Текст книги "Смывая волной (ЛП)"
Автор книги: Р. С. Болдт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
Глава 53
ЛИАМ
По крайней мере, хоть какая-то частичка удачи осталась, и я чертовски благодарен за нее. Я тащусь по дорогам с практически отсутствующим движением и добираюсь до дома за рекордное время.
Господи, как же я устал. Потребуется вся моя энергия, чтобы затащить себя внутрь. Я чертовски ненавижу то, что приношу дерьмо к его порогу, но он – единственный, кому я могу доверять в данный момент.
Подъехав к закрытому входу, я опускаю окно и вглядываюсь в маленький, незаметный кружок глазка камеры над клавиатурой.
Несмотря на то, что сейчас неподходящий час, он не медлит.
Из маленького динамика доносится хрипловатый голос Святого.
– Ну, если это не сам Король.
Он всегда говорил так, будто выкуривал по пачке сигарет в день и при этом никогда не притрагивался к дерьму. Черт, он не только отказывался вводить в свое тело или надевать на него что-либо, не являющееся органическим или чистым, но и был единственным парнем, который никогда не получал кайфа от посещения баров с сиськами или просмотра порно.
Отсюда и его прозвище – Святой. Казалось, его ничто не искушает.
Я надеюсь, что это и сейчас так.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь дать краткое объяснение, он опережает меня.
– Тащи свою задницу внутрь. Быстро.
Как только ворота начинают открываться, я, не колеблясь, тороплюсь ко входу в дом, где по бокам входной двери горят два светильника.
К тому времени, как я подъезжаю и паркуюсь, Святой уже стоит на крыльце в спортивных шортах и больше ни в чем.
Я выбираюсь из машины и внимательно осматриваю его поверх крыши, оставляя свою дверь открытой на всякий случай.
– Я знаю, что за нас объявлена награда, но…
Нахмурившись, он скрещивает руки.
– Вали уже сюда, черт возьми. – Он скользит взглядом по пассажирской стороне, прежде чем вернуться ко мне. – Мне плевать на вознаграждение.
– А вот Призраку точно нет.
Он хмыкнул.
– Он был наглым ублюдком, который всегда заботился только о себе.
Окинув меня оценивающим взглядом, Святой наклоняет голову в сторону своего дома.
– Иди в дом, пока не свалился. Ты дерьмово выглядишь.
Затем он разворачивается и направляется внутрь дома, оставляя дверь открытой.
Я заглядываю внутрь машины и вижу взъерошенную Алекс, на щеке у нее небольшой отпечаток от сиденья.
– Все в порядке? – В ее голосе слышатся нерешительность и озабоченность.
– Да. Давай зайдем внутрь.
Через минуту мы затаскиваем свои сумки, и Святой ведет нас в дальний конец дома.
– Это спальня для гостей. – Он подмигивает мне, но в остальном выражение его лица совершенно безмятежно. – Можно не беспокоиться об уровне шума, так как на другом конце все чисто. И, – он слегка постучал костяшками пальцев по стене, – эти малыши звуконепроницаемы и пуленепробиваемы.
Глаза Алекс расширяются, но она быстро приходит в себя и тихо говорит:
– Спасибо, что разрешил нам остаться здесь.
Он пристально смотрит на нее.
– Не стоит благодарности. Так поступают друзья. – Святой встречается со мной взглядом, как бы безмолвно подчеркивая его точку зрения.
Я протягиваю руку, и он хватает ее, притягивая меня для быстрого объятия, прежде чем отступить.
Опираясь на дверь, Святой переступает порог.
– Бери все, что тебе нужно. Что мое, то твое. Поговорим после того, как ты отдохнешь.
Я киваю.
– Ценю это.
Он закрывает за собой дверь с почти беззвучным щелчком. Я поворачиваюсь к Алекс, хватая ее за запястье.
– Пора в душ.
– Боже, да, – говорит она выдыхая.
После того, как мы сбрасываем одежду и заходим в душевую кабину с несколькими насадками для душа, часть моего напряжения, наконец, спадает. Мои конечности отяжелели, а теплая вода вызывает у меня своего рода летаргию.
Когда Алекс начинает мыть мою спину, мне приходится упереться руками в кафельную стену.
– Блядь… как же это приятно.
Даже мои слова звучат сонно, а ее руки двигаются по моему телу плавными, успокаивающими движениями.
Убедившись, что все тело чистое, она тихо приказывает:
– Наклони для меня голову.
Я соглашаюсь, и когда Алекс намыливает мои волосы, я ни за что на свете не могу подавить стон. Черт возьми, я мог бы привыкнуть к этому.
Ее смех звучит приглушенно, но тихим эхом отдается в душе, предупреждая меня о том, что я говорил вслух.
– Да? Что ж, открою тебе секрет: тебе необязательно обходиться без сна только для того, чтобы заставить меня сделать это.
– Серьезно?
– Да. Это так.
Алекс ополаскивает мои волосы, и я набираюсь сил, чтобы посмотреть на нее. Волосы прилипли к ней, капли воды стекают по ее телу. Когда я думаю, что она не может быть красивее, я оказываюсь неправ.
– Спасибо.
Эти два простых слова озаряют ее лицо, а на губах появляется мягкая улыбка. Прислонившись спиной к плитке, я собрал последний запас сил.
– Иди сюда.
– Но, Лиам…
Я притягиваю ее ближе, пресекая ее протесты.
– Позволь мне.
На ее лице отражается нерешительность, но, видимо, Алекс видит что-то в моем выражении, потому что шепчет:
– Хорошо.
Я намыливаю шампунем ее волосы, затем использую средство для мытья тела на каждом сантиметре ее тела. Как только Алекс ополаскивается, я выключаю воду, и она протягивает мне полотенце, прежде чем взять одно для себя.
Мы быстро чистим зубы и забираемся в постель. И оба стонем от ощущения чистых простыней.
Когда Алекс сворачивается калачиком рядом со мной, прижимаясь щекой к моей груди, я, наконец, вздыхаю с облегчением. По крайней мере, на данный момент мне предоставлена отсрочка от этого дерьмового шоу.
Я почти засыпаю, когда ее едва слышный голос достигает моих ушей. Сначала я задаюсь вопросом, не разговаривает ли она во сне.
– Я вспомнила, что мы с отцом после слов «Я тебя люблю» говорили: «Навечно и всегда».
Я заставляю свое тело оставаться неподвижным, а ровное дыхание – не прерываться, потому что интуиция подсказывает мне, что ее следующие слова скрутят мои внутренности в еще более тугой узел.
И я оказываюсь прав.
– Лиам… я люблю тебя. – Ее голос становится еще мягче. – «Навечно и всегда».
Сердце замирает в груди, а я разрываюсь между агонией и восторгом. Последнее побеждает, потому сглатываю нарастающий ком в горле. Я самый большой ублюдок на этой земле, но не могу заставить себя ответить. Чтобы дать ей понять, что я не сплю. Чтобы она знала, что я слышал ее слова.
Не могу, потому что в итоге нам обоим будет еще тяжелее.
Я никогда раньше не был влюблен. Черт возьми, даже никогда не подпускал к себе никого настолько близко, чтобы хотя бы подумать об этом.
Как будто ее признание выбило из нее последние остатки энергии, ее тело расслабляется рядом с моим, дыхание выравнивается, и Алекс погружается в сон.
Только зная это, я позволяю себе произнести слова, которые исходят из сердца, которое я долгое время считал холодным и мертвым.
Гребаная судьба ненавидит меня. В этом я убежден. После всего, с чем я боролся и победил, именно эта женщина ставит меня на колени.
Мой голос, тихий, но грубый, звучит так, как будто я вытаскиваю его из какого-то глубокого, далекого места.
– Я люблю тебя, Алекс.
Проталкивая слова сквозь горло, которое ощущается так, словно тысячи кинжалов яростно вонзаются внутрь, я шепчу:
– Навечно и всегда.
«Что бы ни случилось… даже если ты, в конце концов, возненавидишь меня».
Глава 54
ЛИАМ
Свет раннего рассвета пробивается сквозь жалюзи на окнах, подсказывая мне, что я проспал дольше, чем хотелось бы. Но, черт возьми, я пиздец как устал.
Тепло тела Алекс, прижавшейся к моему боку, заставило меня почувствовать, что я выиграл чертову лотерею жизни. В мгновение ока я представил себе будущее с ней.
Просыпаться вот так каждый день. Слышать, как она постоянно шепчет мне эти три слова. И погружаться в нее и заставлять ее кончать каждый чертов момент, когда я могу.
Шансы не в мою пользу – ни на йоту, – но я на мгновение цепляюсь за эту фантазию, глядя на нее в постели. С ее длинными темными волосами, разметавшимися по подушке, она похожа на ангела, распростертого на этих простынях.
Ангел, который не понимает, что погружает меня все дальше в ад, которого я никогда не испытывал.
Эта женщина – брешь в моей броне. Броне, которая была непробиваема долгие годы.
Осторожно сползаю с кровати, стараясь не разбудить ее. Почистив зубы, я натягиваю шорты.
Когда я иду за двумя сумками, мой взгляд задерживается на спящей Алекс. Не успел я опомниться, как оказался рядом с ней.
Как будто я выпустил на свободу что-то дикое и необузданное прошлой ночью. Теперь, признав это однажды, я не в силах подавить эти три слова, произнесенные шепотом.
– Я люблю тебя.
Несмотря на то, что она все еще находится в состоянии сна, на ее губах появляется улыбка. Это чуждое ощущение счастья захлестывает меня, но, как всегда, за ним следует сожаление.
Я заставляю себя отойти и взять свои вещи, беззвучно захлопываю за собой дверь спальни, оставляя свою женщину без присмотра.
Застыв на месте, я некоторое время смотрю на закрытую дверь. Сильное желание заставляет меня проигнорировать весь этот гребаный бардак и вернуться в дом. Притянуть ее к себе и разбудить своим ртом. Увидеть, как медленно открываются ее глаза, и услышать, как она шепчет мое имя.
Услышать, как она говорит, что любит меня.
Я провожу рукой по лицу и поворачиваюсь, направляясь по коридору в сторону кухни Святого. Не доходя до нее, прохожу мимо одинокой картины на стене, и она заставляет меня остановиться.
Красивая женщина в свадебном платье улыбается мужчине в смокинге. От избытка любви в ее глазах невидимый кулак с силой сжимает мое горло. Незнакомая тоска охватывает меня, потому что мысль о том, что Алекс может так смотреть на меня…
Блядь. Я с трудом сглатываю, но не могу оторвать глаз от картины, глядя на самую большую потерю моего друга.
Хотя он крадется и не издает ни звука при своем приближении, я чувствую его присутствие.
Мои слова звучат приглушенно.
– Она была прекрасной невестой.
– Так и было
Горе скрывает его слова, но в них есть и принятие. Гораздо больше, чем когда я видел его в последний раз.
– Некоторые из моих любимых воспоминаний произошли здесь. Это единственная причина, по которой я сохранил это место.
Я делаю шаг назад, имитируя его позу у стены напротив картины. София, его жена, любила этот дом с самого начала. Святой планировал, что они будут жить здесь и со временем создадут семью.
Аневризма, возникшая из ниоткуда, все разрушила.
Ходили слухи, правда, дерьмовые, что Святого преследует его умершая жена, но я знаю этого человека, и это не совсем так.
Я также знаю многое о призраках.
Святой потерял часть своего сердца в день смерти Софии, но если его что-то и преследует, то это жизнь, которую он надеялся прожить с ней.
Точно так же, как меня преследуют мои конечные цели, которые я точно не смогу достичь теперь, когда в моей жизни появилась Алекс.
Святой выпрямляется, прислонившись к стене. Подняв подбородок, он жестом показывает на мои сумки.
– Я вижу, ты принес кое-что вкусненькое. Давай спустимся в подвал и приступим к работе.
Мы сидим за большим рабочим столом в подвале Святого, на нем разложено оружие, мы чистим и собираем его, следя за тем, чтобы оно было в рабочем состоянии. От моего кофе поднимается спираль пара, в то время как его чашка почти опустела.
– Полагаю, поскольку она не была связана и с кляпом во рту, ты не посвятил ее в подробности своей предыдущей работы, – бросает на меня забавный взгляд Святой, протирая ствол пистолета тряпкой для чистки.
Я медленно выдыхаю, но молчу.
Он ухмыляется.
– Я хочу услышать большую историю о том, как вы познакомились.
– С чего ты взял, что там есть какая-то история?
Святой приподнимает одну бровь.
– Все просто. Король подъезжает к моей парадной двери в неурочный час и находится на расстоянии двух вдохов от того, чтобы упасть в обморок от усталости. Затем обходит машину, чтобы открыть пассажирскую дверь для своей женщины, не выпускает ее из виду и на два шага, не говоря уже о том, чтобы убрать руку с ее спины.
Он тихо посмеивается.
– Да, у тебя больше шансов продать лед эскимосу, чем заставить меня поверить, что там нет никакой истории.
Мой протест происходит автоматически
– Только потому, что…
– Оставь это, – перебивает Святой и откладывает в сторону вычищенный пистолет, прежде чем потянуться за следующим. – У тебя такой взгляд, какого я никогда не ожидал увидеть. Уж точно не от тебя.
Между нами повисает тишина.
– Итак? – снова спрашивает он. – Что за история?
– Ее выбросило на мой пляж, едва живую.
Святой замирает, смотрит на меня, его пристальный взгляд становится острее.
– Продолжай.
Я рассказываю ему все остальное, вплоть до последней стычки с Призраком.
– Что ты собираешься делать? – наконец спрашивает Святой.
Я издал грубый, лишенный юмора смешок
– Это вопрос на миллион долларов.
– Ну… – откинулся в кресле Святой. – Здесь вы в безопасности. Ложитесь на ночь, отдохните, и мы сможем спланировать завтрашний день.
Я не двигаюсь, мой взгляд каменеет.
– Здесь нет никаких «мы». Я не собираюсь втягивать тебя в это.
Отложив пистолет в сторону, Святой сцепляет пальцы за головой и откидывается на спинку кресла. Преувеличенно хмурясь, он жалуется:
– Не будь жадным засранцем и не оставляй все удовольствие для себя.
Когда в ответ на это я только хрюкнул и вздохнул, он вперил в меня пристальный взгляд.
– Я серьезно, Король. Я никогда не думал, что увижу тебя по-настоящему счастливым. Если кто и заслуживает этого, так это ты. Ты рисковал своей жизнью ради слишком многих никчемных ублюдков вроде Призрака.
На его лице написано крайнее отвращение
– А потом еще и ради такого сумасшедшего неудачника, как я.
Между нами повисает пауза
– После того, что произошло…
Святой внезапно замолкает, прищуривает глаза, пронизывая меня взглядом, как расческой. Он произносит слова медленно, как будто его только что осенило.
– Она ведь ни о чем не знает, не так ли?
Я сжимаю зубы так сильно, что начинают болеть коренные зубы.
– Нет.
Опустив руки на стол, он опирается на предплечья и медленно качает головой.
– Христос всемогущий, Король.
Святой долго смотрит на меня, затем откидывается назад и проводит рукой по лицу с презрительным смешком.
– А ты, оказывается, не так прост, да?
Тыча большим пальцем в сторону лестницы, ведущей туда, где все еще спит Алекс, он понижает голос, в котором появляются стальные нотки.
– Эта женщина любит тебя, невзирая на то, что у тебя там творится.
Я опускаю взгляд на лежащие передо мной патроны, но молчу. Он не ошибается. Однако это не значит, что я хочу это слышать.
– И ты от нее без ума. – Святой оставляет это утверждение висеть между нами. – Хватит об этом. Нам нужно планировать, как покончить с этим дерьмом раз и навсегда.
Откинувшись в кресле, он закидывает свои босые ноги на стол, скрещивая их в лодыжках.
– Я имею в виду, подумай об этом. Мы окажем миру услугу, уничтожив этого засранца и его команду.
Окинув меня суровым взглядом, Святой добавил:
– А потом ты сможешь счастливо жить в своих панамских джунглях с прекрасной дамой наверху.
Его ухмылка снова появляется.
– А если я когда-нибудь пойду по твоим стопам и сцеплюсь с какими-нибудь заносчивыми русскими, я буду знать, к какому врачу обращаться.
– Лучше не надо.
Он одаривает меня широкой, зубастой улыбкой.
– Чего? Звонить тебе? Или связываться с русскими?
– И то, и другое.
Он знает, что я его подначиваю. Святой мог бы провернуть такой трюк, как я, появиться посреди ночи, и я бы бросил все, чтобы помочь ему. Он еще ни разу не заставил мои инстинкты сработать – ни разу.
Он усмехается, а затем вздыхает.
– У тебя много работы. И не только в этом.
– Разве я, черт возьми, этого не знаю?
Глава 55
АЛЕКСАНДРА
Мои сны – это странная смесь моего прошлого, переплетенного с Лиамом.
– Папа, почему я не могу вспомнить, как выглядела моя мама? – Мой подростковый голос пронизан тревогой. Но папа, как всегда, знает, как меня успокоить. – Все как в тумане, когда я пытаюсь вспомнить ее.
– Малыш… Именно то, что находится здесь, – он постучал пальцем по центру своей груди, – и есть та самая память. Вспомни, что ты чувствовала, когда твоя мама крепко обнимала тебя и целовала.
В уголках его глаз появляются морщинки, когда он пристально смотрит на меня. Взяв мою руку в свою, папа зажимает ее между своими.
– Когда-нибудь, Алекс, ты не сможешь вспомнить мой образ по памяти.
На этот раз его губы кривятся в усмешке.
– И я уверен, что ты почувствуешь облегчение, если не будешь вспоминать лицо своего старика.
– Папа, – назидательно говорю я.
Он быстро становится серьезным.
– Хотя визуальные воспоминания могут поблекнуть, больше всего значат воспоминания, записанные в твоем сердце.
После паузы его глаза становятся нехарактерно туманными, а голос смягчается.
– Надеюсь, что я заслужил крошечное место в твоем сердце.
– О, папа!
Я бросаюсь к нему и обнимаю его так крепко, что он хрипит, но его руки обхватывают меня без всяких колебаний.
– Я люблю тебя, папа, – шепчу ему, еще не ослабляя своей хватки. – Ты всегда будешь в памяти моего сердца.
Улыбка в его голосе становится очевидной, когда он шепчет:
– А ты всегда будешь в моем.
Сцена исчезает, и я оказываюсь на пляже, пальцы ног погружаются во влажный песок. Лиам стоит в нескольких метрах от меня и ждет меня. Как только я делаю шаг в его сторону, песок под моими ногами превращается в мокрый цемент, не давая мне сдвинуться с места.
– Лиам! – кричу я, но мой голос заглушает шум разбивающихся волн. Внезапно он поднимает руку, и я понимаю, что тот держит пистолет и целится прямо в меня.
Мои легкие сжимаются, мои движения становятся неистовыми, когда я пытаюсь пошевелить ногами.
– Лиам! – снова кричу я. – Нет!
«Почему он это сделал? Я думала, он любит меня!»
Время замедляется, и я наблюдаю за выпущенной пулей. Сердечная боль и неверие заставляют меня замереть, когда пуля летит прямо мне в голову.
Слезы сожаления струятся по моим щекам, но мои последние слова звучат правдиво даже перед лицом этого предательства.
– Я люблю тебя, Лиам.
А потом все вокруг становится черным.
Сознание просачивается ко мне, и я открываю глаза, мое сердце практически выпрыгивает из груди. Лежа на боку под одеялом, я смотрю на стену спальни. И ощущаю отсутствие Лиама в оглушительной тишине, прежде чем переворачиваюсь, чтобы убедиться в этом.
Я не в состоянии подавить разочарование, которое обволакивает меня, крепко сжимая. Однако я не могу отказать Лиаму в том, чтобы немного побыть с его другом. У меня сложилось впечатление, что прошло много времени, с тех пор как они в последний раз видели друг друга.
Ложусь на спину и потягиваюсь, вспоминая прошлую ночь, когда я призналась ему в чувствах, пока он спал.
Возможно, это было безрассудством с моей стороны, но я не могла рисковать и разрушить все, что было между нами, сколько бы времени мы ни провели вместе. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы он чувствовал себя неловко.
Сев, притягиваю колени к груди и обхватываю их руками. Возможно, я поступаю глупо, беспокоясь о его реакции, но мне не нужно, чтобы Лиам говорил эти слова в ответ. Своими действиями он доказал, что я ему небезразлична. Не всякий мужчина отправится в бега с женщиной после того, как его чуть не убили.
Но моя жизнь все еще не совсем моя, в моей памяти так много пробелов. И если бы не этот дерьмовый бардак, в который я нас втянула, я могла бы с радостью думать о том, что нас ждет в будущем.
Эта зловещая грозовая туча низко нависла над моей головой, напоминая о высоких ставках. О том, что многое может измениться в одно мгновение.
Кто-то оставил меня умирать на том пляже, и они явно хотят довести дело до конца.
С тяжелым вздохом я сползаю с кровати и направляюсь в ванную комнату. Приведя себя хотя бы в приличный вид и надев свежую одежду, я отправляюсь на кухню в надежде найти кофе.
Босые ноги почти бесшумно ступают по деревянному полу, когда я иду по коридору. На стене висит картина с изображением великолепной пары в день свадьбы. Мужчина смотрит вдаль, а лицо женщины сияет любовью к мужчине.
Оторвавшись от картины, я обнаруживаю кухню и кофейник в термокружке, рядом с которым стоит чистая кофейная чашка.
Налив себе кофе, я делаю глоток, наслаждаясь его насыщенным вкусом.
– Когда будешь готова, спускайся, – доносится откуда-то из-за угла голос Святого.
Меня охватывает любопытство, и с кружкой в руках я прохожу через кухню и обнаруживаю открытую дверь с лестницей, ведущей в подвал.
Тихо ступая на каждую деревянную ступеньку, я спускаюсь и вижу Святого и Лиама, сидящих друг напротив друга за большим стальным столом. Перед ними разложен набор пистолетов, а также чистящие средства.
Лиам ловит мой взгляд, и выдвигает стул рядом с собой, предлагая мне сесть. Я сажусь и осторожно ставлю свою кофейную кружку на стол.
– Как спалось? – хрипловатый звук его голоса танцует по моей коже в своей неповторимой ласке.
– Я хорошо поспала.
Святой развалился в кресле напротив нас, скрестив ноги в лодыжках и положив их на край стола.
– Рад это слышать. Вы первые гости за последние годы.
Он подмигивает мне, опускает ноги со стола и поднимается.
– В следующий раз, однако, не стесняйся приходить без этого неудачника, хорошо? – В его словах много дружеского расположения.
Я смеюсь.
– Посмотрим, что я смогу сделать.
Святой берет свою кружку с кофе и поворачивается, направляясь к лестнице.
– Попробую найти что-нибудь на завтрак.
Завеса веселья окрашивает его голос, когда он добавляет:
– Потратьте столько времени, сколько вам нужно. Помните, здесь все звуконепроницаемо.
Как только он закрывает за собой дверь, я бросаю взгляд на Лиама и вижу, что он смотрит на меня с нечитаемым выражением лица.
– Я не хотела его спугнуть.
– Ты этого не делала. – Уголок его рта приподнимается. – Это его не очень тонкий способ дать нам возможность уединиться.
Я хмурюсь.
– Уединиться? Для чего?
Лиам склоняет голову набок и окидывает меня взглядом.
– Потому что ты пришла сюда, выглядя чертовски красивой. Он знает, что я не могу устоять перед тобой.
Он произносит это так спокойно, как будто небрежно говорит о погоде.
Когда Лиам двигается, это происходит так быстро, что застает меня врасплох. Он подтягивает мой стул к себе. Ножки скрипят, волочась по полу, пока мои колени не оказываются между его коленями. Большие ладони ныряют под свободный подол моего сарафана, и он раздвигает мои бедра.
Потом наклоняется ближе, и голод темнеет в его глазах, посылая вспышку возбуждения, пронзающую меня насквозь.
– Я был ублюдком сегодня утром.
Мои брови сходятся в замешательстве.
– Почему?
Большие ладони откидывают мои волосы с лица, его большие пальцы скользят по моим щекам.
– Потому что, несмотря на то, что ты так мирно спала, мне пришлось бороться с желанием разбудить тебя своим ртом на твоей киске.
Возбуждение вспыхивает во всем моем теле, как бушующий костер.
– Правда?
– Угу. – Он приближает свои губы к моим, его взгляд мечется между моим ртом и глазами. – Мне хотелось, чтобы первое, что я попробовал этим утром, была ты. – Его шепот чувственно обволакивает меня.
Каждая молекула внутри меня тает. Он поднимает руки выше, и тепло его ладоней обжигает мою кожу. Когда кончики его пальцев касаются моих трусиков, я произношу задыхаясь.
– Я бы хотела, чтобы ты это сделал.
Его полный вожделения взгляд почти испепеляет меня изнутри.
– Да?
Пальцы скользят под трусики, он прокладывает дорожку вдоль моего входа, и я не чувствую ни капли смущения от того, насколько я уже мокрая.
– Лиам…
Его рот прерывает мои слова, наши губы сливаются, а языки переплетаются. Он стонет мне в губы, но потом резко отстраняется.
Осторожно, но торопливо Лиам освобождает место на столе. Рывком подняв меня со стула, он поднимает меня и сажает на поверхность, быстро снова захватывая мой рот для еще одного быстрого поцелуя.
Лиам говорит мне в губы, в его голосе чувствуется настоятельная потребность.
– Я не могу ждать. Прости меня. Я должен получить тебя.
Он задирает мое платье, и я помогаю ему стянуть его через голову, отбрасывая в сторону. Когда он сжимает в кулаке майку, его движения торопливы, граничащие с отчаянием, когда он снимает ее и отбрасывает в сторону.
Я остаюсь в одних трусиках, а он на мгновение задерживает на мне взгляд, затуманенный похотью.
– Блядь… Ты – живая богиня.
Этот мужчина обладает огромной властью надо мной, но это не та власть, которой я боюсь. Он не делает меня слабой или не унижает меня.
Лиам обладает силой заставить меня поверить, что все мои недостатки, все шрамы, уродующие мое тело, которые я считаю ужасающе уродливыми, делают меня более привлекательной.
Ему удалось заставить меня поверить в то, что я считала невозможным. Что, несмотря на то, что часть моей плоти местами покрыта морщинами или бороздами, я все равно красива.
Главное отличие в том, что я не забочусь о том, чтобы быть красивой по чьим-либо стандартам. Меня волнует, что он видит дальше моих шрамов. Видит настоящую меня за всем этим.
Зацепив пальцами с двух сторон мои трусики, он стягивает их с моего тела и убирает в карман.
Я поднимаю бровь.
– Ты собираешься их вернуть?
На его губах играет ухмылка.
– Нет.
У меня вырывается смех, и его глаза сияют от этого звука, как будто он только что стал свидетелем одного из величайших чудес света. Лиам убирает мои волосы, окидывая взглядом мое лицо.
Потом тяжело сглатывает, и мне кажется, что внутри него идет борьба с чем-то, о чем я не знаю.
– Сегодня я не буду торопиться с тобой.
Каждое слово больше похоже на низкий рык, идущий откуда-то из глубины его души.
– Но сейчас ты мне чертовски нужна.
Я тянусь к нему, накрывая ладонью его твердый член, выпирающий из шорт. Его бедра дергаются, когда он прижимается ко мне.
Расстегиваю шорты и спускаю их вниз, открывая взору его толстый член, гордо торчащий вверх. Когда обхватываю его твердый ствол, он резко втягивает воздух за секунду до того, как его рот сталкивается с моим.
Его поцелуй наполнен отчаянием, как будто я нужна ему больше, чем физически. Как будто Лиам пытается показать мне, что он чувствует ко мне – как я ему дорога.
Другой рукой он проводит по моему входу и, когда кончиками пальцев скользит по моей влажности, стонет мне в губы. Толстым кончиком пальца проникает сквозь мои внешние губы, томно погружаясь внутрь, и я покачиваю бедрами, побуждая его войти глубже.
– Блядь, – бормочет он мне в губы.
Наклонив голову, Лиам делает поцелуй еще глубже, его язык переплетается с моим в тот самый момент, когда он вводит в меня еще один палец. Мой стон заглушается его ртом, а мое тело выгибается от желания.
Его член пульсирует в моей руке, когда я глажу его, проводя большим пальцем по влаге, собирающейся на кончике.
Лиам отрывает свой рот от моего, глаза блестят от желания, когда он переводит взгляд между тем местом, где я сжимаю его член, и тем, где его пальцы погружаются в мою киску и выходят из нее. Мускул на его челюсти напрягается.
– Черт возьми, Алекс. Я должен получить тебя.
Его грудь вздымается от затрудненного дыхания. Обхватив мою руку, он подводит себя к моему входу, проводя кончиком члена по моей скользкой плоти. Он не вдавливается внутрь, просто дразнит.
– Ты этого хочешь?
– Да…нет.
Я схожу с ума от потребности.
– Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.
Раздвинув мои ноги, он вводит свой член еще немного глубже. Я хнычу в знак протеста, и из глубины его груди раздается грубый звук.
– Посмотри на это. – Он поднимает другую руку, чтобы обхватить одну из моих грудей, проводит большим пальцем по затвердевшему кончику, а затем переходит к другой. – Я им тоже нужен?
Я бесстыдно выгибаюсь.
– Боже…да.
Сжав челюсти до невозможности, он глубоко вводит в меня свой член. Мои губы раздвигаются в беззвучном вздохе, соски напрягаются еще сильнее.
– Черт возьми, ты такая мокрая, – выдавливает слова мне в шею Лиам, периодически покрывая мою кожу влажными поцелуями.
Одной рукой он держит меня за бедро, а другой зарывается в мои волосы, оттягивая мою голову назад, чтобы я встретилась с его глазами. Выражение его глаз измученное, и я уверена, что оно совпадает с моим собственным, потому что я разрываюсь между желанием наслаждаться этим и стремлением к эйфорической разрядке, которую я знаю.
Немного отстранившись, Лиам опускает взгляд на то место, где мы соединились, и произносит гортанно.
– Посмотри на нас.
Он замедляет толчки, плавно выходит из меня, а затем снова входит в меня. Его член блестит от моей влаги.
– Посмотри, как ты меня намочила.
Когда он снова погружается в меня, мои внутренние мышцы отчаянно сжимаются вокруг него. Он стонет, его глаза переходят на мои, черты лица уязвимы и настолько открыты, что у меня перехватывает дыхание.
Запустив руку в мои волосы, он сближает наши лбы, а затем делает глубокий толчок, погружаясь в меня до самого основания.
Наши тяжелые дыхания смешиваются за мгновение до того, как его губы захватывают мои в глубоком поцелуе, и он сходит с ума. Я не могу ничего сделать, кроме как любить его ртом, пока он снова и снова погружает в меня свой член.
Его глубокие и неустанные толчки заставляют меня вцепиться в его бицепсы, а стол подо мной содрогается. Движения граничат с яростным отчаянием, как будто он пытается признаться своим телом в чем-то, что не может выразить словами.
Когда он приостанавливается, чтобы положить меня на спину, выражение его лица настолько пламенное и плотское, что обжигает меня до мозга костей.
Он поднимает одну мою ногу, кладя лодыжку себе на плечо, а затем поднимает и вторую. Наклонившись надо мной, упирается руками по обе стороны от моей головы, и это положение заставляет его погрузиться невероятно глубоко. Мое тело демонстрирует ему свою признательность, становясь еще более влажным.
Я наблюдаю за выражением его лица в тот момент, когда он чувствует это. Черт возьми, это выражение останется со мной навсегда. Ноздри раздуваются, Лиам закрывает глаза, словно наслаждаясь ощущениями.
Затем произносит мое имя с таким благоговением, что у меня замирает сердце.
– Алекс.
В мгновение ока его толчки становятся все более неистовыми, и он наклоняет голову, чтобы взять в рот один сосок. Его щетина ласкает мою чувствительную кожу, усиливая мое возбуждение.
При каждом движении его бедер основание его члена упирается в мой клитор, а его рот и язык играют с обоими моими сосками.
Мой клитор непрерывно пульсирует, потребность в разрядке растет. Его мышцы напрягаются под моими руками, и до моих ушей доносятся его прерывистые, отрывистые слова.
– Блядь… Нужно, чтобы эта киска кончила, прежде чем я заполню тебя.
Его бедра двигаются, а его слова и тело приводят меня в хаос. Кожа на скулах натянута, брови опущены, он осаждает не только мое тело, но и мое сердце.
