355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Пол Хейне » Экономический образ мышления » Текст книги (страница 30)
Экономический образ мышления
  • Текст добавлен: 3 октября 2016, 21:51

Текст книги "Экономический образ мышления"


Автор книги: Пол Хейне



сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 46 страниц)

Как исключить неплательщиков

А почему бы и нет? Если бы не было государства, то люди, которые хотят, чтобы их защищала полиция, могли бы просто купить эту услугу у частных полицейских агентств, – точно так же, как это делают сейчас люди, которых не удовлетворяет услуга, предоставляемая государством. Могла бы эта система оказаться даже более справедливой, чем та, которую мы имеем в настоящее время? Люди, которые обладают значительной собственностью, требующей защиты, и у которых нет времени, желания или возможности самим ее защищать, должны были бы платить за эту услугу. Тем, кто владеет немногим или вполне может сам охранять свою собственность, не пришлось бы платить налоги на содержание полиции, которая в действительности не приносит им выгоды. Мы заставляем людей платить за их собственное питание, вместо того чтобы обеспечивать его за счет налоговых поступлений, т. к. мы знаем, что запросы людей очень отличаются количественно и качественно. Почему бы не использовать такую систему для организации полиции?

Правильный ответ состоит не в том, что полиция является «жизненно важной необходимостью»; питание даже в большей степени необходимо для жизни. Разница в том, что еду можно предоставить исключительно тем, кто за нее платит, и совсем не давать тем, кто отказывается платить. И это совсем не так в случае с полицией. Дежурные полицейские, которых нанимают мои соседи, чтобы они охраняли их дома, обеспечивают определенную безопасность и для моего дома в качестве внешней выгоды (spillover benefit), когда они дежурят на нашей улице. Потенциальные грабители не поймут, что я не участвую в оплате службы безопасности, которую организовали соседи, и что поэтому они могут не бояться ареста, если залезут в мой дом. В действительности грабители, вероятно, не смогут чувствовать себя в полной безопасности, если они это сделают. Дежурные полицейские, возможно, решат, что они смогут лучше всего защитить собственность своих клиентов, арестовывая всехграбителей, которых они обнаружат, не важно, на чью собственность они покушаются. Это обеспечивает мне защиту, за которую я не платил.

Точно так же пожарные, нанятые для защиты домов моих соседей, могли бы решить погасить огонь, который охватил траву в моем саду или мой чердак, просто чтобы не дать ему перекинуться на собственность их клиентов. И когда они тушат огонь, охвативший собственность своих клиентов, они уменьшают вероятность загорания собственности живущих по соседству людей, которые не участвуют в их оплате. В обоих случаях кто-то, кто ничего не платит, получает, тем не менее, выгоду от производства блага. Ключевым моментом является неспособность производителей – дежурных полицейских или пожарных – исключить неплательщиков.

Кто будет заинтересован в том, чтобы обеспечить предложение какого-то блага, если люди смогут получить его, не платя за это?

Проблема безбилетника (The Free-Rider Problem)

Когда люди могут получить благо независимо от того, заплатили они за него или нет, у них меньше стимулов платить. У них есть соблазн стать безбилетниками: людьми, которые пользуются выгодами, не оплачивая свою долю издержек, связанных с обеспечением этих выгод. Но если ни у кого нет стимула оплачивать издержки, ни у кого не будет стимула обеспечивать эти выгоды. В результате блага не будут производиться, несмотря на то, что каждый оценивает их выше, чем издержки, связанные с их производством.

Понятие «безбилетника» описывает одну из самых трудноразрешимых проблем в исследовании социальной организации. Она приводит в отчаяние тех, кто не понимает, почему существует эта проблема, и кто поэтому продолжает настаивать на том, что она должна быть разрешена:

"Мы сможем справиться с энергетической проблемой, если только каждый из нас…"

"На наших дорогах не было бы мусора, если бы только каждый из нас…"

"Если каждый из нас разберется в сути проблем и придет в день выборов на избирательный участок…"

"Если бы только в каждой стране отказались от использования силы как средства разрешения международных разногласий…"

Те, кто столь жалобно взывают во всех этих и десятках других случаев, хорошо понимают, что все мы могли бы выиграть, "если бы только каждый из нас…" Их повергает в отчаяние, что люди упорно не хотят делать то, что обязательно, по общему признанию, улучшило бы благосостояние каждого из них.

"Проблема безбилетника" расстраивает и экономистов, т. к. экономисты сталкиваются с сильным сопротивлением, когда они пытаются убедить людей, что каждый ничего не будет делать во имя общих интересов, если это не совпадает с его собственным интересом. Действия людей определяются издержками, которые они ожидают понести, и выгодами, которые они ожидают получить в результате этих действий. Если выгоды, которые выпадают на долю Джейн Марсет, будут абсолютно одинаковыми во всех отношениях вне зависимости от того, совершит она или нет какое-то определенное действие, но она будет нести, предпринимая его, значительные издержки, она не совершит этого действия.

Если Джейн благородна и щедра, она получит значительную выгоду, помогая другим, почти не задумываясь при этом о жертвах, которые она для этого приносит. Поэтому она будет совершать некоторые действия, которые бы другие не совершали. Это нужно подчеркнуть, поскольку, конечно же, понятие "безбилетника" не предполагает, что люди абсолютноэгоистичны и что альтруизм не играет никакой роли в общественной жизни. Напротив, ни одно общество не могло бы существовать, если бы люди в нем были абсолютно эгоистичны. Мы утверждали в 13-й главе – и еще раз хотим вам напомнить – что определенная искренняя забота о благосостоянии других людей необходима для совместной деятельности в обществе. Ни рынки, ни государство не могли бы существовать, если бы люди не обладали способностью хотя бы отчасти сопереживать, проникаться сочувствием к тому, что испытывают другие.

Если бы фермеры, выращивающие пшеницу, сократили свое производство на 50 процентов, все бы получили большую чистую выручку.

Но…

Если бы все остальные фермеры, выращивающие пшеницу, сократили свое производство на 50 процентов, любой отдельный выращивающий пшеницу фермер смог бы разбогатеть, увеличив свое производство на 50 процентов.

Каковы ваши предсказания?

Положительные экстерналии и безбилетники

Подчеркивая значение понятия "безбилетник", экономист настаивает только на том, что у людей ограниченныепредставления о своих интересах, что они, вообще говоря, не заботятся о внутренних чувствах других людей, особенно незнакомых, с той же живостью и силой, с какой они реагируют на собственные издержки и выгоды. Экономист, привлекающий внимание к «проблеме безбилетника», говорит, что наряду с отрицательными экстерналиями существуют положительные, и что эти экстерналии побуждают людей к «безбилетному» поведению. Положительные экстерналии – это выгоды, выпадающие на долю людей, которые не участвовали в создании этих выгод.В связи с этим возникает такая проблема: будет ли у кого-нибудь должный стимул, чтобы создавать эти выгоды, или все будут надеяться получить их в качестве внешнего эффекта от действий других людей?

Положительные экстерналии, или внешние выгоды (spillover benefits), возможно, даже шире распространены в современном обществе, чем внешние издержки, отрицательные экстерналии, которые служат причиной жалоб о загрязнении. Домовладельцы, которые выращивают красивые газоны, создают внешние выгоды для соседей и прохожих. Люди с приветливой улыбкой наделяют внешней выгодой каждого, с кем они сталкиваются. Граждане, которые не жалеют труда, чтобы вникнуть в суть общественных проблем, улучшают качество коллективно принимаемых решений, и таким образом всем приносят выгоду. Более того, обычные производители и продавцы регулярно и как само собой разумеющееся предоставляют клиентам гораздо более значительные выгоды, чем те, за которые с клиентов требуется оплата. Устранение всех внешних выгод оказалось бы столь же абсурдным и невозможным, как и устранение всего загрязнения. Тем не менее внешние выгоды и стремление получить что-либо даром, которое они стимулируют, действительно создают некоторые серьезные социальные проблемы. Одним из путей разрешения этих проблем является принуждение, осуществляемое государственными органами.

Трансакционные издержки и принуждение

Чтобы разобраться в этой проблеме, полезно признать, что добровольный обмен всегда связан с трансакционными издержками(transaction costs). Это просто издержки, возникающие при ведении переговоров и контроле за выполнением соглашений об обмене. Любая торговая сделка связана с определенными трансакционными издержками: покупатель и продавец должны найти друг друга, договориться о том, что они готовы предложить и хотят получить, и заручиться уверенностью, что они действительно получат то, что и ждали. Продавцы, в частности, вынуждены нести трансакционные издержки, чтобы гарантировать, что неплательщики не получат те блага, которые продавцы поставляют. Установившийся шаблонный ход деловых операций уменьшает трансакционные издержки, сводя их к привычной практике и, таким образом, позволяя всем участникам извлечь из обмена большую чистую выгоду. Но, когда трансакционные издержки превосходят выгоды от обмена, обмен не будет происходить, и потенциальные выгоды будут потеряны. Государство можно рассматривать как инструмент, служащий для уменьшения трансакционных издержек посредством использования принуждения.

Объем взаимовыгодного обмена, который происходит в обществе, ограничен трансакционными издержками.

Закон и порядок

Давайте бросим взгляд на некоторые традиционные функции, которые выполняет государство, чтобы убедиться, как много объясняет такой подход. Начнем с проблемы "закона и порядка". Мы можем теперь кратко сформулировать то, о чем шла речь на нескольких последних страницах: высокие трансакционные издержки затрудняют отстранение неплательщиков от использования выгод, связанных с дежурствами полицейских. Чтобы помешать безбилетникам, которые могут уничтожить стимулы, побуждающие полицию предоставлять свои услуги, государство использует принуждение. Оно всем предоставляет эти услуги и оплачивает их с помощью обязательных взносов, которые называются налогами.

Система правосудия для разрешения споров между гражданами могла бы, вероятно, быть создана посредством добровольных усилий несколько легче, чем полиция, о чем свидетельствует существование многочисленных арбитражных систем, финансируемых добровольно. Но каждый заинтересован в том, чтобы все люди, живущие на одной территории, подчинялись одной и той же системе законов и юридических норм. Единые и последовательно проводимые законы, которые обязательны для всех, независимо от согласия, значительно упрощают для каждого уверенное планирование своего будущего. А способность уверенно планировать свое будущее – это то, что отличает общество, основанное на совместной деятельности, от беспорядочной толпы. Поскольку система законов и судов приносит людям значительные выгоды, независимо от того, согласны ли они участвовать в ее оплате и подчиняться ей или нет, общество использует принуждение для создания и управления системой правосудия.

Национальная оборона

Национальная оборона относится к традиционным функциям государства и является классическим примером выгод, которые нельзя (без недопустимого повышения издержек) предоставить только тем, кто за них платит. Поскольку «проблема безбилетников» сделала бы практически невозможным опираться на добровольные взносы, чтобы финансировать систему национальной обороны, общество прибегает к принуждению, собирая средства путем налогообложения.

Но обратите внимание на один момент, который легко упустить: государству не приходится целиком опираться на принуждение, чтобы произвести благо под названием "национальная оборона". И ни одно государство так не поступает. Налоги, которые используются для военных ассигнований, – это принудительные платежи. Но когда финансовые средства используются, чтобы нанять людей на военную службу или чтобы купить у поставщиков оборудование, государство опирается на убеждение и добровольное сотрудничество так же, как и при найме полицейских и судей. В связи с этим возникает интересный вопрос: почему государство иногда использует для достижения своих целей принуждение, тогда как, по-видимому, ничуть не труднее (или даже легче) добиться того же с помощью убеждения? Почему государство будет иногда прибегать к обязательному призыву в армию (или обязывать людей выступать в качестве судей), вместо того чтобы положиться на добровольцев? Большинство людей, которые находятся на государственной службе, поступили туда, поскольку их убедили, а не принудили к этому. Почему некоторых к этому принуждают? То, что военные подвергаются опасностям, не дает исчерпывающего ответа, т. к. люди занимаются и гораздо более опасными вещами, хотя их к этому не обязывают. Мы предложим вам объяснение немного позднее.

Как производитель блага «национальная оборона» может сделать его доступным исключительно для тех, кто внес свою плату за обеспечение обороны?

Дороги и школы

А как насчет дорог? Имели бы мы достаточно удобную систему улиц и дорог, если бы не использовали принуждения для финансирования их строительства? Будьте внимательны: достаточно удобная система не обязательно предполагает то количество и качество, которые мы сегодня имеем. Если выгоды от определенного дополнительного строительства меньше, чем связанные с этим издержки, то существует перепроизводство дорог. И такое, конечно, может случиться. Но есть ли основания ожидать систематического недопроизводства в строительстве дорог и улиц, если оно будет целиком оставлено на долю добровольных усилий? Если бы все улицы и дороги принадлежали и эксплуатировались людьми, которым приходится полностью опираться на деньги клиентов для получения выручки, то трансакционные издержки достигали бы астрономических величин. Более того, выгоды выпадают не только на долю водителей машин. Люди, живущие вдоль пыльной, посыпанной гравием дороги, получат выгоду от укладки асфальта, даже если они никогда не водят машину. Опыт тех, кто строил дороги в отдаленных районах или на частных землях, не используя принуждения, свидетельствует как о том, что это возможно, так и о том, что издержки обеспечения совместной деятельности исключительно добровольными средствами очень высоки.

А что происходит в случае, когда принуждение используется для финансирования образования? Здесь доводы состоят в том, что люди будут получать образование только до тех пор, пока их собственные предельные издержки не окажутся равными их собственной предельной выгоде. Но образование, по общему мнению, является источником значительных экстерналий-выгод, которые выпадают на долю других людей, а не только человека, получающего образование. Поэтому в демократическом обществе каждый выигрывает, если его сограждане умеют читать и размышлять. Поскольку мы не учитываем чужие выгоды, когда решаем, какое образование получить, мы получаем его меньше, чем было бы оптимально. Используя налоги для финансирования образования, государство снижает стоимость обучения для потенциальных студентов и побуждает их учиться дольше, чем они бы это делали в противном случае. Как и в случае с дорогами, встает вопрос: не ведет ли на практике использование принуждения с целью предотвратить недопроизводство к перепроизводству? Мы вернемся к этому вопросу.

Перераспределение доходов

Еще одной важной разновидностью государственной деятельности является предоставление специальных льгот – денежных дотаций, талонов на бесплатное питание, медицинского обслуживания, жилищных субсидий и различных других социальных услуг малообеспеченным и нетрудоспособным людям. Почему такой вид деятельности требует использования принуждения? Почему бы не оставить это на долю добровольной благотворительности, вместо того чтобы заставлять людей вносить деньги посредством налоговой системы? Частично ответ состоит в том, что благотворительность связана с "проблемой безбилетника". Предположим, что все граждане склонны заниматься благотворительностью и хотят, чтобы в распоряжение наиболее бедных и несчастных людей было предоставлено больше доходов. Хотя некоторые люди получают удовлетворение, внося деньги на благотворительные цели, большинство предпочло бы, чтобы эти проблемы были решены и страдание ближних облегчено с минимальными издержками для них самих. Они хотят, чтобы бедным людям помогали, но они также хотят, чтобы эту помощь оказывали другие. И поэтому они часто ведут себя как безбилетники. Они сами до некоторой степени воздерживаются от пожертвований в надежде, что другие пожертвуют достаточно для решения проблемы. Но если каждый ждет, пока пожертвования сделают другие, пожертвований окажется недостаточно по сравнению с той суммой, которую каждый предпочел бы увидеть собранной. В таких обстоятельствах налогообложение может побудить людей вносить больше средств, т. к. они будут при этом уверены, что и другие вносят свою долю.

Регулирование добровольного обмена

А как обстоит дело с длинным перечнем видов государственной деятельности, которые относятся к категории регулирования? Почему федеральные власти, местные власти и власти штатов занимаются регулированием столь многих видов деятельности граждан, используя принуждение для контроля за условиями добровольного обмена между людьми? Такой подход к проблеме– как к использованию принуждения для контроля за добровольным обменом – может побудить нас немного серьезнее и дольше поразмышлять над всем тем, что государство делает во имя регулирования.

Ответ частично связан с трансакционными издержками. Всем нам обошлось бы очень дорого носить с собой наши собственные весы, чтобы проверить точность тех, которые использует мясник, и нашу собственную канистру определенной емкости, чтобы удостовериться, что нас не обманывают на бензоколонке. Когда от врачей требуется получить лицензию, когда устанавливается, что новые лекарства должны быть одобрены Управлением по питанию и медикаментам (the Food and Drug Administration) перед тем, как они смогут поступить в продажу, покупатели избавляются от издержек по оценке благ, чье качество большинство из них не смогло бы оценить самостоятельно – если только не прибегать к недопустимо высоким издержкам. Принуждая продавцов к получению разрешения, государственные органы могут всем им предоставить возможность заниматься выгодным обменом с более низкими издержками. Значительную часть государственного регулирования можно рассматривать как принуждение ради уменьшения издержек по получению информации.

Однако серьезный недостаток такой защиты регулирования состоит в том, что при этом не объясняется тот энтузиазм, с которым продавцы так часто поддерживают регулирование. Те, кто занимался изучением проблемы, очень хорошо знают, что "спрос" на государственное регулирование продавцов чаще исходит от продавцов, чем от их клиентов. В гл. 10 мы видели, почему это происходит: продавцы горят желанием ограничить конкуренцию, а государственное регулирование во имя защиты потребителя – это способ, доказавший свою эффективность в плане ограничения конкуренции. Но почему не протестуют жертвы? Почему государство применяет принуждение для поддержки интересов отдельных групп, тогда как обязанностью государства должна быть поддержка общественных интересов?

Государство и общественные интересы

Основной ответ, который предлагает экономическая теория, возвращает нас, как это ни удивительно, к проблеме, с рассмотрения которой мы начали эту главу. Когда государство пытается принудительно восполнить ограничения, свойственные чисто добровольной совместной деятельности, то сами эти принудительные меры оказываются не свободны от таких же ограничений. Причина этого состоит в том, что принуждение само зависит от добровольной совместной деятельности. Убеждение всегда предшествует принуждению, т. к. государство не сможет действовать до тех пор, пока не удастся убедить действовать определенных людей. Государство – это не джинн из лампы Алладина. Государство – это люди, которые взаимодействуют, учитывая ожидаемые издержки и выгоды, связанные с осознаваемыми ими альтернативными возможностями. Все это осложняется тем, что проблемы, возникающие в связи с трансакционными издержками, положительными экстерналиями и безбилетниками, особенно актуальны для политической жизни в демократическом обществе.

На удивление многие люди, не задумываясь, предполагают, что "государство действует в интересах общества". Но так ли это? Всегда ли оно так действует? Почему мы так считаем? Становятся ли люди более добродетельными, если они стоят в очереди не в магазине, а на избирательном участке? Изменяется ли характер людей, когда они уходят из промышленной сферы или науки и поступают на государственную службу? Предположим, мы определяем общественные интересы как то, что было бы желательно для каждого, если бы каждый обладал достаточной информацией и мог судить беспристрастно. Может ли экономическая теория сказать что-нибудь полезное о том, насколько велика вероятность, что государственные действия будут основываться на достаточной информации и беспристрастных суждениях?

Те люди, от чьих решений зависят все действия государства, будут учитывать информацию, которая им действительно доступна, и стимулы, которые для них действительно существенны. Экономическая теория предсказывает, что эта информация и эти стимулы скорее всего окажутся и ограниченными, и субъективными.

Информация и демократические государства

Мы можем начать с участия граждан в голосовании ( citizen voters). Никто из нас не располагает необходимой информацией, чтобы проголосовать достаточно компетентно. Чтобы убедиться в этом, проведите небольшой мысленный эксперимент. Предположим, что речь идет о кандидате на какой-то пост или о законопроекте, который вынесен на голосование, и вы знаете, что ваш голос определит исход выборов; ваш голос, и только ваш, решит исход дела. Сколько информации собрали бы вы перед тем, как подать свой решающий голос? Конечно, многое бы зависело от важности поста или вопроса, о которых идет речь. Но, несомненно, вы бы посвятили гораздо больше времени и энергии сбору информации, чем в том случае, когда вы просто являетесь одним из 50 тысяч или 50 миллионов избирателей. На самом деле, большинство граждан, в том числе умные, начитанные и не равнодушные к общественным делам люди, приходят на избирательный участок в день выборов, не располагая ничем, кроме множества предрассудков, нескольких предчувствий, некоторой не слишком достоверной информации и значительной доли полного невежества. Мы так поступаем, поскольку это рационально! Учитывая действительное значение, которое имеет наш голос – один из 50 тысяч или один из 50 миллионов, изучение информации, необходимой, чтобы голосовать со знанием дела, было бы для нас почти бессмысленной потерей времени. Проблема состоит не просто в эгоизме или в недостаточной заботе о благосостоянии общества. Избиратель, который хочет чем-то пожертвовать для общего блага, мог бы намного больше сделать в единицу времени, в расчете на доллар или на калорию, если бы он добровольно принял участие в работе по оказанию помощи бедным, а не собирал необходимую информацию, чтобы подать достаточно компетентный голос.

Рациональная неосведомленность: когда затраты на приобретение информации не окупаются.

«Но если бы так рассуждал каждый, – следует обычное возражение, – то демократия бы не могла функционировать». Это возражение – еще один пример рассуждений о том, что «феномен безбилетника» не существует, т. к. мир был бы устроен лучше, если бы его не было. Тем, кто предан демократии, лучше было бы позаботиться о том, каким образом можно обеспечить ее функционирование, когда избиратели обладают неполной и неверной информацией, а не представлять дело таким образом, будто у избирателей есть информация, которой у них нет.

Некоторых защитников демократии не слишком обескураживает некомпетентность избирателей. Они полагаются на то, что информацию, необходимую для принятия решений в интересах общества, получат выборные представители. Их уверенность имеет достаточные основания. Поскольку голос каждого законодателя с гораздо большей вероятностью может повлиять на исход дела, поскольку законодатели могут использовать информацию, которую они получают, чтобы существенным образом повлиять на других людей, поскольку законодатели обеспечены персоналом и другими ресурсами для сбора информации, поскольку многие люди будут очень заинтересованы в том, чтобы предоставить законодателям необходимую информацию, поскольку результаты голосования законодателей фиксируются и должны быть обоснованы – по всем этим и другим причинам выборные представители получат достаточную информацию относительно вопросов, по которым они голосуют, гораздо скорее, чем рядовые граждане.

Интересы выборных должностных лиц

Но даже если предположить, что законодатели при голосовании опираются на достаточную информацию, вправе ли мы предположить, что они будут голосовать, руководствуясь общественными интересами? Беспристрастны ли выборные представители? Чтобы по-другому поставить этот же вопрос, можно спросить: всегда ли они будут голосовать так, как следует голосовать в соответствии с той информацией, которой они располагают? Экономическая теория предполагает, что люди действуют, исходя из своих собственных, а не общественных интересов. Иногда законодатель будет заинтересован в том, чтобы преследовать общественные интересы. Но именно поиск путей для установления подобной гармонии – это основная проблема при создании политических институтов; мы не можем просто предположить, что имеет место эта благоприятная согласованность, не выяснив, насколько вероятно ее существование при нынешних институтах. Поскольку заинтересованность в переизбрании – это общий и здоровый интерес, который разделяет большинство выборных должностных лиц, основное внимание в нашем анализе мы уделим данному конкретному частному интересу. Может ли заинтересованность в переизбрании побудить выборных должностных лиц голосовать и действовать в интересах общества?

Прежде всего, заметим, как это ограничивает их горизонты планирования. Выборные должностные лица не могут позволить себе заглядывать слишком далеко вперед. Результаты должны быть получены к следующим выборам или должность может быть занята кем-то другим, кто больше обещает. В заключительной части этой книги мы увидим, как акцент на краткосрочных результатах затрудняет для государства эффективную борьбу со спадами и инфляцией. Но то же самое относится и к любой политике, которая требует сегодняшних жертв во имя будущих результатов. Выборные представители склонны серьезно недооценивать все будущие выгоды, получение которых не ожидается до времени выборов. Таким образом, заинтересованность в переизбрании будет удерживать их от полного использования собственных превосходных знаний о последствиях определенной политики.

Перечисляя некоторые из причин, благодаря которым законодатели, скорее всего, будут хорошо информированы, мы упомянули среди них две, которые также объясняют, почему законодатели не всегда будут голосовать так, как следовало бы в соответствии с их информацией. Это две последние из приведенных причин: многие люди очень заинтересованы в том, чтобы предоставить законодателям необходимую информацию, и результаты голосования законодателей фиксируются и должны быть обоснованы. Проблема в том, что в предоставлении информации (или в лоббистской деятельности) и в привлечении законодателей к ответственности за свои действия в основном заинтересованы группы с особыми интересами. Положительные экстерналии, связанные с политическими процессами, делают это почти неизбежным.

Для того, кто в противном случае через год потеряет свое место, имеет смысл заплатить через год 2000 долл., чтобы немедленно получить выгоду в 1000 долл.

Проблему хорошо иллюстрируют противоречия, связанные с дерегулированием грузовых перевозок. Регулирование, осуществляемое в течение многих лет Всеамериканской коммерческой комиссией (Interstate Commerce Commission), привело к расточительному хозяйствованию и более высоким ценам для грузоотправителей, что в конечном счете выражается в более высоких ценах практически на все покупаемые нами товары. Но есть люди, которым все это выгодно. Ограничивая конкуренцию, регулирование создало привилегированное положение для тех транспортных фирм, которые обладают правами на осуществление перевозок, и для членов Союза перевозчиков (Teamsters Union). Эти группы ожидают, что дерегулирование значительно уменьшит их богатство. Поэтому они активно воздействовали на членов Конгресса, финансируя проведение кампании и угрожая «возмездием» тем выборным должностным лицам, которые проголосуют за то, чтобы «отрасль грузовых перевозок была брошена в хаос конкуренции».

Можно почти не сомневаться, что денежная выгода, которую мы все получили бы за счет более низких транспортных издержек, была бы в целом выше, чем потери, которые ожидают в результате дерегулирования транспортные фирмы и водители. Но не видно каких-то значительных усилий по оказанию давления на законодателей, не видно финансовых взносов на проведение кампании или демонстраций, направленных на то, чтобы заставить Конгресс проголосовать за дерегулирование. Индивидуальная заинтересованность каждого из нас в дерегулировании просто недостаточно велика, чтобы побудить кого-то из нас активно включиться в борьбу. Так как все мы, сторонники и противники дерегулирования, считаемся со своими собственными личными предельными выгодами и предельными издержками, происходит следующее.

Немногие противники, которые могут многое потерять, тратят значительные ресурсы, стараясь повлиять на законодательную власть. Многочисленные сторонники, которые в сумме могут выиграть больше – но каждый в отдельности выигрывает меньше – ничего не тратят. Законодатели поддаются давлению такого рода, т. к. многие из них считают, что это отвечает их заинтересованности в том, чтобы быть переизбранными. По-видимому, их бесполезно в этом винить; бывший законодатель с непорочными принципами не всегда более эффективно служит общественным интересам, чем законодатель, который поступился некоторыми принципами, чтобы выжить и продолжить борьбу на следующий день. Виновны экстерналии, побуждающие большинство из нас к "безбилетному" поведению в надежде, что кто-то другой возьмет на себя издержки, связанные с лоббистской деятельностью, которая была бы всем нам выгодна.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю