Текст книги "Отпустить поводья (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Глава 48
Я мысленно чертыхаюсь всю дорогу до конюшни. Впервые с тех пор, как началась эта наша «всего одна ночь» история, я по-настоящему зол на Сис. Я хочу поехать с ней. Нет… правильнее будет сказать – мне нужно поехать с ней.
Одна мысль о том, что Эндрю окажется где-то рядом с ней без меня, сводит с ума.
Ничего из этого не имеет смысла. Он не говорит ей о продаже, пока всё уже не завершено, не даёт ей слова в вопросе цены, и теперь заявляет, что она должна переться аж в Сиэтл? Алло? DocuSign4 вообще-то существует.
Я сжимаю зубы. Вот почему я не ввязываюсь в отношения. Это дерьмо – последнее, что мне нужно. А если с ней что-то случится, пока она будет там? И я никак не могу выбросить из головы слова Уэйда, сказанные несколько недель назад, что она может вернуться к Эндрю, потому что тот предложит ей то, что, как она думает, я не смогу – брак, детей, семейную жизнь. Счастливый конец.
Я каждый божий день спрашиваю себя, чем я вообще занимаюсь с Сиси. Я тысячу раз прокручивал в голове, когда каждую ночь тону в ней и чувствую, будто это второе пришествие Христа. Когда смотрю, как она спокойно спит рядом со мной. Когда мы готовим вместе на моей кухне, а её волосы собраны в огромный растрёпанный пучок, и она пробует соус с ложки. Когда она спорит со мной о спорте или музыке, а глаза у неё горят от страсти, и она светится, как те самые светлячки на моём участке. Даже когда я просто сижу и смотрю бейсбол, а она работает за обеденным столом в пижаме и очках, выглядя до безумия мило.
И я начинаю задумываться о том, о чём никогда не думал, например, что будет, если её контрацепция подведёт и я стану тем счастливым ублюдком, который увидит, как её живот округляется от моего ребёнка.
А потом я представляю, что могу всё это потерять, и меня охватывает ужас. Нет сомнений, Сиси Эшби разрушила каждое правило, которое я когда-либо установил. Она сносит мою оборонительную стену, кирпич за кирпичом, а я в отчаянии пытаюсь удержать её.
– У тебя вид такой, будто ты жуёшь угли, а не готовишься учить семилеток, – замечает Уэйд, когда я вхожу в конюшню.
– Да, всё нормально, просто утро выдалось тяжёлое, – я поднимаю взгляд и выпрямляюсь.
– Спасибо, что взялся. Молли и правда плохо себя чувствует. Ты здесь до полудня, потом свободен. Мне нужно провести класс по взрослым маршрутам, так что увидимся позже, перекусим?
Я киваю и хлопаю Уэйда по спине. И впервые за несколько недель мне становится паршиво из-за того, что я скрываю от него нас с Рэй. И на безумную секунду я почти всё рассказываю… но нет.
– Отлично, брат, – говорю я, просто натягивая фальшивую улыбку.
А потом иду навстречу шумной группе, которая уже ждёт поездок в манеже.
Глава 49
Я: «Скажи мне, что вот сейчас я верну себе здравый смысл?»
Лив: «Зависит. Сколько времени прошло с тех пор, как ты видела его член?»
Я: «Я серьёзно».
Лив: «Я тоже. Это же просто секс, да? Ты всё время повторяешь… интересно, когда ты поймёшь, что это полный бред».
Я не отвечаю, потому что знаю – она права.
Лив: «У него нет к тебе настоящих чувств? И именно поэтому вы целыми днями играете в семейную жизнь? Из-за секса, Сиси? Тебе нужно с ним поговорить».
Джинджер: «Думаю, в Нэше больше, чем кажется. Напомню, его семья погибла у него на глазах. Это ломает человека. Ты имеешь дело с тем, кто не умеет так просто говорить о своих эмоциях. Ты должна понять, либо принимаешь всё как есть, а выглядит это, мать его, очень даже неплохо, либо находишь в себе силы за вас двоих признать то, что мы и так знаем».
Я: «И что же? И да, это, кстати, самое длинное сообщение, что ты когда-либо писала».
Джинджер: «Одной рукой, детка, пока ем».
«Мы все знаем, что Нэш никогда никого не подпускал за свою колючую крепость, пока ты не вернулась в город. Ты не видишь, как он на тебя смотрит, Сиси. Он не смотрит так, как на интрижку на ночь. Он смотрит так, как будто ты – его конечная цель. И ещё, люди, которые просто спят друг с другом, не ссорятся, между прочим».
Я роняю голову в ладони и выдыхаю, пока телефон снова не издаёт сигнал. С каких это пор Джинджер стала таким глубокомыслящим философом?
Эндрю: «Я так и не получил от тебя ответа, а Гэри хочет назначить дату и время. Можешь подтвердить?»
Я открываю ноутбук и начинаю искать билеты, сверяясь со своим расписанием на следующую неделю, оно забито под завязку, ведь это последняя неделя перед фестивалем «Сандаун». Делаю пару быстрых кликов, просто чтобы покончить с этим. Глубоко вздыхаю и печатаю:
«Назначай встречу на среду, я бронирую билет на завтрашнее утро. Уеду сразу после подписания».
Эндрю: «Сделаю. Скоро на почте будет скан контракта, посмотри его и скажи, что думаешь, они готовы подписывать, как только мы это сделаем».
Я: «Знаешь, Эндрю, мне бы хотелось, чтобы ты сказал, что продаёшь квартиру».
Эндрю: «Я её не выставлял, очевидно. Для этого тебе пришлось бы подписывать бумаги. Это знакомый моего знакомого. Так вышло, что они ищут что-то в центре. Подумал, так будет проще, чем готовить квартиру к продаже и ждать неделями. У меня нет на это времени, я надолго в судах. Я хочу двигаться дальше. И хочу просто оставить всё это позади».
Что-то в его словах до сих пор больно задевает, и ненавистно мне. Если вот так ощущается разрыв с Эндрю, то Нэш просто уничтожит меня.
К тому времени, как я добираюсь до большого дома, Мэйбл и Коул уже сидят за столом. Мэйбл запихивает в свой милый маленький рот яйца с беконом, а Коул читает газету, закинув ногу в ботинке на колено.
– Сегодня выходной? – спрашиваю я его.
– Ага. Первый раз за несколько месяцев в субботу.
– Круто.
Я улыбаюсь ему. Хотелось бы, чтобы он нашёл кого-то, кто сделал бы его счастливым. Он резковат, но сердце у него есть, просто когда-то его разбили, и, думаю, он не хочет быть один до конца жизни. Во многом он как Нэш – боится снова разбить своё сердце. Боится потерять контроль.
– Я поеду кататься, как только доем. Нана Джо отвезёт меня обратно. Ты посмотришь, как я буду ездить, тётя? Сегодня я буду скакать рысью, – говорит Мэйбл.
– Конечно, детка.
Я взъерошиваю ей волосы и беру тарелку, чтобы положить яичницу и тосты, когда мама заходит на кухню в своих фирменных леггинсах и футболке.
– Привет, милая. Рада видеть тебя дома с утра.
– А разве ты не дома каждое утро? – усмехается Коул.
Я замираю.
– Почти, – тихо говорю я.
Коул смотрит на меня, приподняв бровь.
– У тебя тайный ухажёр, Сиси Рэй?
– Закрой рот, это не то, что ты думаешь, – отвечаю я.
– Мгм, – тянет Коул. – Надеюсь, в этот раз ты выбрала лучше, чем Эндрю. Какой же он был придурок, – качает он головой.
– Спасибо за напоминание, – саркастично отзываюсь я.
– Ты же не могла знать, он нас всех поначалу обманул, – говорит Коул и кривится, как десятилетний пацан.
– Кстати об Эндрю… ребята, мне нужно съездить в Сиэтл, – говорю я, меняя неловкую тему моей личной жизни.
Все перестают заниматься своими делами и смотрят на меня.
– Не катастрофично. Эндрю продал нашу квартиру, и мне нужно вернуться, чтобы подписать бумаги, и заодно разобраться с оставшимися вещами.
– Ты же не останешься у него? – с ужасом спрашивает Коул.
Мужчины…
– Нет, не останусь. Он уедет в отель, а я остановлюсь в квартире. Он, кстати, очень любезен.
– Вот тогда бы я и начал больше всего беспокоиться, – фыркает Коул.
– Я уезжаю завтра и вернусь в среду вечером, – говорю, когда Нэш заходит через парадную дверь.
– Слышал? Сиси возвращается к этому… заднице века, – говорит Коул, стараясь не потерять доллар.
Нэш рычит, быстро наливая себе кофе, и бросает на меня взгляд.
– Ага, – произносит он, снова сжимая челюсть.
– Возьми с собой одну из своих подружек. Джинджер, может, самая раздражающая женщина, которую я знаю, но не удивлюсь, если она в случае чего и в морду за тебя даст, – говорит Коул, засовывая доллар в сапог посреди стола, ещё до того как Мэйбл успевает ему сказать.
Мэйбл замечает и улыбается, что заставляет меня улыбнуться, а потом спокойно продолжает завтракать, не сказав ни слова.
– Я скажу тебе то же, что сказала… своим подругам, – произношу я, глядя то на Коула, то на Нэша. – Я больше не беззащитная девочка. Я могу поехать в Сиэтл и разобраться с Эндрю. Сделаю это сама. Мне нужно закрыть гештальт. Хочу, чтобы всё прошло гладко, и тогда я смогу оставить его в прошлом.
Нэш залпом допивает кофе и ставит кружку в раковину с таким стуком, что мама и Коул оба поднимают на него глаза.
– Увидимся, Мэйбс, – резко бросает он и уходит.
– Что у него за заскок? – спрашивает Коул.
– Одному богу известно, – говорит мама, не сводя с меня глаз, пока допивает кофе.
Мы проводим пятнадцать минут, убирая всё в тишине, после того как Коул уходит.
– Спасибо за французские тосты, мама.
– Всегда пожалуйста, милая, – отвечает она, кладя ладонь мне на щёку. – Пройдись со мной, – она поворачивается к гостиной. – Пошли, Мэйбс, надевай сапоги.
Я слышу, как Мэйбл спешит, и мы выходим за дверь.
Позднее августовское солнце печёт, когда мы идём коротким путём к самому большому загону у амбара. Мэйбл весело прыгает в двадцати футах впереди, останавливаясь время от времени, чтобы поднять жука или цветок. Лёгкий ветер играет с моим платьем. Оно мягкое, воздушное, из белого льна, с бретелями, спереди до колен, а сзади удлиняется почти до земли. Оно свободное и струящееся в удушливой жаре Кентукки. Гравий хрустит под моими ковбойскими сапогами, и уже виднеется загон для лошадей.
– Похоже, Нэшу совсем не нравится идея, что ты едешь в Сиэтл одна, – говорит мама, пока мы идём.
Я держу взгляд прямо перед собой. Сосредоточенно. Мама – моя лучшая подруга, и если я посмотрю на неё, то точно всё выложу.
– Он не лучше Коула или Уэйда, – бурчу я. – Думает, что я сама ничего не смогу.
– Мгм. Наверное, так и есть, – протягивает мама.
И как будто разговор материализовал его из воздуха, из амбара появляется Нэш на своём любимом чистокровном жеребце, папином старом Райзинг Ривер, и от одного вида у меня перехватывает дыхание.
Нэш ездит верхом как прирождённый наездник, всегда так умел. Его джинсы сидят идеально, сапоги поношены как надо, а серая футболка обтягивает руки, пока он крепко держит поводья. Шляпа прикрывает лицо от солнца, а он улыбается двоим детям, скачущим рядом в первый раз на своих лошадях по нашему огромному двухсотфутовому манежу.
– Если ты спокоен, твоя лошадь тоже спокойна, Саша, – слышу я его слова. – Знаете ли вы, что лошади чувствуют каждую нашу эмоцию? – спрашивает он.
– Он так здорово с ними ладит… – говорит мама, пока мы стоим в стороне и наблюдаем, пока он нас не видит.
– Мэйбл его обожает, – отвечаю я, стараясь не вдаваться в лишние подробности.
– Сиси Рэй Эшби, – говорит мама. – Посмотри на меня.
– Что, мама? – поворачиваюсь я к ней.
Она смотрит на меня своей самодовольной, всезнающей улыбкой.
– Может, парни и не замечают, но я – да. Ты же проводишь с ним всё время, когда не здесь?
Я не умею врать большинству людей, но особенно – своей наблюдательной маме. Да и её совет мне нужен.
– Чёрт побери, мама, кажется, я его люблю, – выдыхаю я, переходя сразу к сути. – И я понятия не имею, что с этим делать.
– Я знаю, милая, – она мягко гладит мою руку.
– Ты вообще всё знаешь?
– В основном, да, – улыбается мама, и у неё в уголках глаз появляются морщинки. – Ну, и что, по-твоему, тебе с этим делать?
– Ничего.
– Что значит – ничего? – глаза у неё и так большие, а тут стали ещё больше.
– Он не заводит отношений. Я просто… тянулась к нему, и это должно было быть мимолётно, поэтому мы и прячемся тут, как ниндзя по ночам. Я не ожидала, что почувствую… всё.
Смотрю, как он шутит с детьми, и хотя я всё ещё немного злюсь за его утреннее поведение, нет ни тени сомнения, что я всё ещё хочу его всем своим существом.
Мама вздыхает и смотрит на Нэша.
– Ну, в красивых всегда легче всего влюбиться. И надо быть мёртвым, чтобы не заметить этого парня. Красавец.
– Да, дико раздражает, – фыркаю я, и она смеётся.
– Он говорил тебе, что не хочет будущего с тобой? – спрашивает она через пару минут.
– Вполне ясно, да. Когда я вернулась…
– Почти два месяца назад. А сейчас… ты спрашивала его?
– Ну… нет.
Даже я понимаю, что это безумие, так продолжать, не поговорив, но я боюсь, что любое упоминание о чём-то серьёзном всё оборвёт. А я не хочу, чтобы наши отношения закончились. Я не готова.
Она ненадолго замолкает.
– С ним надо осторожно. Мы – всё, что у него есть. Всё, что у него было долгое время. У тебя всегда есть мы, на кого можно опереться. А представь, какой страх у него внутри, даже если он этого не признаёт, что, если с вами что-то пойдёт не так, он потеряет всё. Всех нас.
– Вы бы его никогда не бросили, что бы ни случилось.
– Мы-то знаем. А вот он, может, и нет, – мама смотрит на меня прямо. – Поезжай в Сиэтл. Время умеет расставлять всё по местам, милая. Знаешь, я ждала четыре месяца, пока твой отец признается в своих чувствах? А он знал всё после первого свидания, я уверена. Но мне пришлось терпеливо ждать, пока он сам к этому придёт. И понадобилось, чтобы я уехала к бабушке Дот в Теннесси на две недели летом выпускного года, чтобы он признался, что скучает по мне и не хочет жить без меня. Разлука делает сердце теплее. Если он того стоит, всё, что ты можешь ему дать – терпение.
– Ну, я больше не буду бегать за мужчиной. Я слишком долго гонялась за вниманием Эндрю, и это ни к чему не привело.
Она обнимает меня за плечи и крепко прижимает к себе.
– Что-то мне подсказывает, что тебе и бегать ни за кем не придётся, милая. Ещё увидишь.
– Тётя! Я рысью еду! – кричит мне Мэйбл из манежа, уверенно двигаясь на своём коне Космик.
– Я вижу, детка! Я так горжусь тобой! – кричу в ответ, а Нэш поворачивается и замечает, что я стою здесь.
Глава 50
Я могу злиться на Сиси и всё равно замечать, как чертовски потрясающе она выглядит, стоя там на ветру в миленьком белом платьице и, мать его, бирюзовых ковбойских сапогах.
Я опускаю голову и возвращаюсь к работе, стараясь сделать вид, что она не забивает мне всю голову. Провожу два занятия, что у меня есть, а потом делаю то, чего не делал уже пять недель, сажусь в свой пикап и еду домой. Один. Мне просто нужно время, чтобы всё обдумать. Я так запутался из-за неё, что охренеть можно.
Весь день пытаюсь быть занятым, еду в бар, работаю там до упаду, потом встречаюсь с Рокко на вечерней рыбалке. Это была моя жизнь до неё, и когда всё с Сиси пойдёт к чертям, к этому я и вернусь.
К половине восьмого я уже поел, принял душ, всё убрал, а Сиси за весь день так и не написала мне ни слова. Я уже жалею о своём решении и схожу с ума. Куда ни глянь, она повсюду – моя кровать, мой диван, чёртов кухонный стол. И везде её запах клубники.
Я вёл себя как придурок. Знаю. Но так я устроен. Годы страха и тревоги всплывают на поверхность, и я ухожу в режим защиты. Старое как мир правило – ты не сможешь меня ранить, если я первым раню тебя. И я ненавижу себя за это.
Делаю то, чего почти никогда не делаю, наливаю себе бурбон и выпиваю его залпом.
«Почему она до сих пор не написала или не позвонила?»
К восьми я не выдерживаю и решаю прощупать почву.
Я: «Всё ещё намерена ехать в Сиэтл одна?»
Через десять минут.
Я: «Просто думаю, тебе стоит рассмотреть возможность, что это всё уловка, чтобы остаться с тобой наедине и попытаться надавить, чтобы ты вернулась к нему».
«Я просто ему не доверяю. Особенно, когда речь о тебе».
Ещё через десять минут.
Я: «Я говорю тебе всё это, потому что ты мне небезразлична, Рэй».
Через три минуты.
Я: «Не отвечать – правда, очень по-детски».
Проходит ещё десять минут, и я хватаю ключи, бормоча:
– Чёрт возьми, – и вылетаю за дверь к пикапу.
Я мчусь по шоссе под семьдесят, задавая себе вопрос – как, мать его, я дошёл до такой жизни, что женщина, которую я знаю всю жизнь, так запудрила мне мозги, что я уже не нахожу выхода.
Влетаю на территорию ранчо, гравий летит из-под колёс. Прокручиваю в голове, что скажу, как буду говорить спокойно и логично. Я ведь старше, опытнее, у меня больше здравого смысла. Паркуюсь, мне плевать, что кто-то увидит. Стучу в дверь.
«Ты не можешь ехать в Сиэтл одна, потому что…»
«Я не могу потерять и тебя…»
«Я не хочу больше жить этой жизнью без тебя…»
«Я хочу тебя… всю… нас… но мне чертовски страшно».
«Я люблю тебя…»
Дверь распахивается, и передо мной стоит Сиси, с распущенными волосами, в том самом белом льняном платье, босиком.
Чёрт, и все мысли вылетают из головы. Она – солнце, а я просто живу на её орбите.
– Нэш, я слишком устала, чтобы спорить с тобой, – говорит она, с огнём в глазах, скрещивая руки, поднимая свои идеальные груди ещё выше.
– Ну… блядь… ты такая, сука, раздражающая, – выпаливаю я.
«Не то, что планировал, придурок».
– Пожалуйста, заходи, – вздыхает Сиси, и машет рукой в сторону узкого коридора, и я влетаю, будто она может передумать в любую секунду, потому что, будь я на её месте, я бы передумал.
– Ты просто… всё что угодно может случиться, пока ты там. Он что-то задумал, Сиси. Назови это шестым чувством, не знаю… но я еду с тобой, и точка. Я сказал своё слово, – провожу рукой по волосам и смотрю на неё сверху вниз.
Если бы из женских глаз мог вылететь огонь, я бы уже был кучкой дымящегося пепла.
– И куда именно ты ставишь свой тяжёлый ботинок, Нэш? – говорит она спокойным и мягким голосом. – Прямо в центр «мы просто трахаемся»? Или, подожди, может, прямо посередине «я не строю отношений»? – передразнивает она меня, делая кавычки в воздухе, и мне одновременно хочется разбить кулак об стену и прижать её к себе до боли.
– Сиси… – предупреждаю я.
Она не останавливается, руки на бёдрах, от неё прямо исходит вызов. Передо мной встаёт весь её южный характер.
– Нет, правда, мне интересно… Как, по-твоему, выглядит эта ситуация? Как выгляжу я для тебя? Послушная маленькая женщина, которая будет делать всё, что ты скажешь? То, что ты врываешься в мою жизнь, как торнадо, и трахаешь меня, как пещерный человек, не даёт тебе права вести себя подобным образом за пределами спальни.
Что-то в том, как она стоит, в её остром тоне и в желании командовать, моментально делает меня безумно жаждущим её. Вся злость, всё раздражение на себя, на неё и на прошлое испаряются в одну секунду, и мои руки уже обхватывают её тонкую талию, прежде чем она успевает сказать хоть слово, мои губы врезаются в её губы.
Я обезумел от желания заявить на неё права, заставить замолчать её рассуждения о моих чувствах, о нас. Я не говорю, а просто хочу её, и я беру, мать его, своё.
Она отвечает на поцелуй, приоткрывая губы, впуская меня, мой язык завоёвывает её рот. Я прикусываю её губы, челюсть, ухо, жар между нами мог бы сжечь к чёрту весь дом, и это бы меня не остановило. Я продолжал бы, трахал её прямо посреди пламени.
– Прости, что злился на тебя… – шепчу я ей в шею.
– То есть, ты извиняешься за истерику? – уточняет она.
А ведь да, у меня была истерика. Чёрт, она всегда права, и это только сильнее меня заводит.
– Мне нужно услышать эти слова, Нэш.
Я издаю глухой звук, наполовину от раздражения, наполовину от желания, что она во мне пробуждает.
– Прости, что у меня была истерика. Но чтобы ответить на твой вопрос: знаешь, как ты выглядишь, маленький светлячок? Как моя. И я защищаю то, что моё, – шепчу ей в ухо.
Она стонет, запрокидывая голову, открывая мне вид на эту стройную, шёлковую, такую заманчивую шею. И я, как безумец, засовываю руки под её платье, хватаю её упругую попку, пальцы скользят под кружево её почти невесомых стринг. Наши тела сходятся, как два кусочка пазла.
– Чёрт тебя побери, почему ты должен так хорошо ощущаться? – спрашивает она, и я улыбаюсь.
Я тяну её через комнату и сажусь на диван, глядя на неё, расстегивая ремень на джинсах.
Я вижу борьбу в её глазах, желание подойти ко мне и сопротивление этому. Она хочет меня так же сильно, как и я её, и сама до конца не понимает.
Я достаю член и начинаю медленно поглаживать его на её глазах, подзадоривая её. Изумрудные глаза округляются, она прикусывает нижнюю губу.
«Вот так, детка. Ты этого хочешь, ты, мать его, знаешь, что хочешь».
– Да пошёл ты, Нэш, думаешь, я не смогу устоять? – говорит Сиси, грудь тяжело вздымается от желания.
– Именно так я и собираюсь сделать, – ухмыляюсь я. – А теперь будь хорошей девочкой, Рэй. Подойди, подними это тоненькое платьице и сядь на мой член. Туда, где твоё место.
Её дыхание становится прерывистым, губы приоткрыты. Она стоит всего секунду, прежде чем поднять платье и стянуть стринги вниз по бёдрам. Они падают на пол, и она отбрасывает их ногой. Член пульсирует в моей руке, из него уже сочится предсеменная жидкость при виде её.
– Ты не владеешь мной, Нэш, – говорит она самым сексуальным голосом на свете, подходя и закидывая ногу, чтобы оседлать меня, ищет трение для ноющей точки между мягкими, шёлковыми бёдрами.
Я провожу средним пальцем по её уже влажной щёлочке и издаю довольный стон.
– Нет, детка, я не владею тобой. Ты владеешь мной. Так что трахни меня, как умеешь.
– Ладно, но…
Она обрывает себя на полуслове и стонет, когда я упираюсь головкой в её вход.
В её глазах снова загорается огонь, она прижимает губы к моим и опускает свою, созданную для меня, киску на мой член одним непрерывным движением, пока не садится на меня полностью, до упора.
Моя девочка – настоящий чемпион. Она принимает меня всего, как будто рождена для этого.
– Мы ещё не закончили разговор, – выдыхает она, поднимаясь.
В глазах рябит. Такая, блядь, узкая.
Моя голова запрокидывается, я хватаю её мягкие бёдра в крепкий захват и снова опускаю её на себя. Мы оба одновременно издаём звуки желания. Бессмысленно бороться с этим чувством. Я не знаю, кого мы, чёрт возьми, пытаемся обмануть.
– И я бы не хотел, чтобы было иначе, детка, – говорю я, продолжая трахать её, медленно приподнимая и снова насаживая на себя, и она позволяет мне это делать.
Сиси отдаёт мне полный контроль, позволяя себе расслабиться – крошечный акт подчинения, который показывает, что она чувствует ко мне то же, что и я к ней.
«Не говори ей, что любишь её, пока она скачет на твоём члене».
Я стаскиваю её платье вниз, чтобы её грудь подпрыгивала у меня перед лицом, пока она двигается на мне – это, мать его, совершенство. Её соски затвердели и умоляют о внимании, я поочерёдно беру их в рот и аккуратно посасываю. Господи, я просто в нирване, нет ничего, чего я мог бы хотеть больше этого. Больше её.
– Бля… – стонет она, когда я вхожу в неё до конца.
Она никогда ещё не была такой заполненной.
– Ты потрясающая, Рэй, – шепчу я. – Хочу вбиваться в тебя каждую секунду, каждый, мать его, день.
В такие моменты всё даётся так легко. Когда мы вдвоём, я могу поверить, что она полностью моя. Моя единственная. Что я смогу снова и снова возвращать её в свои объятия и никогда не потеряю. Что смогу как-то переманить её в свой дом, в своё тело, в своё сердце и не отпущу, пока смерть не заберёт меня.
Сиси обхватывает меня руками за шею, её пальцы вплетаются в мои волосы, сжимают крепко, пока она ускоряет ритм. Она близко, я чувствую, как её ноги начинают дрожать, а стоны становятся громче у моего уха.
– Нэш… пожалуйста, – умоляет она.
– Ты такая охуенно красивая, когда скачешь на моём члене. Посмотри на себя, детка. А теперь кончи. Кончи на мой член, маленький светлячок, и забери меня с собой. Ты им владеешь.
– Да… – стонет Сиси, отрывая свои губы от моих и улыбаясь мне, и мой, мать его, мир взрывается от этого вида.
– И, детка, даже не смей забывать об этом, – выдыхает она… и тогда я кончаю.
Оргазм пронзает меня, до каждой частички души, пока я сжимаю её плечи и прижимаю её к себе, удерживая себя глубоко в ней, двигаясь внутри и кончая, волна за волной, каждая сильнее предыдущей. Я всё кончаю и кончаю, её имя на моих губах, моё – на её.
Я не останавливаюсь, не могу, волны продолжаются, и она снова распадается на мне.
«Я что, всё ещё кончаю или это новый оргазм?»
Её звуки разлетаются по крошечной хижине, как объёмное звучание, и это музыка для моих ушей, настоящая, мать его, симфония.
«Я люблю эту женщину».
Я люблю эту женщину так, как никогда и никого не любил. Люблю её больше, чем солнечные лучи на моём лице на рассвете над горами, больше, чем ощущение свежего льда под коньками, больше, чем момент, когда поднимаешь над головой кубок. Я люблю своего маленького светлячка так, словно у меня нет другого выбора, и, возможно, по-правде говоря, у меня его никогда и не было.
