Текст книги "Отпустить поводья (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Глава 18
Может, мне и не стоило ничего говорить, но после последних недель, проведённых рядом с Нэшем, я начала по-настоящему волноваться за него и его состояние. Я знаю, через что он прошёл, и тот факт, что он повсюду и всё время в движении, говорит мне, что он, возможно, просто работает до изнеможения, убегая от своих демонов.
Он ест так, будто до сих пор в тренировочном лагере НХЛ, и никогда не останавливается физически, но этого же недостаточно. Беспокоиться – естественно. Я привыкла видеть его везде, за нашим обеденным столом по понедельникам, в баре, когда я с девчонками, и почти каждый день в «Олимпии». Это уже не вызывает неловкости, как в начале. А стало чем-то обыденным. И где-то за последние недели я начала с нетерпением ждать встреч с ним.
Хотя мне и ненавистно испытывать чувства к человеку, с которым у меня никогда ничего не будет, я люблю приходить на работу – и это делает мои дни проще. Легче выносить бесконечные голосовые и письма от Эндрю, когда весь остальной день прошёл хорошо. Хотя это и медленная пытка, потому что он слишком чертовски хорош в любом виде.
Деловой Нэш, Нэш в баре с бейсболкой задом наперёд, ковбой Нэш, хоккеист Нэш – все они главные герои моих субботних ночных фантазий. И дело не только во внешности, и то, как он каждое утро приносит Санни её пончик, и то, как он платит за участие детей в лагерях, если родители не могут себе этого позволить, я узнала об этом, пока разбиралась с бухгалтерией. Это и тот момент, когда я выхожу утром, если он в это время на ранчо, и нахожу кофе из «Сладкого пряника» на перилах крыльца – всегда горячий, всегда идеальный. Мы особо не обсуждаем это, но он всегда рядом, и я ценю, как он старается, чтобы я чувствовала себя частью команды.
Это даёт мне надежду, что мы сможем стать друзьями. Настоящими. Именно поэтому я предложила выслушать его. Но мне следовало бы знать, что он не примет это.
Где-то глубоко внутри он всё ещё тот же замкнутый, недоступный Нэш, и вероятно, никогда не изменится.
Мы встречаемся с помощницей мэра, Лесли, и проводим следующий час, обсуждая с ней правила. Я делаю заметки, пока она кокетничает с ничего не подозревающим Нэшем. Всё, что он говорит – «так умно» и «такая классная идея», «я бы сам до этого не додумался».
Мой желудок урчит, когда я жму Лесли руку на прощание. Уверена, на её подбородке слюна, когда она трясёт руку Нэша.
– «Шайфей и Соль»? – спрашивает он, когда мы идём по направлению к Мейн-стрит.
– Конечно, – отвечаю я, пока мы проходим мимо его пикапа и идём пешком небольшое расстояние.
Мой родной город такой красивый, и я снова ощущаю это уютное чувство, наблюдая за туристами и покупателями летом. Мы переходим крошечный мостик над гаванью и выбираем столик на террасе.
– Привет, милая! – зовёт Сэнди, когда мы садимся.
– Ракета, – обращается она к Нэшу. – Как обычно?
– Ты знаешь, – отвечает он.
– А тебе, Сиси? – обращается ко мне с ожиданием.
– Круассан с яйцом и картофель по-домашнему. И апельсиновый сок, пожалуйста, – говорю я. – Меню не нужно.
– Завтрак после слишком большого количества сангрии, – усмехается она.
– Вчерашняя Шанайя была огонь, – говорит она Нэшу. – Надо бы снова её позвать.
– Она приехала из Луисвилля, – говорит Нэш.
– Что за тёплый приём для тебя, – говорит она мне, подталкивая плечом.
– Для меня? – смотрю на неё в замешательстве я.
– Мне можно зелёный протеиновый смузи в придачу, Сэнди? – спрашивает Нэш, прочищая горло.
– Конечно, милый, – подмигивает она и уходит.
Я смотрю на Нэша, а он избегает моего взгляда столько, сколько может.
– Что? – спрашивает он.
– Что она имела в виду – «для меня»?
– Не знаю. Все знают, что ты любишь Шанайю, – пожимает он плечами.
– Как часто ты приглашаешь кавер-музыкантов?
Он смотрит на меня, и в его сияющих голубых глазах читается полнейшая чушь.
– Время от времени.
– Сколько времени назад ты её забронировал?
– Давно, – отзывается он.
– Если бы я не знала тебя лучше, я бы подумала, что ты специально позвал мою почти любимую кантри-певицу на вечер дешёвых напитков, чтобы обеспечить мне шикарное похмелье.
Нэш смеётся и откидывается на спинку стула, вытягивая ноги. Разворачивает бейсболку «Старс» козырьком назад, из-под неё выбиваются пряди его тёмных волнистых волос. У меня перехватывает дыхание, когда он скрещивает руки на груди и просто смотрит на меня в упор. Решаю, что любоваться им сейчас куда приятнее, чем дальше его допрашивать.
– Ага, точно, ты меня раскусила. Похмельная Сиси – такое удовольствие, что я специально пригласил Шанайю Твин в паб, чтобы прочувствовать всю прелесть с утра пораньше.
Я смеюсь и кидаю в него салфетку, когда появляется молодая официантка, которую я раньше не видела. Она ставит апельсиновый сок передо мной, даже не взглянув, и дарит Нэшу ослепительную улыбку, подавая ему смузи.
– Ваш завтрак уже скоро, мистер Картер, – говорит она и разворачивается прямо перед ним, предоставляя идеальный вид на свою очень подтянутую пятую точку.
Удивительно, но он ведёт себя как джентльмен и совсем не смотрит. Даже я посмотрела, такая задница заслуживает внимания.
– У тебя так всё время бывает? – фыркаю я, когда она уходит, покачивая бёдрами.
Нэш смотрит на меня и берет соломинку в свои мягкие губы.
«Хотела бы я быть этой соломинкой».
– Что именно?
– Женщины – они бросаются на тебя, – говорю я, а потом добавляю: – Мистер Картер, – копируя её вкрадчивый голос.
– Понятия не имею, о чём ты говоришь, – делает вид, что невинный, и поёживается.
– Она, может, даже моложе меня, – замечаю я, и тут же жалею, потому что вижу напротив ухмылку Нэша.
– Во-первых, Рэй, если бы я не знал тебя, я бы подумал, что ты слегка раздражена. Может, даже ревнуешь?
– Ха, – вырывается у меня самый нелепый смех – даже не смех, а какое-то карканье, что только подтверждает, что он прав.
– Во-вторых, и ты пытаешься мне тут рассуждать, – ухмыляется ещё шире Нэш. – По воскресеньям у меня уже как работа, избавлять тебя от пьяных мужиков в баре, пока они собираются с духом, чтобы к тебе подкатить. И не заставляй меня начинать про Кевина.
– О, да брось, – фыркаю я. – Кевин просто дружелюбный.
– Ты просто не видишь, как он пялится на твою задницу, – парирует Нэш.
– Ну что ж, получается, всё решено, – пожимаю плечами я.
– Что решено? – хохочет он.
– Мы оба слишком хороши, чтобы быть правдой, – говорю я как раз в тот момент, когда Флиртующая-Мисс-Показательная-Попа возвращается с нашими заказами.
– Приятного аппетита, мистер Картер, – говорит она, полностью игнорируя моё присутствие, только подтверждая мою правоту.
Я, пока она ещё в пределах слышимости, машу большим пальцем через плечо и молча говорю губами: «видишь, о чём я говорю», отчего Нэш смеётся ещё сильнее и качает головой.
Глава 19
После того как мы провели час в «Шалфей и Соль», обсуждая всё, что у нас есть для фестиваля «Сандаун», я ловлю себя на том, что совсем не хочу оставлять Сиси с Санни в офисе и ехать в бар на встречу с поставщиком.
Когда я приезжаю, в баре тихо. По понедельникам всегда так. Это единственный день недели, когда мы закрыты, и я провожу здесь время, проверяя запасы и приводя всё в порядок перед поставкой.
Что-то блестящее бросается мне в глаза на том самом месте, где вчера сидели «не-ангелы». Я подхожу к кабинке и поднимаю с сиденья сверкающий золотой кулон в форме бесконечности. Я сразу узнаю его – Сиси. Вчера он был на ней, в дополнение к белому платью и красным сандалиям. Я подношу украшение к носу, как какой-то одержимый сталкер, и вдыхаю клубничный аромат, который всё ещё на нём держится.
«С каких это пор я вообще начал запоминать, в чём была одета женщина?» – думаю я как раз в тот момент, когда к двери подъезжает мой поставщик.
Я кладу её кулон в карман и иду помогать разгружать товар.
К тому моменту, как я в четыре возвращаюсь в офис, замечаю, что её машины уже нет.
Я: «Не смогла продержаться до конца дня? Пришлось улизнуть пораньше?»
Рэй: «Только не говори моему боссу. Такой строгий тип».
Я улыбаюсь.
Я: «Твой секрет в безопасности, Рэй».
Проглатываю разочарование от того, что она уже ушла, и начинаю отсчитывать, сколько часов осталось до того момента, как я снова увижу её.
Настоящая танцевальная вечеринка идёт на ранчо, когда я захожу в дом с тортом из «Сладкого пряника» в руках для мамы Джо.
Сиси и Мейбл врываются в танцы в гостиной под «Geraldine» Миранды Ламберт, а вечернее солнце льётся через огромное окно. У них это уже даже какая-то мини-рутинка, я прохожу мимо них, не отрывая глаз.
– Добрый вечер, мистер Картер, – поёт Сиси.
Что-то в том, как она произносит «мистер Картер», заставляет мой член дёрнуться. Дело не только в её тоне, но и в этой формальной подаче. Всё, что она делает, чертовски сексуально.
– Мистер Картер? – бурчит Уэйд, когда я захожу на кухню.
– Внутренняя рабочая шутка, – быстро говорю я.
Он кивает, покручивая бурбон в стакане, прежде чем сделать глоток.
– Похоже, тебе хорошо с Сиси Рэй?
– Да, она здорово помогает, – киваю я.
Между нами ничего нет, но мне кажется, он, как Санни, тоже видит, что у меня вместо зрачков теперь сердечки.
– Хорошо. Рад, что она с тобой. Присматривай за ней, – говорит он. – Эндрю, по словам мамы, ей спокойно жить не даёт. Не соглашается продать кондо, не соглашается переслать ей вещи. Постоянно твердит, что если хочет их забрать, то пусть возвращается в Сиэтл. Отморозок. Я бы с удовольствием устроил ему экскурсию по нашей реке, если бы встретил. А Сиси, как обычно, уходит с головой в работу, когда что-то пытается забыть.
Я сжимаю челюсти, глядя, как она смеётся и кружится в гостиной с Мейбл. Волосы распущены, волнами спадают до талии, джинсовые шорты и маечка идеально облегают её изгибы, но главное – её улыбка. Прямо в солнечное сплетение. Эта улыбка освещает весь мой чёртов день.
Эндрю должно быть совсем идиот. Каким надо быть кретином, чтобы отпустить такую женщину?
– Я буду рядом с тобой, брат, – говорю я, принимая от него бокал бурбона.
Мы чокаемся и делаем по большому глотку.
На самом деле, если я когда-нибудь увижу Эндрю, я не просто буду рядом с братьями Эшби, чтобы выбить из него всё дерьмо – я буду первым в очереди.
– Ну что, парни? – говорит Коул, заходя на кухню, снимая шляпу шерифа и вешая её на спинку стула.
Берёт бутылку бурбона с кухонного острова и наливает себе.
А мама Джо уже присоединилась к танцам в гостиной.
Духовка начинает пищать, пока Джо меняет песню в телефоне для девочек.
– Коул, достань лазанью и закинь хлеб. Сегодня вы, парни, нас обслуживаете, – говорит Джо.
Сиси и Мейбл радуются и начинают танцевать под «That Don't Impress Me Much» – любимую песню Сиси от Шанайи.
Я смотрю на парней и улыбаюсь. Как всегда, никто не спорит с Джо, так что Уэйд вытаскивает хлеб и ингредиенты для салата, а я быстро делаю чесночное масло, чтобы намазать на багет, пока Дин протискивается в кухню мимо девчонок.
– Вы, ребята, готовите ужин из-за всего вот этого? – говорит он, кивая в сторону танцпола.
– Ага, деда, – отвечает Уэйд, протягивая ему столовые приборы. – Займись сервировкой.
– А что с тобой, ты же моложе меня, – шутит Дин, беря ножи и вилки и наливая себе бурбон.
– Не могу. Я сейчас салат мешаю, – отвечает Уэйд и сразу же качает головой, осознавая, как это прозвучало.
– Ага, Уэйд – лучший по салатам. Может, даже лучший в округе, – усмехается Коул, запихивая в рот гренку.
– Знаете, теперь, если подумать, я слышал, что у него реально крутая техника, – добавляю я.
– Это требует долгих лет практики, – подмигивает папа Дин, потрясая пригоршней столовых приборов в сторону Уэйда. – Как и моё мастерство на гитаре, – говорит он, криво усмехаясь.
– Да пошли вы, ублюдки, – бормочет Уэйд, пока я хлопаю его по спине и начинаю намазывать хлеб маслом.
– Два доллара в мой сапог, дядя Уэйд! – кричит Мейбл, перекрикивая музыку, и я смеюсь.
– У неё какой-то сверхслух, когда дело доходит до ругани, – бурчит Уэйд, кидая две купюры в сапог.
– Мама Джо! – протестует Сиси, когда начинают играть вступительные аккорды к «Cecilia» Саймона и Гарфанкела.
Они всегда включают её тёзку при любой возможности, и хотя она протестует, но всё равно каждый раз под неё танцует.
Я засовываю хлеб в духовку, чтобы тот подрумянился, потом облокачиваюсь о дверной косяк и наблюдаю, как девчонки дурачатся под музыку, а сам опустошаю остатки бурбона. Похоже, сегодня мне понадобится второй бокал.
Сколько бы я ни повторял себе, чтобы держать её на расстоянии – Сиси Эшби уже под кожей.
«Присмотри за ней», – звучат в голове слова Уэйда.
Он доверяет мне заботиться о ней так, как сделал бы это сам. Я не могу подвести его или Уайатта из-за какого-то влюблённого помешательства… ладно, уже почти одержимости. Мысленно возвращаюсь к номеру, который мне дал Коул несколько недель назад, и думаю, что, может, пора уже им воспользоваться, просто чтобы очистить голову. Эта семья – всё, что у меня есть. Но пока я наблюдаю за этой свободной, светловолосой девушкой, которая в последнее время захватила всё моё внимание, как она танцует и поёт строки песни:
You're breaking my heart,
I'm down on my knees,
I'm begging you please to come home…
…я понимаю, что эта борьба будет не из лёгких. Она тихо, незаметно проникает в самые потаённые щели моей закрытой души и зажигает там салют как на чёртово четвёртое июля. Она смотрит на меня, видя, как я смотрю на неё, и, заметив, наверное, мою самую идиотскую улыбку в мире, улыбается в ответ, запрокидывает голову и смеётся. Это самое красивое, что я когда-либо видел.
– Ужин, девчонки! – орёт Коул пятнадцать минут спустя, обращаясь к запыхавшейся танцевальной команде в гостиной. Все тащатся на кухню, и когда Сиси проходит мимо меня, всё ещё тяжело дыша после своего «предужина», я хватаю её за запястье.
– Ты оставила это вчера в баре. Наверное, слетело.
Я вытаскиваю из кармана её кулон в виде бесконечности, он покачивается между моим большим и указательным пальцем. Она протягивает ладонь, и я кладу его туда, оборачивая её пальцы вокруг него. Размер наших рук – что-то. Её ладонь идеально ложится под мою, и этот контакт на секунду выбивает меня из реальности.
– Я так переживала, что потеряла, – улыбается она, поднимая глаза. – Папа подарил мне его два Рождества назад, – наклоняется ко мне и шепчет: – Он со мной навечно.
– Он и правда с тобой, – тихо отвечаю, глядя ей в глаза дольше, чем уместно.
– Он везде здесь, – кивает она, оглядываясь. – Куда ни глянь – он рядом. Это… успокаивает.
– Ещё бы, – говорю я, и она снова улыбается.
Она берёт меня за футболку, её ногти слегка царапают мой торс через ткань, и я чертовски близок к тому, чтобы встать по стойке смирно от одного этого касания.
– Пошли, мистер Картер, нальёте мне бурбона, сэр, – говорит она, кивая в сторону кухни и проходит вперёд.
Я делаю всё возможное, чтобы не пялиться на её идеальную задницу, покачивающуюся под этими шортами… но проваливаюсь с треском.
«Я, блядь, обречён».
Глава 20
В среду вечером я уставилась на своё отражение в зеркале. Не могу поверить, что я это делаю. Не могу поверить, что он объявился здесь без предупреждения. Эндрю говорил торопливо и холодно, когда позвонил днём, сказав, что в городе.
– Какой выбор ты мне оставила? Ты не отвечаешь на звонки. Прошло уже несколько недель. Хватит, Сесилия. Ты не сможешь избегать меня вечно. Я готов всё уладить. Давай встретимся, просто выпьем кофе... всего лишь кофе.
Я отгоняю его мольбы из мыслей, поправляя волосы.
Эндрю не умеет принимать отказы, в этом я уверена на все сто. Так что избегать его, как я делала последний месяц – бессмысленно. И мне действительно нужно с этим покончить. Значит, «Сладкий пряник». Единственный вариант. В бар Нэша я с Эндрю точно не пойду, и единственное другое приличное место в городе – стейк-хаус.
Точно не свидание, просто кофе. Я вздыхаю и оцениваю свой внешний вид. Настолько простая, насколько возможно, как говорила Джинджер. Включён режим базовой сучки. Джинсы, чёрная футболка, сандалии. Беру сумку и выхожу к пикапу, как раз начинается дождь. Знамение для моего вечера, не иначе.
В «Сладком прянике» тихо в середине недели, во время ужина. Хотя бы это мне на руку. Эндрю выглядит как рыба, выброшенная из воды. Его волнистые светлые волосы идеально уложены, он с головы до ног в «Том Форд». Он выглядит как картинка с «Пинтерест», а не как человек, который вписывается в деревенскую кофейню Лорел-Крик, Кентукки.
Мелисса Уайт, девчонка, с которой я училась, сидит в тускло освещённой кабинке и узнаёт меня. Она улыбается и кивает, я киваю в ответ.
«Так вот как выглядит «по-тихому»».
Не пройдёт и пяти минут, как уже через час все узнают, что я пила кофе с «ошеломляющим парнем из большого города», и вся моя семья будет знать, что Эндрю здесь.
Он идёт ко мне, как только я вхожу. Мои волосы влажные от дождя. Он притягивает меня к себе, и я замираю.
Касаться его – чуждо. Не могу поверить, что чуть больше месяца назад этот мужчина был моим женихом. Пытаюсь вспомнить, когда он в последний раз обнял меня или поцеловал. Не могу.
Я отстраняюсь от него.
– Сиси. Я скучал, – выдыхает он, глядя на меня сверху вниз.
– Как трогательно. А вот когда ты трахал всё, что шевелится, скучал не особо, да? – тихо отвечаю я с тем самым вежливо-язвительным «благослови тебя господи» выражением лица.
– Не хочу, чтобы мы так начинали вечер, Сесилия, – говорит он, перебирая ключи в руках.
– Эндрю… давай просто возьмём кофе и присядем, – вздыхаю, указывая на прилавок.
– Нет-нет, я закажу. Ты садись. Чай, латте? – спрашивает он, и я внутренне смеюсь. Эндрю предлагает сделать что-то для меня?
– Ладно, я буду там, – я киваю на свободные кабинки у кирпичной стены кафе. Сажусь и глубоко вдыхаю, пока он становится в очередь. И вот я думаю, как я вообще могла в нём видеть нечто привлекательное? Внешне – да, он красив в стиле Кена из набора Барби, но он весь такой прилизанный, выглаженный, дорого одетый до безобразия.
Либо мои вкусы изменились, либо я просто слишком много смотрю на своего грубоватого, гипермаскулинного босса, у которого совсем другой уровень привлекательности. В последнее время я всё чаще мечтаю о лёгкой щетине, которая будет приятно тереться о мою кожу. О клетчатых рубашках и настоящих ботинках, а не о глянцевых туфлях, которые нельзя даже поцарапать. Я думаю о тёплых, грубых, мозолистых руках – руках, которые знают тяжёлую работу и целыми днями держат клюшку на тренировках.
Прекрасная картина, к которой я привыкла прибегать, когда глазам нужен отдых от таблиц и составления бюджета. Я каждый день смотрю, как Нэш занимается с детьми на льду, почти как в сериале «Ты», прячусь за шторкой в офисе и любуюсь. Он чертовски хорош с детьми, и они смотрят на него снизу вверх. Сегодня утром он учил одного парня, как делать передачу между ног, чтобы обмануть соперника, и у меня мелькнула мысль, что когда-нибудь он заведет таких же озорных, красивых малышей. Я, конечно, тут же отругала себя за то, что пялюсь на него вместо того, чтобы заниматься осенним бюджетом. Но между всеми этими качествами, и его скоростью на льду, когда он с лёгкостью загоняет шайбу в ворота во время тренировки подростков, мой мысленный список субботних фантазий снова переполнен. И это только среда.
Я возвращаюсь к реальности и смотрю на Эндрю, когда он расплачивается, в глазах ни грамма дружелюбия. Он говорит «спасибо» официантке так, будто она должна быть благодарна за честь сварить ему кофе. Ни тепла, ни доброты. И я, сама того не замечая, снова сравниваю его с Нэшем, тем, кто обязательно бы оставил чаевые и попросил передать привет её родителям.
Именно в этот момент я осознаю, что на самом деле не любила Эндрю уже очень давно, если вообще когда-либо любила. То, чего хотела и жаждала я в восемнадцать, совершенно не похоже на то, чего я хочу и к чему стремлюсь сейчас, в двадцать пять.
Я бы никогда не была с ним счастлива. Это озарение облегчает предстоящий разговор.
– Ну, начнём, – говорит он, ставя передо мной кружку с дымящимся напитком.
– Спасибо.
Эндрю садится и достаёт влажную салфетку из бумажника.
С отвращением протирает старый деревенский стол.
– Не убьёт тебя, – закатываю глаза. – Господи, Эндрю.
– А что? Они должны протирать стол после каждого посетителя. Так распространяются микробы.
Перед глазами всплывают образы его интрижек с последними тремя секретаршами. Про микробов он тогда особо не думал, да?
– Я сразу перейду к делу, Сиси. У нас есть жизнь в Сиэтле. Ты не можешь просто убежать от неё. Я знаю, что вёл себя… не совсем честно с тобой.
Я смеюсь. По-настоящему смеюсь, настолько громко, что Мелисса Уайт оборачивается на меня из-за соседнего столика.
– Эндрю, – шепчу. – Честно? Серьёзно? Ты хоть был мне верен?
Его глаза расширяются, видимо, он не ожидал, что я буду огрызаться.
– Хоть чуть-чуть? – добавляю я.
– Сесилия, у меня очень напряжённая работа. Мне не следовало действовать за твоей спиной. Я постараюсь вести себя как надо, когда ты вернёшься домой.
– Ты постараешься? Ты П-О-С-Т-А-Р-А-Е-Ш-Ь-С-Я? Ты с ума сошёл.
– Никто не моногамен. Ты наивна, если думаешь, что мужчины в моей сфере не совершают ошибок или… мелких проступков время от времени.
– Эндрю, – закатываю глаза я на его жалкую попытку оправдать себя. – Ты не понимаешь. Мне этого недостаточно.
– У нас есть жизнь. Есть друзья. У меня билеты на благотворительный гала-вечер Банкрафтов через две недели. Что я скажу, если ты не придёшь со мной?
«Вот оно, настоящее».
– Значит, я бросаю тебя после почти восьми лет, разрываю помолвку, а ты переживаешь, что скажут люди?
Его безжизненные бледно-голубые глаза смотрят сквозь меня, как будто он действительно не может понять, почему я принимаю решение уйти, пока он потягивает кофе.
– Ну, конечно. У нас есть имидж. Тебе вообще не важно, что скажут Рэйчел и Ленора? И что ты сказала женщинам из приюта? Они все знают, что ты переехала сюда насовсем, в эту деревенскую глушь, чтобы работать где? В магазине на углу?
Я чувствую, как ярость просачивается в мои кости от его наглой оценки моей жизни здесь и людей этого города. Не говоря уже о том, что он, по всей видимости, делает вид, будто я просто в отпуске, а не живу тут теперь постоянно, перед общими знакомыми из Сиэтла. У меня ощущение, будто я смотрю на свою прошлую жизнь со стороны. И не могу поверить, что всё время мирилась с этим.
– Пошёл ты, Эндрю, – шиплю я. – Мы закончили. Я не вернусь и мне плевать, что там думают эти твои женщины. Они никогда не были моими подругами, а Эми из приюта знает всё. И теперь я скажу это один раз – перестань быть таким невежественным в отношении моей семьи и этого города, иначе встреча окончена. Ты хотел всё уладить, давай уладим. Мы должны продать квартиру, и мне нужны мои личные вещи.
Он в ярости. Его эго не может переварить отказ. Эндрю привык к миру, где все расстилаются перед ним, и то, что я сопротивляюсь, вызывает у него пену у рта. Я вижу это в его взгляде, когда он говорит:
– Значит, ты останешься здесь, Сесилия? И правда будешь работать в этом захолустном магазине? Здесь даже применить твой диплом негде. У них едва ли есть супермаркет, – он фыркает с отвращением. – Ты собираешься отказаться от всего, что я тебе дал… ради этого?
Он размахивает руками, указывая на кофейню, которую я всегда любила.
У меня с этим местом связано столько воспоминаний, что не сосчитать, а он об этом даже не догадывается. Он никогда не пытался узнать что-то о моей жизни до него, о моём прошлом. Он ничего обо мне не знает. Только то, что я – красивая картинка рядом с ним, которая может мило улыбаться его коллегам.
Я откидываюсь в кресле. Всё. Проснулась. Я заслуживаю гораздо большего.
«Попробуй только, ублюдок так не считать».
– Да, Эндрю, именно это я и собираюсь сделать, – спокойно говорю я, игнорируя его оскорбления. – Я посмотрела сравнимые продажи. Думаю, за квартиру мы сможем выручить полтора миллиона.
Мой голос тихий и ровный, чтобы он понял, что не сможет меня задеть. Но он меня не слушает.
Если я правильно распознаю выражение его лица, он вот-вот станет по-настоящему мерзким.
Он откидывается в кресле и скрещивает руки на груди. Из его горла вырывается отвратительный смешок, я ещё никогда так его не ненавидела.
– Знаешь, с тех пор как умер твой отец, ты стала настоящей холодной сукой.
Я замираю от его слов, а потом всё перед глазами заливает красным.
Пара за соседним столом перестаёт разговаривать и оборачивается на нас. Уверена, мужчина, который уставился на меня, работает в аптеке и знает мою маму. Я наклоняюсь вперёд, но мне плевать, слышат ли они.
– Никогда, слышишь, никогда больше не говори о моём отце.
Я чувствую, как глаза наполняются слезами, но силой воли загоняю их обратно. Я должна оставаться сильной. Я не позволю Эндрю получить удовольствие от моих слёз.
– Между нами всё кончено. Если понадобится, я найму адвоката. Но больше не звони мне и не пиши. Мы будем общаться только по электронной почте, так будет меньше споров. Мы продадим квартиру и пойдём разными дорогами. Если ты не позвонишь риелтору в течение недели, это сделаю я.
Я пытаюсь встать, но он хватает меня за руку. И я вижу в его глазах то, чего никогда раньше не видела – страх. Он боится. Он обращался со мной как с мусором и использовал меня последние пять лет, но теперь боится, боится за свою репутацию настолько, что готов провести жизнь в браке с нелюбимой. К счастью для него, я умнее.
– Отпусти мою руку.
– Сесилия, пожалуйста… – умоляет он. – Дай мне ещё один шанс.
– Эндрю, этот корабль уплыл давно, – усмехаюсь я и вырываю руку, бросая двадцатку на стол – на чай. Надеюсь, сотрудники кафе не слишком разнесут слухи о сцене, которую мы устроили.
Я разворачиваюсь и выхожу, не говоря больше ни слова. Но он, конечно, идёт за мной.
Я выталкиваю дверь и оказываюсь под тёплым июльским дождём, сожалея, что не нашла место для парковки поближе. Иду, проверяю дорогу, пока он плетётся позади.
– Ты могла бы просто поговорить со мной, а не убегать. Откуда мне было знать, что ты несчастлива?
– Значит, – резко разворачиваюсь к нему я, оказавшись уже на другой стороне улицы, – я должна была умолять тебя перестать мне изменять? Это моя вина? Поняла, – я запрокидываю голову и смеюсь, потому что он настолько жалок, что мне его даже жаль. – Ты такой эгоцентричный, Эндрю. Я тебе никогда не изменяла. И всегда была верна. Просто ты не заслуживал меня.
Я снова поворачиваюсь, чтобы уйти, но он опять хватает меня за руку, только теперь дёргает к себе резко и сильно.
– Сесилия, ты не бросишь меня посреди грёбаной дороги. Ты поедешь домой, и мы всё уладим. Мы обязаны это сделать ради наших отношений. Я никогда от тебя не откажусь, – кричит он.
Я уже собираюсь сказать, что он слишком сильно сжимает мне руку, когда мимо меня проносится воздух, и, прежде чем я успеваю осознать, что происходит, раздаётся глухой хруст, и Эндрю уже лежит на заднице на тротуаре.
– Ещё раз тронешь её, и я тебя закопаю.
Голос Нэша вызывает у меня дрожь. Я оборачиваюсь, чтобы понять, откуда он появился, и вижу под навесом у стейк-хауса «Дольчетто» мою бывшую тренершу по чирлидингу Шелби Кристи, она стоит с открытым от шока ртом, наблюдая за происходящим.
Похоже, у них было свидание, догадываюсь я, глядя, как Эндрю пытается встать, а Нэш удерживает его за воротник идеально выглаженной рубашки, словно вот-вот ударит снова.
– Нэш! – кричу я.
Он поворачивается ко мне, и ярость в его глазах пугает.
– Он не имеет права тебя трогать, Сиси.
– А ты вообще кто такой? Это между мной и моей невестой! – визжит Эндрю, прижимая платок к окровавленному носу.
Я улыбаюсь из-за спины Нэша. Эндрю с переломанным носом в зале суда на следующей неделе – звучит заманчиво.
– Кто я, блядь, такой? – голос Нэша спокоен, но такой низкий и пугающий, что я бы на месте Эндрю струхнула.
Он резко бьёт Эндрю снова по подбородку, крепко держа его за ворот, чтобы тот не упал.
– Кто я, блядь, такой? – повторяет он, уже громче. – Я – грёбаный Нэш Картер. И если ты ещё хоть раз назовёшь Сиси своей невестой, я выбью тебе все зубы прямо на этом тротуаре.
Он сжимает воротник Эндрю так крепко, что, кажется, тот не может дышать.
– Она больше ничья невеста. И ей, очевидно, нечего было с тобой обсуждать. Так что, Дрю, запомни моё лицо. С этого дня ты больше никогда не увидишь Сиси без меня рядом. А теперь, если хочешь уйти отсюда целым, тебе придётся извиниться.
«Вот чёрт. Да, мистер Картер».
На этот раз Эндрю достаточно умен, чтобы понять – Нэш не шутит.
– Прости, Сиси. Я не должен был… хватать тебя, – выдавливает он, в панике.
Нэш смотрит на меня, будто спрашивает разрешения. Я одобрительно киваю, и он отпускает Эндрю, и тот с глухим стуком снова падает на задницу. Эндрю пытается встать, но пошатывается.
– Отлично, придурок. А теперь извинись за то, что не умеешь обращаться с женщинами. За то, что не понимал, что у тебя было, когда оно у тебя было, – рычит Нэш.
Эндрю смотрит на него снизу вверх, вероятно, пытаясь понять, откуда тот столько знает о наших отношениях.
– Я… Я сожалею, Сиси, – говорит Эндрю, сидя на тротуаре.
Он поднимает руки к лицу, боясь, что Нэш ударит его снова.
– А теперь убирайся из моего города и никогда, блядь, не возвращайся, – рычит Нэш, отталкивая его, а затем поворачивается к нему спиной без тени страха.
Ни намёка на уязвимость. Ни малейшего страха, что Эндрю может ударить в ответ.
Эта сцена только что взлетела на вершину моего субботне-вечернего списка фантазий.
Эндрю отползает.
– Прекрасная компания у тебя, Сесилия, – фыркает он, указывая на Нэша. – Ты ещё услышишь от моего адвоката, дружок, – кричит он с безопасного расстояния, перейдя улицу.
– Жду с нетерпением, Дрю, – спокойно отзывается Нэш, даже не поворачивая головы.
– Ты в порядке? – спрашивает он меня.
Его поведение меняется на 180 градусов за пару секунд. Он берёт меня за руки, покрытые мурашками от тумана и дождя. Его большие пальцы ласково водят по моим предплечьям.
– Нэш, откроешь дверь? – кричит Шелби, подходя к его пикапу.
Он сразу идёт к машине, чтобы её разблокировать.
– Чёрт. Прости, Шелби. Я сейчас, – бормочет он, потом снова смотрит на меня. – Чёрт… – проводит рукой по волосам он. – Мы… мы ужинали, – говорит он, разглядывая окровавленные костяшки, проверяя, не сломал ли чего.
Я кладу пальцы ему на руку и смотрю в глаза.
– Что ты делаешь, Нэш? – спрашиваю я. – То есть спасибо тебе, конечно, теперь он, скорее всего, не вернётся, но ты же явно на свидании. И, похоже, оно теперь испорчено.
Он собирается что-то сказать, но я его перебиваю.
– Отвези её домой. А я поеду переоденусь из этой мокрой одежды. Увидимся завтра.
