Текст книги "Отмороженный (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 6

Виктор шёл следом за Полиной. Двигался тихо словно тень.

Вошли в подъезд. Вонь стояла привычная для старых пятиэтажек: сырость, кошачья моча и табак. Лампочка горела через раз. Поднялись на этаж, и чем выше шли, тем сильнее по подъезду била музыка.

Дверь на четвертом оказалась открыта. В проёме то и дело мелькали люди. Кто-то выскакивал на площадку в подъезд, кто-то снова вваливался внутрь. Навстречу им вылетела компания – парень и две девицы, все уже хорошенько датые, ржут, держатся друг за друга, чтобы не упасть.

– Слышь, курить будет? – крикнул парень, тормозя у ступенек. – Мы за куревом. У всех кончилось.

Из квартиры тянуло дешёвым алкоголем и сладковатым вейпом.

– Где Чижова? – грозно спросила Полина.

– Кто? – повёл бровью парень, а девицы тут же прыснули от смеха будто услышали неимоверно смешную шутку.

– Понятно, – фыркнула Полина. – Идём.

Она кивнула Виктору, и они вошли в квартиру. Сразу же у порога Полина чуть не навернулась, зацепившись носком кроссовка за кучу разбросанной обуви. Кеды, ботинки, босоножки, чьи-то шлёпанцы. Разуваться она, конечно, не стала. Грязи на полу было столько, что хоть картошку сажай. Прямо у входа валялась смятая банка из-под энергетика и рваный пакет. На табуретке у стены стояла тарелка, приспособленная под пепельницу, в ней уже торчали бычки и какая-то серая каша из пепла и пива.

В квартире висел сизый дым и несло перегаром. Смех, гогот, музыка, чьи-то крики из комнат и кухни.

Старая переделанная из коммуналки квартира со множеством маленьких комнат, а народа в ней набилось, как сельдей в банку. В проходе Полина выловила за локоть какую-то девицу с размазанной помадой. На той была длинная мужская футболка, и, похоже, это было всё, что на ней было. Низ едва прикрывал ляжки.

– Слышь, – Полина встряхнула её. – Ты Чижа не видела?

Девица моргнула, глянула мимо неё и вяло сказала:

– Не-е, не знаю такую.

– Да что ж такое-то… – сквозь зубы процедила Полина.

– Может, её здесь нет, – предположил Виктор.

– Здесь она, – отрезала Полина. – Вот ещё комнатёнка какая-то.

Она толкнула дверь.

Та распахнулась резко, откинулась и бухнула о стену. В маленькой спальне на кровати извивались два голых тела.

– Твою мать… – выругался парень и дёрнулся, прикрываясь.

Девушка из-под него тоже вскинулась. Блондинка. Губы пухлые, лицо глупое. Она торопливо натянула на грудь простыню.

– Чижова, ах, ты потаскушка… – выдохнула Полина: – А ну вставай. Пошли домой.

– Да я это… уже передумала, – пробормотала та. – Мы тут с Максиком… – она кивнула на бугая, который уже натягивал трусы, – нашли общий язык.

– Слышите, вы валите отсюда на хрен, – рявкнул парень. – Не видите, тут занято?

– Это моя подруга, – сказала Полина.

– И что? Сегодня на ночь она моя подруга, – улыбнулся бугай.

Чижова дёрнулась, села на кровати и вдруг зло вскинулась:

– В смысле «сегодня ночью»? Я тебе что, вещь, что ли?

Полина тут же подхватила:

– Натягивай шмотки, и пошли отсюда.

Чижова всхлипнула, уже запоздало понимая, во что влезла:

– Я думала, у нас серьёзно…

– Серьёзно. – ухмыльнулся бугай. – Мы просто телами подружим.

– Да пошёл ты, козёл, – выдохнула Чижова и стала одеваться.

– Погоди. Мы ещё не закончили.

Он схватил её одной рукой и швырнул обратно на кровать. Девушка охнула и вжалась в спинку.

– Эй, грабли убрал от неё! – выкрикнула Полина.

Она уже вся подобралась, готовилась к рывку, как маленький бультерьер перед схваткой. Только бугай отодвинул её в сторону одной рукой, даже не глядя.

– А то что? – сказал он.

– А то… – Полина ткнула подбородком в Виктора. – Вот он тебя манерам научит.

Бугай глянул на худого мужика в капюшоне, прищурился и заржал.

– Ха. Этот хмырь? Слышь ты, лошара, очки сними. А то если врежу, осколки тебе шары повредят.

Виктор молчал. По сравнению с бугаём он и правда казался подростком. Худой, тихий, в этой своей мешковатой толстовке и очках. Он стоял спокойно, пока только наблюдая со стороны.

– Ну что ты стоишь? – зашипела Полина. – Сделай что-нибудь.

– А где у вас чайник? – неожиданно спросил Виктор.

– Чего? – не поняла Полина.

– Я говорю, кухня где?

Чижова, сидя на кровати и с надеждой глядя на него, быстро ответила.

– Кухня там. По коридору налево. Я могу показать, проводить, – тут же выпалила она и дёрнулась было с кровати, воспользовавшись случаем и предлогом чтобы улизнуть из комнаты.

Но бугай поймал её за руку и снова швырнул назад.

– А ты задержись, красавица.

– Пусти! Пусти, Максим! – закричала та и стала отбиваться.

Полина сорвалась с места и напрыгнула на него сзади, вцепилась в спину, как блоха в матерого пса.

– Отпусти её!

– Ай, больно! – рявкнул бугай.

Полина успела его царапнуть, и тот, скривившись, сдёрнул её с себя за загривок. Только Виктор этого уже не видел. Он ушёл на кухню.

Когда он вернулся, плачущие девчонки сидели у стены и затравленно смотрели на бугая. А тот глумливо потирал подбородок.

– Ну что, курицы, ну куда вы лезете? – оскалился он и ткнул пальцем в Чижову.

– Так, ты можешь быть свободна. А вот эта маленькая, – перевёл он взгляд на Полину, – горячая штучка. Сменишь подругу, раз так хочешь её спасти.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл Виктор с кружкой в руке.

Бугай хмыкнул, глядя на него.

– О, ты чё пришёл? Забирай вот эту белобрысую. Поменяемся. Свингер-пати.

Виктор молча плеснул ему в лицо из кружки.

Кипяток ошпарил щёку, лоб, глаза.

– А-а! Мои глаза! Глаза! – заорал бугай, хватаясь за лицо. – Сука! Ты мне глаза выжег!

– Уходите, – сказал Виктор и распахнул дверь.

Девчонок будто ветром сдуло. Бугай метался по комнате и орал, а Виктор уже вышел наружу и спокойно прикрыл за собой дверь. В коридоре всё так же гремела музыка, кто-то толкался, ржал, проходил мимо. Из соседней комнаты высунулась чья-то пьяная рожа.

– Где Максик? – спросила рожа.

Чижова, не сбавляя шага, перекрикивая музыку, бросила:

– Спит. Просил не беспокоить. Сказал убьет, если разбудите!

Они выскочили на улицу и почти бегом добрались до пикапа.

Полина нырнула на переднее сиденье, Чижова плюхнулась назад и сразу заговорила, ещё не отдышавшись:

– Ну ни фига. Как ты его! Слушай, а ты ему реально глаза, что ли, выжег?

– Да не, – сказал Виктор, заводя машину. – Он больше ныл. Но, конечно, в больничку ему походить придётся.

– Главное, чтобы заяву не накатал, – пробормотала Полина, всё ещё злая и взведённая.

– Да на кого он накатает? – отмахнулась Чижова. – Он же его не знает, твоего бойфренда. А мы не сдадим.

– Это не мой бойфренд, – сразу отрезала Полина. – Так, давай расставим точки. Этот человек просто вызвался помочь тебя вытащить.

– Угу, человек, – многозначительно хихикнула Чижова.

Виктор вывел пикап со двора, и машина покатила в ночь.

– А давайте продолжим наш сегодняшний вечер, – вдруг предложила Чижова пританцовывая сидя. – Погнали в караоке! Ну!

– Слушай, Чиж, какой, на фиг, тебе караоке? – повернулась к ней Полина.

– Ну пожалуйста, пожалуйста. Я ещё не нагулялась. Я только кураж поймала. И потом, ты мне вообще-то кекс обломала.

– Чего? Да я тебя спасла.

– Ну, вначале обломала, а потом спасла.

– Ах ты, сучка неблагодарная, – вскинулась Полина.

– Сама такая.

Полина фыркнула.

– Куда вас? – спросил Виктор, не сводя глаз с дороги.

– Так. Вези нас домой. – отрезала Полина. – В общагу. Студенческую. Возле универа, знаешь, старый корпус.

Виктор ничего не ответил, только повернул в нужном направлении. Вскоре машина остановилась у общежития. Девушки выбрались наружу. Виктор тоже вышел, обошёл машину и встал рядом, провожая девушек.

– Ладно, покеда, – сказала Полина. – Если что, увидимся. Хотя, думаю, и не стоит. Прикольная была ночь.

Она уже потащила Чижову к крыльцу, только та вдруг затормозила, выдернула локоть и хохотнула:

– Сейчас. Я же не отблагодарила своего спасителя.

Вернулась к Виктору, пьяно улыбаясь.

– Чмоки-чмоки, – сказала она.

Виктор не шевелился. Чижова придвинулась ближе, встала почти вплотную и наклонилась к его уху. Стала что-то быстро шептать, горячо, торопливо.

– Ну ты что там, Чиж? – крикнула от крыльца Полина. – Пошли давай. Долго ты там прощаться будешь?

– Иду, иду, – откликнулась Чижова, но от Виктора не отлипла. Ещё что-то договорила, потом чуть отстранилась. Тот еле заметно кивнул, соглашаясь.

– Всё, – сказала она уже Полине и, отлипнув наконец от Виктора, помахала ему рукой. Потом танцующей походкой поплыла к крыльцу, обернулась и засмеялась: – Мы, как старые пенсионерки, сейчас спать пойдём. В такой вечер, в такую чудесную ночь. Эх, молодость мимо просто проходит. Негде туфельку обронить.

– Иди давай, Золушка с туфелькой, – шикнула Полина и затолкала её в общежитие.

Виктор сел обратно в машину и стал ждать. Спустя полчаса кто-то осторожно постучался в стекло.

Виктор разблокировал и распахнул пассажирскую дверь, на переднее сиденье юркнула Чижова.

Улыбаясь, она быстро захлопнула дверь и зашептала:

– Ну всё, эта мать Тереза уснула. Блин, еле дождалась. Ну что, в какой кабак попрём? Или, может, в клубешник, где танцпол побольше? Я тут знаю один. Новый открылся.

– Мы поедем в особое место, – улыбнулся Виктор.

Чижова глянула на него с интересом.

– Да? Я его знаю?

– Нет, – ответил он. – Это вряд ли.

Виктор завёл машину, включил передачу, и пикап растворился в ночи.

* * *

– Ой, а куда мы едем? – сквасила губки Чижова, глядя в окно автомобиля. Чуть подумала и потом оживилась: – А, я поняла. Там за городом крутая база отдыха открылась. С бассейном. Да? Ой, а у меня купальника нет. Или ты откупишь весь бассейн, и там не будет посторонних?

Виктор молчал, вёл машину ровно, не оглядываясь на собеседницу. Сейчас он был совсем другой.

– Ну что ты молчишь? – не унималась блондинка. – Мы же там одни будем?

– Одни, – ответил он спокойно.

– А долго ехать? Ой, я такая пьяная… Блин, надо срочно выпить чего-нибудь холодненького. У тебя есть что-нибудь запить? Голова трещит.

Чижова полезла в сумочку, вытащила блистер с обезболивающим. Потом потянулась к бардачку. Открыла – и замерла. Внутри лежал холщовый мешок и верёвка.

– Это что у тебя? – спросила она с удивлением. – А почему от мешка так воняет? Фу… что это? Похоже на старую… кровь. А-а… Мерзость.

– Положи на место, – пробурчал Виктор.

И только теперь Чижова внимательно осмотрелась. Глянула на потёртые сиденья, на треснувший пластик панели, на старую колымагу, которая сперва показалась просто странной. И на самого Виктора. Не рыцарь. Не герой-спаситель. Не ночной принц в чёрной спортивной тачке. Какой-то мутный тип в потасканной одежонке. И очки у него были не эпические, как поначалу показалось в полумраке хрущевки, и вовсе не стильные, а обычные, дешманские – мэйд ин чайна. Ну или Кыргызстан.

– Слушай… – протянула девушка уже совсем другим голосом. – А у тебя деньги-то хоть есть оплатить наш отдых?

– Всё забронировано, – сказал тот.

Но когда машина свернула в лес, Чижова по-настоящему напряглась. Тьма между деревьями пошла сплошной стеной, дорога сузилась, фары выхватывали только пыль, края обочины и чёрные стволы.

– А разве тут база новая? – быстро заговорила она. – По-моему, мы заблудились. Давай лучше вернёмся. И вообще, может, лучше в караоке? И тебе дешевле будет.

– Заткнись, – проговорил он.

– Увези меня обратно. Я не хочу тусить. Башка трещит. Увези меня к Полинке. Слышишь?

Она вцепилась в сумочку, выдернула телефон и стала судорожно набирать номер. Виктор вырвал у неё смартфон и с ходу ударил им о приборную панель. Телефон треснул. Чижова взвизгнула. Он тут же схватил её за волосы и так же, как телефон, ударил головой о панель. Хрустнул нос, брызнула кровь.

– А-а! – закричала девушка.

– Сиди спокойно, – невозмутимо проговорил Виктор. – И умрёшь без боли.

– Прошу, прошу, отпусти меня… Кто ты такой вообще⁈ У Полинки отец мент, он найдёт тебя! Полинка будет искать, она будет беспокоиться, что я пропала…

– Ты сама сказала, что тайно ушла и не сообщила ей, где ты, – ответил он.

– Я соврала! Я… я сказала! Я просто обманула тебя!

Чижова уже захлёбывалась слезами и кровью из разбитого носа. Но Виктор только слабо хмыкнул и продолжал вести машину через лес. Её мотало по сиденью на каждой кочке. Потом пикап резко остановился у берега реки.

– Вылазь, – сказал Маэстро.

– Нет. Я не сделаю ни шага!

Виктор молча вышел из машины, обошёл её, распахнул дверь и вытащил девушку наружу. Она вцепилась в сиденье, но он дёрнул её за руку, потом за волосы и потащил к воде. В другой руке у него был мешок и верёвка.

– Помогите! Помогите, кто-нибудь! – кричала Чижова.

Крик раскатился над гладью реки и тут же утонул во тьме.

– Я же сказал не орать, – прохрипел Маэстро.

Он поднял с земли палку и ударил по затылку. Не убил. Он знал, как бить так, чтобы жертва оставалась жива. У него на Чижову были свои планы. Смерть должна была быть особенной.

Чижова сразу затихла, обмякла, только ноги ещё цеплялись носками за землю. А Виктор уже тащил её за волосы к чёрной кромке воды.

* * *

Утром я проснулся от щебетания птиц. На миг даже показалось, что я снова дома, в деревне, у себя, где за окном озеро, чистый воздух и Манька сопит где-то у сарая. Только это были не птицы. Будильник в смартфоне. Женском смартфоне, который лежал рядом на тумбочке и дрожал, подпрыгивая.

Я нащупал рядом смятую постель, потрогал в полумраке простыню, подушку. Рядом тепло, но пусто.

Шторы были плотно задёрнуты, отчего казалось, что еще ночь.

Я сел на кровати и потёр виски. После вчерашнего минералочки бы. Или чего покрепче, если уж совсем честно.

Встал, натянул трусы, джинсы, футболку и пошлёпал к выходу из спальни. Из ванной доносился шум воды. Я остановился у двери, занёс руку, хотел постучать, но кулак так и завис в воздухе. Костяшки не коснулись филёнки.

Постоял секунду, затем молча обулся и вышел.

* * *

Из ванной вышла Евгения Карпова. Красивая судмедэкспертша, замотанная в полотенце, с мокрыми волосами, которые липли к шее и плечам. Босыми ногами на цыпочках прошла по коридору, на ходу вытирая ладонью лоб.

– Вставай, лежебока! – крикнула она в спальню. – Тебе яичницу сделать? С жидкими глазками, как раньше?

Евгения вошла и сразу увидела пустую постель.

Улыбка с её лица сошла. Она тихо вздохнула, постояла, потом села на самый край кровати, сиротливо поджав под себя босую ногу. Постель ещё хранила тепло, и от этого почему-то стало только хуже.

Она открыла тумбочку. Среди вороха бумаг лежала старая фотография. Евгения достала её и замерла.

На снимке был общий праздник, День следствия. Лето, река, мангал, сотрудники в гражданке. А на переднем плане дурачатся двое. Красивый статный мужчина крутит на руках хрупкую девушку, и именно этот момент кто-то успел запечатлеть на старый «Зенит». Мужчина – Илья Мороз. А беззаботно смеющаяся девушка, – сама Евгения.

Глава 7

Закончив утреннюю планёрку, генерал Абрамов откинулся в кресле и устало выдохнул.

– Всё, работайте, товарищи. И помним, что перспективу дел, направленных в суд, нужно кровь из носу по полугодию выполнить.

Сотрудники потянулись на выход. Я же остался сидеть. Щупин, уже чистенький, холеный, в аккуратном костюме, только с царапиной на щеке, которая напоминала о его недавнем приключении в лесу, тоже, вроде бы, встал и вслед за коллегами направился к двери, но у порога замер. Раскрыл рот, будто хотел что-то сказать Абрамову, потом перевёл взгляд на меня, понял, что я выходить не собираюсь, выдохнул и проговорил:

– Попозже зайду, Сергей Сергеевич. Можно?

Тот ничего не ответил, только устало моргнул на подчинённого. Утро ещё толком не развернулось, а нашего шефа уже выжали досуха. Оно и понятно.

– Маньяка мы так и не нашли, – сказал генерал, с особой обречённостью раз за разом потирая ладонью щёку, когда дверь уже закрылась. – А мне звонят. Из Главка, из администрации губернатора, из Москвы. Спрашивают, какие мероприятия мы запланировали, что сделано для поимки Ордынцева. Какие возможные места его нахождения отработаны. А что я им скажу? А?

Я молчал. Ждал, пока шеф выпустит пар и, наконец, дойдет до сути.

– Это они ещё не знают, что он только что риелторшу… – Абрамов осёкся, глянул на дверь и договорил уже тише: – Что Маэстро ее грохнул. Мы же пока отдельным делом возбудили. А представляешь, что поднимется? Паника пойдет по области. СМИ раздуют – мама не горюй. Давай, Мороз, что-нибудь делай.

– Делаю я, Сергеич, делаю, – проговорил я задумчиво. – Нужно лёжку его найти. Где-то же ховается. Днюет-ночует хищник.

– Ну так месту последнего убийства искать надо.

– Тот коттеджный посёлочек мы, конечно, прошерстили. Местные опера, участковых я напряг. Ну и… привлекли кое-каких кабинетных работников. Только это, естественно, ни одной запятушки нам не дало. Нет его там. Да и появился он там именно потому, что это старое место преступления.

– Ну может, родственники у него какие-то… Круг отработать.

– Да какие родственники, Сергеич? Я же ещё пять лет назад всё это отрабатывал. Нет у него никаких родственников. Сейчас-то откуда появятся? Одиночка, как будто с луны свалился. Ни родины, ни флага.

– Да… непонятное, – почесал лысину генерал. – И что прикажешь делать, Мороз? Ждать, пока он снова убьёт?

Я чуть повёл плечом. Начальство не любит, когда вслух произносят то, что оно и само боится подумать.

– Не хочу тебя расстраивать, Сергеич, – всё-таки сказал я вслух, потому что молчать тоже было бессмысленно, – но моя чуйка подсказывает, что он уже… кого-то убил.

– Тьфу ты, типун тебе на язык, – постучал по столу костяшками генерал. – Не мели ерунды, Илья Фёдорович. Будем исходить из того, что нет трупа, значит, и убийства нет, понимаешь? Так и будем держаться.

– Подозреваю, трупы будут, – твёрдо сказал я.

– Замолчи. Замолчи, я тебе говорю, – тряс пальцем шеф, потом шумно выдохнул, снова потёр щёку и уже тише добавил: – Вот скоро к нам пополнение приедет, может, тогда хоть дело сдвинется.

Я насторожился.

– Какое ещё пополнение? Мало мне твоего недомерка, Щупина, так ты мне ещё кого-то из молодёжи хочешь впыжить?

– Не из молодежи… Да и не я, – пробурчал генерал и нервно затеребил пальцами рубашку на груди. – Из Москвы пришлют, и не хухры – специалиста высшего класса.

– Прям высшего… Ну так, а нахрена тогда тебе я? Зачем ты меня звал?

Он тут же оживился, даже злорадство в глазах мелькнуло.

– Что, бесишься, Федорыч?

– Да ну тебя, брось.

– А я вижу, что насторожился, – не унимался Абрамов. – Да расслабь булки, майор. Это специалист другого уровня и другой квалификации. Профиль не тот, что у тебя.

– В каком это смысле? – не понял я.

Абрамов важно подался вперёд, будто сейчас не человека мне представит, а секретное оружие.

– Доктор наук из ВНИИ МВД, – с особой интонацией, смакуя каждое слово, произнёс он. – Специалист в области криминалистической психологии. Судя по регалиям, матёрый учёный. Человечище. В психотипах преступников разбирается, как мы с тобой в пиве.

Я фыркнул.

– Ха. Погоди… Психолог, что ли? Душевед? На фиг он нужен? Не верю я психологам. Они же сами немного… ку-ку, – я повертел пальцем у виска. – Причем все поголовно. Как вид.

Генерал крякнул и вдруг, к моему удивлению, не полез в спор, а как-то со смущением проговорил:

– Ну нет, не скажи. Они полезная штука. Вот я, например… вот мой психолог… я…

Я даже голову наклонил.

– В смысле, твой психолог? Сергей Сергеич, ты что, к психологу повадился?

– Ну… у нас с супругой были определённые недопонимания…

– Ты серьёзно? Мозгоправу душу изливаешь?

– Короче, что я перед тобой оправдываюсь, а? – взбрыкнул генерал и снова напустил на себя начальственный вид. – Я тебе сказал, приедет в помощь бывалый ученый… э-э…. доктор психологических наук. Работник со стажем. Ну и всё.

Я усмехнулся. Перед глазами уже встал очередной белохалатный умник из кабинета, который преступников только в телевизоре видел, ну, максимум – в учебниках.

– Как фамилия-то хоть его? Они же, вроде, и в погонах, а всё равно что офисный планктон. Преступников по картинкам изучают. Из материалов дел.

– Этот, говорят, серьёзный человек, – упрямо повторил генерал. – И фамилия у него – помню, что… серьёзная такая. Так… где-то у меня записано было…

Он полез в бумаги, поворошил их пухлой рукой, нашёл нужный листок и прищурился.

– Ага… Волк С. С…

– А зовут как?

Абрамов ещё раз глянул в бумагу и пожал плечами.

– Да тут инициалы только. Зато какая фамилия. Кхе… Мороз и Волк будут ловить серийного убийцу. Звучит?

– Вообще без разницы… Ладно, пусть приезжает, – сказал я. – Только под ногами у меня не путается. Пускай свои психотипы где-нибудь в отдельном кабинете исследует, я этому Фрейду мешать не буду. Стопудово его направили, чтобы он потом очередную монографию научную накатал. Реальной помощи от таких обычно – пшик. у них другая задача, материал на диссертацию собрать.

– Ну, не тебе рассуждать, кто как будет делать, – опять вскинулся генерал. – Это вообще-то указание оттуда.

Он потыкал пальцем в потолок.

– Так что всё. Иди давай, работай. Мне ещё в Москву отзвониться надо, доложить по Маэстро. Ну, сегодня я, допустим, скажу, что мы коттеджный посёлок обследовали. А завтра что? Что прикажешь докладывать?

– А завтра пусть твой психолог тебя и выручает.

Я вышел из кабинета. В приёмной тёрся Щупин. Увидев меня, сразу подскочил, пригладил лацкан и заговорил как-то уж слишком доброжелательно.

– Илья Фёдорович… Мы не с того начали нашу совместную деятельность… неудачно. У меня к вам такое предложение. Давайте будем… Начнём, можно сказать, сначала.

Я даже не сбавил шаг.

Бумс – дверь хлопнула, и я вышел.

* * *

Щупин постоял секунду, пожал плечами, развёл руками и развернулся обратно к двери генерала. Поскучал, выдохнул, потом всё-таки открыл.

– Разрешите?

– Ну нет, ты посмотри, – проворчал Абрамов. – Один за одним ко мне прут, как в Кремль. Работать не дают.

Он сидел за столом и торопливо сворачивал на мониторе браузер. В поисковой строке которого было вбито: «психолог по семейным отношениям сколько стоит», причём вместе с названием города, но Валентин этого не увидел.

– Ладно, заходи, – буркнул генерал.

Щупин прикрыл за собой дверь и таинственно встал напротив стола. Видно было, что мысль у него сидит в голове давно, только сам он до последнего боялся её произносить вслух.

– Я хотел бы поделиться с вами некоторыми догадками, – сказал он. – Но прошу, чтобы это оставалось между нами.

Абрамов устало поднял на него глаза.

– Валентин, ты в своём уме? Мы ж в погонах. Конечно, между нами. Говори давай. Всё, что касается дела, даже если с бреда начинается, вываливай. Что у тебя? Установил подозреваемого? Так? Мороз об этом знает?

– Нет. Мороз не знает. И подозреваемых у меня… нет. Вот как раз Мороза я и подозреваю, – выпалил Щупин.

– Чего-о⁈

– Сергей Сергеевич, вот смотрите. У Маэстро на свободе есть сообщник. Кто-то ведь выкопал яму. Кто-то всё подготовил и навел его туда, в лесу. И я так думаю, что его сообщник – именно Мороз.

– Чё ты несёшь⁈ – воскликнул Абрамов. – Ты вчера в этой яме того… пересидел?

Абрамов покрутил пальцем у виска, потом грохнул кулаком по столу.

– Так! Иди с глаз давай. Не неси ерунды.

Но Щупин, вздёрнув плечи под криками, так и остался стоять.

– Да послушайте, товарищ генерал, – заговорил он быстрее. – Прошу вас. Надо смотреть, кому выгодно, чтобы Маэстро вышел на свободу. Чтобы сбежал.

– А я почём знаю? – развёл руками генерал.

– Да никому, – сказал Щупин. – Я анализировал. Вообще никому. Он одиночка. Был одиночка и остаётся одиночкой. Нет у него никого. Мы журнал посещений на зоне проверили. Ни с кем он не контактировал из посетителей. Ни с кем, кто вызывал бы подозрения. А вот Морозу… это выгодно.

Абрамов медленно поднял голову.

– Валентин, не беси меня. Говори уже, с чего ты это взял. А то, видать, мышление у меня скудное. До таких погон дослужился, а выпускников Академии понимать перестал. Закостенел, получается.

Щупин тяжело вздохнул и продолжил.

– Ну, после того, что произошло с Морозом… Кто он раньше был? Следователь по особо важным. Легенда. Имя. Фигура. А кем стал? Ушёл в глушь. В забвение. Спивался там, я не знаю… Говорят, вообще коз доил.

– Каких коз? Да ну нахрен, – мотнул головой генерал. – Брехня это всё. Хотя… ладно, не важно. Продолжай.

– А теперь он вернулся, – не сбился Щупин. – И не просто вернулся. Сразу стал главным в специальной следственно-оперативной группе. В которую вошли лучшие следователи…

На слове «лучшие» старший лейтенант едва заметно расправил грудь.

– … лучшие оперативники города, эксперт-криминалист, судмедэксперт и прочие. И он снова в центре внимания. А когда это случилось? Вот! Это же вам любой психолог скажет: потребность во внимании, потребность в реализации, потребность в компенсации. Когда человек оказывается никому не нужен как специалист, он подвергается разрушению и деградации. А потом видит один путь вернуться – взять и выпустить Минотавра. Потому что, когда Минотавра нет, Тесей никому не нужен. Понимаете?

Абрамов смотрел на него несколько секунд молча. Потом тяжело моргнул.

– Какой ещё, к чёрту, Тесей? Из какого отдела?

Щупин растерялся на миг, но тут же поправился:

– Да это фигурально выражаясь.

– А-а… – протянул генерал. – Фигурально.

Он медленно откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы на животе и уставился на Щупина долгим взглядом, размышляя над его словами.

– То есть ты сейчас на полном серьёзе рассказываешь мне, – проговорил Абрамов, – что Мороз пять лет ждал, пока Ордынцев сбежит, чтобы снова оказаться в центре внимания?

– Не совсем ждал, – осторожно поправил Щупин. – Просто сейчас у него появилась возможность…

Генерал задумался, почесал подбородок.

– Да ну, бред… – пробормотал он. – Не, ну не может быть такого. Илюха не… Ну хотя…

Щупин стоял перед столом и ждал. Не шевелился. Только глаза блестели. Он уже сам поверил в свою версию и теперь ловил каждый вдох начальства, как охотничья собака запах крови.

– Ну он же Отмороженный, – выждав, снова подал голос следователь. – Вы сами говорили. Прозвище у него такое. Я же про него изучаю всё. В общем, Сергей Сергеевич… Я за ним наблюдаю, и у меня всё больше складывается впечатление, что я прав.

Абрамов помолчал ещё секунду, потом тяжело выдохнул и кивнул, будто сам себя на что-то уговорил.

– Ладно. Слушай задание, Щупин. Следи за Отмороженным. Всё фиксируй. Любые подозрительные моменты. И сразу мне докладывай. Напрямую.

Он поднял палец и качнул им в воздухе, как маятником.

– И чтобы ни одна живая душа об этом не знала. Ни одна. Ты понял? Только мы с тобой. Потому что, если это правда… – генерал сглотнул и поморщился. – Отмороженный и Маэстро. Тьфу. Представляешь, что будет, если они заодно? Это лучше самим брать лопату, идти на кладбище и закапывать себя.

Щупин вытянулся в струнку.

– Я всё сделаю как надо. Как учили.

– Молодец, сынок. Я всегда в тебя верил, – одобрительно кивнул Абрамов. – А теперь иди. И держи ухо востро.

– Есть держать ухо востро.

Щупин чуть было не вскинул руку к козырьку фуражки, только фуражки на голове не было. Он неловко оборвал движение, развернулся, подщёлкнул, как умел, каблуками и вышел из кабинета.

На его лице сияла еле сдерживаемая торжествующая улыбка.

* * *

Кабинет мне всё-таки выделили отдельный. Ну, как кабинет… Когда-то это был красный уголок, потом там устроили временный полусекретный архив, куда спихивали бумажки и материалы, которые не стоило показывать проверяющим, а вместе с ними – старую мебель, мёртвые компьютеры и прочий хлам, что нельзя выбросить, потому что лень списать.

Окон в этой каморке не было, потому под кабинет её никто и не забирал. Абрамов сразу сказал: мол, сам понимаешь, либо тебя к кому-нибудь подсадим, потому что с площадями швах, либо будет тебе отдельный, свой, начальственный. Ну, насчёт начальственного он, конечно, загнул, но, с другой стороны… были и плюсы. Кабинет в самом конце коридора, уединённый, в стороне от общей беготни. Ну, без окна, так и чёрт с ним.

Было время, я и в яме сидел. На Северном Кавказе несколько недель света белого не видел. В плену у тех, кого тогда звали «чехами». Пока не подвернулся случай, и я сбежал. Тогда же и убил своего первого человека. Перерезал часовому горло его же ножом. После такого тесная тёмная комнатушка без окна уже не кажется бедой. Наоборот, тишина, дверь, четыре стены, да ещё никто над душой не стоит – чем плохо.

Я прошёлся взглядом по этому складу забытых вещей, прикинул, что тут можно оставить, а что к хренам отволочь на выброс, и взялся за дело. Разгреб мебель, старые шкафы с перекошенными дверцами вытащил в коридор, следом выставил мёртвые системники, мониторы с пузатыми экранами и прочий компьютерный лом. Только успел перевести дух после очередной тяжеленной тумбы, как подбежал завхоз, Анатолич, с глазами навыпучку.

– Это же всё на учёте! – всплеснул он руками, глядя на свалку у стены так, будто я тут не хлам вынес, а знамя полка сжёг.

– Ничего не знаю, Анатолич, – сказал я. – Списывай как хочешь. Мне тут это хозяйство даром не нужно. С машиной я договорился, вывезут. Тебе же лучше, не возиться.

Он ещё что-то бубнил про акты, материальную ответственность, а я уже думал о другом. Зря я Щупина утром-то отшил в приёмной. Надо было его сюда припахать. А то он сегодня слишком красиво и чисто одет, аж глазам больно. Сейчас бы самое оно – потаскал бы этот мебельный музей, ему полезно.

Я глянул на свои джинсы. После такой уборки им самим требовалась машинка. Надо ехать переодеваться. Квартиру я ещё не снял и пока что ютился в пропыленной ведомственной МВДшной общаге – туда и отправлюсь.

Абрамов переговорил с местным МВД-шным генералом, и мне там выделили сносную комнатку – аж цельных двенадцать квадратов. Пружинная кровать, крашеный шкаф, вмурованный в стену со времен возведения здания, и тишина после заката, если соседи не бухают. Многие люди любят выпить. А менты – тоже люди.

Зато стол я в кабинете после такой зачистки откопал знатный. Настоящий, деревянный, а не из этой нынешней полировки, ламината и прессованных опилок. И самое главное – с зелёным сукном, как раньше у комиссаров и начальников старой школы были. Откуда он вообще там взялся, чёрт его знает. Наверное, ещё с советских времён дожил, достоял. С тех лет, когда весь этот нынешний Следственный комитет ещё звался прокуратурой, а мебель делали так, чтобы она пережила хозяина, государство и пару переворотов. И главное, встал в кабинет так, будто всегда тут и был.

Я установил на него служебный компьютер. Под канцелярию поставил гранёный стакан. Ручки и карандаши в нём смотрелись до того правильно, что я даже усмехнулся. Будто не кабинет важняка оборудую, а возвращаю на место кусок чего-то старого, потерянного и, как ни странно, живого. На старом матричном принтере распечатал табличку. Принтер скрипел, кряхтел, царапал бумагу, будто вот-вот сдохнет на середине листа. Но всё-таки выжил, допечатал, так что теперь на бумаге было крупно выведено: «Следователь по особо важным делам. Мороз И. Ф.»