Текст книги "Скандал (ЛП)"
Автор книги: Пайпер Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Хотя что-то подсказывало мне, что вокруг должны были бегать слуги, я была приятно удивлена, что нас не встретил целый штат прислуги. Я заметила широкую лестницу, но в целом в доме было по-домашнему уютно.
– Теперь ты можешь меня отпустить, – сказала ему.
– Пока нет, cherie. Ты хочешь пойти спать или предпочитаешь, чтобы я показал тебе окрестности?
– Я бы с удовольствием выпила кофе.
– Думаю, я справлюсь с этим, – усмехнулся Джонни, продолжая нести меня по длинному коридору.
Когда он зашел на кухню, я не могла бы быть удивлена больше. Она была не идеальной, как будто этой комнатой никогда не пользовались. На кухонном столе царил беспорядок: ваза с фруктами, включая виноград и бананы, почта и недоеденный пакет печенья. Что?
Джонни застонал, усаживая меня, и сразу же принялся за шоколадную крошку. Когда он зарычал, собираясь засунуть их туда, где им полагалось быть, я не удержалась и выхватила пакет у него из рук. Как только я взяла один из них в руки, он медленно повернул голову, приподняв свои великолепные брови.
– Что? – спросила, когда он покачал головой. – Завтрак чемпионов.
– Разве ты не знаешь, что употребление сахара с утра замедляет твой рост?
В его легком голосе было что-то такое, что позволило мне на мгновение ощутить умиротворение. Даже радость. Я закружилась по комнате, хихикая, когда заметила безумное выражение его лица.
– Судя по тому, что ты мне уже сказал, я совсем взрослая.
– Мм-м... Возможно, позже мне понадобится напоминание.
– Кроме того, тебе нужно жить немного опаснее. Съешь печенье. – Я рассмеялась после этого заявления, доела свое печенье и взяла другое. Не могла вспомнить, когда в последний раз что-нибудь ела. Схватила еще одно, пританцовывая перед ним. – Открой рот.
В течение нескольких секунд я была уверена, что Джонни готов сделать замечание за мое нелепое поведение. Когда он медленно открыл рот, он издал рычание. Как истинная непослушная девочка, я запихнула ему в рот все печенье целиком. Не смогла удержаться от смеха, увидев выражение шока на его лице. Я попятилась, когда он попытался схватить меня, и закружилась по кругу, продолжая жевать.
Кашляя, он смахнул крошки со своих сочных губ, прищурившись.
– Я тебя за это достану.
– Конечно, достанешь.
Он подошел к кофеварке, которая выглядела так, словно знавала лучшие времена, вылил все, что осталось, и ополоснул емкость. Когда он достал из шкафчика кофемолку и пакет с кофейными зернами, я просто зачарованно наблюдала за ним.
Несколько секунд спустя Джонатан, казалось, почувствовал, что я это делаю, и, изучая меня, нажал кнопку включения кофемолки. Когда он бросил на меня горящий взгляд, его ноздри раздувались, а грудь поднималась и опускалась, меня внезапно охватил благоговейный трепет. Я была в другой стране с мужчиной, которого едва знала. И мне казалось, что это было заманчивое, страстное приключение, а не то, чем оно было на самом деле.
Шанс найти убийцу и оправдать человека, о котором я заботилась, может быть, даже слишком сильно. Я глубоко вздохнула и отвела взгляд, погруженная в мрачные и уродливые мысли.
– Что случилось, cherie?
– Ничего. Ты меня удивляешь, я не думала, что такое возможно.
– Почему? – он вытащил черпак, взял фильтр и насыпал несколько порций кофе в кофеварку. Аромат был невероятный, с легким привкусом шоколада.
– Потому что у тебя нет персонала, готовящего тебе кофе, пока ты заказываешь его, как принц, которым ты и являешься.
Он усмехнулся, услышав мое замечание.
– Моя мама позаботилась о том, чтобы ее дети умели все делать самостоятельно, включая стирку. Это одна из многих вещей, которым я надеюсь научить своих детей.
На его лице появилось странное выражение, которое я не смогла понять. Я взяла еще одно печенье, поставила пакет на столик и отошла в другой конец комнаты, чтобы посмотреть на задний двор.
– Не сомневаюсь, что ты будешь замечательным отцом, – проворковала я. – Здесь красиво. – С того места, где стояла, я могла разглядеть реку на фоне очень больших деревьев и сочной травы, что повышало уровень комфорта.
– Мне всегда нравилось приезжать сюда в детстве. Мой дедушка установил качели из покрышек, и мы с братом провели бесчисленное количество часов, прыгая в реку.
– Я вижу это. Ты все эти годы не расставался с качелями?
– Они новые, – сказал он, чуть не рассмеявшись. – Старая веревка сгнила.
– Пожалуйста, только не говори мне, что ты все еще прыгаешь в реку.
Когда он ничего не сказал, я обернулась. И тут же заметила рисунки на стенке холодильника, прикрепленные разноцветными магнитами. Странное чувство охватило меня, когда я подошла ближе, изучая шесть или около того рисунков.
Выполненных цветными карандашами. Яркий. Жирный. Цветной карандаш. Изображения были невероятными, блестяще проработанными, но, очевидно, сделаны... ребенком, учитывая выбранный материал. Я отвернулась, пытаясь придумать, что сказать.
Он проследил за моим взглядом и глубоко вздохнул.
– Я должен был сказать тебе раньше.
– Боже милостивый. Ты женат.
Когда на этот раз Джонни приподнял бровь, я не была уверена, что сказать или думать. Прежде чем кто-либо из нас успел что-либо сказать, я услышала шум, и могу поклясться, что этот звук издавали маленькие ножки.
Через несколько секунд в комнату вбежал маленький мальчик и бросился к Джонни, который тут же бросился на пол, широко раскрыв объятия. На нем была пижама Супермена, и его маленькие босые ножки привлекли мое внимание.
– Как поживает мой мальчик? Я скучал по тебе.
Ребенок уткнулся носом в Джонни, ничего не сказав, но я услышала тихие радостные повизгивания. Я застыла на месте, не зная, что и думать. Я узнала об этом человеке все, что только можно, но ничто не указывало на то, что у него есть семья.
Джонни медленно поднялся на ноги, держа мальчика на руках.
– Кристиан. Я хотел бы познакомить тебя с моим другом. – Он кивнул в мою сторону, сделав шаг вперед, его глаза умоляюще смотрели на меня, словно он боялся, что я скажу что-то, что напугает ребенка.
Маленький мальчик повернул голову и уставился на меня так пристально, что я опешила. Без сомнения, это были отец и сын, глаза у маленького мальчика были точно такие же, как у Джонни. Я подошла ближе, пытаясь придумать, что сказать.
– Привет, Кристиан. Я Седона.
Нахмурившись, Кристиан пристально посмотрел на меня, затем отвернулся.
– Он застенчивый, – сказала я.
– Он не говорит, по крайней мере, сейчас.
– Ох, извини. Он глухой.
– Нет, – ответил Джонни и пощекотал животик мальчика. – Он не разговаривал с тех пор, как переехал жить ко мне. Он стал свидетелем чего-то, что его обеспокоило. Кристиан знает язык жестов, чему его научил один из его учителей. Я еще не освоил его. – Когда Джонни попытался что-то показать своему сыну, я рассмеялась одновременно с Кристианом.
– Почему вы оба надо мной смеетесь? – спросил он, помогая Кристиану встать на ноги.
– Потому что ты сказал, что надеешься, что у него вырастут свиные уши, – жестами объяснила я, а затем опустилась на колени, показывая свое имя и сказала, что рада с ним познакомиться. Глаза Кристиана широко раскрылись, как будто никто вокруг него не мог говорить на его языке.
Я могла бы сказать, что Джонни внимательно следил за нашим разговором, не двигаясь с места все это время. Пока Кристиан увлеченно рассказывал мне кое-что о себе, я все время смеялась и улыбалась. Он любил искусство. Он обожал супергероев. И печенье. Парень был потрясающим.
Таким же был и его отец.
– Извините, мистер Джеймс. Он знал, что вы дома, и отказался ждать.
Я не заметила, как в комнату вошел кто-то еще.
– Это не проблема, Маргарет. Это моя подруга, Седона Беккет. Она поживет у нас некоторое время. Мой приятель только что познакомился с ней.
Женщина посмотрела на меня с презрением, в том числе и на мои босые и теперь уже грязные ноги.
– Ну что ж, пора тебе одеться, малыш.
Кристиан кивнул, затем посмотрел на меня, показывая в последний раз. Все, что могла сделать, это рассмеяться.
– Чего он хочет? – спросил Джонни, нахмурив брови.
– Он спросил, можно ли ему съесть печенье. – Я подмигнула мальчику.
– Только не до завтрака, – отрезала Маргарет, что побудило Джонни отдернуть руку.
– Не так быстро. – Он хитро посмотрел на меня, затем подошел к пакету на прилавке и достал одно печенье. – Мне сказали, что это завтрак чемпионов. Как мне показать «печеньковый монстр»? – он наклонил голову в мою сторону.
Смеясь, я показала ему, и когда Джонни повторил, я зажала рот руками. Это был самый приятный момент, который видела за долгое время.
Маленький мальчик захихикал так, как могут хихикать только дети, осторожно беря печенье из рук отца. Затем он развернулся, и его глаза загорелись.
– Иди с Маргарет, мой маленький печеньковый монстр. Я скоро приду к тебе, – произнес Джонни.
Я молчала, пока Кристиан не вышел из комнаты, Маргарет последовала за ним, но не преминула еще раз взглянуть на меня.
– Ей не нравится, что я здесь.
– Маргарет – человек старой закалки, чрезвычайно дисциплинированный. Уверяю тебя, я ей не очень нравлюсь, хотя плачу в два раза больше, чем она стоит.
– Он твой сын.
Джонни засунул руки в карманы и направился ко мне, вторгаясь в мое личное пространство. Один лишь глубокий вдох его одурманивающего лосьона после бритья напоминал мне обо всем, что между нами было.
– Да. Его привели ко мне после того, как у него на глазах убили мать. Она не сказала мне, что беременна. Мы провели вместе одну ночь. Мы расстались, и я совершенно не думал о тех нескольких часах, что мы провели вместе. Как и раньше.
– Не знаю, что сказать.– Не знала.
– Здесь нечего говорить. Я должен был сказать тебе
– Неудивительно, что ты так отчаянно хотел вернуться.
Джонни изучал меня.
– Малыш через многое прошел. Я не самый лучший отец в мире, и не уверен, что хотел бы оставить его рядом в течение первого месяца после того, как он появился на свет. У него был крошечный чемоданчик, сумка, набитая книгами и игрушками, и больше ничего, кроме письма от его матери, написанного за пару месяцев до ее смерти.
– Почему ее убили?
– Честно говоря, я не знаю. Лили была свободным человеком, живущим полной жизнью. Именно это привлекло меня в ней в первую очередь.
– Могу сказать, что у тебя есть мысли о том, что произошло.
Джонни несколько раз кивнул.
– Если бы парень не спрятался в шкафу, его бы схватили. Я в этом уверен. Они пришли его искать. Не могу этого доказать, но так подсказывает мне интуиция.
– Ты думаешь, это из-за тебя.
Когда он протянул руку и легонько провел пальцами по моей щеке, на мгновение сильная грусть столкнулась с сильным чувством долга. Это было так же ошеломляюще, как и электричество, которое он излучал каждый раз, когда мы были вместе.
– Уверен в этом. Не хочу, чтобы в моей жизни были еще жертвы. Если бы знал о существовании Кристиана, я бы предпринял шаги, чтобы обеспечить его безопасность и Лили. Она погибла, потому что не была уверена, что может доверять мне. На мой взгляд, возможно, она была права.
– Ты не можешь так думать. То, что произошло, было вне твоего контроля.
– Так ли это на самом деле? – Джонни поднял взгляд, изучая меня, словно ища отпущения грехов, которого я не могла ему дать. – В любом случае, ее убийство было травмирующим и очень кровавым, и ребенок пережил все это. Не могу представить, какой ужас он пережил, но, прочитав полицейский отчет, я сделал все, что мог, чтобы найти ее убийцу.
– Вот почему он не разговаривает.
– Да. Его мозг отключился от этого и от всего остального. Когда его привезли, он был почти в коматозном состоянии, и ему требовалось, чтобы кто-то кормил и купал его, потому что он перестал делать это сам. Этот ребенок прошел долгий путь. Врачи говорят, что в конце концов он снова заговорит, когда поверит, что мир в безопасности, но мне нужно дать ему время. И, как ты уже поняла, мне нелегко это сделать.
Я прижалась щекой к его руке, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова.
– Ты должен быть снисходительнее к себе и простить того человека, что скрывается внутри. Ты именно такой, какой нужен своему сыну. Поэтому он и сказал то, что сказал.
– А именно?
– Что ты его герой.
Мои слова застали Джонни врасплох; печаль в его глазах отступила, уступив место тихому, светлому восторгу.
– Я не герой, Седонa. Ни при каких обстоятельствах. Я был именно тем, кем себя позиционировал. Безжалостным убийцей. Отпетым негодяем.
– И все же ты рисковал жизнью, чтобы спасти меня – женщину, которая была готова упечь тебя за решетку надолго. Создается впечатление, что я тебя не безразлична.
Его смех снова вызвал улыбку на моем лице.
– Ты не можешь быть безразличной. Ты поражаешь меня, мисс Беккет. Язык жестов и всё такое. Ты красива, умна и отважна. Лучшей комбинации не придумать. Мне любопытно, почему ты выучила язык жестов.
– Моя сестра начала терять слух в шесть лет из-за тяжелой болезни. Я выучила его, чтобы мы могли общаться. Правда, я уже основательно подзабыла его. Она переехала на другой конец страны с новым мужем, из-за потрясающей работы, которую обожает. У нас редко выдается возможность созвониться по видеосвязи.
– Мой сын не считает, что ты подзабыла. Я никогда не видел его таким восторженным от возможности пообщаться с кем-то. – Джонни прикоснулся к моему лицу, и я всем существом захотела прижаться к нему.
– Я рада, что смогла помочь.
– Пожалуй, я оставлю тебя при себе.
Я начинала привыкать к этой мысли, хотя и не была уверена, что это говорит о моем здравомыслии. В тот момент мне это было безразлично.
Джонатан принял решение за меня, обвив мою талию рукой и приподняв меня на цыпочки. Когда его губы захватили мои, всякое ощущение опасности, чувства времени, страха и тревоги – все смыло, пусть и на несколько драгоценных секунд. Поражало, насколько меня до сих пор выбивали из колеи его властные манеры, его отказ принимать «нет» как ответ. Я могла лишь догадываться, насколько могущественным он был в бизнесе.
Когда его язык проник в мой рот, у меня закружилась голова, и я не смогла удержаться от того, чтобы не ухватиться за его рубашку, не просунуть руки под ткань, чтобы прикоснуться к его горячей коже, помять его напряженные мускулы. Новая волна желания пронзила меня, сердце забилось чаще, когда жажда овладела мной полностью. Я была в доме этого мужчины, в его жизни. Только что познакомилась с его сыном.
И мы оба все еще находились в серьезной опасности, которая угрожала не только нашим работам и репутации, но и самим нашим жизням.
И все же я никогда еще не чувствовала такого покалывания во всем теле и такого ощущения безопасности с кем-либо.
Даже с собственным отцом.
Джонни прижался бедрами ко мне, ясно дав понять, что он уготовил для моего тела и души.
Что же до меня, то я все продолжала гадать: а не завладел ли он уже моим сердцем?
Седона
«Я трахну тебя так, как ты этого заслуживаешь. А потом начну всё сначала».
Нет ничего лучше, чем пробудиться с памятью о звуке его голоса в ушах. Его голоса. Джонни. Открыв глаза, я глубоко вздохнула. Его запах все еще оставался на моей коже, даже после душа. Я подняла руку, поднесла ее к лицу и носу, и всё тело затрепетало от воспоминания о том, как он держал меня в своих объятиях.
Ты снова сходишь с ума.
Я тихо рассмеялась, почти ясно видя перед собой ту внутреннюю девчонку, что выговаривала мне за мои мысли. Я мечтала о совершенном мужчине, в то время как мой мир был торжественно выдернут у меня из-под ног. Ага. Я определенно рехнулась.
Но какой способ сойти с ума. Правда?
Герой.
Я не могла винить Кристиана в надежде, что таков его отец. В свои беспокойные часы сна я размышляла, знает ли этот маленький мальчик, кем и чем был его отец на самом деле. Я увидела в Джонни такую нежную сторону, о существовании которой не подозревала. Для остального мира он, возможно, и монстр, но для Кристиана этот могущественный мужчина – вся его жизнь.
Мурлыкая от удовольствия, я протянула руку, надеясь, что Джонни лежит рядом со мной. Проведя рукой по соседней подушке, поняла, что он вообще не оставался со мной. Он отнес меня наверх, показав апартаменты, где мне предстояло остановиться, – роскошные апартаменты с такой ванной комнатой, что создана для королевы.
Я приняла быстрый, очень горячий душ и была шокирована, обнаружив приготовленную для меня ночнушку и халат, а также гардероб, полный одежды. Я лишь опустила жалюзи и скользнула под одеяло, жаждая сна. Прошло как минимум два часа, и сон в итоге пришел с трудом, хотя яркое солнце уже не привлекало моего внимания через закрытые жалюзи. Я была все еще вялой, с отвращением осознавая, что кошмары уже начались по-настоящему.
Перевернувшись, взглянула на часы. Было почти шесть. Вечера? Черт. Тихо рассмеявшись, сбросила одеяло, и мой живот заурчал. Две печеньки и чашка кофе были каплей в море. Я умирала от голода.
И была беспокойна, горя желанием добраться до флешек. Я оставила сумочку внизу. Мне был нужен компьютер. Нужно было время. Мне нужна была… психиатрическая экспертиза. Ворчание на саму себя ничего бы не изменило. Я шлепнула босыми ногами на пол, слегка пошатнувшись, когда встала. Открыв жалюзи, восхитилась великолепным закатом над рекой, который был прекрасно виден из окон.
Потянулась и зевнула, горя желанием узнать, удалось ли Джонни что-нибудь выяснить. Ноги болели от бегства, ступни все еще ныли от того, что я наступала на камни и ветки, были исцарапаны сверху и снизу. Но, по крайней мере, я была в безопасности, упрятанная в крепости.
Предположительно, дом окружили солдаты, несущие дозор, чтобы убедиться, что никто не решил последовать за нами в страну. Не могу представить, чтобы такое случилось. С другой стороны, я не ожидала и безумия последних нескольких часов. Боже. Мой мозг был затуманен, настолько мутен, что мне требуется еще кофе.
Или стопка текилы.
Усмехнувшись, щелкнула выключателем, взглянула на свое отражение и снова простонала. Со мной обошлись грубо и бросили на произвол судьбы, под глазами были темные круги. Даже мои волосы потеряли блеск. Содрогнувшись, я сполоснула лицо и почистила зубы, прежде чем медленно направиться в гардеробную. Понятия не имею, кто ходил по магазинам и нашел столько потрясающей одежды, но я снова почувствовала себя принцессой от количества пакетов и вещей с бирками.
Джинсы.
Свитера.
Блузки.
Платья.
Даже обувь. Слава Богу за обувь.
И два ящика, полных самого изысканного кружевного белья, что я когда-либо видела. Я оделась быстро, почти чувствуя головокружение, настолько, что мне пришлось ущипнуть себя за руку, чтобы напомнить внутренней девчонке, что ситуация остается взрывоопасной.
Одевшись, осмотрела себя в зеркале. Затем принялась за косметику, купленные вещи были именно теми, что я выбрала бы для себя сама. Как будто этот мужчина знал, что мне нравится. Возможно, он был более внимательным, чем я обычно готова признать за большинством мужчин.
Столько эмоций проплывало во мне, мрачные мысли оставались от кошмаров. Я лишь надеялась, что то небольшое чувство надежды, которого можно достичь, случится скоро. Хотя мне не терпелось найти Джонни, я испытывала значительное беспокойство. Когда открыла дверь своей комнаты, в доме было слишком тихо, словно вся жизнь перестала существовать. На несколько секунд все казалось неуместным, смещенным, будто я проснулась в другой вселенной. Но, выйдя в коридор, с благодарностью услышала музыку, доносящуюся из одной из комнат.
Детская музыка.
Это позволило мне улыбнуться.
Кристиан был, пожалуй, самым милым маленьким мальчиком, которого я когда-либо встречала. Он был вылитый папочка, включая ямочку на подбородке, но в глазах мальчика было еще больше печали. Хотя причина была очевидна, я смогла ощутить обожание, которое он испытывал к своему отцу, мужчине, которого он не очень хорошо знал. От Джонни также исходило чувство всепоглощающей любви, большее, чем я считала его способным на это.
Я не была уверена, как какая-либо женщина может утаить новость о ребенке от второй стороны. Но у меня было чувство, что появление Кристиана в жизни Джонни было именно тем, что нужно этому могущественному, жестокому мужчине. Также вполне возможно, что именно это стало причиной, по которой я смогла так быстро сблизиться с этим мужчиной.
Спускаясь по лестнице, я ощущала странное предчувствие, затаившееся в глубине моего сознания. Почти не было слышно звуков, пока шла к кухне, и лишь несколько секунд спустя я наконец услышала голоса. Это привлекло меня в другой коридор, Джонни еще не успел провести для меня экскурсию по своему дому. Я заметила открытую дверь и направилась к ней. Хотя я и доверилась этому мужчине, учитывая, что он спас мне жизнь, не была настолько глупа, чтобы не оставаться осторожной. На данном этапе моей жизни ничто не было таким, каким казалось.
Я направилась к двери и замерла, прислушиваясь к разговору.
– Черт побери, – прошипел Джонни.
– Думал, вы захотите это увидеть, босс. Я следил за социальными сетями. Мой приятель предупредил меня об этой новости, – тихо сказал Майкл.
– Мне не нравится это дерьмо. Созови встречу первым делом с утра.
– Вы нашли что-нибудь на флешках, которые мисс Беккет привезла с собой?
– Ничего, что имело бы для меня смысл, но некоторые файлы зашифрованы.
Он обыскал мои вещи. Не была уверена, чувствую ли себя оскверненной или просто истощенной от этой игры. Я застыла, слушая об ужасных деяниях, которые я, предположительно, совершила, о своем имени, втоптанном в грязь. Единственное, о чем могла думать несколько секунд, – что подумает мой отец, мои друзья. И мне было интересно, не смеется ли Мэтт со своими приятелями над «Хейнекеном», рассказывая им, какая я ледяная королева.
Подойдя ближе, я поняла, что они смотрят новостной репортаж. CNN, если точно. Увидеть массивный большой экран было неудивительно. Удивительны были новости, полыхающие ярким цветом, в какой-то американской национальной программе.
Нет, увидеть свое лицо рядом с лицом Джонни было ужасающе. Но не настолько, насколько – сопровождающий текст.
Беглецу помогает прокурор. Объявлен всенародный розыск.
– Нам нужно добраться до сути этого, – прошипел Джонни.
– Не уверен, как мы это сделаем.
– О. Мой. Бог. – Мой голос не был слышен из-за громкости трансляции, но, казалось, Джонни почувствовал мое присутствие, тут же обернувшись ко мне. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, оба, очевидно, не зная, как реагировать. Хотя я ожидала ответной реакции, не была готова к тому, что это произойдет менее чем через двадцать четыре часа после нашего побега из Луисвилля.
Я скрестила руки на груди, делая осторожные шаги в комнату. Майкл отвел взгляд, медленно покачав головой, почти извиняюще.
– Какого черта происходит? – спросила я, уставившись на телевизор.
Вся история разыгрывалась, но не так, как это произошло на самом деле. Я подошла ближе, пытаясь не впасть в истерику. Черт, нет. Этого-то они и хотят. Они. Кто бы они ни были. Я чувствовала, что живу в каком-то вакууме заговора. Продолжала смотреть, заставляя себя подойти еще ближе. Прислушиваясь к сказанному, к словам, бегущим в нижней части экрана, я начала смеяться.
Джонни приподнял брови, на его лице мелькнуло легкое выражение забавы от моей реакции.
– Они думают, что ты убил своего же солдата и мою подругу Викторию. Дай угадаю. Они также повесили на тебя убийства людей Ронана О’Коннора. И они думают, что я помогла тебе. – Я просто пересказывала слова, произнесенные совершенно безразличным репортером, девушкой, которой, очевидно, предоставили то, что она считала историей жизни. – Далее будет фильм канала Lifetime. Интересно, кто сыграет нас? Есть догадки?
– Кто бы это ни был, я уверен, они будут гламурными, – поддразнил Джонни.
Я почувствовала, что Майклу стало неловко от моей внезапной смены настроения. Может, ему стоит привыкнуть. Я снова скрестила руки на груди, смотря с укором то на одного, то на другого мужчину.
– Вы взяли мои флешки без разрешения.
Джонни, казалось, был более развлечен, чем когда-либо.
– В этом смысл попытки работать вместе.
– Возможно, но было бы неплохо, если бы ты сначала спросил меня. – Я бросила на него взгляд, пытаясь сдержать свой гнев. На данном этапе он его не заслуживал.
– Принято к сведению. Что касается твоего вопроса. Похоже, очернение продолжается. Мне жаль, что тебя впутали, Седона, – сказал Джонни. Он снова взглянул мне в глаза, очевидно, борясь с собой, чтобы не дать своей ярости возрасти. Но в его глазах оставалось любопытство к тому, о чем я думаю. Я чувствовала это костями.
Я глубоко вздохнула, и было очевидно, что оба мужчины ждали, что я сломаюсь, выплачусь, как делала уже слишком много раз. Я была вынуждена напомнить себе во время второго кошмара за ночь, что решила перестать быть жертвой, и это была правда. Если Кристина стоит за этой попыткой уничтожить двух людей, тогда я раскрою все секреты, которые эта сучка припрятала.
И выставлю ее в истинном свете.
Коварной сучки.
Но мне придется превратиться в ее подобие, использовать ее тактику, чтобы поймать ее на ее же игре. Да, я смогу это сделать.
– Отдай их, Джонни, – потребовала я, протягивая руку. – Думаю, мы оба знали, что так будет. Мне нужен компьютер, немного места для работы, а также время, чтобы работать не отвлекаясь. Мне нужно выяснить все детали того, что происходит. – Я отказываюсь позволить мерзости, которая стала моей жизнью, разрушить то, что знала, было правильным поступком.
Теперь я делала это для нас обоих.
Краем глаза я заметила, как Майкл бросил своему боссу хитрую ухмылку, которую мне больше всего хотелось стереть с его лица.
– Не так быстро, cherie. Майкл. Оставь нас одних на ночь. Собери войска, включая моего брата, на встречу утром. Свяжись также с моим отцом. Я хочу провести ее в его доме.
– Понял, босс. – Хотя на его лице отразилось удивление, Майкл больше ничего не сказал, прежде чем широкими шагами вышел из комнаты.
Я глубоко вздохнула, делая все возможное, чтобы игнорировать чушь на огромном экране. Они продолжали и продолжали говорить об этом, вскрывая всю мою жизнь. Где я училась. Где обычно обедала. Где жила. Ничто не было священным.
Джонни поставил свой бокал на стол, выключил телевизор и медленно направился ко мне.
– Вот что мы сделаем. Мы приготовим ужин и проведем приятный вечер. Этот новостной репортаж был предназначен для того, чтобы вселить в нас страх Божий. Это не то, кто мы есть и из чего мы сделаны. Завтра мы начнем разгадывать эту загадку.
– Тут нет загадки. Кристина Уорнер стоит за этим. Я в этом уверена.
– Как мой отец всегда говорил мне: когда что-то кажется слишком легким для понимания, это обычно неправильно. Не спеши с выводами. Это то, чего кто-то хочет от нас. Я не приму «нет» как ответ. Мой сын от тебя без ума. Может, это из-за печеньевогомонстра. Это самое близкое к нормальному маленькому мальчику, на что он был похож с тех пор, как вошел в мой дом.
Когда он так это преподнес, как я могла отказаться? Кроме того, я сомневалась, что он позволил бы мне это сделать. Я кивнула, не зная, что сказать.
– Но я уверяю тебя, cherie, мы во всем разберемся. И когда это произойдет, не сомневайся: тот, кто ответственен за это, дорого заплатит за причиненную тебе боль. И я не могу дождаться этого момента.
Правда была в том, что я тоже не могла. Другая правда, та, что пугала меня до смерти? Я хотела, чтобы он разобрался с этим по-своему. Независимо от обстоятельств или последствий. Возможно, я была той женщиной, что способна переступить тонкую грань.
Что же в этом такого плохого?
***
Я уже была уверена, что Джонни не способен меня удивить, но жестоко ошиблась. Приятно ошиблась. С бокалом мерло в руке я наблюдала за его общением с Кристианом и поражалась, насколько нежным может быть этот суровый мужчина.
– Знаешь, какой десерт для тебя приготовила Седона? – спросил он, поднимая голову и расплываясь в такой же беззаботной улыбке, как у мальчишки, стоявшего в паре шагов от него.
Кристиан отрицательно покачал головой, его глаза сияли.
– Торт из мороженого и печенья.
Было невозможно удержаться от смеха, глядя на его гримасы, а когда он щипнул Кристиана за нос, тот рассмеялся так, словно это было верхом счастья.
– Принести торт из морозильника? – спросила я, стараясь, чтобы голос прозвучал напевно, и поставила бокал на столешницу кухонного острова.
На этот раз мальчик энергично закивал. Джонни приготовил на гриле чизбургеры – эти неопрятные, но божественно вкусные бутерброды стали, пожалуй, лучшей едой, что я пробовала за долгое время. Как же было приятно расслабиться и сделать вид, что я не провалилась прямиком в ад. Даже домашний картофель фри оказался самым лучшим из всех, что мне доводилось есть. Достав торт из морозилки, я с удивлением разглядывала бесчисленные упаковки с мороженым, ютящиеся на полках.
– Интересно, это ты скупил все эти запасы замороженных сладостей? – спросила я, ставя торт на стойку и направляясь к шкафу за пиалами.
– Возможно, – Джонни в который раз подмигнул Кристиану. – Не буду ни подтверждать, ни отрицать. Или, в присутствии моего адвоката, мне следует сослаться на Пятую поправку?
Мне хотелось сказать, что мои шансы остаться адвокатом где бы то ни было стремятся к нулю, но я лишь преувеличенно закатила глаза.
– Ага. Твоим личным, частным адвокатом?
– А то как же.
Я по-прежнему считала, что бегство сопряжено с рядом очевидных проблем, не говоря уже о внимании прессы, которое превратило меня в антигероиню соцсетей, если такое вообще бывает. Это также изменило мой образ мыслей.
И мое представление о том, что по-настоящему важно.
Что ж, мне нравилась эта перемена – неожиданная и освежающая, так что хотелось сбросить туфли и погрузить босые ноги в шикарный газон снаружи. Правда, затея была так себе, ведь наверняка за каждым углом дежурили вооруженные охранники, большинство из которых понятия не имели, кто я такая и что, черт возьми, здесь делаю.
– Тогда, полагаю, нам стоит обсудить размер моего гонорара, – с насмешливым видом я потянулась мимо Джонни, открывая ящик для столовых приборов. – Кстати, фартук тебе очень идет.
Тут Кристиан фыркнул и расхохотался так сильно, что я испугалась, не задохнется ли он. Признаюсь, стоять на кухне чудесного дома в Монреале с известным беглецом, маленьким мальчиком с личиком херувима и сладким десертом, над которым когда-то смеялся Мэтт, когда я готовила его для него, – было куда веселее, чем разгребать свою привычную рутину.
Если это делало меня еще большей безумицей, чем я считала, – что ж, пусть так. Я разложила щедрые порции мороженого по пиалам. И вдруг почувствовала, что Джонни оказался с одной стороны от меня, а Кристиан – с другой; мальчик привстал на цыпочки.
