Текст книги "Отпустить поводья (ЛП)"

Автор книги: Пейсли Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 51

– Ты не ответила мне сегодня, что сводило с ума, – говорит Нэш, всё ещё находясь во мне, его слова звучат у моего плеча, платье сбилось на талию, и мы оба покрыты тонким слоем пота.

– Ответила тебе?

– Я написал тебе, чушь всякую, писать не стоило, но, в моё оправдание, я сходил с ума без тебя.

Я улыбаюсь, уткнувшись носом в его шею.

– Если такова часть твоих извинений, я их принимаю. Я не смотрела в телефон. Не хотела спорить и… собирала вещи.

Его тело напрягается подо мной.

– Я всё ещё ненавижу, что ты едешь туда одна.

Я уже готовлюсь к спору, но следующие слова Нэша меня удивляют.

– Держи меня на быстром наборе. Я первым же рейсом полечу, чтобы прикончить этого ублюдка, если он хоть что-то подозрительное попробует вычудить.

Сердце распирает от того, как он переживает, от того, что сегодня он, по сути, признался в своих чувствах, просто придя сюда. Может, мама права – время всё расставит на свои места, а поездка в Сиэтл даст ему пару дней на размышления. Когда вернусь, я собираюсь серьёзно поговорить с ним. Я не могу продолжать игру с собственным сердцем. Если он не там, где я, даже если мне это разобьёт сердце, я должна буду закончить наши отношения.

Я стараюсь насладиться моментом как можно дольше. Целую его челюсть, потом шею, ощущая, как щетина приятно царапает губы, а его чистый, пряный аромат заполняет все чувства.

– Если бы я не знала лучше, – целую его в ещё одно место, – я бы сказала, что ты, может, заботишься обо мне чуть больше, чем показываешь. И я даже согласна, чтобы ты пока держал это при себе.

Я слезаю с него, поправляю платье, потом натягиваю стринги.

– Главное, чтобы ты сказал мне раньше, чем позже.

У Нэша на лице – идеальная, кривоватая улыбка, пока он натягивает джинсы. Он подходит ко мне, кладёт руки на бёдра и притягивает ближе.

– Конечно, я… забочусь о тебе, Сиси. Очень, мать его, сильно… Мысль о том, что что-то может пойти не так, пока ты за полстраны от меня с этим ублюдком, сводит меня с ума, – он заправляет выбившуюся прядь мне за ухо, поднимает мой подбородок и мягко целует в губы. – Я, чёрт возьми, конкретно запал на тебя, если ты ещё не заметила. Мне тяжело без тебя, вот почему я и примчался сюда, как зверь, когда ты мне не ответила.

Я вздыхаю и улыбаюсь, его честные слова застают врасплох, но я знаю, что чувствую то же самое, ведь весь этот чёртов день я сходила с ума.

– Хорошо, что ты пришёл в себя. Если ты не заметил, я вишу на той же верёвке, что и ты, – говорю, пока Нэш осыпает мою шею поцелуями, а я прижимаюсь к нему и обвиваю его шею руками.

– Что, блядь, я вижу? – громкий, глубокий голос гремит через всё помещение, и мы с Нэшем подпрыгиваем.

Оборачиваемся и видим злого и, чёрт возьми, охреневшего Уэйда, стоящего в пяти футах от нас.

В моём тумане желания я не заперла дверь, и понятия не имею, как мы оба не услышали, как он вошёл. Тут невозможно что-то перепутать, то как мы обнимаемся, и голый по пояс Нэш всё объясняет до предела ясно.

– Какого хрена, Нэш? – Уэйд снимает шляпу и проводит рукой по волосам. – Ты и моя сестра?

– Уэйд… – начинаю я.

– Да она тебе практически как семья. Какого хрена?

Нэш натягивает футболку через голову.

– Это не то, что ты думаешь, брат, – спокойно и ровно говорит он.

Я поворачиваюсь к Нэшу с широко раскрытыми глазами. Не то, что он думает?

– Похоже, ты тут развлекаешься с Сиси Рэй, – бросает Уэйд.

– Он не просто «развлекается» со мной, – встаю я на его защиту.

– Выглядит именно так. Сколько это уже длится? – Уэйд переводит взгляд с меня на Нэша и обратно, пока Нэш натягивает майку. – Она уязвима. Только что вышла из долгих отношений. А ты! Ты же никогда не остепенишься, так что какого чёрта ты тут делаешь? Используешь её?

Уэйд уже орёт, но Нэш… Нэш стоит, как вкопанный, и глаза его ничего не выдают.

– Всё сложнее, Уэйд. Мы… заботимся друг о друге, – говорю я, поворачиваясь к Нэшу, чтобы он подтвердил, но он молчит, как олень в свете фар.

– Правда, Нэш? Ты заботишься о ней? Что, ты её любишь? Готов о ней заботиться и остепениться? – Уэйд ставит руки в бока, выглядя чересчур по-отцовски, как в фильмах пятидесятых, и чересчур по-южному.

Нэш открывает рот, чтобы что-то сказать, и поворачивается ко мне, но проходит слишком много времени. Уэйд хватает его, и Нэш не сопротивляется, он позволяет Уэйду сжать в руках его футболку.

– Просто… мы не планировали этого, оно просто, блядь, случилось, – говорит Нэш.

Уэйд отпускает его и отталкивает назад.

– Так я и думал. Я доверял тебе. Я, блядь, доверяю тебе как брату, а есть вещи, которые должны быть, сука, святыми, – затем он поворачивается ко мне с выражением неодобрения, в котором проявляется схожесть с нашим отцом, и говорит: – Я пришёл, чтобы узнать, всё ли с тобой в порядке насчёт поездки в Сиэтл одной, но, как вижу, тут у тебя всё просто замечательно.

– Уэйд… – наконец произносит Нэш, но Уэйд даже слушать не хочет.

– Не приходи завтра утром. Мне нужно пару дней, чтобы переварить это дерьмо, – бросает он Нэшу и выходит, хлопнув дверью.

Глаза наполняются слезами. Вот и всё. Как я могла быть такой невероятно глупой? Я позволила себе влюбиться в этого мужчину, открыла ему сердце, но это моя вина. Я должна была знать. Нэш с самого начала говорил, где моё место. Он даже себе не может признаться в своих чувствах, не говоря уже о том, чтобы поддержать меня, когда я в нём нуждалась.

– Иди домой, – говорю я.

– Сиси, – шепчет Нэш. – Я просто… застыл, я…

– Мне всё равно. Мне нужно было, чтобы ты был на моей стороне, Нэш. Знаешь что? Это моя вина. Я знаю, мы – просто этап, а каждый этап заканчивается, – я поворачиваюсь, но передумываю. – Нет, знаешь что? Я первой скажу, что нарушила правила. Я влюбилась в тебя, как дура, – уже кричу. – Я люблю тебя так сильно, что это пожирает меня. Но я хочу всё. Я хочу тебя, во всех смыслах. И если ты не хочешь меня так же, значит, всё кончено. Я не собиралась влюбляться, но влюбилась, и не боюсь признаться. И точка.

Он тянется к моей руке, но всё ещё ничего не говорит. Моё сердце разбивается на миллион осколков, пока я жду слов, которые так и не прозвучат. Я вырываю руку.

– Сиси… всё происходит слишком быстро. Я… я не знаю, как справиться с этими эмоциями. То, что я к тебе чувствую, я никогда…

Вздыхаю и поднимаю на него взгляд, слёзы текут по щекам, а сердце тонет в груди.

– Иди домой, Нэш. Видимо, я хочу того, чего ты не можешь мне дать. И я никогда не буду за тобой бегать.

– Пожалуйста, не плачь… – он вытирает слезу с моей щеки, – чёрт. Мне просто нужно…

– Не переживай, милый, я никогда не буду ждать от тебя того, кем ты просто не являешься, – говорю я с приторно-сладкой, но злой интонацией.

Хочу, чтобы он захотел меня, но не собираюсь его заставлять. Это злит его ещё больше, его голубые глаза становятся пронзительными и бездонными.

– А если я тебя люблю? А если я так, блядь, влюблён в тебя, что иногда теряю ориентиры? Но что, если однажды всё просто закончится? Если просто исчезнет? Я потеряю всё. Не только тебя, Сиси. Я потеряю свою семью. Всё, блядь, снова.

– Вот в чём дело с любовью, Нэш, – улыбаюсь сквозь слёзы я, и начинаю смеяться. – Нет никаких гарантий, она может быть здесь сегодня, а завтра всё сгорит к чёрту. Ты не можешь всё контролировать. Не можешь предсказать. Ты просто должен решить, хватит ли тебе веры, чтобы довериться, стоит ли жизнь, которую мы могли бы прожить, того страха её потерять. Я еду в Сиэтл. Может, тебе стоит за несколько дней понять, чего ты хочешь, а когда я вернусь – скажешь мне, что между нами.

Он смотрит на меня умоляюще, и я вижу любовь в его глазах, но также вижу, как он, блядь, до ужаса боится ей поддаться, а этого мне недостаточно.

– А теперь тебе пора. Мне нужно закончить собирать вещи.

Я отворачиваюсь и упираюсь ладонями в кухонный остров, желая, чтобы Нэш подошёл ко мне, чтобы он обнял меня крепко и сказал, что любит меня, чтобы прижал меня к себе и прошептал слова о нашем будущем, уверив, что всё будет хорошо.

Но он этого не делает.

Моя первая ошибка была в том, что я влюбилась в него. Вторая – в том, что ожидала, что он будет кем-то, кем он не является.

Я слышу щелчок входной двери за его спиной, и ломаюсь.

Глава 52

Джинджер: «Скажи слово, и я пойду надеру ему задницу, детка».

Лив: «Я в деле».

Я: «Нет, он должен сам сделать выбор. Я не собираюсь давить на него. Я поклялась себе и папе, что в следующий раз, когда свяжусь с мужчиной, он будет хотеть меня всем своим сердцем».

Джинджер: «Он любит тебя, Сиси. Я в этом уверена. Посмотри, что будет, когда ты вернёшься, а если Эндрю устроит тебе какую-то хрень на этой неделе… пни его по яйцам. Сильно».

Я смеюсь в кресле самолёта, и старушка рядом с доброй улыбкой смотрит на меня.

Я: «Держите строй сегодня вечером, девчонки. Разбивайте сердца, но не нарушайте закон. Пожелайте мне удачи».

Лив: «Тебе не нужна удача, малышка, ты справишься».

Джинджер: «Х».

Мистер Картер: «Я знаю, что ты злишься на меня. Прости, Сиси. Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Будь осторожна».

«Я схожу с ума, думая о том, что ты там одна. Пожалуйста, не стесняйся звонить мне, если я тебе понадоблюсь».

Я ставлю телефон в авиарежим и надеваю наушники, пока мы готовимся ко взлёту.

Эндрю: «Я здесь, чтобы забрать тебя».

Я: «Эндрю, я же сказала тебе, что в этом нет необходимости. Я могла бы взять такси».

Эндрю: «Я снаружи, у терминала».

Убираю телефон обратно в сумочку и вздыхаю. Я не видела Эндрю больше месяца – с того самого дня, когда Нэш ударил его посреди улицы, поэтому морально готовлюсь. Знакомое чувство тревоги пробирается вверх по позвоночнику.

Воздух в Сиэтле прохладнее, градусов не больше шестидесяти трёх, и я замечаю Эндрю раньше, чем он меня. Его светлые волосы идеально уложены, на нём дизайнерские брюки и куртка.

Я съёжилась от зябкости, вдруг ощущая себя слишком легко одетой, когда Эндрю поворачивается и окидывает меня взглядом с ног до головы, мои джинсовые шорты с обрезанным краем, чёрная футболка Ramones и сандалии.

– Ну что ж, Сесилия, вижу, ты решила придерживаться повседневного стиля, – язвительно замечает он, наклоняясь и целуя меня в щёку.

Я напрягаюсь от его прикосновения.

– Пойдём?

Киваю.

– Я освободил квартиру для тебя. Там есть еда, если захочешь. Мы встретимся с Гэри в среду, а следующие два дня у тебя будут в распоряжении, чтобы разобраться с вещами. И, чего бы это ни стоило, я хочу извиниться за то, как резко с тобой говорил в последний раз.

– Спасибо, – говорю я, натянуто улыбнувшись.

Вся атмосфера между нами странная и натянутая. Эндрю не из тех, кто бывает милым, он высокомерен и думает только о себе, поэтому всё это приторное внимание меня настораживает. Я просто мечтаю поскорее оказаться подальше от него.

Мы подъезжаем к жилому комплексу, и я начинаю нервно теребить ремешок сумки. Я не ожидала, что возвращение сюда так на меня подействует.

Грудь сжимает, и воспоминания о годах с Эндрю обрушиваются разом – постоянное беспокойство, постоянное давление, чтобы не задавать вопросов и просто принимать всё как есть. Я понимаю, глядя на вылизанное, безупречное здание, что после двух месяцев дома, в Кентукки, всё кажется мне чужим и фальшивым. И прямо сейчас я думаю только о Нэше, о том, как бы он возненавидел всё в душной, вычурной высотке.

Меня накрывает сожаление, что я поставила ему ультиматум, особенно теперь, когда понимаю, что даже не дала ему шанса ответить. Я просто вывалила на него все свои чувства и ожидала, что он сможет сделать то же самое. Но Нэш – не я, и я не имею понятия, насколько тяжело ему отпустить контроль.

Эндрю прочищает горло. Я поворачиваюсь к нему, а он выходит из машины и тянется за моим чемоданом.

– Я сама возьму, Эндрю. Спасибо.

– Я подниму его наверх.

– Нет, Эндрю. Я сама.

– Да мне не трудно, правда. Не стоит тебе тащить его…

– Эндрю, пожалуйста. Так будет проще, если мы будем проводить меньше времени вместе. Я здесь, чтобы забрать свои вещи и подписать бумаги. Всё.

Я тяну ручку чемодана к себе.

– Увидимся в среду, – говорю твёрдо.

– Ладно, Сиси, – наконец понимает намёк он, пятится к водительской двери и кивает. – Если что-то понадобится, я всего лишь в одном звонке от тебя.

– Спасибо.

К счастью, он уходит, и я захожу в здание, уже жалея, что приехала, и молясь, чтобы всё прошло быстро.

Следующие сорок восемь часов я провожу, чередуя разбор восьми лет своей жизни, еду, распитие самых дорогих вин Эндрю и слёзы. Работники женского приюта, в котором я раньше работала, с радостью приехали, когда я позвонила утром, и забрали всё, что я не хотела оставлять – горы одежды, обуви и аксессуаров, которые мне ни к чему в Кентукки. После того как я упаковала всё, что хочу забрать, я откидываюсь на диван и глубоко вздыхаю.

Сегодня только вторник.

Эндрю: «Новые покупатели хотели бы ещё раз пройтись по квартире перед подписанием завтра. Как ты? Это возможно?»

Я: «Да, без проблем. В какое время?»

Эндрю: «В шесть тридцать вечера».

Я: «Хорошо, я постараюсь не мешаться».

Эндрю: «На самом деле, они хотели бы побыть в квартире одни. Я подумал, что мы могли бы перекусить вместе? Обсудим всё и подготовимся к завтрашнему дню».

Я прикусываю губу. Меньше всего мне сейчас хочется ужинать с Эндрю.

Эндрю:«Знаю, ты сейчас сидишь и всё анализируешь. Всего лишь ужин, Сиси. Мы провели вместе восемь лет. Я надеюсь, что, когда всё будет позади, мы сможем остаться друзьями. Можем сходить в «Эль Фонзо», и потом, чем ты ещё займёшься? На улице дождливая погода, и тебе всё равно придётся уйти хотя бы на час».

Я: «Ладно. Встретимся там. Скажи им, что у них есть час».

Я пишу Джинджер, чтобы она знала, куда я иду. И вдруг до меня доходит, что это будет последний раз, когда я вижу это место. Я вытираю слезу с щеки.

Я не грущу по поводу нас с Эндрю, не грущу, что квартира продаётся, я просто грущу.

Целая эпоха – в трубу, годы моей жизни, которые уже не вернуть. Я вспоминаю глаза Нэша той ночью, страх, который я в них увидела, и думаю, может, он и прав. Отношения и правда могут быть отстойными.

Кроме того, что я взяла паузу и не отвечала Нэшу, он писал мне каждый день с тех пор, как я уехала из Кентукки, говорил, что нам нужно поговорить, что он растерялся, что ему жаль. Мне просто нужно разделить две стороны своей жизни до возвращения домой, как церковь и государство. Сначала я разберусь с Эндрю, потом вернусь и встречусь с Нэшем лицом к лицу. Либо он сможет двигаться дальше, и у нас будет реальный шанс на отношения, либо нет. Я готова к обоим вариантам.

Сообщения пришли и от моей мамы, и от Коула – значит, Уэйд их уже просветил. Мамины были тёплые и поддерживающие, напоминали мне быть терпеливой, как она и говорила. Коул не злился, но писал сухо, спрашивал, как я могла позволить этому случиться с человеком, который практически часть семьи, но тут же добавлял, что он рядом, если я захочу поговорить. Обычно он спокойнее, чем наш старший брат.

Перебираю в памяти каждый момент последних двух месяцев с Нэшем. Я знала, кто он, просто не ожидала, что он появится в моей жизни так. И если быть абсолютно честной, я бы всё равно не смогла это остановить, даже если бы попыталась.

Я толкаю дверь «Эль Фонзо», и на меня накатывает ностальгия. Когда-то я провела здесь много весёлых вечеров с друзьями по колледжу – со всеми, с кем я с тех пор потеряла связь. Просторное, но при этом уютное помещение – кирпичные стены по обе стороны, а спереди огромные окна, выходящие на Стюарт-стрит. Над головой мерцают лампы Эдисона, а из колонок льются атмосферные итальянские песни.

Эндрю уже сидит в переполненном ресторане, но я замечаю его сквозь толпу в полутёмном зале. Он поднимает руку, и я направляюсь к нему, думая, что же я когда-то в нём нашла. Он выглядит усталым и измотанным, словно последние месяцы дались ему нелегко. Мне его жаль. Он никогда не узнает того чувства, что у меня есть с Нэшем. Эндрю даже не знает, как любить кого-то, он и себя-то не любит, а значит, скорее всего, всегда будет жить пустой жизнью.

– Эндрю, – говорю я, когда он встаёт и сжимает мою руку.

Мы садимся, и нас накрывает неловкая тишина.

– Ты всё успела уладить, пока была здесь? – спрашивает он, просматривая меню.

– Да, транспортная компания приедет утром, чтобы забрать вещи, которые я хочу отправить в Кентукки.

К столику подходит официант, и Эндрю заказывает красное вино, а я – айс-ти. За последние два дня я выпила вина достаточно, чтобы выполнить свою норму.

Мы натянуто болтаем о технических деталях продажи квартиры, о погоде, о новых блюдах в меню. Я начинаю задумываться, как вообще переживу ужин. Неужели раньше у нас всё было так же натянуто?

Чужой оживлённый разговор за соседним столом отвлекает меня от Эндрю, в дверях появляются знакомые лица. Дэвид и Рэйчел Томпсон, а также Брэдли и Ленора Стэнтон – лучшие друзья и коллеги Эндрю, и направляются к нашему столику.

Я перевожу взгляд с них на Эндрю, потом обратно на них.

– Извините за опоздание, пробки были ужасные, – говорит Рэйчел, наклоняясь ко мне для объятий.

Я сижу, ошарашенно глядя на неё, и снова поворачиваюсь к Эндрю. Аромат «Шанель № 5» от Рэйчел окутывает меня, её шелковистые рыжие волосы касаются моей щеки, пока она обнимает меня, но я не свожу глаз с Эндрю.

– Они хотели тебя увидеть, – говорит он с самодовольным выражением лица. – Я подумал, мы могли бы поужинать все вместе, как в старые добрые времена.

Глава 53

Я натягиваю капюшон на голову. В Сиэтле холодно, до чёртиков шумно и дождливо. Да, город культурный и оживлённый, но я не вижу никакого преимущества над холмистыми просторами и широкими долинами Кентукки.

Воздух густой от тумана, когда я захожу в ресторан, куда пару минут назад вошла Сиси. Я отслеживал, где она находится, благодаря, как ни странно, Джинджер, которая выручила меня и тоже переживает, что Сиси проведёт часть недели в компании своего придурка-бывшего.

Я даю ей пространство, но если она хоть на секунду подумала, что я позволю ей разбираться с Эндрю одной, значит, она ещё более чокнутая, чем я. Если он не тронет её и не попробует ничего, я останусь в тени и встречу её в аэропорту завтра. Я забронировал билет на тот же рейс домой, что и она.

Но если он хотя бы не так на неё посмотрит – я проломлю ему лицо и буду наслаждаться каждой секундой. Всё во мне кричит, что он просто ждёт удобного момента, а я никогда не ошибаюсь, когда дело касается интуиции по поводу людей. Я просёк его ещё в ту секунду, когда впервые увидел посреди Мэйн-стрит.

Я сажусь за стол в тёмном углу, откуда могу видеть Сиси сквозь море людей, пока официантка кладёт передо мной меню. Я улыбаюсь и заказываю колу. Я до чёртиков вымотан, и мне как раз нужна доза кофеина.

В воскресенье вечером, когда взял выходной в баре, я выпил полбутылки бурбона и листал в телефоне фото красивого лица Сиси, параллельно врубив на полную громкость всё, что когда-либо пела Шанайя Твин.

В понедельник я проснулся в три двадцать ночи в холодном поту, с тошнотой от кошмаров, которых у меня не было уже неделями, с тех пор как рядом начала спать Сиси. Честно говоря, было много ночей, когда я просыпался далеко за три ночи, ощущая рядом её горячее маленькое тело, и испытывал спокойствие. Мир и покой – впервые в моей жизни. И я, чёртов ублюдок, так и не сказал ей, что чувствую, пока она не уехала.

Единственным отличием сна на этот раз было то, что на переднем сиденье той машины сидели Сиси и Уайатт, а не мои родители. В моём сне взгляд Уайатта преследовал меня, а потом он обернулся ко мне с переднего сиденья и сказал:

– Будь рядом с ними, особенно с девочками.

Осознание того, каким я был мудаком, обрушилось на меня, как грузовик. У меня был всего один чёртов шанс доказать, что я достоин Сиси, и я подвёл её – страх и паника парализовали меня. Не бороться за неё, когда у меня была возможность, и не сказать, что она стала для меня всем – была самая большая ошибка в моей жизни.

Её слова снова и снова крутились в голове, как плёнка – «Любовь может быть сегодня, а завтра исчезнуть, как дым». Эти слова, вместе с горячим душем и бутылкой «Геторейд», быстро привели меня в чувство. Я собрался, позвонил семье и направился на ранчо, готовый рискнуть всем и выложить всё на стол.

Был самый обычный понедельник, когда я вошёл в дом, только на этот раз я попросил маму Джо пригласить Джинджер и Оливию. Я был должен им всем, каждому из них, и собирался высказаться.

Уэйд буркнул что-то, когда увидел меня, но Коул выглядел безразличным. Он налил мне бурбона, подвинул стакан через кухонный остров. Хотя пить в похмельном состоянии было последнее, чего мне хотелось, я взял, стукнул стакан о стол, а потом чокнулся с ним – за Уайатта.

– Мэйбел сегодня у Джеммы, так что, если хочешь поговорить, слово за тобой. Мне не понравилось, когда Уэйд сказал, но сейчас, если докажешь, что серьёзен, думаю, ты можешь быть хорош для Сиси, – сказал Коул мне вполголоса.

Я кивнул, благодарный за маленький аванс доверия.

Оглядел людей, которых люблю как семью – всех, даже чёртову занозу Джинджер Дэнфорт, и выложил всё начистоту.

– Дай одну хорошую причину, чтобы не врезать тебе, Нэш, – начала Джинджер.

– Полегче, боец, – пробормотал Коул, и она тут же стукнула его по плечу.

Я прочистил горло и взял под контроль всю комнату, все взгляды были на мне. Я знал, что нужно начать с громкой ноты.

– Я заслужил. И должен был сказать вам всё раньше, но я, чёрт возьми, люблю её. Не ожидал, что вообще кого-то полюблю. Это не интрижка. Сиси – моё всё. Она моё будущее, – я посмотрел прямо на Уэйда. – Она для меня всё, и теперь я боюсь, что мог потерять её, промолчав, когда ты тогда вошёл.

– Ты её не потерял, – встряла Джинджер с другого конца стола. – Ей хреново в Сиэтле. Я слышала в её голосе сегодня утром, когда говорила с ней. Она надеется, что ты, чёрт возьми, образумишься, когда она вернётся в среду.

– Я тоже так подумала, – добавила Оливия. – Как будто она просто дожидается, чтобы вернуться домой. Сказала, что не ожидала, насколько неуютно будет в той квартире.

У меня сжалось сердце от самой мысли, что Сиси может быть хоть как-то не в своей тарелке.

– Простите, что мы не сказали вам, когда всё началось, но никто из нас не мог предсказать, что будет. Я всех вас люблю, вы – моя семья, и, чёрт, я люблю ту прекрасную искру, что зажигает меня, как светлячок в ночи, сильнее, чем кого-либо и что-либо. Хочу, чтобы вы понимали мои намерения. Я лечу в Сиэтл. Я больше не хочу оставлять Сиси одну. Она никогда ничего не будет проходить в одиночку. Я ни на секунду не доверяю этому ублюдку Эндрю. Не могу объяснить, но нутром чую, с поездкой что-то не так.

Рука мамы Джо легла на стол и прикрыла мою как могла своей натруженной ладонью.

– Люблю тебя, как родного сына, Нэш. Нет на свете мужчины, с кем я чувствовала бы себя спокойнее, зная, что он любит мою девочку. И знаю, Уайатт сказал бы то же самое, будь он здесь. У тебя есть наше благословение.

Я накрыл её руку своей и посмотрел на Уэйда.

– Прости, брат. Прости, что тебе пришлось узнать так. И больше всего прости, что я тогда промолчал.

Уэйд подался вперёд.

– Лучше бы ты был тем самым надёжным мужиком, который ей нужен. То, что я знаю тебя всю жизнь, не значит, что я не врежу тебе, если придётся, – скривился он.

– Если я всё запорю, буду только за, – усмехнулся я.

– И без всяких там ваших нежностей на людях. Я хочу сохранять аппетит, когда вижу вас вместе, – добавил Коул, передёрнувшись, за что тут же получил ещё один удар от Джинджер.

– То, что ты способен только на эмоции уровня «трахаться и гулять», не значит, что все остальные должны прятать свою любовь. Я считаю это красивым, – она улыбнулась мне, и я почти начал её немного уважать.

– Ага, закрой рот, мальчик. Это мило, – заметила мама Джо Коулу, а потом шепнула мне: – У тебя её сердце, мальчик. Береги его.

Я кивнул, проигнорировав жжение в переносице от слов женщины, что уже полжизни была мне, по сути, матерью.

– Вот же… – Уэйд удивил нас всех, когда его вечно мрачная мина сменилась широкой улыбкой.

Я вижу, как Уэйд так улыбается, может, раз-два в год.

– Не рассчитывай, что я прямо уж остепенюсь сразу за тобой.

Я улыбнулся в ответ, вспомнив наш разговор в амбаре в начале лета.

«Он остепенится, когда я это сделаю».

– Лучше начинай, дружище, – усмехнулся я, когда он стукнул меня по плечу.

– За Уая. И за Нэша с Сиси, – Джо подняла бокал бурбона, и мы все сделали то же, стукнув по столу и отпив.

– Давайте есть, – добавила мама Джо, и я остался с семьёй на наш обычный ужин в понедельник.

После короткого перелёта вчера из Цинциннати и заселения в «Четыре сезона» на другом конце города от её кондоминиума, достаточно далеко, чтобы я мог удержать себя от того, чтобы не пойти к ней, когда я ей не нужен, и теперь я замёрз и промок. И я в десяти секундах, или в одном прикосновении руки Эндрю к Сиси, смотря что случится раньше, от того, чтобы сбить его с ног в последний раз, забрать свою девушку домой и сказать ей, как отчаянно, до чёрта, я в неё влюблён, умоляя простить меня за то, что вёл себя полным мудаком в субботу. А потом я намерен как следует погрузиться в неё на каждую секунду, пока нас не выгонит из моего дома природная катастрофа или смерть.

Я заказываю альфредо, осознавая, что толком не ел сегодня ничего, кроме протеинового батончика, и наблюдаю за лицом Сиси через весь зал. Она выглядит скованно и напряжённо, пока изучает меню, и мне, чёрт возьми, нравится. Я наслаждаюсь этим.

Меня бы, безусловно, разорвало, если бы она выглядела счастливой и расслабленной рядом с этим придурком. Я вижу, как она постукивает каблуком по полу, и впитываю её красоту, наблюдая, как она делает заказ. Она одета просто, но безупречно – чёрные брюки, открытые туфли на каблуке и длинная свободная шёлковая блуза на пуговицах.

Они с ним, похоже, тихо беседуют, пока я быстро расправляюсь с едой. Я съел уже половину, когда в ресторан вваливается шумная, раздражающе вычурная четвёрка, выглядят они слишком дорого для этого места, и сразу направляются к столу Сиси. Рыжая с медным отливом, у которой, судя по всему, было больше пластических операций, чем её двадцатилетнее лицо могло бы оправдать, бросается в напряжённые объятия Сиси. Я вижу её лицо поверх плеча моего светлячка, и ей, похоже, каждое мгновение отвратительно.

Выглядит как маленькое групповое свидание, и я получаю все признаки того, что Сиси не имела ни малейшего понятия, что эти люди собирались прийти.

Судя по тому, что сказала Джинджер, Сиси и Эндрю должны были встретиться, чтобы обсудить сделку, пока покупатели осматривали квартиру. Не похоже, что тут вообще собираются говорить о какой-то сделке. Похоже на засаду, и Сиси в самом её центре.

Мои костяшки белеют, когда я сжимаю край стола. Я даю ей всего пять минут, чтобы она выбралась из этого сама.