
– С некоторых пор со мной это происходит почти каждый день, и я не хочу, чтобы ты это видел.
Я глубоко вздохнула, чтобы не ляпнуть еще какую-нибудь глупость. Холодный воздух обжег легкие, но это было приятно.
– Я не против.
Я перестала разглядывать древесные прожилки на перилах, подняла голову и поймала на себе его сочувствующий взгляд.
– Ты что, не понимаешь? Я против, Джош! Поэтому и попросила тебя не вмешиваться, дать мне время и возможность самой разобраться со всем этим дерьмом! – Глубокий вдох. Нужно прекращать орать, иначе он правда решит, что я спятила. Вместо этого я начала смеяться, вероятно лишь подтвердив его догадки о своей ненормальности. – Ты не поверишь, но раньше я никогда не повышала голос. А теперь только это и делаю.
Он потянулся и погладил меня по спине. Это было так чудесно, но мне не стоило поддаваться чувствам. Я отпрянула и заметила в его глазах обиду.
– Тебе нельзя здесь быть, – выпалила я, – нельзя видеть меня такой, потому что тогда я больше ни о чем больше думать не смогу, когда мы останемся наедине. Ты не можешь все время меня спасать.
Он сложил руки на груди. Его дыхание вырывалось клубочками пара.
– Ради всего святого, Десембер! Ты тащишь на себе весь дом! Кто-то должен тебя подстраховать. Я не могу спокойно смотреть, как ты мучаешься, и ничего не делать.
– Так не смотри! Я же просила не приходить! Велела держаться от меня подальше, а ты… ты повсюду! На хоккейной тренировке с Гасом, на лекции по истории, ты… ты… ты просто везде!
Я не могла допустить, чтобы он видел меня такой. Не могла при нем быть такой слабой, такой взвинченной. Он видел, как я устроила пожар в раковине! Блин. Что может быть хуже?
– Десембер…
– Уходи.
Мне не пришлось просить его дважды. Он вздохнул, покачал головой и ушел. Я лишь услышала, как открылась и закрылась дверь. Уронила голову на перила и прижала пылающие щеки к обледеневшему дереву.
Дверь снова открылась, и я чуть было не заорала от раздражения. Но это был Гас.
– Это я попросил его прийти, – сказал он и опустил голову на перила, доверчиво глядя на меня.
– Но зачем? И как?
– У меня есть его номер. – Он вдруг показался намного старше своего возраста. – Мама разозлилась. Пусть лучше злится, чем грустит, это верно, но все-таки я испугался. Эйприл позвонила тебе, а я – тренеру Уокеру. Он сказал звонить в любой момент.
Так, значит. Проклятье. Я встала и обняла брата.
– Малыш, прости, что я кричала. Просто сейчас все очень сложно.
Он прижался ко мне.
– Потому что папа умер? И Райли больше не твой парень?
Я чмокнула его в макушку.
– И то и другое, братишка.
– Ты ненавидишь армию?
Я крепче прижала его к себе.
– Нет. Я не ненавижу армию. Я просто не хочу, чтобы мои близкие имели к ней отношение.
Еще одну потерю я не переживу.
– Круто ты сожгла эту футболку.
Ну вот, дождалась похвалы от семилетки.
– Да, но не пытайся повторить, ладно? Мне пора на занятия. У меня сегодня еще лекция.
Гас кивнул:
– Можешь взять меня с собой? Не хочу здесь оставаться. Тут грустно.
В груди защемило от боли, но я не заплакала. Наверное, я наконец перешла рубеж, когда слез уже не осталось.
Через двадцать минут я отвезла Гаса и Эйприл в школу и вернулась в квартиру. Мне хотелось отвлечься и перестать быть той Эмбер, какой я была дома. Мне надоело за всех отвечать. Хотелось побыть эгоисткой: проспать до десяти, прогулять занятия, помнить график всех вечеринок вместо графика хоккейных тренировок младшего брата. Хотелось просто побыть двадцатилетней девчонкой.
Но увы, я перестала быть обычной двадцатилетней девчонкой в тот самый момент, когда узнала о папиной гибели.
Вытащила сумку из машины и выругалась, зацепившись карманом за переключатель передач. Почему сегодня все идет не так? Я поднялась по лестнице на четвертый этаж, чтобы сжечь калории после карамельного мокко, и завозилась с ключами у двери. Пальцы онемели – специально не включала печку в машине, хотела промерзнуть как следует. Ключи выскользнули из рук и упали на ковер. Я прислонилась лбом к двери и на миг закрыла глаза, чтобы не наорать на замок. Как будто замок был причиной моих бед.
Я наклонилась, подняла ключ, вставила его в замок и открыла дверь. Но не успела переступить порог, как передо мной выросла знакомая фигура. Джош вышел из лифта и направлялся ко мне. Первым побуждением было броситься к нему, поцеловать его и начать извиняться. Я жаждала прикосновений его рук и губ. В его власти было заставить меня забыть обо всем, пусть всего на минуту.
Именно поэтому я не могла так поступить. Не могла его так использовать.
Но как он тут оказался? Что опять тут делает?
– Джош, серьезно?
Он поднял голову от сумки, в которой рылся, и удивленно на меня посмотрел.
– Что «серьезно»?
Боже, как он меня злил!
– Нельзя ходить за мной по пятам от дома до квартиры! Я же сказала: мне нужна передышка!
В ответ он расхохотался, да так громко, что я засомневалась в его нормальности. Что ж, по крайней мере, сейчас из нас двоих адекватно вела себя я. Он покачал головой, приблизился… и прошел мимо. Остановился у соседней двери и сунул ключ в замок.
– Рад знакомству, соседка! – Он отсалютовал мне, отпер дверь и закрыл ее за собой, а я осталась стоять в коридоре, как дурочка.
Вот черт!
– Эмбер, это ты? – окликнула меня Сэм из квартиры.
Я зашла, бросила сумку в прихожей и плюхнулась в большое кресло. Сэм отложила ноутбук и посмотрела на меня.
– Подружка, что случилось?
Я покачала головой:
– ПМС. А у тебя?
Она кинула в меня гигантской банкой с мороженым, и я набросилась на него, даже не посмотрев, сколько в нем калорий.




























