Текст книги "Смывая волной (ЛП)"

Автор книги: Р. С. Болдт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 14

ДОКТОР ЛИАМ КИНГ

Мой квадроцикл легко справляется с труднопроходимыми участками дороги. Наличие возможности передвижения на «квадрике» здесь просто необходимо, и передвигаться на нем гораздо быстрее, чем на моем внедорожнике.

Я останавливаюсь, ожидая, пока три бродячие коровы уйдут с моего пути на более узком участке грунтовой дороги. Поскольку они не торопятся и идут рядом, я на мгновение замираю на месте.

А это значит, что мои мысли тут же устремляются к ней.

Хотя я прекрасно знаю, что мое время быстро уходит, меня чертовски тянет к ней. Я жажду узнать, действительно ли та невинность, которой она обладает, настоящая.

Пока я пытаюсь держать дистанцию, я становлюсь жертвой ощущения зияющей дыры в центре моей груди. Потому что мне хочется проводить с ней больше времени.

Хочется узнать о ней все, что смогу.

В моей памяти всплывает воспоминание о том, как я проводил ее в свободную спальню. По тому, как ее лицо озарилось благодарностью за маленькую комнату, можно было подумать, что я подарил ей роскошный пентхаус. Женщина выглядела еще красивее, особенно теперь, когда была не так бледна от потери крови.

То, как она притягивает меня к себе, словно какой-то манящий луч, скручивает меня в гребаные узлы. Я не могу позволить себе чувствовать что-то подобное. Но эта странная связь заставляет меня осознать, что в чем-то мы очень похожи.

Примером тому служит то, как я все время поощряю ее есть больше. Во время первого приема пищи, когда она стала достаточно окрепшей, чтобы сидеть за кухонным столом, проявилась ее нерешительность. Женщина боялась съесть слишком много пищи, и это выводило меня из себя.

Но в то же время я ее понимал. Я тоже ненавижу быть в долгу перед другими и избегаю этого любой ценой.

Именно поэтому я ненавижу ту чертову ситуацию, в которую я попал.

В моей памяти снова всплыл проклятый разговор с ним.

– Ты понимаешь, что будешь в долгу передо мной, – самодовольство в его голосе действует мне на нервы.

Блядь.

– Я на пенсии.

– Ммм… – В его голосе слышится веселье, как будто он чертовски наслаждается этим. – Ненадолго.

– Как долго? – Я выдавливаю слова из себя сквозь стиснутые зубы. Потому что ненавижу это – чертовски презираю быть кому-то обязанным. Но это единственный выход.

– Как только ты разберешься с этой маленькой проблемой, мы начнем действовать дальше.

Хмурюсь, потому что он снова страдает херней. Господи, я знал, что лучше не связываться с такими, как он.

– Почему я? – требую я. – Почему ты пришел ко мне?

Он щелкает языком, как будто я какой-то наивный школьник.

– Ну же. Не прикидывайся дурачком. То, что ты у меня в долгу, все равно что обладание троянским конем против врага.

Небольшая пауза.

– К тому же, у меня есть информация, а у тебя нет.

В его голосе явственно слышится издевка, и, если бы мы находились в одной комнате, я не уверен, что смог бы сдержаться, чтобы не выбить ее из него.

Каждый сантиметр моего тела напрягается, отвращение охватывает меня при мысли о согласии на это. Что я выхожу на пенсию и оказываюсь во власти этого ублюдка. Все волоски на моем затылке встают дыбом. Потому что я уже знаю, что мне пиздец.

Но я должен это сделать. Должен положить всему конец, как только смогу. Так что, пробормотав ответ, я решаю свою судьбу.

Как будто мне нужно дополнительное напоминание о том дерьме, в которое я вляпался, мой телефон вибрирует с уведомлением о текстовом сообщении.

Убедившись, что позади меня никого нет, поскольку коровы успешно перешли дорогу, я достаю телефон из кармана и читаю сообщение.

Считай это вежливым предупреждением.

Это все, что там написано… но это все, что нужно.

Я сжимаю пальцы в крепкие кулаки, волнение нарастает внутри меня. Но это моя собственная чертова вина. Я знаю, как они действуют, лучше, чем обычный человек. Я – тот мудак, который сам загнал себя в эту ситуацию.

Теперь я должен решить, что, блядь, собираюсь с этим делать.

Пока не стало слишком поздно.

Глава 15

Она

И снова, во время глубокого сна, мой разум переключается с пустых образов на воспроизведение другого воспоминания из моего прошлого.

В этом воспоминании я совсем маленький ребенок.

Мама щекочет мне бока, и я хихикаю. Ее улыбка прекрасна, как солнечный свет, о чем и говорю ей.

– О, моя милая девочка. – Она целует кончик моего носа. – Ты – подарок, которым я так дорожу.

Внезапно он появляется рядом со мной, приседает, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

– Привет.

Я чувствую себя скованной, словно мое тело готово убежать от него. Что-то не так с его улыбкой, потому что она никогда не вызывает у меня чувства безопасности или тепла внутри.

Его глаза тоже злые, даже когда он улыбается. «Интересно, только ли я одна это вижу?»

Я отстраняюсь от него, и мама успокаивающе поглаживает меня по спине.

– Все в порядке. Он просто поздоровался.

Может, я и маленький ребенок, но я слышу, что у нее другой голос. Как будто она понимает, что я чувствую.

– Я знаю, что прошло много времени. Возможно, ты его не помнишь.

Мужчина протягивает мне руку для рукопожатия. Но в ту секунду, когда его пальцы сжимаются вокруг моих, я понимаю, что никогда не захочу иметь с ним ничего общего. От его прикосновения чувствую себя так, будто повалялась в гнилом мусоре на помойке.

Я выдавливаю из себя слова, которые мама учила меня говорить.

– Рада вас видеть.

Его улыбка становится шире, и это заставляет мою кожу покрыться мурашками.

– Уверен, мы еще встретимся.

Он выпрямляется и добавляет:

– Скоро.

Скоро.

Это слово и его голос звучат в моей голове еще несколько дней. И это заставляет меня думать, что те библейские истории, которые мама читает мне, – правда.

Дьявол может маскироваться в других формах.

Я открываю глаза, мгновенно застывая от паники. «Где я?» Как только слышу, как из-за закрытой двери спальни доносятся слабые звуки музыки, мои напряженные мышцы медленно расслабляются.

Большинство вечеров доктор Кинг работает в своем кабинете, сверяя бумаги и обновляя истории болезни. Уверена, что быть единственным человеком и отвечать за каждый аспект здесь – это подвиг. Я заметила, что он любит слушать музыку во время работы.

Иногда я лежу здесь, в своей постели, и жду, когда звуки музыки тихо донесутся до меня из-за закрытой двери его кабинета. Крошечные обрывки музыки вьются под дверью моей спальни, неторопливо пробираясь ко мне.

Обычно мне приходится напрягаться, чтобы услышать ее, но это то, чего я жду с нетерпением, потому что мне дается возможность – окольным путем – взглянуть на другую его сторону.

Доктор Кинг слушает музыку, которая мне совсем незнакома, но она звучит старше. В такие вечера я обычно закрываю глаза и даю волю своему воображению.

Интересно, распущены ли у него волосы и проводит ли он по ним время от времени руками во время работы? Интересно, такие ли они мягкие, как кажутся? Напевает ли мужчина тихонько под музыку или беззвучно произносит слова?

Мне не следует стремиться узнать все нюансы об этом человеке. Возможно, я испытываю нечто, отдаленно напоминающее Стокгольмский синдром, только без аспекта похищения. Возможно, первопричиной является нахождение в непосредственной близости с доктором Кингом изо дня в день без какого-либо другого человеческого взаимодействия. Да… это должно быть оно.

«Лгунья», – шепчет голос в моей голове. – «Дело не только в этом».

Переворачиваюсь на другой бок в постели и утыкаюсь лицом в подушку, чтобы подавить разочарованный стон. От моего внимания не ускользнуло, что мой внутренний голос не может помочь мне вспомнить свое имя, но он чертовски уверен, что хочет привлечь больше внимания к мужчине, на котором я странно зациклилась.

Но когда я снова погружаюсь в сон, остатки моих сновидений не пронизаны горем или страхом. В них есть только любопытство и женский интерес.

Из-за мужчины – некоего доктора, который фигурирует в них.

Глава 16

Она

СПУСТЯ НЕДЕЛЮ

– Спасибо, доктор Кинг. – Я внутренне сокрушаюсь из-за задыхающегося голоса, но не могу подавить свое волнение.

Конечно, это связано с получением настоящей одежды, но это большое событие после того, как я практически несколько недель подряд жила в больничном халате.

Он отвечает в своей обычной холодной, отчужденной манере.

– Нет проблем.

Несмотря на то, что он держит под рукой ассортимент пожертвованной одежды на случай чрезвычайных ситуаций, мне нужно было немного больше, чем подержанные мягкие хлопковые майки и сарафаны свободного покроя.

Он сделал все возможное, специально отправившись в ближайший город, чтобы купить для меня трусики, хлопковые шорты и майки.

Подержанные майки идеально подходят, несмотря на то, что они меньше. Потому что они служат идеальной альтернативой бюстгальтеру для женщин с маленькой грудью, таких как я. К тому же, они не раздражают свежезажившую кожу на моих ранах.

Я все еще чувствую себя неловко из-за того, что ему пришлось проделать такую долгую поездку в город ради меня – и купить мне нижнее белье. Поговорим об унизительном опыте, хотя на данный момент мужчина уже видел каждый сантиметр моего тела.

С пакетом в руках, я впитываю взглядом новую одежду, которую он купил для меня, как ребенок в рождественское утро. Доктор Кинг взволнованно проводит рукой по голове и сжимает затылок, отводя глаза.

Он становится жутко неподвижным, взгляд устремлен мимо меня на кухню.

– Чем ты занималась?

Меня удивляет, как простой мягко произнесенный вопрос может таить в себе множество ледяных ноток.

С пакетом одежды, болтающимся в моих пальцах, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, чем он так недоволен.

Кухня безупречна, не то чтобы там был ужасный беспорядок, но я вымыла полы и вычистила столы. Поскольку окна всегда открыты, чтобы дул свежий ветер, пыль и песок постоянно собираются на поверхностях.

Вдоль сверкающих прилавков стоят две разделочные доски со свежими цуккини и брокколи, которую я нарезала на соцветия.

– Я не могу сидеть на месте и ничего не делать. И я заметила, что некоторым вещам не помешало бы немного ухода.

Румянец заливает мои щеки, когда он продолжает молчать, глазами смотря на приготовление еды, как будто это оскорбляет его лично.

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу и произношу слова медленно, все более осторожно.

– Я прошу прощения, если сделала это странным.

Импульсивно пытаюсь разрядить обстановку и произношу:

– Клянусь, я не рылась в твоих неприличных вещах или что-то в этом роде.

Он переводит взгляд на меня.

– В чем?

Вот дерьмо. Я действительно сделала это странно. Неужели я обычно такая?

– Ну, знаешь… твой ящик с нижним бельем. – Мои слова едва различимы. – Я не рылась в нем, я имею в виду.

Пытаясь не расплакаться от полного смущения, я выпаливаю:

– Я мариную курицу в холодильнике и решила, что приготовлю ее на ужин с брокколи и цуккини…

– Ты не обязана этого делать. – Его слова резанули меня как самый острый нож. – Это лишнее. Тем более, что ты мой пациент.

Это только мое воображение, или он действительно сделал ударение на последнем слове? И неужели мужчина думает, что я пытаюсь внедриться в его жизнь, словно я его жена или девушка?

Я расправляю плечи и упрямо вздергиваю подбородок.

– Знаю, что в этом нет необходимости, но я зарабатываю себе на жизнь. Ты сделал все это, – я поднимаю пакет с одеждой в руках, – для меня, и я не могу вынести, если буду сидеть весь день и не делать ничего полезного. Самое меньшее, что я могу сделать, это помочь по дому и приготовить еду, когда ты весь день работаешь и бегаешь по делам.

Я выдыхаюсь, опуская плечи, и в его глазах мелькает тревога, которая быстро исчезает. Мой голос приглушен, когда я добавляю:

– Я не против. На самом деле, это действительно полезно для меня.

Глава 17

ДОКТОР ЛИАМ КИНГ

«Я не против. На самом деле, это действительно полезно для меня».

Я провожу рукой по лицу, щетина колется под ладонью, и отвожу взгляд от еды на стойке.

Блядь. Когда вручил ей эту одежду, она засияла, как будто я подарил ей какой-то бесценный бриллиант. Но в тот момент, когда заметил, что женщина сделала с этим местом – как она потратила время не только на то, чтобы вымыть полы, но и начать готовить к ужину, – меня это чертовски задело. Я чувствую себя так, словно меня атакует рой роющих норы клещей.

Однако сейчас она выглядит так, словно я дал ей пощечину. Женщина была так взволнована и счастлива, а я задушил каждую частичку этого.

Голос в глубине моего сознания поднимает свою уродливую голову.

«Все это не должно иметь значения. В конце концов, ты не несешь ответственности за ее счастье».

Она – женщина, которую выбросило на мой берег с огнестрельными ранениями. Которая ни черта не помнит, и все, что ее окружает, пронизано подозрениями.

– Может быть, мы можем забыть, что я все это сделала? – спрашивает она поспешно, и мне чертовски не нравится, что ее глаза сейчас тусклые. Что я погасил в них свет. – И просто притвориться, что я знаю свое место с этого момента.

Я сжимаю руки в кулаки, короткие ногти впиваются в ладони.

– Нет, все в порядке. – Слова появляются прежде, чем я осознаю это. И я бессилен остановить их. – Спасибо.

«Какого. Хрена?» Я пытался установить дистанцию между нами, а теперь расстилаю чертову красную дорожку для нее, чтобы она стала Сьюзи Хоуммейкер?

Я быстро поворачиваюсь, моя рабочая сумка все еще перекинута через плечо, и отодвигаюсь от нее. Дверь в мой кабинет сияет, как чертов маяк безопасности.

– Я просто не могу гарантировать, что буду свободен к ужину каждый вечер.

Ноги несут меня по коридору к моему кабинету, и я бросаю через плечо:

– Мне нужно работать.

– Хорошо.

Это все, что она говорит, но разочарование в ее словах сильно давит на меня.

– Еще раз спасибо за одежду, доктор Кинг.

С отрывистым кивком я вхожу внутрь и закрываю за собой дверь.

И думаю, какого черта я так переживаю из-за этой ситуации, когда знаю, чем она должна закончиться. Как все закончится.

И это произойдет. Скорее раньше, чем позже.

ЗАМЕТКА В ДНЕВНИКЕ

Десять лет

Я давно не писала, потому что была занята, так что, наверное, стоит подвести итоги. Мама, если ты все еще наблюдаешь за мной с небес и читаешь это, ты будешь очень гордиться тем, что я уже занимаюсь продвинутой алгеброй.

Папа так многому меня учит, и у нас много совместных приключений. Он взял меня на африканское сафари, и я удивила его, когда начала петь старую песню Тото «Африка». Он издал этот грубый звук в горле, который, как я думаю, был смехом – возможно, потому что папа не умеет смеяться, но я работаю над этим. В любом случае, это был лучший момент.

Мне бы хотелось, чтобы ты была здесь, чтобы могла увидеть, что он любит меня такой, какая я есть. Он по-прежнему улыбается не так, как обычные люди, но могу сказать, когда я делаю его счастливым, потому что в уголках его глаз появляются морщинки.

А знаешь, что он говорит мне каждый вечер перед сном, когда укладывает меня спать? Он говорит: «Я люблю тебя, малышка. Навечно и всегда».

Мне это очень нравится. Он помог мне избавиться от боли в груди. Надеюсь, ты не думаешь, что я больше не люблю тебя, раз тебя больше нет, потому что это совсем не так. Как говорит папа: я люблю тебя, мама. Навечно и всегда.

Папа зовет меня, так что мне нужно идти. Нам нужно поработать в маленьком саду, потому что я думаю, что салат, помидоры и морковь готовы к сбору.

Я постараюсь писать чаще.

Глава 18

Она

ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Не зная, кто я, и не помня ничего о себе, я обнаружила, что попытки понять других – полезное отвлечение.

Очевидно, что выздоровление здесь, в его доме, означает, что мое внимание сосредоточено на человеке, с которым я сейчас живу. Человеке, который заботится обо мне и следит за тем, чтобы я полностью выздоровела.

Теперь, когда я достаточно поправилась, чтобы прогуливаться по пустынному участку пляжа, я получила новую порцию свободы.

Доктор Кинг всегда стоит на углу террасы, опираясь худым телом на перила, и ждет моего возвращения. Он так пристально наблюдает за мной, заботясь о моем благополучии. И знание этого обволакивает меня комфортом во время каждой моей прогулки.

И я не могу не надеяться, что он гордится моими успехами и что я не пускаю его тяжелую работу на самотек. Тем более, что очевидно, доктор Кинг – один из тех врачей, которые высоко ценят здоровье, и его тело показывает это.

Каждый день он бегает босиком по пляжу, а затем делает отжимания, упражнения на пресс и подтягивания. Я еще не видела, чтобы он отлынивал от тренировок, и признаюсь, что тайком наблюдала, как он подтягивается на турнике, установленном снаружи дома рядом с террасой.

Мало того, этот человек очень строго следит за тем, что он употребляет в пищу – только свежие, экологически чистые продукты и мясо, выращенное на свободном выгуле у местных фермеров.

Судя по тому, что я определила по другим сертификатам и степеням в рамках, развешанным на стенах его кабинета – я заглянула внутрь, пока он был в отъезде, пытаясь получить больше информации о нем – скорее всего, ему где-то между тридцатью и сорока годами. Я также заметила, что он не носит обручального кольца, но никогда не бывает без часов.

В его доме нет ни одной фотографии его самого или членов его семьи. Если бы не местные жители, дарящие ему различные безделушки или произведения искусства, я бы рискнула сказать, что это была бы довольно простая, утилитарная обстановка.

Если бы только моя интрига закончилась на этом так невинно. Но это не так.

Его золотисто-коричневая кожа блестит от пота, когда он приближается с обнаженной грудью, закончив свою ежедневную пробежку по пляжу.

И мои глаза наслаждаются этим зрелищем.

Его тело ни в малейшей степени не указывает на его возраст, по крайней мере, из-за того, что сухощавые мускулы напрягаются, когда он вытягивает руки и шею в стороны во время восстановления после пробежки.

Его грудь и спина испещрены шрамами, некоторые из них неровные, а другие более круглые и морщинистые, что еще больше разжигает мое любопытство.

Свои темно-каштановые волосы он обычно завязывает на затылке, особенно когда идет на пробежку или уезжает по вызову. Но когда тот их распускает, они падают прямым, гладким занавесом, а концы касаются линии челюсти.

Доктор Кинг довольно высокий, и это говорит женщина ростом пяти футов десять дюймов. Его руки, испещренные старыми шрамами и мозолями, касались меня с большей нежностью, чем я ожидала.

Его глаза, это именно то, что я нахожу самым очаровательным. Их цвет граничит с золотистым оттенком в зависимости от освещения и, возможно, даже его настроения. Временами, однако, я клянусь, они кажутся почти призрачными, как будто его протащили через недра ада, и он выжил, чтобы рассказать об этом.

Хотя доктор Кинг иногда может показаться грубоватым, он обладает терпением святого и является профессионалом в своем деле. Но я бы солгала, если бы сказала, что не признаю, что он бесспорно красив, суров, как может сделать человека жизнь в отдаленном районе, частично окруженном джунглями.

«Здоровое пребывание на солнце крайне важно для человеческого организма, особенно для выздоровления», – сказал он мне.

Итак, каждый день я сижу, впитывая витамин D по его приказу… а также впитываю его мужественный образ, чье тело – настоящее произведение искусства.

Но я также завидую, потому что мои мышцы дергаются от желания заняться спортом.

«Я регулярно занималась спортом?» Я осторожно провожу рукой по своему животу. Он не исхудал, но плоский, и есть мышечный тонус. Мышцы на бедрах и икрах тоже упругие.

– Мне знаком этот взгляд.

Я в тревоге вскидываю голову, и наши глаза сталкиваются.

– Что?

Он наклоняет подбородок в мою сторону.

– Ты хочешь начать включать в свою жизнь больше физических упражнений, чем просто ходить по пляжу.

В предвкушении я впиваюсь зубами в нижнюю губу.

– Хочу.

Схватив запасное полотенце, висевшее на перилах террасы, доктор Кинг вытирает им пот с лица и груди, а затем накидывает его на шею.

– Почему бы нам не начать с планки? Твое плечо сейчас в хорошей форме. Кроме того, планка поможет укрепить твой позвоночник и верхнюю часть тела.

Я отвечаю поспешно, с нетерпением желая удовлетворить это стремление сделать больше с моим телом.

– Хорошо. – Я вскакиваю со своего места, мои мышцы уже гудят от возбуждения.

Пока тот ведет меня по настилу, его взгляд внимателен. Доктор Кинг называет время для выполнения планки, и я одновременно горжусь и удивляюсь, что успешно удерживаю позу не менее шестидесяти секунд.

Доктор Кинг осматривает меня в поисках любого признака того, что мне больно или я переусердствовала, прежде чем, наконец, объявляет об окончании.

Его голос суров, слова, как всегда, отрывисты, но они все равно вызывают во мне тепло.

– На сегодня достаточно, принцесса планок.

Мои руки болят, как и живот, но это хорошая боль. Не та, из-за которой я могла поставить под угрозу свое исцеление.

Рот кривится в гордой улыбке, я хватаю руку, которую он предлагает, чтобы помочь мне подняться.

– Возможно, со временем я стану королевой планок.

Что-то неразборчивое сверкает в его глазах, посылая нежную дрожь по моему позвоночнику. Только сейчас я понимаю, что он все еще держит меня за руку. У меня перехватывает дыхание, и крошечная волна паники пронзает меня, потому что мне не хочется, чтобы он отпускал.

Это странно, как естественно чувствовать, что я прикасаюсь к нему и что он прикасается ко мне, но не как врач к пациенту. Подушечка его большого пальца скользит по моей руке, и мои соски напрягаются под слоями ткани майки и рубашки, а по коже бегут мурашки.

Когда мое тело слегка вздрагивает от осознания, он чувствует мою реакцию и мгновенно отпускает мою руку, прежде чем отступить назад.

Потом сжимает концы полотенца, висящего вокруг шеи, его брови хмурятся, когда он отводит глаза.

– Хорошая работа с планкой. Ты можешь добавить их к своим прогулкам по пляжу. Мы будем постепенно продвигаться дальше, добавив еще несколько укрепляющих упражнений.

А затем, резко повернувшись, он направляется к двери в дом.

– Мне нужно принять душ, прежде чем приступить к работе на сегодня.

Доктор Кинг исчезает из виду, его босые ноги почти беззвучно ступают по деревянному полу.

И снова я остаюсь, желая провести с ним больше времени и одновременно понимая, что как только ко мне вернется память, мое пребывание здесь резко закончится.

Внутри меня разгорается конфликт. Предательская мысль эхом отдается в моем сознании вместе с желанием, чтобы моя память продолжала задерживаться.

Вместе с этой мыслью приходит осознание того, что, возможно, я вовсе не хороший человек.