Текст книги "Скандал (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 9

Седона

«Я могу читать твои мысли, чувствую, как ты жаждешь того, что только я могу тебе дать».

Слова этого ублюдка не выходили у меня из головы весь день. Что еще хуже, он был прав. Джонни Джеймс демонстративно пытался напугать и соблазнить меня одновременно, его собственнические замашки были очевидны во всем.

В его одежде.

В его поведении.

В его жестах.

То, как он смотрел на меня, как будто я была готова упасть на колени, укажи он на пол, должно было меня чертовски встревожить. Возможно, то, что он был на много лет старше, держало меня в неопределенности. Или просто его невероятно сексуальное тело.

– Девочка. Тебе нужно взять себя в руки.

Могла бы поклясться, что его запах остался на моей коже, хотя он и не прикасался ко мне в той комнате для допросов. Но, Боже милостивый, я хотела, чтобы он это сделал. Кто я после этого? Больная. Извращенная. Были и другие, более едкие выражения, которые могла бы использовать для описания своих действий, мыслей и желаний.

Дрожа, я никак не могла согреться, хотя включила обогреватель в машине на полную мощность. Я сходила с ума или впала в какое-то безумное состояние. Как бы то ни было, тот факт, что моя киска продолжала пульсировать, был таким же тревожным, как и сама ситуация.

Невиновен, пока не доказана вина.

Вы должны поступить правильно.

Эти фразы не раз приходили на ум в течение дня. Я даже дважды стояла перед кабинетом Кристины, готовясь сказать ей, что у меня были отношения с этим мужчиной, но это было не так. Даже если бы этот ублюдок ясно дал понять, что я принадлежу ему. Это он был сумасшедшим, а не я.

Попыталась выбросить Джонни из головы, переключившись на выпуск экстренных новостей об освобождении мужчины. Он был на свободе, а это означало, что его адвокат имел какое-то влияние, хотя и был из другой страны. Мне интересно, кого он нанял в качестве ведущего адвоката защиты. Глубоко вздохнула, чуть не позвонив Дженни, чтобы узнать, сможет ли она это выяснить, но для этого мне пришлось бы исповедаться в своих грехах. К этому я была не готова. Почему казалось, что часы тикают, и взрыв, если не покончу с этим быстро, будет таким же ужасным, как и само преступление?

– Как, черт возьми, это случилось? – пробормотала я в пустую машину, направляясь к офису судмедэксперта. Я часто разговаривала сама с собой, когда была зла или обеспокоена. И прямо сейчас я была взбешена, и меня тошнило от беспокойства.

Не могу поверить, что судья так быстро отпустил такого человека, как Джонни Джеймс, под залог, но было очевидно, что у этой персоны не было проблем с выплатой необходимых для этого двух миллионов долларов. Я провела весь день, изучая корпорацию мужчины в Монреале, в том числе его значительные активы и каждую крупицу информации, которую удалось найти о нем и его семье. Большая часть его жизни была закрытой, что было одной из причин, по которой я никогда раньше не видела его в лицо. Конечно, не то чтобы я в свободное время занималась исследованиями преступных синдикатов. Закатила глаза при этой мысли. Для внешнего мира он и его семья были добропорядочными гражданами. Хотя было очевидно, что они контролировали большую часть территории, прилегающей к Монреалю.

Если бы знала, кем и чем он был, я бы никогда даже не подумала оказаться в одной комнате с этим ублюдком, не говоря уже о том, чтобы… С трудом сглотнула, ненавидя его за то, что он сделал со мной, за неловкое положение, в которое он меня поставил. Нет, правда в том, что я ненавидела себя за то, что позволила ему разрушить мои барьеры.

Не обманывай себя. Это сделала ты. Он только предоставил для этого необходимые боеприпасы.

Боже милостивый, ненавижу свой внутренний голос, особенно когда он был прав. Возможно, именно поэтому гнев не покидал меня весь день, а зубы болели от того, как сильно я сжимала челюсти. Я рявкала на всех в офисе, включая бедного парня, который чуть не опрокинул кофе в моем любимом кафе за углом от офиса. Думала, что парень вот-вот расплачется от моей резкости.

Я должна взять себя в руки. Судя по всему, я была единственным возможным алиби Джонни, которое он может легко рассказать своему адвокату. Конечно, его видели в отеле, в том числе и бармен Мэтт. Если бы парня стали допрашивать, то не потребовалось бы много времени, чтобы вывести на мой след, особенно если молодой человек смотрел телевизор. Я не была уверена, почему Джонни решил передать бразды правления мне, но такие люди, как мистер Джеймс, никогда ничего не делали без причины. Содрогнулась от этой мысли. Я тоже не была дурой и чертовски хорошо разбиралась в людях. Он как-нибудь да использует наши близкие отношения против меня.

Почему?

Возможно ли, что он убил, а потом вернулся в мою постель? О, черт, нет. Не могу думать в этом направлении, иначе у меня заболит живот.

Точное время совершения убийств было тем, что мне нужно узнать, как можно скорее. Я не объявляла о своей поездке в морг, но не собираюсь уходить, пока Виктория не сообщит время смерти. Виктория Вайсберг была чертовски хороша, намного лучше, чем ее предшественница. Кристина, как и я, была женщиной без комплексов, но терпеть не могла, когда вмешивались в ремесло, которым та наслаждалась, она любила так называть препарирование людей во время вскрытия.

Было уже больше пяти. Я принесла домой свой рабочий ноутбук, решив немного поработать до прихода Дженни. Тем не менее, бокал вина или пять определенно были бы кстати. Может быть, что-нибудь покрепче в этот раз. Это был дерьмовый день, в том числе из-за нескольких репортеров, пытавшихся разобраться в ходе расследования. Обязательная встреча с Кристиной вымотала меня до предела, а я все еще переживала свое чертово везение.

Теперь никак не могла выбросить из головы лицо Джонни и его невероятную фигуру. Он намеренно провоцировал, за что я его ненавижу, но в некотором смысле он также защищал меня. Не могу забыть об этом во время приступов гнева, которых было несколько в течение дня.

Я свернула на улицу, где располагался морг, позволяя мыслям вернуться к тому, что узнала об этом мужчине. Почти все считали его жестоким, безжалостным, могущественным и непревзойденным бизнесменом. Похоже, что и он, и его семья контролировали значительную часть Канады, а не только Монреаль и прилегающие районы.

Отчет был верен в том, что он так и не был официально арестован, хотя я просмотрела достаточное количество статей в различных онлайн-газетах, чтобы определить, что он подозревался в паре громких убийств, в том числе совершенных известным неприятелем несколько лет назад. Однако, что меня поразило, так это то, что канадская пресса по большей части была добра к нему и его семье, как будто он считался членом королевской семьи.

Была даже опубликована фотография, на которой он запечатлен с премьер-министром Канады, оба мужчины улыбаются, готовясь к игре в гольф. Может быть, в соседней с нами стране все было по-другому.

Я заехала на парковку, пытаясь придумать, как мне вести это дело. В глубине души надеялась, что найдутся неопровержимые доказательства невиновности Джонни, и я смогу быстро вычеркнуть его из своей жизни. Почему-то было предчувствие, что этого не произойдет. Я рассматривала возможность его подставы, но если это так, то кто? Значит ли это, что улицы Луисвилля должны быть готовы к кровавой бойне?

Хотя в городе было выявлено около двадцати – двадцати пяти банд, большинство из них считались местными, и лишь некоторые выходили за пределы своих районов. О'Конноры были единственным примером более совершенного, хорошо организованного и богатого синдиката, расположенного в черте города. Поскольку главарь был убит, это могло означать, что в городе появилась более крупная конкурирующая мафия, готовая ворваться в город.

Возможности были безграничны, и я не собиралась искать никаких ответов, пока не пойму точно, с чем имею дело.

Когда я направлялась к дверям морга, у меня было такое чувство, будто по моей спине ползут ледяные пальцы. Мало что вызывало у меня большее отвращение, чем зайти внутрь и сделать все, что в моих силах, чтобы не послать кого-то другого сделать это грязное дело. Однако Виктория проводила в городском морге больше времени, чем в своем кабинете, расположенном в ближайшей больнице. Я знала, что смогу найти ее здесь в любое время дня и ночи.

Девушка за стойкой была моей знакомой.

– Привет, Бейли. Я полагаю, Виктория у себя? – я подписала регистрационный лист, и в памяти всплыла одна из грубых шуток Виктории.

«Наши пациенты регистрируются, но никогда не выписываются, прямо как в отеле «Калифорния»».

У этой женщины было извращенное чувство юмора, и, вероятно, именно поэтому она справлялась с такой жуткой работой.

Бейли была молодой девушкой с готической внешностью и манерами поведения, а ее одежда в стиле «черное в черном» идеально подходила для работы, на которой она работала. Даже ее макияж отражал обожание металлической музыки и всего остального, что она считала хобби. Я не спрашивала, не хотела знать. Что я знала, так это то, что она была замечательной девушкой, училась на педиатра, а ее родители пользовались большим уважением в обществе.

Она оторвалась от одного из своих старомодных учебников, который предпочитала использовать вместо ноутбука, и кивнула только один раз.

– Ты же знаешь, она всегда здесь.

– Иногда мне кажется, что она вампир.

– А ты не в курсе, что так и есть?

Я бросила на нее суровый взгляд, и она улыбнулась.

– Очень смешно. Учись усердно.

– Это и делаю. Осталось меньше года.

Берегись, мир. Не могу представить, как она будет ладить с детьми. Я направилась к двойным дверям, готовясь к запаху формальдегида. Обычно меня тошнило, когда входила. Возможно, постоянный прилив адреналина от встречи с Джонни помешал мне сделать это в данный момент.

То, что не могу выбросить этого человека из головы, было красноречивым свидетельством того, в какую беду я на самом деле попала. У меня было такое чувство, что если бы моя начальница узнала, что я переспала с этим мужчиной, то она уволила бы меня на месте, независимо от того, поверила мне или нет, что я не знала, кто он такой.

Я нашла Викторию в перчатках до локтя, ее руки были глубоко в теле жертвы. Выполняя свою работу, она слушала рок-музыку и даже слегка покачивалась в такт ударам барабана.

Несколько секунд я стояла и смотрела, как она извлекает орган и почти любовно кладет его на металлическую подставку. Мне пришлось отвернуться, так как мысль о том, что меня стошнит на мои ярко-красные туфли, не вызывала приятную картинку. Когда я наконец откашлялась, она рассмеялась.

– Я знала, что ты здесь, Седона. На прилавке у меня есть пакетики для тошноты, если тебе понадобятся, – сказала Виктория, все еще смеясь.

– Вы с Бейли сегодня такие веселые. Вы надышались слишком большим количеством химикатов.

– Что ж, к сожалению, если это так, то это из-за количества убийств, которые произошли у меня на пороге за последние три недели. У меня не было ни одного выходного дня.

– Есть идеи, откуда такой наплыв?

Она повернулась ко мне, подняв руки. Было что-то такое в том, что я увидела кровь на ее руках в перчатках, что встревожило меня больше, чем что-либо другое, в том числе и то, что я вообще была здесь.

– Я не такой эксперт, как ты, но сказала бы, что у нас наблюдается некоторый рост активности банд.

– Типичные члены банд?

– Нет, если только новая тенденция – носить костюмы от Армани.

Черт. Я была права.

– Организованная преступность.

– Опять же, я не эксперт, но думаю это так, не то чтобы кто-то из уважаемых полицейских в этом города стал бы слушать то, что я хочу сказать. Полагаю, ты здесь по поводу О'Конноров.

Учитывая упорство и несгибаемость этой женщины, она не пользовалась особой симпатией среди рядовых сотрудников. Это одна из причин, по которой мы быстро подружились и часто делились друг с другом своими делами.

Кивнула, осмелившись подойти ближе.

– Что-нибудь узнала?

– Ты имеешь в виду, что для извлечения органов использовался не только зазубренный нож? – она пристально посмотрела на меня.

– Фантастика.

– Перед смертью обе жертвы подверглись пыткам, что, к сожалению, скорее всего, стало долгожданной передышкой. На запястьях женщины были следы от веревки.

– Вероятно, это означает, что ее заставили наблюдать за тем, что убийца делал с ее мужем.

Я подумала о фотографиях и съежилась. Психопаты становились все более отвратительными, чем когда-либо. Был ли Джонни способен на что-то столь ужасное?

Виктория кивнула.

– Хочешь взглянуть на тела? У меня еще не было времени аккуратно их зашить, но ты можешь увидеть повреждения вблизи. – Она автоматически подошла к одной из стальных дверей, за которой временно держала тела.

Я ничего не сказала, когда она вытащила две из них, натянув обе простыни, прикрывавшие трупы до середины груди. Мне хватило одного взгляда на двух жертв, чтобы понять, какую ярость испытывал убийца, причиняя им такие ужасные повреждения.

– Черт. – Неужели кто-то настолько страстный способен на такое чудовищное преступление? – Убийца вышел из-под контроля.

Возьми себя в руки, Седона. Серийные убийцы посещают детские праздники, помнишь?

Снова заговорил мой внутренний голос, всегда ворчащий. Но почти всегда правый. И все же сомнения усиливались. Кто бы это ни сделал, он хотел, чтобы эти преступления попали на первые полосы газет.

– Не обязательно. В убийствах была такая точность, как будто они были инсценированы, – проговорила Виктория.

– Правда?

– Да, и они не первые, кто поступает сюда в подобном виде за последнее время. – Ее глаза радостно заблестели, как будто она знала, что сбрасывает небольшую бомбу.

Новость действительно застала меня врасплох, и она знала, что я буду в восторге от нее.

– Что ты имеешь в виду?

– Я думала, ты все знаешь об этом. Эти надоедливые офицеры, которые скрывают следы крови. Еще два трупа, один из которых поступил на прошлой неделе, а другой – всего за несколько дней до этого. Оба мужчины. Оба изрезаны схожим образом. И я думаю, что это тоже было подстроено. Возможно, среди вас и есть серийный убийца, но я думаю, кто-то хочет уничтожить все следы организованной преступности. – Виктория изучала меня, пока информация усваивалась. – Конечно, я всего лишь судебно-медицинский эксперт.

У нее было столько же стычек с полицией, сколько и у меня. Передавая мне улики, она надеялась, что я последую их примеру и сама проведу небольшое расследование. Она была права. Новость была слишком хорошей, чтобы от нее отказаться. И у меня возникло ощущение, что это более уместно, чем могло бы быть. Что, черт возьми, происходит?

– Мне нужны имена и все остальное, что имеет отношение к делу. – Почему у меня возникло отчетливое ощущение, что кто-то замалчивает дело против мистера Джеймса?

– Я пришлю тебе, если выберусь отсюда сегодня вечером. Думаю, причина смерти очевидна, но женщина умерла от удушья, и я бы предположила, что орудием убийства была та же веревка, которой были связаны ее запястья. Мне нужно провести дополнительные анализы, но я почти уверена. Что касается мужчины. Он истек кровью. Или сначала у него отказало сердце. Не совсем уверена.

– Есть ДНК?

– Ничего, что я смогла найти. Убийца был очень осторожен во всех четырех убийствах. Ни единой ниточки. Ни единого волоска. У жертв также не было времени поцарапать нападавшего. В целом, это одна из самых продуманных серий убийств, с которыми я сталкивалась в своей карьере, что делает их захватывающими.

Я покачала головой, чувствуя, как меня охватывает страх.

– Ты определила время смерти О'Конноров?

– Сказала бы, где-то между десятью вечера и полуночью в субботу. – Наконец, она сняла перчатки, стащила их с запястий и выбросила в контейнер для токсичных отходов. – Тебе нужно еще что-нибудь осмотреть?

– Не сейчас. Уверена, что детективы, ведущие это дело, тщательно изучат их. – В тот момент я ни в чем не была уверена.

Виктория снова рассмеялась, только на этот раз в ее смехе звучала горечь.

– Не похоже, что они особенно торопятся выполнять свою работу.

– Что ты имеешь в виду?

Она захлопнула обе двери, и я подпрыгнула.

– Это значит, что мне никто не звонил и не спрашивал, когда я закончу вскрытие или приду с визитом. Ничего. Черт, семья мистера О'Коннора доставала меня весь день, но никаких детективов. Что это говорит о нашей правоохранительной системе в этом городе? – как обычно, она подбрасывала мне обрывки информации.

Суровый взгляд, которым она одарила меня, ничем не отличался от того, что я видела раньше. Мы с полдюжины раз выпивали, выражая сочувствие системе и политическому фронту в городе. Несмотря на то, что многие руководящие посты занимали женщины, казалось, что у всех была своя повестка дня. Или, может быть, я делала из мухи слона. В любом случае, в этой конкретной ситуации пахло токсичными испарениями и мусором.

И мне совсем не нравилось, что я оказалась в центре всего этого.

– Да, я понимаю, о чем ты говоришь. Буду признательна, если ты пришлешь мне какой-нибудь отчет. – Похоже, мне придется потратить время на то, чтобы разыскать детективов, которые будут заниматься этим делом утром.

– Нет проблем. Тебе еще что-нибудь нужно прямо сейчас?

Я задумалась над ее вопросом.

– Поскольку был использован нож, есть ли какой-нибудь способ определить угол наклона, может быть, даже марку ножа?

– Безусловно, хотя я еще не изучала этот след. Что могу сказать о самом оружии, так это то, что это может быть охотничий нож. Я узнаю больше примерно через несколько часов. Что конкретно ты ищешь? Был ли убийца высокого роста или на него напали, когда он сидел?

– Мне нужно знать все, что ты сможешь определить. Но сейчас это только для моих глаз и ушей. – То, о чем я просила, технически противоречило протоколу, всем правилам и, вероятно, закону, но мы и раньше прикрывали друг друга.

– Можно провернуть. Я дам тебе знать, но не на бумаге.

– Я ценю это. О, и все, что ты сможешь прислать мне по поводу двух других дел, не нарушая правил, конечно, было бы полезно.

Она улыбнулась.

– Я смогу это сделать.

Я была зла, больше, чем думала, но теперь это относилось и к людям, которые втравили меня в эту возможную шараду. У меня было очень плохое предчувствие, что дело вот-вот примет неприятный оборот.

И смертельный.

Глава 10

Седона

«Как твоя блузка сейчас, Седона?»

Иисусе. Не могу отделаться ни от слов Джонни, ни от выражения его лица. Даже музыка, которую выбрала, точнее, хэви-метал, почти ничего не дала.

Я нервничала больше обычного, поэтому, когда услышала резкий стук в дверь, чуть не вскрикнула от неожиданности. Сделав глубокий вдох, я направилась в прихожую.

– Я видела тебя в новостях, – сказала Дженни, как только открыла дверь. От ее улыбки меня снова передернуло.

– Я тоже рада тебя видеть, подружка.

Вырвала у нее из рук пакет с вином, оставив ее закрывать за собой дверь. День был трудным, мой рабочий телефон разрывался от звонков. Я была рада, что мой мобильный телефон держали в секрете почти от всех, я бы все равно не отвечала на звонки.

– Эй, я смотрела телевизор. В нарезках ты совсем не кажешься счастливой. Но в красном ты выглядела потрясающе, дорогая. – Когда я бросила на нее еще один полный ненависти взгляд, она закатила глаза.

– Как можно быть счастливой, когда тебя атакуют акулы и пираньи?

Я перепробовала все, чтобы не учитывать время совершения убийств, снова и снова прокручивая в голове часы, проведенные с ним. Вывод, к которому я продолжала приходить, не предвещал ничего хорошего для моего беспокойства или настроения. Если только я не упускаю чего-то существенного или этот мужчина не был гением, то не было никаких шансов, что он убийца. С чем не могу смириться, так это с тем, как я собираюсь отреагировать на эту новость и на его алиби. Блядь. Блядь. Блядь. Я произносила это слово несколько раз в течение дня. И все же еще рано. Мне нужно выяснить, привез ли он кого-нибудь с собой, и пока я не нашла ни одного коммерческого рейса, на который он был зарегистрирован как прилетающий. Сомневалась, что он прилетел из Монреаля.

– Музыка металла. Это значит, что ты действительно не в духе, – поддразнила она.

– У меня есть все основания для этого. – Отлично. Теперь я вымещала на ней свое плохое настроение.

– Ой. У тебя был очень плохой день. Может, нам стоит отказаться от вина и перейти сразу на текилу? – предложила Дженни.

– Сначала вино, потом текила.

– Хорошая идея.

Она последовала за мной на кухню. Пока я закрывала свой ноутбук, записи с места преступления и мысли о Джонни были на первом плане, учитывая, что я потеряла счет времени с тех пор, как вернулась домой.

– Господи Иисусе. Ты все еще работаешь, – сказала Дженни, разглядывая предметы на столе.

Как и я, учитывая нашу профессию, она начала просматривать собранную мной информацию. На самом верху была фотография Джонни, которую я распечатала из Интернета. Он присутствовал на шикарном мероприятии, и в смокинге был еще красивее, чем когда-либо. Я могла часами смотреть на фотографию, что не предвещало ничего хорошего для судебного преследования по делу, в котором я уже не была уверена, учитывая время совершения убийств.

– Ух ты. Он просто нечто.

– Да, внешность может быть обманчива. Ты должна знать это лучше, чем кто-либо другой.

– Знаю, подруга. Просто говорю.

Я не была уверена, как донести до всех новость о том, что нет ни малейшего шанса, что задержанный мужчина совершил это ужасное деяние.

Я поставила вино на стол, выдернула у нее из рук вторую сумку и закрыла папку, в которой все это было.

– Да, это чертовски интересное дело.

– Знаешь, что думаю? Тебе нужно подумать о поиске другой работы. Звание прокурора года больше не делает тебя счастливой.

Она не была неправа, но я еще не была готова отказаться от этого.

– А как насчет тебя? – поддразнила я.

– Я бы все отдала, чтобы вести судебные дела, а не быть вынужденной притворяться, как будто я верю или забочусь о подонках, которых представляю. – Она поймала себя на том, что отвела взгляд. – Знаю, что ужасно так говорить.

– У всех нас бывают плохие дни, детка. Именно на это я и списываю свое плохое настроение.

И на то, что ты трахалась с подозреваемым, как дикая, взбрыкивающая лошадь.

– Знаю. Ты просто не представляешь, как тебе повезло, что ты золотая девочка.

– Я? Золотая девочка? Верно.

Раздраженно вздохнув, я вытащила упаковку с мороженым, радуясь, что подруга захватила с собой мое любимое печенье с шоколадной крошкой и орехами макадамия. Я весь день ничего не ела, а после посещения морга не могла смириться с мыслью о том, чтобы съесть что-нибудь, кроме сладостей. Это была моя форма самолечения, включая вино.

– А не слишком ли ты вспыльчива, – поддразнила меня Дженни. Она тоже была блестящим адвокатом, но предпочитала выступать в роли защитника, ей нравилось быть героем для своих клиентов. А может, я ошибалась. Должно быть, было нелегко оставаться принцессой в семье, в которой она выросла, и в то же время защищать преступников. Я ни на секунду не смогла бы сделать то, что делала она.

– У меня есть на то веские причины. – Я указала на шкаф. Мне не нужно было говорить ей, чтобы она выбирала тарелки. У нас был такой распорядок в течение нескольких лет после изнурительных мероприятий или расставаний с плохими парнями. Я знала ее с колледжа, а это означало, что мы знали друг о друге почти все. Секреты. Страхи. Фантазии. Она была мне как сестра.

К сожалению, о том, что произошло с Джонни, никому нельзя было рассказать. Может быть, я смущена или просто зла на себя за то, что была такой глупой. Я вытащила два бокала для вина, чуть не разбив оба при этом.

– Почему ты так расстроена? Это из-за дела или из-за травли со стороны прессы? – спросила Дженни несколько секунд спустя.

– И из-за того, и из-за другого, – пробормотала я, прежде чем взяться за штопор.

– Пожалуйста, не говори мне, что ты злишься из-за Мэтта. Тебе будет лучше без него.

– О, черт, нет. Наш разрыв назрел давно. Ты поверишь, что этот ублюдок стер все наши фотографии в своем аккаунте на Facebook и Instagram?

На самом деле я не искала никакой другой причины, кроме как попытаться переосмыслить себя. Возможно, также пыталась найти причину своего безрассудного поведения.

– Заметила. Прости, но ты знаешь, что я к нему чувствовала. Все еще думаю, что плохой мальчик тебе подходит.

Вот так и началась вся эта нелепая ситуация, с моей вылазки и падения прямиком в ад.

– Нет. На какое-то время я завязала с мужчинами. – Открутив пробку на середину, я зарычала.

– По-моему, ты слишком много протестуешь. Что-то случилось в том шикарном отеле?

– О, нет. Конечно, нет. – Почувствовала, что ответила слишком быстро. Черт.

Дженни поставила тарелки на стол, затем выхватила бутылку и штопор у меня из рук.

– Конечно. Не заливай. Что происходит? Ты была плохой маленькой девочкой?

Я подошла к кухонному окну и выглянула на свой маленький аккуратный дворик перед домом. Наконец-то я нашла время посадить цветы, даже купила две великолепные вазы для крыльца. Но редко поливала их и вообще не обращала внимания, хотя обещала себе, что буду это делать. Даже купила себе качели, которые свисали с потолка веранды на двух толстых стальных крюках. Я искренне верила, что смогу отдохнуть от своего напряженного рабочего графика, чтобы насладиться своим прекрасным домом и даже поболтать с соседями. Но этого так и не произошло. Ни разу.

Если бы не непрекращающиеся дожди, цветы бы завяли.

– Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться. Настроение так же связано с моими выходными. Сегодня мне настоятельно рекомендовали встретиться с убийцей.

– Кто?

– Кристина.

– Вау. Это было быстро.

– Расскажи мне об этом.

Она снова потянулась к папке, все еще держа в руке бутылку вина, и бросила еще один взгляд на его фотографию.

– Расскажи мне о нем.

– Не знаю, что сказать. Джонатан Джеймс – обходительный мужчина, в котором больше высокомерия, чем в любом мужчине, которого я когда-либо встречала. Он смог заставить меня почувствовать себя обнаженной, более уязвимой, чем я чувствовала себя за долгое время. Могу поклясться, что этот мужчина читает мои мысли.

Она покачала головой, легко извлекая остатки пробки из бутылки и немедленно наполняя два полных бокала.

– Удивлена, что тебе понадобилось встречаться с ним. Хотя он красавчик.

– Да, он определенно такой. Особенно при личной встрече. Красивый. Любезный. Хитрый.

– Интересно. Судя по тому, как себя ведешь, я бы сказала, что ты знаешь преступника.

Когда ничего не сказала, она застонала.

– О, нет. Ты действительно его знаешь. Я хочу подробностей. Как? Разве я не слышала, что он из Канады или что-то в этом роде?

– Да, это так.

– Хм… Вижу отель в своем хрустальном шаре.

Прежде чем успеваю возразить или придумать ложь, которую она не раскусила бы, звонит мой телефон, резкий звук заставляет меня подпрыгнуть. Бросаю взгляд на экран телефона, который положила на стол, и морщусь. Понятия не имею, кто мне звонит. Хотя мой номер не был указан в справочнике, учитывая мою профессию, и давался только тем, кого я считаю друзьями, семьей или коллегами, у меня очень плохое предчувствие.

– Ты не собираешься отвечать на этот звонок? – спросила Дженни, ставя мой бокал рядом с зазвонившим телефоном.

Делаю глубокий вдох, задержав дыхание на четвертом гудке.

– Седона Беккет.

– Будьте очень осторожны, мисс Беккет, в том, как вы ведете это дело. Вы же не хотите закончить так же, как мистер и миссис О'Коннор. Не так ли?

Звонок немедленно оборвался, и я застыла, все еще прижимая телефон к уху. Какого хрена? Откуда у этого придурка мой номер телефона?

– Ты в порядке? – спрашивает Дженни. – У тебя такой вид, будто сейчас стошнит.

Не могу вымолвить ни слова, и по спине пробежал холодок страха. Хотя голос звонившего мужчины был автоматически изменен, это не означает, что он не был таким же пугающим. Я убрала айфон и сразу же набрала номер повторно. Как и подозревала, от быстрых гудков, за которыми последовал бесстрастный голос, сообщающий, что номер, по которому я звонила, больше не обслуживается, у меня мурашки побежали по коже.

Мне и раньше угрожали столько раз, что и сосчитать не могу, но никогда еще я не испытывала такого ужаса. И когда выглянула в окно, то была уверена, что за мной наблюдают.

Нужно быть осторожнее.

***

Забаррикадированная.

Именно такой я себя и чувствовала.

И мне это было ненавистно.

Я была не из тех женщин, которые спокойно относятся к этому, и мне не хотелось сталкиваться с суровой реальностью, связанной с делом против Джонни. Казалось, что ему предъявили ложное обвинение. Знаю, что он не мог совершить преступление. Но все еще не понимаю, как поступить в этой ужасной ситуации, а прошел еще целый день.

Выходя из полицейского участка во второй раз за три дня, я чуть не показала средний палец. Эта вопиющая мысль не была моей обычной реакцией на детективов или любого другого сотрудника правоохранительных органов, но оба детектива чуть ли не смеялись над моими вопросами, а также отвергали возможность того, что в этом замешан кто-то еще.

Даже после того, как расспросила напыщенных детективов о двух других жертвах, они вели себя так, словно я понятия не имела, о чем говорю. Виктория была права в том, что почерк был одинаковым, включая угол наклона ножа, что, на мой взгляд, было еще одним свидетельством того, что Джонни не нес ответственности. Человек был ниже ростом на несколько дюймов, если только он не сидел, в чем я сомневаюсь.

Ее предположение о том, что был использован охотничий нож, также было верным, но это не было специализированным оружием, а это означало, что убийца мог приобрести его в любом магазине «Walmart» по всей стране. Я провела целый день, погружаясь в детали и проводя небольшую самостоятельную детективную работу, стараясь не раздражать окружающих. Тем не менее, была готова поднять тревогу и признаться во всем. Одной из причин, по которой этого не сделала, было мучительное чувство, что это дело было лишь верхушкой ужасающего айсберга, который сформировался в глубине моего сознания и отказывался уходить.

Что я упускала? Кроме моего здравомыслия.

У меня возникло подозрение, что они отказались рассматривать возможность того, что у мужчины могло быть алиби. Неужели эти двое считали меня дурой? Я разозлилась еще больше, чем раньше, пытаясь не дать своим мыслям скатиться прямо в сточную канаву. Попросила свою ассистентку выяснить, когда прилетит самолет Джонни, частный самолет, не меньше. Также попросила ее выяснить, приезжал ли он в Кентукки раньше.

Не было никаких указаний на то, что он это делал, что, конечно, ничего не значило бы в суде. Он мог прилететь откуда угодно и проделать остаток пути на машине. Любой приличный адвокат не задумываясь указал бы на это, в том числе и тот, нанятый Барон Вон Хьюстон, человек, пользующийся дурной славой.