Текст книги "Отпустить поводья (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
– Ну… не в смысле измены, но у тебя каждый день недели была новая девушка. Я читала всякое, когда ты играл в хоккей. Та модель, с которой ты встречался, она говорила, что ты спал с женой Кори Кейна.
Нэш снимает бейсболку и кладёт на мой диван, проводя рукой по волосам, а затем подходит к окну. Даже в темноте гора Шугарленд за окном выглядит угрожающе.
– Мне плевать, что обо мне пишут в СМИ. Та модель, о которой ты говоришь – Келси. У нас никогда не было серьёзных отношений, и я никогда ей не изменял. Да, я встречался с разными женщинами, несерьёзно… но я бы никогда не стал изменять. Ни за что. Каждая женщина, с которой я был, знала, как обстоят дела. Я не встречаюсь по-серьёзному. Я не строю отношения. Келси просто думала, что сможет меня изменить. Очень быстро стало ясно, что её больше интересуют подписчики в соцсетях, чем я. Мы давно расстались, когда она наговорила всей этой чепухи про меня «ТМЗ». Ничего из сказанного ею не было правдой.
Он отходит от окна и подходит ко мне ближе. Странно быть наедине с Нэшем вот так.
– Кори знает, я знаю, и его жена знает. Мы до сих пор очень близки, я общаюсь с Кори минимум раз в неделю. Чёрт, именно у них я праздновал Рождество в прошлом году и недавно был на дне рождения их сына в июне. Слухи – часть игры. Келси просто хотела свои пятнадцать минут славы. И она их получила. Когда я её встретил, она казалась искренней.
Он подходит ещё ближе, его руки ложатся мне на плечи и сжимают, он смотрит на меня сверху вниз, и я сразу чувствую, он говорит правду.
– Запомни одно – то, что сделал Эндрю – подло. Ты заслуживаешь намного большего, Рэй.
Я не была готова к этой магнетической силе, которой обладает Нэш, стоя всего в футе от меня. Я не могу сделать ничего, кроме как смотреть на него в ответ. Это расстояние, его слова, его руки на моём теле. Даже его божественный запах захватывает всё моё внимание. Он заправляет прядь волос мне за ухо, и даже это простое движение словно зажигает пламя на моей коже.
Его взгляд опускается на мои губы. Я вижу, как он сглатывает. Я серьёзно думаю о том, каково это – ощутить губы Нэша Картера на своих.
«Боже, у него такие губы».
Одна только мысль о нас вместе вызывает жар где-то глубоко внутри. Пульс учащается, так, как не бывало уже очень давно, и я ощущаю каждое прикосновение на своей коже. Наше дыхание синхронизируется, когда его большой палец случайно скользит под вырезом моей футболки и нежно проводит по плечу.
– Только полный идиот или псих мог даже взглянуть на другую женщину, когда у него есть ты, – говорит он.
Это слишком – его глаза, его слова, его пальцы на моей коже. Это опьяняет.
«Поцелуй меня» — умоляет моя киска.
Мы оба вздрагиваем от стука в дверь.
Руки Нэша скользят вниз по моим рукам, он прочищает горло и отступает назад.
– Прости, Сиси. Я оставил у тебя шляпу и очки, – раздаётся голос Коула за дверью.
Я прихожу в себя и оглядываюсь, тело всё ещё пылает от прикосновений Нэша, случившихся всего несколько секунд назад.
Я нахожу вещи Коула на кофейном столике и передаю их ему.
– Уходишь? – спрашивает Нэш.
– Ага, прямо сейчас, – говорит Коул, ни капли не ощущая напряжения, которое только что обжигало меня.
– Отлично, я пойду с тобой до своей машины, – Нэш поворачивается ко мне. – Увидимся, Рэй, – говорит он, надевая свою шляпу, уходя.
– Пока, – бормочу я, когда дверь закрывается, и я задаю себе единственный вопрос: – Что, чёрт возьми, только что произошло?
Глава 13
– Я ценю твою помощь с зарплатой нового тренера, ты же знаешь. Это не благотворительность. Когда дела здесь пойдут в гору, мы вернём тебе всё, – говорит Уэйд из-за перегородки стойла.
– Да не проблема, – киваю я. – Скажу тебе тоже, что сказал маме Джо – не парься. Мы семья, я даже не думаю об этом дважды.
Он тоже кивает, и я продолжаю. Я уже несколько недель собирался поговорить с ним об этом.
– Ты ещё думаешь насчёт того, чтобы попробовать пройти отбор на дерби в следующем году? Хороший способ заработать приличные деньги, если займешь призовое место. Теперь, когда я дома, помогу тебе всем, чем смогу, пока ты будешь ездить по квалификациям, и с радостью покрою любые расходы.
– Ненавижу брать у тебя деньги, Нэш, – фыркает Уэйд, как обычно хмурясь, когда ему не по себе.
– Это деньги семьи. У меня бы их вообще не было, если бы не твои родители. Нет лучшего вложения, чем в нашу семью.
Хотя я бы ему этого никогда не сказал, но у меня денег столько, что я не знаю, куда их девать. «Старз» платили мне миллионы долларов в год на протяжении девяти лет, что я за них играл, и я сделал правильные вложения. Расходы на дерби для меня вообще не проблема.
– Я ценю. Посмотрим, какого тренера мы наймём, и какой у него будет опыт. И спасибо тебе, брат. Серьёзно, – говорит Уэйд с улыбкой.
Уже семь утра, а мы копыта чистим. Мы занимаемся хозяйством уже почти два часа, и я вообще не спал.
– Ты сегодня какой-то напряжённый. Всё нормально? – спрашивает Уэйд, когда я второй раз за десять минут роняю нож для копыт.
– Всё нормально, – отрезаю я.
«Всё, о чём я могу думать – мягкая, тёплая кожа твоей младшей сестры под моими пальцами, и это реально сносит мне голову».
– Просто устал. У меня сегодня куча дел.
– И остался всего один день до того, как Сиси займёт твой офис своими стикерами, ежедневниками и всей этой её дурацкой системой, в пытке контролировать всё подряд. Но спасибо тебе, что дал ей эту работу. Ей нужно отвлечься.
– Мне она тоже нужна, я за это благодарен.
– Клянусь, если увижу этого мудака Эндрю рядом, тебе придётся меня держать, – начинает он рассказ про то, как Эндрю ответил на звонок прямо посреди выпуска Сиси из колледжа, громко болтал, а потом вообще вышел из зала на середине мероприятия.
Я слушаю его вполуха, потому что у меня сегодня свои проблемы. Например, понять, почему не смог удержаться прошлой ночью, почему я схватил Сиси вот так. Я хотел её поцеловать. Не просто хотел её поцеловать, я хотел погрузиться в неё так глубоко, чтобы она забыла, что кто-то когда-то сделал ей больно… Ах да, если я когда-нибудь встречу этого Эндрю, я ему череп раскрою. Тогда уже Уэйду придётся меня останавливать.
Я вздыхаю, пытаясь вытеснить мысли о Сиси из головы, когда Уэйд заканчивает рассказ.
– Я помогу тебе, если он появится в городе, – говорю я, и Уэйд хмыкает.
Наступило молчание.
– Приятно, конечно, что вы с Сиси Рэй оба дома. После смерти отца тут было слишком тихо. Забавно, что вы оба вернулись в одно лето. Между нами говоря, я чертовски рад, что у неё хватило духа его бросить.
– Вчера вечером, когда я провожал её домой, она немного рассказала о нём. Я не могу представить Сиси, которую я знал, позволяющей, чтобы с ней так обращались.
– Эндрю – хитрый лис. Очаровательный, блестящий и манипулятор, каких поискать. Папа терпеть его не мог.
Я не удивлён, но всё равно рад слышать. Уайатт всегда был очень умным человеком.
– Помню, как-то раз папа сказал, что с удовольствием заплатил бы хорошие деньги, чтобы мы отдубасили его так же, как Стивена Коннолли. Помнишь, когда он всем в футбольной команде рассказывал, что добрался до второй базы с Сиси? Вы с Коулом тогда хорошенько его приложили. Он чуть в штаны не наложил, – говорит Уэйд, улыбаясь от воспоминания.
«Ещё бы я не помнил».
– Она тогда была в девятом классе, а он – в двенадцатом! Помню, как сидел с ней на твоём крыльце, когда она в слезах это рассказывала. Она не могла понять, почему он её бросил.
– Она всегда выбирала не тех, – говорю я, возможно, чуть более резко, чем следовало бы.
– Мы все, прямо скажем, делаем не лучший выбор второй половины, – бормочет Уэйд себе под нос.
Он с женой, Джанель, разошёлся год назад. Холодная стерва, которой важна была только внешняя картинка. Я так и не понял, что он в ней нашёл, разве что она была его любовью со студенческих лет. Он был чересчур предан, держался за неё, даже когда играл в одни ворота. Теперь она живёт в его доме, на его алименты делает себе новые сиськи, переживает какой-то кризис среднего возраста и скачет по всем доступным мужикам в городе.
– Я уже решил, что мы все просто пытаемся дотянуться до той любви, что была у мамы с папой. А такой любви уже не существует. Люди стали слишком эгоистичными. Кто знает, может, нам просто суждено быть одинокими.
– Нет, просто нужно встретить того самого человека, – говорю я, звуча при этом куда более романтично, чем обычно.
– Слушай, философ, – смех Уэйда гремит в тихом сарае. – Настоящий лицемер в вопросах отношений. Знаешь, что, я остепенюсь, когда это сделаешь ты, – смеётся он, и я тоже.
Мы оба знаем, что у меня нет никакого желания остепеняться или к кому-то привязываться, не после того, как понял, что всё можно потерять за один вдох.
– Ну, будем надеяться, что Сиси найдёт кого-то получше, чем её последний выбор. Все должны учиться на своих ошибках. Но вот что скажу, хорошо знать, что ты за неё горой. С нами тремя рядом он вряд ли когда-нибудь сунется сюда снова, – говорит Уэйд.
– Это будет возвращение «Хорошего, плохого и злого», – смеюсь я, вытирая лоб и вспоминая, как нас троих называли, когда мы вляпывались в дерьмо или раздавали его.
– Нам придётся только уговорить вернуться мистера Законник-Шериф, а это может быть непросто, – добавляю я.
Уэйд думает пару секунд.
– Не, у нас теперь есть Мэйбс. Она бы любому из нас дала фору.
– Тут ты прав, – отвечаю я, пока мы в тишине заканчиваем утреннюю работу.
Кухня в большом доме тихая и залита солнцем, когда я, спустя два часа, наливаю себе кофе, чтобы хоть как-то попытаться проснуться. Утро буквально выносит мне мозг, а впереди ещё целый день тренировок и встреч в «Олимпии». Джо повезла Мэйбл в школу, у Коула двойная смена, а Уэйд уже занялся следующим делом – тренирует с Сэм. Я беру свежеиспеченный скон и сажусь с кружкой дымящегося напитка за кухонный стол, любуясь видом на гору Шугарленд за домом. Мне просто нужно пять минут, чтобы прочистить голову. Но их мне не дают. Входная дверь распахивается, и внутрь заходит заспанная Сиси, потирая глаза, ещё не осознав, что я здесь.
Те десять секунд, что я наблюдаю за ней, пока она меня не заметила, кажутся слишком интимными. Я должен что-то сказать, но не могу. Не могу себя заставить. На ней розовые шёлковые пижамные шортики, струящиеся, как вода, по загорелым, гладким бёдрам. Одна только мысль о том, как я просовываю под них руки, уже заставляет член твердеть в джинсах. К маечке в тон, облегающей идеальную грудь, нет никакого лифчика, и теперь её торчащие соски ясно видны. Её волосы в полном беспорядке, волнами спадают на плечи. Сиси по утрам – вообще другая лига. Она не женщина – она, чёрт побери, событие. Единственное место, где она могла бы выглядеть ещё лучше – на моих простынях подо мной, крича моё…
– Господи, Нэш! – она подпрыгивает, заметив меня.
Обычно я бы встал, но сейчас физически не могу, так что просто отпиваю кофе и делаю вид, что под столом у меня всё в порядке.
– Не знал, что это ты, – говорю я. – Подумал, Уэйд вернулся.
Она зевает и прикрывает грудь коротким халатом, но уже поздно, образ, который она только что подарила мне, теперь навсегда запечатлён в моём сознании.
– У меня пока нет кофеварки, так что ты получаешь меня, а не брата.
Она встаёт на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхней полки. Я слежу за её рукой, замечаю кружку, до которой ей не достать, и наконец могу встать, подойдя к ней вплотную.
– Не достанешь, коротышка, – говорю, доставая кружку и ставя перед ней на стол.
Я почти обнимаю её в этом положении, и мне слишком нравится. Это идёт вразрез с моим самоконтролем, но я отступаю назад.
– Садись, – говорю я.
Она смотрит на меня с видом «не указывай мне, что делать». Я наклоняю голову набок.
– Раз уж ты была не одета для гостей, – добавляю я. – Я сам тебе налью кофе.
Она ещё сильнее запахивает халат. Она знает, что я прав. Чего я не говорю, так того, что у меня не было секса уже больше года, а её задница в этих шортах – просто испытание для всех моих моральных принципов.
– Ну, я не ожидала увидеть в своей кухне какого-то ковбоя по совместительству.
– Дорогуша, это кухня для всех.
– Я стараюсь снова к этому привыкнуть, – говорит она и всё-таки садится за стол.
– Всё ещё две порции сливок и ложка сахара? – спрашиваю.
– Удивлена, что ты помнишь. Да, спасибо.
Честно говоря, есть мало чего я не помню о Сиси. Я ставлю перед ней кружку «Дерби Кентукки». Прямо вижу, как Уайатт сидит за этим столом, потягивая из неё кофе в любой другой день.
– Я никогда не забуду тот день. А ты? – спрашиваю, возвращаясь на своё место.
– Как я могла забыть? – отвечает она, и я улыбаюсь.
– Помню ту весну, как будто это было вчера, – говорю, отпивая из своей чашки.
Она собирает растрёпанные волосы в подобие пучка, погружаясь в воспоминания.
– Я никогда не видела, чтобы мой папа так увлекался какой-то лошадью. Помню, как он возил вас, парней, с собой везде. Все преддерби-вечера, Арканзас, столько всего в Кинленде.
Возникает короткая пауза.
– Он никогда мне этого прямо не говорил, но я знаю… – отвечаю я, признавая то, в чем не признавался никому раньше. – Он знал. Он знал, что мне это нужно. Что-то, во что я мог бы вложить себя, чтобы отвлечься от реальности.
Сиси отпивает кофе, но ничего не говорит. Её глаза наполняются слезами, одна из них скатывается по щеке. Я автоматически тянусь и стираю капельку пальцем. Она замирает от моего прикосновения, которое я не смог сдержать.
«Будь рядом с ними, когда меня не станет. Особенно с девочками».
– Иногда жизнь просто несправедлива. Забрать его от нас так быстро – точно один из тех случаев. Он был лучшим, что вообще было в этой жизни, нам всем повезло, что он был с нами так долго, – говорю я.
И повторяю часто, но в данный момент это почему-то звучит особенно.
Сквозь слёзы на её лице появляется улыбка.
– У меня всё ещё есть моя шляпа, – смеётся она, и я улыбаюсь в ответ, вспоминая ту ужасную фиолетовую фетровую диковину.
– Ты выглядела так, будто собралась на королевскую свадьбу в этом чуде, – говорю я, хохоча.
– И я никогда в жизни не видела, чтобы вы, мальчишки, были такими нарядными. Вы выглядели так неловко весь день.
Я смеюсь ещё громче, потому что её звонкий смех заразителен, всегда таким был. Она поднимает кружку.
– Райзинг Ривер, – говорит она, глядя вниз, на гравировку с именем той старой лошади и датой – 2006 год. Год, когда моя жизнь полностью изменилась.
– Ты всё ещё навещаешь его? – спрашивает Сиси.
– Это на нём я езжу чаще всего, – честно отвечаю я.
До сих пор не верится, что он его сохранил все эти годы, но тот конь был самой большой профессиональной гордостью Уайатта, он не смог с ним расстаться.
– Эта лошадь живёт лучше нас всех, – улыбаюсь я.
– Точно, – возвращает улыбку она.
Он уже тринадцать лет живёт на пенсии как лошадь для верховой езды и, возможно, проживёт ещё десять при должном уходе. Каждый раз, когда я сажусь на него, он напоминает мне, что я могу справиться с чем угодно, и о том, на какие жертвы пошёл Уайатт Эшби ради меня. Он удержал меня на плаву, и именно благодаря ему я стал тем, кем являюсь сейчас. Чёрт, я скучаю по нему порой даже больше, чем по своим родителям.
Я отпиваю кофе и стараюсь не обращать внимания на комок в горле, пока мы с Сиси молча смотрим в окно на задний двор, каждый по-своему вспоминая её отца. Мы ничего больше не говорим, просто тихий, тёплый момент, пока мы не допиваем кофе.
– Вытри лапы, Харли, – раздаётся голос мамы Джо, входящей через парадную дверь и прерывающей наше спокойное, уютное молчание.
Она смотрит на нас обоих, проходя на кухню.
– Райзинг Ривер, папина любимая, – говорит она и целует Сиси в макушку.
Я встаю и прочищаю горло, потому что это всё слишком тяжело для меня. Мне нужен воздух. Мне нужно хоть немного отойти от вида лица Сиси. Больше всего мне нужно остановить внезапный, чёртов, нарастающий интерес или что бы это ни было, и вернуться в своё нормальное состояние. Сиси Эшби – табу. Всегда была и всегда будет. Независимо от того, как охрененно она выглядит в этих шортиках. И независимо от того, сколько всего между нами было.
Глава 14
Лив:«Мы празднуем».
Мне не нужно идти куда-то, чтобы отпраздновать новую работу.
Джинджер:«Кто сказал, что это из-за тебя? Я сегодня столкнулась с Коулом, и он на меня даже не нахмурился. Более того – поздоровался. Я пробиваюсь. Ещё один шаг до его наручников на моих кроватных столбиках».
Лив: «Охренеть, срочно планируй свадьбу!»
Я:«Во-первых, и во-вторых: фу».
«В-третьих: мы не можем снова идти куда-то, я только отошла от воскресенья, и завтра мне на работу».
Джинджер: «Мы идём. Сегодня будем паиньками. У меня завтра пара в девять. Один коктейль».
Я: «Я пытаюсь держать профессиональную дистанцию, потому что мой новый босс владеет единственным баром в городе».
Джинджер: «Знаешь, что я скажу на это?»
Лив: «Весь город знает, что ты скажешь на это».
Джинджер: «Спаси лошадь. Твой новый босс – просто огонь».
Лив: «Вот оно. Был ли день, чтобы ты не говорила эту фразу?»
Джинджер: «Я стараюсь, чтобы не было. Ты вообще видела этих ковбоев в нашем городе?»
Я: «Да, перестань, два из них – мои братья».
Джинджер: «Звучит как твоя проблема».
Лив: «Ну… в восемь?»
Я: «Это давление со стороны».
Джинджер: «Сиси».
Я: «Что?»
Джинджер: «Одевайся так, будто хочешь повышения, и все знают, как этого добиться».
Лив: «Одевайся так, будто сейчас тебя начнут отчитывать, но ты точно знаешь, как заставить босса передумать».
Я: «Ненавижу вас».
Зачем я их слушаю? Ну вот зачем?
Когда я захожу в «Конь&Бочка», я вымотана. После сегодняшнего душевного разговора с Нэшем мне стало куда сложнее его игнорировать, насколько совершенна внешность этого человека, особенно теперь, когда я вижу его земную, деревенскую сторону, о существовании которой даже не подозревала. И от этого он становится ещё горячее. Особенно когда я вошла на кухню и увидела его снова в образе ковбоя. Я думала, Нэш – хоккеист был горяч? Он и рядом не стоял с Нэшем – ковбоем по совместительству. Есть что-то в этих грубых, по-настоящему мужских джинсах, ковбойских сапогах и потрёпанной шляпе, готовой скрыть лицо от солнца. Ковбой Нэш – в своей стихии. Похоже, моему «знаменитому в этом городе» вибратору скоро придётся поработать, чтобы изгнать этот образ из моей головы.
– Я вас ненавижу, – говорю, подходя к нашему столику.
Сегодня гораздо оживлённее, вечер буднего дня, народ заходит после работы, и мои девчонки забились в маленькую угловую кабинку, пока значительная часть бара отплясывает под «Revival» Зака Брайана.
– Ты нас обожаешь, и ты нас послушалась, выглядишь сногсшибательно, – говорит Джинджер.
Я смотрю вниз на своё платье-бюстье в цветочек и поношенную джинсовку. Простой образ, но я дополнила его новой парой красных босоножек с ремешками, которые купила сегодня у Оливии, и яркой вишнёвой помадой.
– Горячо настолько, что я бы задержалась после работы с тобой… и не сказала бы об этом своей жене, – ухмыляется Оливия.
– Господи, девочки, – начинаю я. – Я знаю его всю жизнь, это не так.
Обе смеются надо мной, как будто я упускаю какой-то секрет.
– Ты не видишь, как он на тебя смотрит. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что именно так, – замечает Оливия.
– Я бы сказала, что он смотрит на тебя, как будто собирается выдать тебе повышение, – говорит Джинджер, глядя через моё плечо.
Оливия вытягивает шею, чтобы снова на него посмотреть, а я умираю внутри от мысли, что Нэш может заметить, что они говорят о нём.
– Ага, он определённо уже планирует следующую аттестацию и точно знает, по каким критериям будет тебя оценивать, – хихикает Оливия.
Обе начинают хохотать. Им кажется, что они дико смешные, и спустя минуту я тоже не могу удержаться от смеха.
– О, чёрт, к нам идёт горячий начальничек, и у него есть припасы, – говорит Джинджер.
Оливия выпрямляется и прочищает горло. Я оборачиваюсь и вижу, что Нэш действительно идёт к нам с подносом, на котором, кажется, три маргариты.
– Не-ангелы, – здоровается он, пока я вдыхаю его пряный, чистый аромат.
– Нэшби, – парирует Джинджер.
Я поднимаю взгляд, и наши глаза встречаются.
– Я не хочу никаких проблем сегодня вечером, всё-таки у нас тут приличное заведение, – говорит он, глядя прямо на меня с самодовольной ухмылкой на лице.
– Один раз, – говорю я, не в силах удержаться. – Один раз, и она это заслужила.
– Остынь, маленькая шульга, – Нэш усмехается, и мне хочется стереть эту самодовольную улыбку с его лица.
– Три фирменные маргариты за мой счёт.
Он раздаёт нам напитки, потом смотрит на меня сверху вниз и улыбается.
– Сегодня веди себя хорошо, Сиси Рэй.
Его голос опускается на октаву ниже, и он слегка дотрагивается до моего подбородка, отчего у меня полностью отключается мозг.
– Ты тоже… – бормочу я неуклюже, и мысленно бью себя по лицу, пока он смотрит на меня с выражением «ну ладно тогда».
Как только он отворачивается, Джинджер и Оливия начинают ржать в голос.
– Почему я просто не могу вести себя нормально с этим мужчиной? Так, как я делала всю жизнь, – стону я, пряча лицо в сложенных на столе руках.
– Потому что впервые ты видишь в нём не самодовольного сердцееда, каким считала его раньше. Ты видишь, кто он на самом деле, – отвечает Джинджер.
– Признай, что тебе это нравится, – добавляет Оливия.
– Дерьмо, – вот и всё, что я могу выдать.
Я знаю, что они правы.
– Кстати, уровень испанского стыда, который я сейчас ощущаю за тебя, просто зашкаливает. Ты тоже? – передразнивает меня Оливия, пока Джинджер покатывается со смеху.
– Я уже говорила, что ненавижу вас? – повторяю я и залпом выпиваю почти половину своей восхитительной маргариты, приготовленной моим ещё более восхитительным боссом.
Будильник орёт слишком рано. Я открываю один глаз и надеюсь, что это сон. Нет, не сон. Я тянусь рукой и жму на «повтор».
Через десять минут понимаю, что всё-таки надо вставать. Я жутко нервничаю, меня немного тянет к моему новому начальнику, и где-то между маргаритами прошлой ночью я осознала, что забыла купить себе кофеварку. Я пыталась найти запасную в большом доме, когда вернулась, но после того как там немного пошумела, сдалась. Так что теперь мне нужно спешить, если я хочу заскочить в «Сладкий пряник» до того, как направлюсь в «Олимпию». Хороший кофе с утра – просто необходимость. Я хочу раньше начать приводить в порядок свой офис, и сказала Нэшу при уходе, что буду в восемь тридцать.
Я знаю, что он уже здесь, на ранчо. Уверена, он вообще никогда не останавливается. Этот мужчина – машина. Здесь до восьми, потом в офис к девяти. Пока собираюсь, позволяю себе немного подумать о нём. Он везде, всё время, и я начинаю задумываться, спит ли он вообще.
Я выбираю наряд, который, как мне кажется, подойдёт для первого дня, но всё, что может пойти не так во время сборов – идёт не так.
Волосы висят как пакля, я тыкаю себя в глаз щёточкой от туши, проливаю зубную пасту на блузку, и в итоге в последний момент мне приходится переодеваться. Я смотрю на часы и понимаю неизбежное – кофе мне придётся выпить уже в офисе. Бурчу под нос. Не зря меня в колледже звали зомби-девочкой. Я бесполезна без кофе.
Торопливо натягиваю туфли и выскакиваю за дверь. Почти подворачиваю ногу на пороге в новых босоножках, меня отвлекает большой стаканчик на вынос, стоящий на перилах крыльца. Он дымится. «2 сливок + 1 сахар» написано сверху, а на боку рукой бариста выведено – «Рэй».
Я не вижу его поблизости, но знаю – он от Нэша. Просто обязан быть от него. Коул работает, а Уэйд уже проводит тренировку на тропе. Я глубоко вдыхаю аромат и беру стакан, вдыхая этот сладкий эликсир богов. Улыбка расползается по моему лицу, пока я иду к машине. Сегодня утром Нэш Картер прикрыл мне спину, и утро сразу стало немного светлее.
