Текст книги "Отпустить поводья (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Глава 39
Так жарко… Слишком жарко…
Приоткрываю один глаз и тут же ослеплена солнечным лучом, пробившимся сквозь щель в тёмных шторах и ударившим точно в глаза. Зажмуриваюсь. Мне жутко жарко, и я не могу пошевелиться, меня придавило к кровати голым телом Нэша. Мы лежим в той же позе, в какой заснули, его руки всё ещё обвивают меня.
– Нэш, – хриплю я. – Дышать не могу.
Он шевелится, и моя рука скользит по его гладкой, сильной руке. Он непроизвольно прижимает к моему бедру свой утренний стояк, и что-то внутри меня отзывается, несмотря на то, как паршиво я себя чувствую. Мне срочно нужна либо вода, либо смерть, что будет доступнее.
Нэш садится на кровати и тянется, будто выспался лучше всех на свете. Мои пульсирующие от боли глаза всё ещё фиксируют, насколько он чертовски красив. Его волнистые волосы падают на лоб, а мускулистое тело, покрытое татуировками, резко контрастирует с мягкими кремовыми оттенками одеяла и тёмно-серыми простынями. Эти простыни… Я впервые двигаю ногами и понимаю, что они как шёлк, обволакивают меня со всех сторон.
– «Геторейд» и Тайленол рядом с тобой, – бормочет он, всё ещё наполовину спящий, потирая глаза.
Я поворачиваюсь и сосредотачиваюсь на спасении, которое он оставил мне вчера ночью. Я залпом выпиваю напиток, запивая две таблетки обезболивающих максимальной дозировки.
– Плохо себя чувствуешь, детка? – усмехнулся он рядом.
– Угх, – стону я. – Ни слова.
Он встаёт и плотно задергивает шторы, так что солнечный свет исчезает, и я готова разрыдаться от облегчения. Бедная моя голова.
– Я скоро вернусь. Спи.
Я бросаю взгляд на часы, ещё нет и восьми утра, а мне никуда не нужно.
Сегодня суббота. Слава грёбаному богу.
Запах бекона и кофе будит меня больше, чем через час, и желудок издаёт голодный рык. Я раскидываюсь звездой на гигантской кровати Нэша, растягиваясь до всех четырёх углов, и понимаю, что моя голова больше не чувствует себя в тисках, а желудочный сок не подступает к горлу. Я даже чувствую себя почти человеком… пока не вспоминаю, как наехала на Нэша из-за официантки. И тут же хочется выпрыгнуть в окно, утонуть в ручье и сгинуть навсегда.
«Зачем я так напилась? Что со мной, чёрт возьми, не так?»
Флешбеки начинают возвращаться – ковбой на танцполе, ярость в глазах Нэша у бара, как он выволок меня оттуда, как ребёнка…
О, боже, пол ванной… когда меня чуть не стошнило. Я стону и тянусь к волосам, они заплетены в косу и завязаны… зубной нитью? Мне не приснилось?
Я вылезаю из кровати и иду в ванную. На мне его футболка, и я вспоминаю, как он снимал с меня платье. Его слова тоже всплывают в памяти, всё возвращается.
Я чищу зубы той самой щёткой, что осталась с прошлой ночи, потом вытираюсь чистым полотенцем для лица. Открываю ящики туалетного столика, нахожу расчёску, расплетаю французскую косу и расчёсываю волосы. Ящики у него, как под линеечку. Аккуратно, чисто. Впрочем, как и весь дом.
Я подхожу к окну в ванной, выглядываю во двор и замираю от вида. Широкий ручей, причал под беседкой, маленькая лодка, птицы, дикая живность. Вдоль берега выстроились огромные красные дубы, отбрасывающие тень от августовского солнца. С его спальни есть выход на террасу с перголой2, плетёной мебелью с подушками, чуть дальше – кострище. Это место по-настоящему красивое и умиротворяющее, и я внезапно понимаю, почему он здесь живёт. После того кошмара, что я видела ночью, мне ясно, что он ищет покоя где только может, и сердце сжимается от сочувствия, пока я заканчиваю утренние сборы.
Осознав, что у меня нет ни штанов, ни даже нижнего белья, я возвращаюсь в спальню и забираюсь обратно в кровать.
– Я думал, что слышал тебя, – появляется Нэш в дверях, на нём только серые спортивные штаны, идеально сидящие на бёдрах, волосы влажные, будто он только что из душа, а в руках поднос с кофе и едой.
Я уставилась на него, будто он с другой планеты – настолько он красив, что у меня перехватывает дыхание.
– Ты пялишься, – улыбается он, садясь рядом со мной на кровать.
Я моргаю и тут же краснею, понимая, что попалась.
– Ты тоже чёртовски хорошо выглядишь с утра, Рэй, особенно в моей футболке, – говорит он, протягивая кофе.
– У меня нет тут другой одежды, – выпаливаю я.
– Есть. Я съездил за ней, пока готовился завтрак. Не мог же я отпустить тебя в том платье, что было вчера.
– Что?
– У меня есть ключ от «Стардаст», я взял тебе одежду, – внятно произносит он, наклоняя голову. – И трусики… раз уж своих у тебя не было.
Нэш всё ещё протягивает мне кофе и ставит поднос рядом со мной.
– Я… спасибо, – говорю я, потому что даже не хочу протестовать по поводу того, что он был в моём доме один. Честно говоря, мне даже… нравится.
– А что ты мне принёс? – спрашиваю я, с любопытством и лёгким весельем.
Боже, как же хорош этот кофе.
Нэш исчезает на целых пять секунд и возвращается с пакетом.
Я беру его у него, ставлю кофе и заглядываю внутрь.
Джинсовые шорты, белая укороченная винтажная футболка с тура Шанайи, кружевные чёрные трусики (самые откровенные из всех, что у меня есть), шлёпанцы, резинки для волос, блеск для губ, дезодорант, солнечные очки.
Я поднимаю чёрные трусики на одном пальце.
– Неплохо, – говорю, поднимая одну бровь.
Он поднимает руки в защитном жесте.
– Это была первая пара в твоём ящике. Я не привык рыться в женских вещах. Просто был практичным.
Я смеюсь и откладываю пакет, снова берусь за кофе.
– Ты голодна? Я сделал бекон и вафли.
– Умираю от голода, – киваю я и улыбаюсь ему.
Из всех ролей, в которых я видела Нэша, «Нэш, приносящий мне завтрак в постель» – слишком мило, чтобы выразить словами. Возможно, мой любимый. Он ставит передо мной тарелку и уходит, чтобы принести себе.
Залезает в кровать рядом со мной, подтягивает одеяло под свою тарелку и начинает есть, и я тоже принимаюсь за еду. Мы едим в комфортной тишине, а я борюсь с чувством, что завтракать с ним в постели – самое естественное, что могло произойти.
Нэш заканчивает раньше меня и наблюдает, как я доедаю последние кусочки божественных вафель с корицей. Затем он забирает мою тарелку.
– Ты умеешь готовить? – спрашиваю, уже зная ответ по этому пиршеству.
– Пытаюсь.
– Спасибо, – говорю я.
– За что?
– За то, что позаботился обо мне и не стал сегодня утром напоминать, какой дурой я вчера была. Мне стыдно. Это вообще не моё дело – кому ты даёшь свой номер. Прости.
– Рэй… – начинает он, но я продолжаю.
– Она красивая, ты ей явно нравишься. Тебе стоит пригласить её.
– Рэй, – говорит он громче, с раздражением. – Я не собираюсь звать Шантель на свидание, но ты такая милая, когда ревнуешь.
Шантель. Угу. Даже имя у неё красивое. Терпеть не могу.
– Я не ревную.
Он улыбается, игнорируя мою ложь.
– У неё три месяца назад неожиданно умер муж. У них есть сын, Люк, ему шесть. Они обожали играть в хоккей на подъездной дорожке. После того как он умер, ей пришлось пойти на вторую работу в «Шалфей и Соль», чтобы сводить концы с концами. Она говорила со мной о том, чтобы записать Люка на одну из моих хоккейных программ. Номер, который я ей дал – номер Санни. Я сказал, что «Олимпия» оплатит им всё. Вот и вся история.
– О, боже… – я натягиваю одеяло на голову.
Он улыбается, дёргая одеяло.
– Я отсюда не вылезу никогда.
Нэш смеётся по-настоящему и шлёпает меня по заднице сквозь одеяло.
– Вылезешь. Иди в душ. Ты проведёшь день со мной.
– Я? – выглядываю из-под одеяла.
– Да, ты.
Он улыбается.
– Почему? – спрашиваю, пытаясь понять, почему он хочет провести со мной день после того, как я вела себя, словно психованная прилипала.
Нэш пододвигается ближе, опускает меня обратно на кровать, пока его лицо не оказывается прямо над моим, и он зависает там.
– Потому что вместо того, чтобы делать вид, что между нами ничего нет, я думаю, стоит попробовать что-то другое. Просто провести день вместе.
Я онемела.
– Провести день? – повторяю.
– Да. По субботам утром я хожу на рыбалку, потом еду в бар, чтобы всё подготовить к самой загруженной ночи недели. Можешь поехать со мной и отработать своё вчерашнее поведение. За это ты ещё не расплатилась, – он встаёт и кивает, а я игнорирую угрожающий тон его голоса. – Через тридцать минут выходим, идём на рыбалку.
– Но я не умею ловить рыбу…
– Тридцать минут, – доносится из гостиной, и я улыбаюсь шире некуда, потому что нет на свете ничего, что бы я больше хотела сегодня, чем провести весь день с Нэшем.
Глава 40
Как я уже сказал – хватит притворяться. Факт в том, что между нами что-то происходит. Я могу делать вид, что это просто секс, но я больше ни на секунду не собираюсь притворяться, будто не хочу Сесилию Эшби каждой клеткой своего тела и в тысячу раз сильнее, чем когда-либо хотел какую-либо женщину.
Так что я всё для себя решил. Сегодня она со мной. И ей понравится.
Я слышу, как выключается душ, и спустя пятнадцать минут дверь ванной открывается. Я уже успел принять душ в другой ванной до того, как приготовил ей завтрак, оставив ей полное распоряжение спальней. И, чёрт возьми, как же она там хорошо смотрится. В моей постели. На моей стороне кровати.
Я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, когда Сиси появляется в наряде, который я для неё выбрал. Светлые волосы ещё влажные, аккуратно расчёсаны и лежат вдоль спины. Она выглядит чертовски сексуально. И осознание того, что под этими шортами на ней те самые чёрные трусики, заставляет член дёрнуться. Но я подожду.
Как бы сильно мне ни хотелось сорвать с неё одежду, у меня на неё планы. Она заплатит за всё, через что заставила меня пройти прошлой ночью. Я никогда в жизни не сдерживал себя так, как тогда. Никогда так не хотел женщину, которую не мог иметь. Но я бы ни за что не переспал с пьяной.
Сегодня она будет хотеть меня. И не просто хотеть – будет умолять. Я уже с трудом сдерживаюсь от предвкушения.
– Ты что, заплёл мне волосы в косу прошлой ночью и завязал их зубной нитью? Или мне приснилось?
– Неа, определённо приснилось, – подмигиваю я, хватая ящик с приманками. – Пошли, дорогуша, мы теряем дневной свет.
Она смеётся и идёт за мной к двери.
Я смотрю с противоположного берега озера Кейв-Ран на Сиси, которая закидывает удочку точно так, как я показал ей сегодня утром с берега. Она смеётся вместе с Рокко Прессли, стариком, у которого я выкупил свой бар. Мы с ним рыбачим почти каждую субботу и болтаем о делах и жизни. Он был чертовски очарован, увидев Сиси сегодня утром со мной. С тех пор он почти не разговаривает со мной, а всё своё внимание уделяет ей – показывает, какие блёсны3 использовать, как крутить катушку, и рассказывает кучу бредовых историй о том, что он всегда ловит больше рыбы, чем я.
Смех раздаётся с другого берега, и я просто стою, как загипнотизированный её красотой. Волосы уже высохли от ветра и собраны в высокий хвост, ни грамма макияжа, а она всё равно – самое красивое, что я когда-либо видел.
– О, боже! – кричит Сиси. – Рокко!
Она крутит катушку, и её удочка изгибается в изящную дугу, что говорит о том, что на другом конце – хорошенькая рыбина.
– Точно, как я тебе показывал, милая, равномерно и спокойно крути.
Она делает, как он говорит, на её лице сосредоточенность, и я подхожу к ней, по пути захватывая подсак.
– Не спеши, он может порвать леску и утащить блесну. Просто действуй медленно, – говорит Рокко, с волнением на лице, радуясь за неё.
– Она подсекла одну, – кричит он, когда я подхожу, явно в восторге. – Она прирождённая рыбачка.
Мы с ним стоим, затаив дыхание, пока она аккуратно работает катушкой, и наконец – увесистый окунь шлёпается у её ног на берегу.
– Я поймала! – кричит Сиси.
Улыбка на её лице огромная, и у меня от этого сердце завязывается в узел.
– Умница, – хвалю я. – Теперь нужно сделать три вещи. Сначала снимаем блесну, потом фоткаем для доказательства, и отпускаем.
– Мы не оставим его, не съедим? – спрашивает она, нахмурившись.
– Нет, дорогая, отпустим.
– Подожди, ты хочешь, чтобы я дотронулась до его рта? – осознаёт она, и тут же начинает качать головой. – Нет, я не буду.
Рокко смеётся.
– Уверяю тебя, дотронешься, – говорю я с полной уверенностью. – И поторопись, у нас мало времени.
Я вижу, как Сиси начинает паниковать, но подхожу ближе и смотрю ей в глаза.
– У тебя всё получится, детка, – успокаиваю тихим голосом я.
Она кивает, в глазах снова появляется огонёк решимости.
– У меня всё получится, – повторяет она сама себе.
Мы присаживаемся, и я показываю, как снять блесну, чтобы не повредить рыбу, у неё получается.
– У него зубы колючие, но он тебя не поранит. Держи крепко, ему не будет больно, – говорю я.
Мы снимаем блесну, рыба успокаивается.
– Ладно, держи его за нижнюю челюсть и подними вверх.
– Его зубы колют мне большой палец, – смеётся она, но всё равно держит его, как маленький бесстрашный светлячок.
Она улыбается, пока я щёлкаю фото на телефон, а потом Рокко показывает, как его отпустить. Рыбе нужно немного времени, но она уплывает, и Сиси визжит.
– Мощно. Я всегда думала, что рыбалка скучная! – хихикает она.
– Скучно, если ты этот парень, – говорит Рокко, хлопая меня по плечу. – Он вообще ничего не ловит.
– Продолжай жить в своём сказочном мире, старик, – хохочу я.
Так проходит всё утро – Рокко и я подкалываем друг друга, пока Сиси снова нас обоих уделывает и ловит ещё одного большого окуня.
– У меня только один вопрос. Что такого я сегодня делаю правильно, а вы – нет? – спрашивает она с самой невинной улыбкой на лице, отпуская второго окуня уже самостоятельно.
Рокко смеётся во весь голос.
– Эту оставь себе, Нэш, она умеет кидаться дерьмом не хуже нас.
Сиси продолжает смеяться, и я не спорю. Я просто смотрю на неё, распираемый гордостью за свою девочку. В двух вещах я абсолютно уверен. Первое – что бы между нами ни происходило, мы не просто пересекли границу «одна ночь, просто секс», мы её уничтожили. Этой черты, считай, и не существовало.
Второе – прямо здесь, на берегу с Сиси, в этом простом моменте, я понимаю, что хочу больше таких мгновений с ней. Хочу быть рядом на новых «впервые», хочу её, не просто на одну ночь, и не тайком. Думаю, я хочу её на столько, на сколько она позволит. Эта мысль заставляет сердце биться быстрее и одновременно до чёрта пугает.
Глава 41
Я умираю с голоду к часу дня, когда мы собираем всё наше рыбацкое снаряжение.
– Было приятно, дорогая, – говорит Рокко, похлопывая меня по руке. – Я увижу тебя на следующей неделе?.
– Посмотрим, – отвечаю я нервно, глядя то на него, то на Нэша, потому что сама не знаю.
Я не знаю, что между нами, но знаю точно, что это не просто одна ночь, чтобы «выпустить пар». Утро было таким лёгким, и, возможно, самым лучшим в моей жизни.
– Ну, надеюсь, увижу, – говорит он, садясь в свою машину и заводя её.
И вот мы с Нэшем остаёмся одни. Он поглаживает меня по плечу.
– Ты отлично справилась сегодня, дорогая. Рокко ты покорила. Он будет говорить о тебе неделями.
– Как ты вообще с ним сдружился? Ну, с рыбалкой, я имею в виду?
– Я пришёл сюда в первые же выходные как вернулся в город, – усмехается Нэш, – а он был на берегу. Завели разговор, и он согласился продать мне бар. С тех пор почти каждую субботу мы встречаемся здесь. У него здесь никого нет, жена умерла, а сын живёт в Вирджинии.
Я прищуриваюсь. Нэш точно не тот, кем я его считала, когда вернулась домой, и даже не тот, каким я его помню. И вот он стоит передо мной, немного вспотевший, слегка обгоревший на солнце, в этой чёртовой бейсболке «Старс», надетой задом наперёд – и он никогда не выглядел таким необыкновенным.
– Ты просто полон сюрпризов, да, Нэш Картер?
– Я стараюсь, – отвечает он, глядя мне в глаза. Бабочки в животе начинают бешено метаться, когда он удерживает мой взгляд чуть дольше, чем надо.
– А теперь – еда, – говорит он, потянув за край моей футболки. – Пойдём.
– Да уж, рыбалка – тебе не шутки. Я умираю с голоду. Кто бы знал? – удивляюсь я.
– Кто бы знал, – повторяет Нэш, пока мы загружаем всё в его грузовик и едем обратно в город.
– У тебя часто такое бывает? Ну, кошмары, – наконец я решаюсь задать ему вопрос, когда мы почти приехали.
Я не перестаю думать об этом с того момента, как проснулась утром, и мне нужно знать, как часто он так мучается. То, как он обнимал меня тогда, будто я его спасательный жилет...
– Почти каждую ночь. В той или иной форме.
– Мне так жаль, что с тобой это случилось, Нэш, – я кладу руку на его, лежащую на центральной консоли. – Ты ведь понимаешь, что это не твоя вина?
Его челюсть напрягается, он смотрит прямо перед собой.
– Разумом понимаю. Но это не делает чувство вины слабее. Одна только мысль потерять кого-то, кого я люблю, вот так снова… – он качает головой и замолкает. – Я торопил их. Годы терапии после их смерти помогли поверить, что это не из-за меня, но, наверное, я всегда чувствовал себя немного виноватым. Это просто то, с чем я живу… Никогда не пройдёт, но есть дни, когда становится легче. Твой отец сказал мне, что у меня есть два пути – дать этому сожрать меня или держать поводья в руках. Так что я держу поводья и жду следующего дня.
Я киваю. Не хочу лезть глубже, просто хочу помочь, но слышать слова моего отца в устах Нэша – как удар в самое сердце.
– А в те ночи, когда тебе не снится этот кошмар, ты делаешь что-то по-другому? Может, стоит сделать из этого рутину?
Он улыбается, сидя рядом, и я не понимаю выражения его лица, пока он не вздыхает и не сворачивает на парковку «Шалфей и Соль». Он сжимает моё бедро, смотрит мне в глаза и делает паузу перед тем, как сказать:
– Если честно, единственные ночи, когда я спал без снов, были те, когда ты лежала рядом со мной в постели.
Мой рот открывается от его признания, но он просто улыбается.
– Хочешь сделать из этого привычку? Ну, в рамках научного эксперимента?
– Ну, если ради науки… – смеюсь я, пожимая плечами.
– Пойдём, пообедаем, – говорит он, отпуская моё бедро.
– На нас пялятся, – говорю я Нэшу, пока мы обедаем за столиком на террасе.
– Пусть пялятся. Нам никто не запрещал пообедать вместе, – отвечает он с ухмылкой.
– Мы – главная сплетня этого города. Может, они уже слышали, как ты избил моего бывшего жениха прямо на улице? – хихикаю я, пережевывая салат.
– Или, может, они слышали слухи про твой вибратор и теперь интересуются, использовал ли я его на тебе.
Мои глаза расширяются, и я шлёпаю его по руке.
– Нет, стоп, забудь. Они бы и так знали. Ты же громкая.
Я смеюсь, но не отрицаю. Раньше я такой не была… до Нэша.
– Может, они все пускают слюни из-за тебя и этой чёртовой бейсболки, надетой задом наперёд, – выпаливаю я.
Он поднимает на меня взгляд, приподнимает одну бровь и отправляет в рот очередной кусок, не отводя от меня глаз, как настоящий Чеширский кот.
– Бейсболка? – он изучает моё лицо. – Вот что заводит Сесилию Эшби?
– Чёрт возьми, да, – говорю я честно. – Впрочем, не только это.
– Учту, – отвечает он.
Мы жуем в молчании пару секунд.
– А тебя? Что заводит Нэша Картера?
Он задумался, но не сводит с меня глаз.
– Не могу придумать ни одной вещи, которую ты делаешь, и чтобы она меня не заводила, Рэй, – он наклоняется вперёд, так что наши лица всего в паре дюймов друг от друга. – Даже когда ты пришла в мой бар без чёртовых трусиков и поставила рюмку между своими идеальными сиськами просто чтобы свести меня с ума. Я сходил с ума, думая о том, как ты танцуешь с этим грёбаным Брентом Уилсоном, но всё равно хотел тебя.
Я выдыхаю, не замечая, что вообще затаила дыхание. Отклоняюсь назад на стуле, пытаясь отрезвить себя от его взгляда.
– Ты не умеешь флиртовать, кто-нибудь тебе говорил об этом? – спрашиваю я.
– Оно того стоит, чтобы увидеть то выражение лица, что у тебя сейчас.
– Да? И какое же?
– Такое, на котором написано, что ты в шоке от того, что я сказал вслух, но всё равно хочешь меня.
– С чего ты взял? – фыркаю я и отвожу взгляд.
– Если я сейчас засуну руку под этот стол и отодвину твои кружевные чёрные трусики, ты уже будешь мокрая. Так что да – с меня хватит, – Нэш разваливается на стуле, откидывается назад, делает глоток сладкого чая, абсолютно спокойный, руки скрещиваются на груди.
А потом он улыбается мне через стол, потому что знает, что прав. Его грязные, напористые слова заставляют меня потеть, и это вовсе не из-за августовской жары.
Мой телефон снова вибрирует в сумочке – в сотый раз за утро, разрывая бесконечный ток между нами.
– Эта штука вообще когда-нибудь останавливается? – спрашивает он с усмешкой.
– Да это девочки обсуждают, что я и ты – не просто так, – смеюсь я.
– Чёрт, – морщится он.
Я хихикаю, доставая телефон из сумки.
Сообщения от Джинджер и Оливии сыпятся без остановки, я начинаю их читать.
Лив: «Она точно с этим своим горячим начальником. Уверена, они там «над проектом работают»».
Джинджер: «Насколько жёсткое похмелье нужно, чтобы весь день не отвечать на сообщения?»
Лив: «Может, проект нужно было доработать… в постели».
Джинджер: «Так, я заехала к ней домой – её нет, и мамы Джо тоже».
Я: «Сыр с крекерами, вы, блин, невыносимы. Я в «Шалфей и Соль»».
Лив: «Я была права?»
Я: «Нет, ты не была права. Не совсем».
Джинджер: «Что это значит? Вы сейчас не траха… кхм… ну ты поняла?»
Я: «Никакого секса, к сожалению. Но я с тем, о ком вы подумали».
Лив: «Меньше слов – и возвращайся к делу».
Джинджер: «Ты осталась у него на ночь??? Боже. Твоя кровать не тронута».
Я: «Да, клуб старых любопытных бабок, я у него ночевала».
Лив: «И что вы делали всё утро, если не трахались?»
Я: «Мы ходили на рыбалку».
Джинджер: «Прошу прощения? Это какой-то новый секс-термин, о котором я не знаю?»
Я смеюсь над её сообщением.
Я: «Нет, настоящая рыбалка. Удочка, солнце, вода – всё как положено».
Лив: «То есть… свидание? С твоей одноразовой интрижкой. Поняла. ХХ»
Я: «Нет, это не свидание. Мы просто тусим».
Джинджер: «То есть тусовочное свидание?»
Нэш протягивает руку:
– Можно? – спрашивает он, выхватывая у меня телефон и пролистывая последние десять сообщений, пока я смеюсь над выражениями его лица – видно, как он офигевает от грязных фантазий моих подружек.
Затем начинает печатать, и у меня внутри начинается паника. Он возвращает мне телефон, когда остаётся доволен написанным, и я читаю, уткнувшись лицом в ладони.
Я: «Привет, не-ангелы. Это Нэш Картер. Это определённо свидание. Сесилия находится в стадии отрицания, и я верну её, когда закончу с ней. P.S. Если мы всё же трахнемся, вы, уверен, узнаете об этом первыми. Хорошего дня, не-ангелы. Прекратите быть такими чёртовски любопытными».
– О Боже, – я смеюсь так сильно, что прячу телефон обратно в сумку. – Ты же понимаешь, что только подлил масла в огонь этой сплетне?
– В этом весь смысл. А теперь пошли, у нас ещё одно дело. Надо двигаться, пока они не успели нас выследить, – говорит он, бросая деньги на стол.
Лучшее первое не-свидание, что у меня когда-либо было.
«Конь&Бочка» погружён в темноту, когда мы заходим внутрь.
– Значит так ты каждую субботу и проводишь?
– Почти всегда, – отвечает Нэш, снимает кепку и бросает её на барный стул, затем смотрит на меня. – Я её снял, чтобы ты могла держать себя в руках, пока мы работаем, – говорит он с ухмылкой.
Он стягивает с себя рыбацкую рубашку, которая была поверх футболки, и она задирается как раз настолько, чтобы я увидела его пресс. И меня злит то, что он прав – я бы сейчас отдала многое, чтобы почувствовать, как его пальцы отодвигают мои трусики в сторону.
– Перестань об этом думать, – бросает он, проходя за барную стойку.
Я трясу головой, пытаясь выбросить из неё образы его тела.
– Никогда не стоило тебе это говорить, – смеюсь я.
– Всё нормально, детка, у меня воли хватит за нас обоих. После вчерашнего я натренирован. У нас куча дел. Начинай с того, что протри все стойки, сиденья на табуретах и столы.
Он швыряет на барную стойку чек-лист открытия и закрытия бара, я бегло его просматриваю и киваю, когда он вручает мне перчатки и тряпку, всё ещё с ухмылкой на лице.
– Я займусь инвентаризацией, пока ты разбираешься с этим. Буду попеременно здесь и на складе, если что – зови, – говорит Нэш, включает плейлист Зака Брайана через аудиосистему, и мы принимаемся за дело.
Следующий час я иду по списку, пока Нэш снуёт между подсобкой и баром:
Отполировать стеклянную посуду
Отполировать всё серебро и барный инвентарь
Протереть краны и смесители
Смахнуть пыль с бутылок с алкоголем на витрине
Я отмечаю каждый пункт, затем принимаюсь за протирку бутылок на полках за баром. Их миллионы. Объём работы поражает. Этот человек – настоящая машина и для своего бизнеса, и для города. После ночи, проведённой у него, и осознания, как мало у него тишины, я понимаю, почему он такой. Проще быть занятым. Проще не подпускать людей близко. Проще делать всё самому. Так ты ничего не теряешь.
Мы работаем в молчании, балансируя на грани.
«Я больше не хочу видеть чьи-то руки на твоём теле», – вспоминаются слова Нэша и его губы на моей коже, когда он пил шот с моей груди прошлой ночью, его дыхание у моего уха, когда он просил сказать, что я понимаю – дважды.
Я ощущаю его движения туда-сюда, пока стою на табурете, полируя бутылки. Он не говорит, и музыка не даёт точно уловить, когда он входит, но я чувствую его присутствие. И не могу не смотреть на него, когда он рядом. То, как его бицепсы напрягаются, когда он поднимает табуреты. Его сильная спина и плечи, когда он подметает пол. Даже как он хмурит брови, просматривая список сотрудников на вечер. Простейшие, не сексуальные действия становятся чересчур возбуждающими, когда их делает Нэш. Он сводит меня с ума.
Музыка меняется, и в колонках играет вступление к «Something in the Orange».
Я протираю последнюю бутылку, и слышу, как Нэш запирает входную дверь.
Прежде чем я успеваю спуститься со стула, чувствую, как его руки скользят по задней стороне моих бёдер, останавливаясь под краем моих шорт. Нэш просовывает большие пальцы под ткань, проводя ими по кружеву трусиков на изгибе ягодиц. Я поворачиваюсь к нему, выронив тряпку, и он сжимает мою талию, поднимает с табурета и сажает меня на заднюю стойку напротив себя. Он нависает надо мной, стоя между моими раздвинутыми ногами.
Я не отвожу от него взгляда, но молчу – слов нет. Протягиваю руку и веду пальцем по чернильным узорам на его шее, потом кладу ладонь ему на щёку.
Моё дыхание замедляется, пока его взгляд скользит по моему лицу, затем опускается к губам. Я жду, когда он поцелует меня, уже чувствуя, как жар поднимается снизу вверх от одного лишь ожидания.
– Ты собираешься заставить меня умолять, мистер Картер? – спрашиваю я, наши губы почти соприкасаются.
Нэш ухмыляется и проводит одним пальцем по моей ключице медленно, превращая меня в тлеющий пепел под его прикосновением. Он наклоняется и целует меня под ухом, и я тихо стону, потому что всё в нём сводит меня с ума до предела, и я едва держусь на ногах.
– Чёрт возьми, конечно, заставлю, мой маленький светлячок, – шепчет он.
– О, боже.
Только Нэш может называть меня своим светлячком и делать это чертовски сексуально.
Его рука обхватывает мою шею, и я вспыхиваю изнутри, пока его губы спускаются к ключице. Вторая рука скользит по моему бедру, проникает под шорты, а он наклоняется так близко, что наши губы почти соприкасаются.
– Я правда устал делать вид, что не хочу тебя каждую грёбаную секунду каждого дня, Сиси.
Волна удовольствия прокатывается по моему телу, как бензин, охваченный огнём, и он едва прикоснулся ко мне. Его губы касаются моей щеки, затем накрывают мои, сливая нас в глубоком поцелуе. Я просто дышу им и этим моментом. Он стягивает с меня футболку, проводит пальцем по ложбинке между грудей, целует щёку и тянет свою собственную футболку через голову, затем расстёгивает ремень и скидывает джинсы.
Я пытаюсь прикоснуться к нему, но он останавливает меня, возвращая мою руку обратно на колени.
– Нет, детка, – шепчет он, его голос становится ниже. – Ты должна понять, каково – хотеть чего-то так сильно, что это почти убивает.
Он стягивает боксеры и освобождает свой член. Тот твёрдый, напряжённый, покрытый венами, направлен прямо на меня. На кончике выступает капля предэякулята. Я снова тянусь к нему, но он не позволяет.
– Плюнь, – приказывает Нэш, поднося раскрытую ладонь к моим губам.
Я моргаю в шоке, но уже готова для него, поэтому делаю, как он говорит, а затем наблюдаю, как он обхватывает член своей большой рукой и начинает поглаживать себя, наблюдая за моей реакцией. Его рука даже не обхватывает его гигантский член, прикрывая его только наполовину. Призрачное ощущение того, что он полностью во мне, охватывает меня, и я дрожу.
– Снимай свои шорты. Оставь чёртовы чёрные трусики, – приказывает Нэш, и я делаю, расстегивая их и вылезая из них, оставаясь сидеть на барной стойке.
Палец касается затвердевшего соска сквозь кружево лифчика. Всего один раз.
– Вот моя девочка, – говорит он, проводя языком по моей нижней губе.
– Ты будешь смотреть, как я буду трахать себя рукой, пока не кончу на твои идеальные сиськи, пока ты будешь играть со своей сладкой, тугой киской.
Он наклоняется и слишком нежно целует меня в губы. Я почти теряю самообладание.
– Но ты не кончишь, Сиси. Ты не кончишь, пока я не решу, что пора.
– Пожалуйста, – умоляю я, хотя и не совсем уверена, о чём именно прошу, я просто хочу всего.
Нэш улыбается, в его глазах появляется что-то тёмное, он сжимает кулаки, и я умираю медленной смертью от этого зрелища.
Так чертовски возбуждает. Если это моё наказание, накажи меня, чёрт возьми.
– «Пожалуйста» недостаточно, Рэй.
Он проводит средним пальцем вниз, задевая кружево на моем чувствительном, затвердевшем клиторе. Я стону в ответ, когда моя голова падает на его мускулистую грудь.
– Ты знаешь, как трудно мне было не прикоснуться к тебе прошлой ночью, когда я понял, что ты пришла в мой бар без трусиков, как идеальная маленькая грешница для меня, какой ты и являешься? Как трудно мне было не взять тебя в своей постели, с твоей голой киской между моих простыней? Что из всего прочего именно алкоголь помешал мне получить то, что я хотел?
Нэш тянется к морозилке подо мной и достает оттуда большой кусок льда. Медленно взяв его между губ, он приближается и начинает водить им по моей шее. Холод льда, окруженный его горячими губами, быстро оседает на моих чёрных кружевных трусиках, когда я тяжело дышу.
– Нэш, – стону я.
Всё моё тело напрягается от этого ощущения. Он стягивает с меня лифчик, обнажая груди, затем берет в рот каждый соскок, обводя их льдом в идеальной гармонии со своим языком, заставляя мою голову кружиться. Я стону, а киска пульсирует до боли, мне нужно что-нибудь, что угодно. Лёд такой холодный, что почти причиняет боль. Соски начинают неметь, как только он отпускает их и скользит ртом вниз по животу, затем, наконец, сквозь кружево трусиков. Моя воля тает быстрее, чем лёд на моей горячей киске. Нэш продолжает посасывать клитор через тонкое кружево, но этого недостаточно, чтобы довести меня до экстаза, но достаточно, чтобы свести с ума. Звуки, которые я издаю, были бы неловкими, если бы меня это действительно волновало. Нэш втягивает воздух сквозь зубы, когда тает лёд, встает и трогает меня между ног, от его леденящего прикосновения с меня течет сквозь трусики.
