Текст книги "Заботы Элли Рэйт (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 29

Менять одежду конечно было нужно, но я не рискну тронуть ни копейки из тех денег, что у меня остались. Слишком страшно мне представить, что однажды нечем будет накормить малышню. Значит – что? Значит, заначку не трогаем, а на одежду буду зарабатывать. Сейчас предстояло точно выяснить, чем именно. А то планов у меня – как у дурака фантиков, а нужно просто сесть и составить смету. Посчитать, что будет более выгодно. А потом и посмотреть, что пользуется большим спросом.

К моему удивлению перо и чернила у господи Ханны нашлись, и она охотно поделилась со мной, отмахнувшись от предложенного медяка:

– Перестань! Уж с соседей-то за такую мелочь брать грешно.

Дети остались у нее: я отнесла небольшую кастрюльку супа, кашу на молоке с изюмом и каравай хлеба. Этой еды им точно хватит на день всем троим. Во-первых, соседка согласилась сидеть с детьми за минимальные деньги. А во-вторых, от одной порции каши я не обеднею, а ее помощь мне может понадобиться еще много раз. Таким образом я немножко заткнула свою совесть, которая подгрызала меня за то, что я так мало плачу госпоже Ханне.

Дома я села считать будущие расходы, и прикидывать, сколько должна стоить одна котлета, чтобы и не слишком дорого для покупателя, и я в прогаре не осталась.

Практически, мне пришлось по новой учиться писать. Все-таки шариковая ручка и перо, которое нужно макать в чернильницу – вещи совершенно разные. Кроме того, писала я на оберточной, не слишком качественной бумаге, и чернила изрядно расплывались, а перо цепляло неровности и брызгало чернилами, украшая мои столбики цифр оригинальными кляксами.

Выводы получались не слишком утешительные: полученная цена за одну котлету казалась мне слишком высокой. Почему-то я все время вспоминала поденщиков, которые с утра едва находили пару медяков на ломоть хлеба. Была даже трусливая мысль «списать» мясорубку и миксер на непредвиденные расходы, убрать куда подальше, и не мучаясь, торговать хлебом.

Пожалуй, мои действия можно было посчитать чистым упрямством, но я все же собралась с духом и отправилась на рынок за мясом. Пойдет моя торговля или нет – в один день не решить. А рисковать придется хоть так, хоть по-другому.

До выхода на Сток у меня оставалось еще пять дней, потому изготовить первую партию я собиралась совсем уж крошечной, так скажем – для внутреннего употребления. Взвешу все продукты, посмотрю, как сделать максимально дешево, а котлеты мы и сами съедим. Вряд ли дети пробовали такое. Думаю, им понравится.

Это, кстати, еще один плюс торговли едой – всегда будут оставаться какие-то кусочки, кости для бульона, каша и овощи, которые можно съесть самим. Цена же все равно будет вбита в котлеты.

Существовала еще одна небольшая проблема: вес изделия. Котлеты должны быть максимально одинаковыми по размеру, а тратиться еще и на покупку весов мне сильно не хотелось. Поэтому мне нужно было придумать какую-то маленькую хитрость, чтобы каждый раз отбирать одинаковой количество фарша.

Рынок, куда я пришла, сильно отличался размерами и товаром от тех маленьких базарчиков, где я закупалась до сих пор. Даже сейчас, зимой, в морозный воздух вплетались слабенькие, но весьма неприятные нотки протухшего мяса. Мясной ряд здесь был просто огромный, но людей, как не странно, уже не так и много. Это, кстати, был один из бесценных советов госпожи Ханны:

– Ты с утра на рынок не бегай. Утром оптовики закупаются, кто трактиры и гостиницы держит и всякие там кафе и рестораны. И цены там будут для тебя слишком кусачие. А вот после обеда, когда остаточки распродают, вполне можно удачный кусочек взять недорого. Да и то сказать, девонька, со Стока ты утром отлучиться не сможешь, все равно на закупки ближе к вечеру станешь ходить. Вот и присмотри себе мясника, у кого постоянно брать будешь. В любом месте постоянному покупателю всегда получше кусочек дадут. А где и медяк-другой скинут. И не торопись, присмотрись сперва повнимательнее, а уж потом заводи там знакомства. Среди продавцов тоже разные бывают – кто и обмануть не постесняется.

Сейчас я шла вдоль огромного ряда, просто прицениваясь и выбирая продавца на будущее. Цены, в общем-то, оказались плюс-минус одинаковыми. А вот продавцы – разными: у одного из прилавков скандалила кухарка. Как я поняла из ее воплей – поймала продавца на обвесе.

У некоторых куски мяса были красиво разложены прямо на базарном прилавке. При мысли о том, сколько и чего попадало на эти доски – меня передернуло. Большая часть продавцов за прилавками оказались мужчины. Это и понятно – разделать свиную или коровью тушу нужно много сил. Изредка попадались женщины, все как на подбор – высокие крупнотелые здоровячки. Мне приглянулась одна такая.

Прилавок у нее был застелен оберточной бумагой, а все мясное размещалось в больших глиняных плошках. Фартук у женщины, как и у всех вокруг, был заляпан розоватыми пятнами и полосами подсохшей крови. Но там, где грязи не было, он был, пожалуй, самым чистым. Его, этот фартук, явно часто стирали. И, в отличие от остальных женщин, предпочитающих яркие цветные платки, завязанные надо лбом забавными ушками, у этой была белоснежная косынка, под которую прятались волосы.

Я подошла поближе к прилавку, рассматривая то, что осталось: миска со свиными копытцами; половина свиной головы – это явно на холодец; большой противень огромных, начисто ободранных мозговых костей, а также – несколько мисок с небольшими кусками мяса. В одной из них – жилистая, покрытая белесыми пленками, пластами лежала пашина. Такой кусок можно взять на суп, или на холодец, но мне он точно не годится. Рядом, на плоской тарелке, порубленные длинными лентами свиные ребра. Я только вздохнула – жареные на гриле ребрышки – это очень вкусно, но явно не для меня.

Вообще, на прилавке стояло еще довольно всякого разного: глубокая миска, где в прозрачной воде свернулись жутковатыми голыми червями тщательно промытые свиные кишки; целая стопка толстенных пластов сала с щедрыми и яркими мясными прослойками, каждый – сантиметра четыре-пять, не меньше; еще одна большая миска, в которой сизоватыми котлетками плавали в лужице крови несколько почек. Почки я не слишком люблю, а вот небольшой, всего граммов на триста кусочек печени, выделяющийся на фоне сложенных на подносе рулек, мне приглянулся.

Надо бы уточнить цену: печенку с яблоками можно и самим есть, если продадут недорого. Хотя, это лучше оставить на осень, когда яблоки будут дешевле – одернула я сама себя. Лучше уж зимой сделать в сметане или молоке. А вот еще и сердца свиные – тоже неплохо. Тем более, что цены на субпродукты ниже, чем на мясо. Котлеты-котлетами, а можно будет попробовать и что-то другое, если котлеты выйдут слишком дорого для Стока.

Для себя я высмотрела кусок лопатки. Да, есть небольшая косточка, но лопатка без кости не бывает. А на косточке вполне можно сварить кастрюльку супа. Проблема была в том, что свинина у женщины была жирновата: приглянувшийся мне кусок был опоясан довольно толстой прослойкой жира. Правда, шкура, покрывающая это сало, была тщательно опалена и потом промыта дочиста. Это тоже важно – шкура с обгорелой щетиной сказала бы мне о том, что свинью разделывали небрежно, лишь бы побыстрее.

В общем-то, этот поход на рынок поднял мне настроение и разбудил фантазию. Не получится одно, можно будет попробовать что-то другое.

Глава 30

– Что топчешься, милая? Подходи, бери! Не зевай, покупай! – бодро обратилась ко мне торговка, щедро улыбаясь и показывая крепкие, чуть желтоватые зубы.

Я улыбнулась в ответ и спросила:

– Мне бы свинины не жирной вот такого размера – руками я изобразила кусочек примерно на полкило весом.

Торговка слегка поскучнела лицом: явно моя покупка показалась ей достаточно мелкой и не слишком прибыльной. Но ни грубить, ни относиться ко мне пренебрежительно после этого тётка не стала. Напротив, несколько секунд поморщив лоб, она ответила так:

– Оно и точно, что сегодня хрюшки не больно мясные попались. А только, девушка, совсем-то без сала тоже не интересно. Ну, уж если сильно хочешь, вырезать-то тебе ломтик я смогу, ан только и цена за него подороже станет.

Тетка прихватила тот самый кусок, на который я смотрела, и, держа его за кость в воздухе, пояснила:

– От смотри, девонька. Ежли я тебе кусок ось так располовиню, будет без косточки. Жир со шкурой сниму: по цене выйдет примерно на пятнадцать-семнадцать медяшек. Потому как чистое мясо! – пояснила она. А ежли ты весь кусок возьмешь, – она небрежно кинула ломоть на весы, где уже дожидался своего часа лист оберточной бумаги, и, поставив на вторую чашу весов несколько гирек, закончила: – На двадцать пять медяков потянет. Весь большущий кусман всего-то и будет двадцать пять медяшек! – Потом еще раз метнула на меня быстрый взгляд, вздохнула, махнула рукой и добавила: – Бог уж с тобой, пущай для тебя двадцать четыре всего будет!

Я даже рассмеялась, насколько ловко эта женщина сделала в моих глазах слишком большой кусок мяса желанным и привлекательным. Торговка с подозрением уставилась на меня и несколько недовольно спросила:

– Чегой-то смеешься, барышня? Я тебе дело предлагаю, а ты эвона чо – насмехаться!

– Да не насмехаюсь я, почтенная, – торопливо ответила я, не желая конфликта. – Это я так радуюсь, что вы цену сбросили. А только никак я не могу больше двадцати трех медяков потратить, – добавила огорчённо и даже вздохнула, показывая торговке, как мне жаль, что мы не сойдёмся в такой мелочи.

Теперь уже басовито рассмеялась тётка и с улыбкой заявила:

– Ох и хитра ж ты, девица! Ну, ловкачка экая! Ну да Осподь с тобой. Дело ан к вечеру, а я все никак не расторгуюсь. Бери уж за двадцать три, раз уж такая вот хозяйственная!

Колебалась я недолго. Вроде бы и был мне кусок великоват на пробу, но сейчас зима, и несколько дней мясо спокойно пролежит между рамами. Тетка заворачивала мою покупку двумя слоями бумаги и басила:

– Отож и на похлебку косточка сгодится, да и пожарить на ужин будет, да еще и потушить с луком мясца выйдет. А сальцо обрежешь да шкварочек натопишь – от тебе и кашу заправить! Знатная каша-то со шкварочками выходит! Усё в дело пустить можно, коли руки на месте! – говорила она так вкусно, что я невольно улыбалась, расплачиваясь.

Домой возвращалась с трудом волоча корзину. Кроме куска мяса там оказался еще и приличный ломоть сала, которое я собиралась засолить. Мешочек гречневой крупы пришлось поискать: похоже, она не пользовалась здесь особой популярностью, и продавали ее не во всех лавках. Веса корзине добавили каравай белого хлеба, две головки ядрёного чеснока и небольшой бумажный кулёчек укропного семени. Его я купила у какой-то бабульки, продающей корешки и семена на одном из маленьких базарчиков.

Хотела купить черного перца: всегда при засолке сало перчила немного. Но посмотрела цены на пряности и отказалась от этой мысли. Слишком уж кусаче стоил обычный черный горошек. Да и вообще, в лавочке с пряностями цены были не для меня.

Тут продавали стручки ванили и связанные пучки корицы, перец, зеленый и белый красовался в больших стеклянных банках. Отдельно стояла закрытая банка с неряшливо перепутанными нитями шафрана. Даже через плотную крышку пробивался стойкий его аромат. Глаз радовали банки с тонкими пластинами имбиря и семенами кардамона, прозрачные ёмкости с мускатным орехом, цельным или уже тёртым. Стеклянные сосуды теснились на полках, пряча в себе целые облака запахов. Я постояла на пороге, глядя, как любезно обслуживает продавец дорого одетую женщину, и вышла, не желая нарваться на еще одного “Фредди”.

Настроение немного поползло вниз, но я пообещала себе, что когда-нибудь обязательно вернусь в эту лавку и куплю всё, что захочу. А пока мне нужно искать пряности не в лавках, а на больших базарах. Не может быть, чтобы торговали только привозной дорогущей экзотикой. Наверняка, что-то выращивают и здесь, прямо на этих землях. И такие травы не будут стоить запредельно. Дорого ли возьмут за обычный сушеный укроп, тмин или тимьян? Да и базилик с розмарином можно выращивать хоть на подоконнике.

Все это я собиралась пустить в дело. А с солёным салом вполне можно будет продавать небольшие бутерброды. Там более что само сало было далеко не высшего качества: довольно жилистое, что хорошо было заметно на срезе, и потому досталось мне весьма дешево. А вот красивый кусочек печёнки так и остался у хозяйки. За ним, или, точнее, за таким же, но свежим, я схожу когда-нибудь потом.

Цена на печень довольно низкая, а при наличии мясорубки я вполне смогу готовить паштет. Но все же так раскидываться с первого дня не стоило, потому и осталась печень только в планах.

А пока я принялась дома за самое простое блюдо: “котлеты дешевые”.

Вымыла руки, нарезала каравай белого хлеба и поставила его сушиться на плиту в огромной чистой сковороде. Тут главное – не пропустить и не дать хлебу подгореть. Приготовила посуду и даже выбрала небольшую кружку, чтобы отмерять ею фарш. Сварила гречневую кашу и часть поставила остывать. А остальное, напротив, завернула в старое одеяло: оно мне понадобится горячим.

Почистила лук и чеснок и занялась разделкой мяса: шкурку с косточкой отложила на потом, большую часть сала срезала, иначе слишком жирно получится. Зато излишки жира нарезала на кусочки и поставила топиться в небольшом глиняном горшке. Жир пригодится для жарки котлет, а шкварки, как и говорила торговка, отправлю в кашу или тушёные овощи.

Мясорубку прикрутила к столу, радуясь, что он такой тяжелый и не будет елозить по полу. Своротить стол с места у меня силёнок не хватит. Крутить мясорубку было не так и легко, но я справилась. Первым делом прокрутила сухарики, оставив парочку ломтиков для чистки мясорубки. Отставила плошку с сухарями и взялась за мясо. Кидала по очереди: пара-тройка кусочков мяса, четвертушка луковицы, зубчик чеснока, ломтик сала. Последними в мясорубку отправились сухарики, чтобы потом агрегат мыть легче было. Все заложенное в мясорубку я запоминала, чтобы потом записать и посчитать цену за единицу.

В миску с фаршем высыпала остывшую гречку, добавила соли и начала формовать котлеты, обваливая каждую в сухарях. Хлеб всё же дешевле мяса, зато даст румяную корочку и добавит объём.

Жарила долго на одной сковороде, чтобы не тратить лишний жир, и думала о том, что придётся потратиться еще и на пару сковородок, если торговля пойдет. Это сейчас я могу позволить себе тратить лишнее время на процесс, а потом мне будет некогда.

В полупустую кастрюлю с горячей гречневой кашей сложила часть котлет и отправилась к соседке. Сегодня был не самый лёгкий день, и все мы заслужили вкусный свежий ужин. Да и коллективно пробовать что-то новое гораздо интереснее. Заодно послушаю, что скажет госпожа Ханна о моих котлетах. Женщина она славная, зря обижать не будет, но посоветовать что-то дельное, если ей блюдо не понравится, вполне сможет.

Глава 31

Мой первый день работы на Стоке завершился не так весело, как мне бы хотелось. Домой я уносила восемь штук не проданных котлет. И вот вроде бы четыре медяшки за штуку – не так и дорого, да и покупатели вполне себе оценили новинку. Но проблема была в том, что там, где торговала я, люди предпочитали купить еды побольше объемом и подешевле по цене.

Понятно, что одной котлетой не наешься, а вот солидный кусок хлеба хоть и был значительно менее вкусным, чем мясо, зато плотно набивал желудок и стоил всего две медяшки. А еще на одну медяшку можно было купить половину крупной луковицы и щепотку соли. Так что рядом с хлебными торговцами я пока что ощутимо проигрывала.

К не самой удачной торговле нужно добавить, что я зверски промёрзла стоя на улице. Не помогали ни дополнительные шерстяные носки, ни тряпьё, которое я нацепила под доху, ни даже два платка, накрученных на голову. Вся эта одежда была тяжёлая, неуклюжая и всё же не предназначенная для того, чтобы в ней работать.

Сейчас, возвращаясь домой, я гораздо лучше понимала, почему почти все соседи продавцы на Стоке имели при себе фляжку с каким-нибудь алкогольным пойлом. Время от времени они из этой фляжки отхлебывали прямо на глазах у покупателей и за счет этого выдерживали такой рабочий день.

Сток торговал от зари до темна. Там люди завтракали, обедали и ужинали после работы. А ведь мне ещё предстояло приготовить что-то для дома, хоть немного пообщаться с детьми и встать до рассвета, чтобы нажарить новую порцию котлет. Так что настроение у меня было ниже плинтуса.

Первым делом я зашла к себе, сбросила тяжеленный мешок с кастрюлями, закутанными в старое тряпьё, чтобы подольше сохранить тепло, и пошла в детскую растопить камин. Дом за день промёрз так, что на кухне у меня пар изо рта вырывался. Мерно и тоскливо капала вода из крана: по совету соседки я оставила такую капель, чтобы трубы не разорвало льдом.

В общем и целом, работа на Стоке сейчас представлялась мне гораздо менее выгодной, чем я думала. Однако мысли бросить место у меня не было. Получится придумать что-то полегче – попробую. А пока нужно зарабатывать тем, что есть. Тем более, что ужин сегодня можно и не готовить: этих котлет нам хватит, и я даже могу угостить госпожу Ханну.

Была и еще одна деталь, о которой я раньше не подумала. Если зимой я могла закупать мясо на два-три дня, то летом такой номер точно не пройдет. Пока комната прогревалась, я умылась ледяной водой из крана и, прихватив оставшиеся котлеты и сваренную с утра кашу, отправилась к госпоже Ханне.

Джейд, очевидно, соскучившись, залезла ко мне на руки, что-то лепетала, размахивая ручками, и наотрез отказалась слезать. Ирвин, обхватив руками за талию, как маленький бычок, уткнулся лбом мне в бедро и буркнул:

– От бродишь где-то потемну, а нам тута волнуйся!

– Не тута, Ирвин, а тут, – с улыбкой вмешалась госпожа Ханна. – Отпустите лучше Элли, а то ужинать совсем поздно будем.

Благо, что плита была растоплена, и на кухне у господи Ханы было очень тепло. Я про себя мысленно благословила судьбу, закинувшую меня именно в этот дом: тут и дети под присмотром, да и у меня нет страха, что дело дойдет до пожара или еще чего-нибудь жуткого.

Ужинали с аппетитом, а хитрюга Джейд, распробовав котлеты, начала выплевывать кашу. Пришлось нахмуриться и погрозить ей пальцем, чтобы она: понимала, так нельзя! Надо сказать, что мой выговор не произвёл на проказу слишком уж серьезного впечатления. Тогда я просто размяла котлету на маленькие кусочки и перемешала с кашей. Я бы и рада кормить её только вкусным, но пока: что есть, тем и нужно обходиться. Четыре штуки мы съели на ужин, а еще четыре у нас осталось на завтра. На Сток я понесу свежие и горячие, те, что слеплю утром.

Ирвин похвастался, что выучил две буквы:

– А госпожа Ханна сказывала, что как все выучу, читать смогу! – радостно сообщил он. – Оно того, дело трудное! А только госпожа Ханна говорит, что я всенепременно справлюсь.

От его слов у меня слёзы набежали на глаза. Это всего на всего один единственный крошечный шажок в человеческое будущее. И слава всем богам, что этот шажок уже сделан. Устала я там или нет, это не так и важно. Важно, чтобы Ирвин и Джейд имели в этой жизни шансы на нормальное существование. Чтобы мой брат не стал мерзким подобием Увара, а Джейд не пришлось выходить замуж за такого морального урода.

Госпожа Ханна, очевидно, догадавшись о моем состоянии, мягко спросила:

– Устала, милая?

– Немного.

– Не скромничай. Я же вижу… А только ты подумай вот о чем, девонька: надо ли тебе целый день этак-то убиваться? Ты заметь в будущие дни, когда у тебя больше покупают. Вот сегодня как народ брал?

– С утра и в обед, – уверенно ответила я. – Когда на ужин волна народу пошла, у меня почти ничего не купили. Брали в основном хлеб с солью и луком. У соседки лепёшки скупали на сале жаренные. А у меня только два человека и было.

– Так я и думала, девочка моя. Вот послушай-ка! Котлеты твои какому-нибудь маляру или грузчику и вовсе не по карману. А кто побогаче, например, продавцы из модных лавок или кто в канцелярии работает, а живёт без семьи, такие вечером норовят в трактир сходить. С утра-то у них времени нет. Ухватить бы чего повкуснее на завтрак да на работу бежать. В обед, опять же, времени у них не много: кого как хозяева отпускают. На ужин они уже кусочничать не хотят. На ужин они пойдут в трактир и возьмут там горячее и полпива. Так какой тебе резон до вечера стоять? Что в обед продала, то и ладно, больше толку не будет. А вот место, чтобы твоё не простаивало, можешь кому на вечер и передать. Может, с него прибыли и не станет, а чтоб тебе хотя бы треть суммы выплачивали за аренду.

В словах госпожи Ханны был определённый смысл. Конечно, я молодая и здоровая и какое-то время смогу работать по шестнадцать-восемнадцать часов. Но даже у меня организм не железный. А если со мной что-то случится? Что-то вроде тяжелой болезни… В общем, забирая детей домой, я обещала госпоже Ханне хорошенько подумать над этим.

Вечером, уложив малышню, я сидела у камина и размышляла о том, что если никак не получится набрать постоянных покупателей на котлеты, придётся думать что-то другое. Насчёт сокращения рабочего дня соседка точно права! Далеко не всё в доме я успела привести в порядок, а будущая комната Ирвина сейчас напоминала склад вещей, где в одну кучу свалены доски от разобранного топчана, тюки со старым тряпьем, которые требовали разборки, и даже некоторая часть посуды особо крупных размеров.

Впопыхах из избы я вывезла всё, что могла. И теперь не понимала, куда девать ту самую пустую четверть из-под самогона, два огромных горшка и прочий хлам. Вроде бы и не горит всё это, но уж очень хочется жить в уютном доме. Да и брату нужна отдельная комната. Пока, конечно, поспим и в одной, но хотя бы к весне нужно переселять мальчишку. Он растёт, и ему нужно своё пространство. Пространство и игрушки.

Тело ломило от усталости и очень хотелось плакать. Но я только поправила на детях старые одеяла, высадила сонную Джейд на горшок и, дождавшись, пока она снова уснёт, пошла крутить фарш. А ещё хотелось бы успеть поспать.

***

Встать пришлось совсем затемно, чтобы нажарить следующую партию котлет. Сонный Ирвин пообещал, что как только Джейд проснётся, он унесёт сестру к госпоже Ханне. Это тоже был очень неудобный момент, так как девочка уже весила достаточно много, и мне не хотелось, чтобы брат надрывался, таская ее. Но и будить соседку в такую рань тоже было неловко. Я потрепала брата по макушке, поцеловала в тёплую щеку и, проверив, сухая ли простынка в колыбельке Джейд, вышла на улицу.

Котлеты, завернутые в тряпьё, давили на плечи, хотя лямки к мешку пришила широкие. Крошечное чугунное подобие плитки и сковородка, на которой я грела котлеты в обед, тоже добавляли веса. Но я утешала себя тем, что у меня есть новый план, и сегодня я займусь его осуществлением.

На Сток я пришла одной из первых и, сгрузив свой багаж, стала ждать соседей. Вчера ко мне отнеслись слегка настороженно, но не сказать, чтобы совсем плохо. Так что сегодня я рассчитывала поговорить с торговцами и узнать, не возьмет ли кто-нибудь из их знакомых моё место в субаренду на вечернее время. Если получится, это немного облегчит нам жизнь.