Текст книги "Князь Медведев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Павел Вяч

Соавторы: Николай Уточкин,Вячеслав Уточкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)

Глава 3
Надежда

«Ксурово отродье! Что происходит⁈ – мысленно взвыл я. – Слово!»

Концентрированная энергия жизни,

проходя по пути сожжённых магоканалов,

восстанавливает их в пределах от одного до двух процентов.

Всё плохое когда-нибудь заканчивается. Боль бесцеремонно попрощалась особенно сильным аккордом и, наконец, ушла. Затуманенный слезами взор выхватил интересную картинку.

Рвущуюся ко мне Алёну с немалым трудом удерживали Пётр и Дмитрий. А Вера, ломая руки, стояла возле меня и истерично кричала:

– Я не знаю, что произошло! Я не собиралась ему вредить!

Как только ко мне вернулась способность говорить, я с трудом прохрипел:

– Это вы чего это тут устроили?

После этих слов Пётр и Дмитрий переглянулись и отпустили Алёну. Она тут же подскочила ко мне, схватила за плечи и, тряся, как плюшевого мишку, заорала мне в ухо:

– Миша, ты живой⁈

Сил вырваться из её крепких рук не было, поэтому, смирившись со стихийным бедствием по имени Алёна, я просто закрыл глаза и проворчал:

– Пока да. Но на правое ухо уже оглох.

Меня сразу отпустили, и это было так здорово!

Покой и умиротворение тотчас окутали мою душу, и я свернулся калачиком в тёплом кресле. Не открывая глаз, пробормотал:

– К чёрту всё, я спать.

И провалился в глубокий сон без сновидений.

* * *

Проснулся, уже укрытый тёплым одеялом. Свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь широкие окна, разгонял полумрак комнаты.

Тело затекло от неудобной позы. Я с трудом поднялся и огляделся по сторонам.

Палата была другая. Помимо моего кресла, в ней стояли две койки, на которых сладко посапывали Алёна и Вера.

На табуретке возле кресла лежала белая пижама в синюю вертикальную полоску, а на полу стояли шлёпки из кожзама.

– Странные они тут, – пробормотал я себе под нос. – Кресло, значит, перенести в другую палату смогли, а переложить меня на нормальную кровать не догадались…

Надев пижаму, я подошёл к окну и выглянул на улицу.

Мы находились на втором этаже больницы. В небе светила луна, идентичная спутнику Земли из прошлой жизни. Мощные фонари на чугунных столбах освещали асфальтированную парковку и несколько небольших машин незнакомой модели.

У забора, огораживающего территорию больницы, был высажен ряд чахлых деревьев. Забор был фундаментальный, бетонный, с колючей проволокой поверху. Он полностью отрезал здание от внешнего мира.

Тюрьма, а не больница…

По моим скромным подсчётам, пошли вторые сутки моего пребывания в новом теле. И всё это время я не ел. На подоконнике стоял графин с водой, рядом, почти на самом краю, три гранёных стакана. Проигнорировав стаканы, я взял графин и начал пить прямо из горлышка.

Напившись, поставил графин обратно, но при этом случайно задел один из стаканов.

Послышался негромкий «Дзанг!» – и две растрёпанные дамы синхронно слетели с коек, принимая боевую стойку.

– Ты как? – в унисон воскликнули они.

– Для человека, которого второй день пытаются убить и не кормят, – отлично, – съязвил я.

Вера потупила глаза и начала сумбурно оправдываться:

– Ну кто же мог предположить, что энергия жизни так необычно повлияет на тебя! Это вообще уму непостижимо! Теперь только медитации и медицина пустышек! Твоя регенерация…

Думаю, этот словесный поток мог затянуться на несколько дней, но её перебила Алёна, чьё внимание привлекла бутылка в моей руке.

– Ты что, выпил эту гадость?

Вера, замолчав, перевела взгляд на пустой графин.

– Ну да. Вкусная минералка. Правда, горчила маленько. А что?

– И сколько ты выпил? – строго поинтересовалась Вера. – Только не говори, что целый графин.

Я прям всем нутром почувствовал очередные проблемы.

– Как раз-таки целый, – честно признался я.

– И как давно? – продолжала она допрос.

– Только что… – занервничал я.

– О, ну тогда у нас ещё есть время, – с облегчением в голосе произнесла девушка.

– Время на что? – повысил голос я.

Вместо ответа обе девушки рухнули на койки и зашлись в безудержном смехе.

Я же, сжав зубы от накопившегося раздражения, стоял и молча ждал, пока они перестанут хохотать. Наконец Алёна вытерла проступившие слёзы и соизволила объяснить:

– Это минеральная вода для очищения организма. Максимальная допустимая доза – сто грамм. А ты выпил поллитра.

Словно в ответ на её слова, в животе забурлило, и я бегом покинул палату.

Когда с чисткой организма было покончено, я узнал, что все обвинения с меня сняты. А в другую палату меня перенесли медбратья, чтобы девушки, которые наотрез отказались уходить, могли остаться со мной.

На мой резонный вопрос, почему не переложили меня на кровать, обе девушки синхронно пожали плечами.

Что до одежды – её зачем-то забрал Пётр, взамен пообещав прислать новую.

Ну а когда мы с Верой и Алёной поели, я и вовсе поверил, что жизнь-то налаживается!

После еды неудержимо начало клонить в сон, и я снова отрубился. Проснулся уже после обеда.

Ну как – проснулся… меня разбудила Алёна.

– Миша, подъём! Вера уехала ещё утром, и мне тоже уже пора. Через час нужно быть в центральном офисе гильдии. Поэтому одевайся, и поехали.

С этими словами, она протянула пакет с вещами и вышла из палаты.

Я встал с кровати и, достав вещи, испытал острое желание кого-нибудь обматерить. Вообще, ругаться я не люблю, но в этом случае сдержаться не было сил…

Жёлтые лакированные туфли на чёрной платформе. Джинсы-бананы голубого цвета со стразами. Красная рубашка. И зелёный свитер с вышитым на нём оленем…

Скрипнув зубами, я вскрыл пакет с нижним бельём. Пообещал себе страшно отомстить тому гаду, который собирал мне вещи, – семейные трусы с рисунком слоников и гольфы с черепашками однозначно были перебором.

Одевшись, я вышел в коридор и мгновенно оказался в центре внимания.

– Лучше молчи, – сквозь зубы процедил я открывшей было рот Алёне.

Она несколько секунд открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Уж не знаю, что девушка хотела сказать, но, в конечном итоге, последовала моему совету и молча кивнула на выход.

Пока мы шли по больнице, я заметил, что она машинально ускоряет шаг, чтобы никто не подумал, что мы вместе. И я не мог её в этом винить. Будь я на месте Алёны, тоже постарался бы держаться подальше от той отрыжки радуги, коим я сейчас являлся.

Всё, чего я хотел в данный момент, – как можно быстрее переодеться в нормальную одежду.

К счастью, когда мы оказались на парковке, мне стало не до одежды.

Моё внимание привлек мотоцикл Алёны, вернее сказать – космический челнок, по недоразумению названный мотоциклом.

Четыре колеса, разнесённые на ширину ладони, поддерживали, похоже, реактивный двигатель. Что до сидушек – водитель и пассажир сидели, словно в бобслейных санях. Хромированные детали мотоцикла украшала хищная аэрография атакующих змей.

Алена приложила руку к штурвалу – назвать его рулём не поворачивался язык, – и мотоцикл мгновенно заурчал движком. Затем девушка кинула мне запасной мотошлем и одним плавным движением скользнула на водительское место.

Я неуклюже повторил этот акробатический трюк, заняв место за её спиной, и срочно занялся ремнями безопасности. Хорошо, что все шесть точек крепления подсвечивались жёлтым.

– Готов? – бросила Алёна и, не дожидаясь моего ответа, ударила по газам.

Движок радостно взревел, меня вдавило в кресло. Как мы вылетели за ворота больницы, я и не заметил. Подрезав чёрный, похожий на броневик автомобиль, наш байк вписался в плотный поток машин.

Летнее солнце припекало. Город встретил нас запахами плавящегося асфальта и отработанного бензина.

Я завертел головой, словно сыч, пытаясь увидеть хоть один знакомый по прошлой жизни ориентир.

С левой стороны промелькнули колоннады центрального входа в народный парк культуры и отдыха города-музея Москвы из моей прошлой жизни, и я невольно улыбнулся.

Наш байк тем временем выскочил на разделительную полосу и, врубив мигающую подсветку, помчался вдоль мелькающих словно в ускоренной съёмке городских пейзажей.

Через пару минут мы вылетели на мост. Я знал его как Крымский. Часто останавливался на этом подвесном чуде, любуясь на неспешную реку и на красивейшие виды заповедной зоны лесистых холмов. В моём мире тут заканчивался город-музей Москва.

Здешний муравейник с толпами спешащих людей, вонючими машинами и высотными домами из бетона и стекла мог вогнать в депрессию любого человека из моего мира.

Через пять минут мы с визгом остановились у КПП. За декоративной оградой в виде кованых пик просматривалась белоснежное десятиэтажное здание с двуглавым орлом на фронтоне.

Пока я ностальгировал по прошлой жизни, Алёна выпрыгнула из байка и зашла в застекленный павильон КПП. Два солдатика без блях сидели за пультом за дополнительным стеклом. При её появлении они даже не дёрнулись.

Алёна приложила ладонь к выгравированному на стекле отпечатку руки.

Один из дежурных бросил взгляд на экран и щелкнул тумблером на пульте.

Ближайший фрагмент кованой ограды отъехал в сторону, открыв подъездной путь. Вернувшись, Алёна запрыгнула на байк и, не пристёгиваясь, зарулила во внутренний двор.

Ландшафтный дизайнер явно был военным или, по крайней мере, очень любил парады. Голубые ели стояли идеально ровной шеренгой вдоль дорожек, словно на плацу. Ни нижних ветвей, ни кустов, – визуальный контроль территории был полным.

Если кто-то где-то и мог спрятаться, то только с разрешения командования.

На этот раз Алёна не стала лихачить и медленно покатила по наклонному пандусу на подземную парковку. Припарковав байк в строго определённом месте, мы пошли к стеклянным дверям лифта, где Алёна снова приложила руку к выгравированной ладони.

– Что произойдет, если приложу ладонь я? – уточнил я, глядя, как спускается стеклянный стакан лифта.

– Вначале будет очень громко, – усмехнулась девушка. – Потом прибегут крепкие ребята, и будет очень больно.

– Какие принципы магии здесь задействованы?

– Никакой магии, только научные разработки. Миша, у меня с каждой минутой возникает всё больше и больше вопросов, – тело её напряглось, взгляд стал цепким и колючим. – После артефакта забвения твой интеллект и словарный запас должны были откатиться до уровня ребёнка. А ты вон какие вопросы задаёшь.

Она требовательно посмотрела мне в глаза.

Подошедший лифт призывно распахнул двери, но Алёна и не думала разрывать зрительного контакта. Я же, постаравшись убрать свои эмоции как можно глубже, молчал, ожидая, чем закончится эта игра в гляделки.

– Почему ты молчишь? – звенящим от напряжения голосом спросила Алёна.

– Нет ответа, – пожал плечами я.

Хмыкнув, она повернулась и вошла в лифт. Я последовал за ней.

– Ну что ж, будем разбираться, – тихо пробурчала Алёна. – Но позже.

Лифт медленно полз вверх. Я ощущал себя экзотической рыбкой в шаровидном аквариуме. Первый, второй, третий этажи… Мы поднимались мимо коридоров, в которых было полно народа, одетого в гражданскую одежду. Мой экзотический наряд был вне конкуренции.

Вышли мы на пятом этаже. Проходя по длинному пустому коридору, я обратил внимание, что возле каждой двери красовался идентификатор личности в виде выгравированных на стене ладоней.

– Так всё же, за счёт чего срабатывает распознавание? – снова поинтересовался у идущей чуть впереди Алёны.

– Это здание обслуживает закреплённый за нашей гильдией «паучок». Он хранит биометрию сотрудников и их допуск.

– А «паучок» – это кто или что? – Я продолжал надоедать ей вопросами.

– Потом расскажу, – буркнула Алёна, останавливаясь у нужной двери.

Пройдя идентификацию, она пропустила меня вперёд. Это был рабочий кабинет, по центру которого находился длинный стол с приставленными к нему стульями. С торца примыкал большой письменный стол, создавая композицию в виде буквы «Т».

Завершал рабочую зону семейный портрет. В центре стоял мужчина средних лет в сером костюме. Мантия из горностаевых хвостиков спадала с плеч. Правая рука лежала на спинке кресла, выполненного в стиле барокко

В кресле сидела девушка, преданно глядящая на мужчину. Ее плечи тоже прикрывала горностаевая мантия. Перед ними стояли малышки, видимо, их дети. Они пытались изобразить величественность и серьёзность. От этого их лица выглядели забавно.

Взгляд задержался на самой младшей. Время и мир замерли. С портрета на меня смотрела Надежда, словно списанная с детской фотографии из семейного архива.

Два дня. Всего два дня после нашей гибели. А кажется – без неё прошли века. Боль расставания и счастье, когда понял, что милая здесь, рядом, – только руку протяни…

Ну да, протяни руку за дочерью императора…

Повезёт, если только руку и оторвут. Да уж, знатно пошутил тот высоковольтный шарик с исполнением моего желания…

– Чего замер? – грубо вернула меня в реальность Алёна. – Увидел ту, ради которой потерял все свои способности? Скажи, Мишка, оно того стоило?

Не отрывая глаз от любимой, ни на секунду не задумываясь, я ответил:

– Стоило.

– Извини, ляпнула, не подумав, – буркнула Алёна. – Просто зло берет. Ты, можно сказать, спас их всех, а они кинули подачку в виде сохранения титула и этого старого портрета. Словно забыв, сколько раз твой род вставал на их защиту.

Я с трудом оторвал взгляд от любимого лица. Сделал пару глубоких вздохов. Значит, я спас наследницу правящей семьи. А они, выходит, отделались подачкой. Выглядит несправедливо. Да уж, новости, как в сказке, – чем дальше, тем веселее…

Собираясь выяснить массу деталей, я повернулся к Алёне.

Девушка в это время подошла к стене и хлопнула рукой по идентификатору. В стене появился проём.

– Жди здесь, – распорядилась Алёна и исчезла в соседнем помещении, не дав мне сказать и слова.

Я уселся на ближайший стул и приготовился к долгому ожиданию.

Итак, Надя здесь. Это хорошо. Она в императорской семье, значит, пока для меня недоступна. Это плохо. Что я могу с этим сделать?

Так, господин ректор. Отставить суету, действуем разумно. Чего мне сейчас не хватает? Правильно, информации. Ну, вот и задача на ближайшее время – собрать как можно больше информации.

О себе, об этом мире, о законах и порядках. А уже после начинать строить глобальные планы.

Не прошло и пяти минут, как Алёна вернулась в кабинет.

На ней вместо фиолетового комбинезона красовалась военная форма. Ярко-белая рубашка, двубортный приталенный пиджак оливкового цвета, брюки дудочкой. Костюм плотно облегал спортивную фигуру.

Тут же захотелось назвать её «Алёна Игоревна», встать по стойке «смирно» и отдать воинское приветствие.

– Ты помнишь, как пользоваться электронным поисковиком? – спросила девушка, положив на стол обычную на вид книгу.

Я раскрыл обложку, но вместо страниц увидел экран и клавиатуру. Примерно такая же вещица использовалась и в моём прошлом мире. Только без клавиатуры. У нас каждый маготехнический аппарат был завязан на хозяина и подчинялся мысленным командам.

– Примерно представляю. Но лучше покажи.

Алена набрала комбинацию букв и цифр в окошке пароля. На экране появился паучок в центре сети. Нажала клавишу «вход». Паучок пропал, а в верхней части экрана появилась надпись:

«Ваш вопрос».

– Дальше понятно, спасибо.

– У меня есть немного времени. Можешь задать самые насущные вопросы, – сказала Алёна, опускаясь на соседний стул.

– А тут есть где поесть? – с надеждой в голосе поинтересовался я.

Взгляд Алёны расфокусировался. Видно, её мозг пытался на пределе своих возможностей найти сакральный смысл в моём вопросе. Через пару секунд она уронила голову на сложенные на столе руки и зашлась в безудержном смехе.

– Тебе всё хиханьки-хаханьки. А я вторые сутки на голодном пайке, и это при очищенном-то организме! Ночной перекус не считается!

Мои сетования прервал перезвон колокольчиков. Алёна резко посерьёзнела и достала из внутреннего кармана пиджака плоский тонкий прямоугольник. Проведя по нему пальцем, поднесла к уху.

– Арзамасская слушает.

Пока она выслушивала собеседника, я предавался воспоминаниям из прошлой жизни.

Помню, как мы с Надюшей приобрели наши первые разговорники, дорогие до жути, на них ушла почти вся заначка, отложенная на отпуск. Сколько было смеха, когда я связался с ней из соседней комнаты и поинтересовался, кого она больше всех любит, кто самый замечательный муж…

Настроение тут же упало ниже плинтуса. Я снова посмотрел на портрет императорской семьи. И чётко, непреложно понял: если я не верну свою перерождённую в этом мире любовь, то можно было и не перерождаться.

– Поняла, буду, – закончила разговор Алёна.

Смеющаяся ещё минуту назад девушка превратилась в готового к бою воина. Сменились пластика, взгляд, из голоса пропали мягкость и расслабленность.

– У нас полтора часа. За мной.

Уже в коридоре я поинтересовался:

– Чем-нибудь помочь могу?

Погруженная в свои мысли Алёна даже остановилась. Обернулась, внимательно посмотрела мне в глаза.

– Ты здорово изменился, Миша. У тебя другая моторика, манера речи, даже взгляд. Объяснишь?

Всё это она произнесла негромким спокойным голосом. Не отводя взгляда, я всё так же молча пожал плечами.

– Хорошо, пока отложим этот вопрос, – кивнула Алёна и, развернувшись, зашагала к лифту.

Мы спустились на первый этаж, прошли через холл и оказались в шикарном ресторане. Назвать это место «столовой» не поворачивался язык. Огромное светлое помещение с овальными столиками из красного дерева на четыре персоны каждый. Одновременно в зале могли разместиться около ста человек.

Вокруг сновали официанты, одетые в чёрно-белую униформу. Восемь арочных окон, начинающихся почти от пола, выходили во внутренний двор, открывая вид на берёзовую аллею с установленными между деревьями бюстами из белого мрамора.

Народу в зале было немного, но Алёна, тем не менее, направилась к столику возле крайнего правого окна. В последний момент я успел её обогнать и выдвинуть ей стул.

На губах девушки появилась улыбка. С грацией королевы она заняла своё место. Я обогнул стол и присел напротив. Отсюда просматривались весь зал и ведущая в него дверь.

Спустя несколько мгновений возле нашего стола материализовался пожилой официант. Бляхи на нём не было. При этом двигался этот человек не как услужливый халдей. Весь его вид и движения выдавали армейское воспитание. «Слушаю» вместо «Чего изволите» дополнило образ бывшего военного.

Алёна сделала заказ и едва заметно кивнула.

– Будет исполнено, – произнес бывший служака, и не думая записывать заказ. Видимо, полагался на свою память.

Алёна, увидев моё удивление, тихо пояснила:

– Наша гильдия, в отличие от остальных, заботится об отслуживших рядовых бойцах. На пенсию не разгуляешься.

После этих слов она ушла в свои мысли, бездумно листая толстую папку меню.

Меня же заинтересовала сервировка стола. Особенно специи, стоящие по центру. Более десяти разноцветных и разнокалиберных стеклянных баночек с мизерными ложечками, торчащими из них. В центре находился тяжёлый даже на вид хрустальный графин с водой.

Взяв самую маленькую баночку из красного стекла, я прочёл прикреплённую к ней бирку: « Перец Чили, сорт Скорпион Тринидад Моруга».

Ниже была приписка:

«Осторожно! Очень остро! Использовать на свой страх и риск!»

При этом я по привычке отслеживал периферийным зрением всё, что происходило вокруг. Вошедший в ресторан молодой мужчина в военной форме с металлической бляхой на груди сразу же привлёк моё внимание.

Он двигался как-то смазанно, неестественно. Окинув цепким взглядом зал, безошибочно направился к нашему столу. Интуиция мгновенно завопила мартовским котом: «Опасность!»

Я мысленно обратился к Слову: «Насколько реально перехватить энергию, направленную на меня и мою спутницу?»

Прехватить энергию, направленную на тело носителя, просто.

Для нейтрализации энергии, направленной на спутника,

необходим тактильный контакт с телом носителя.

– Алёна! – требовательно произнёс я. – Срочно передай мне меню!

Она захлопнула папку и бросила на меня удивлённый взгляд. Я едва заметно кивнул на идущего к нам офицера.

Стоит отдать Алёне должное – она мгновенно соориентировалась и машинально вошла в боевой режим.

Не тратя ни секунды, достала из внутреннего кармана зеркальце и помаду. Я даже на мгновение отвлёкся от приближающегося к нам военного. Интересно, сколько ещё предметов может там храниться? Или это пространственный карман? Хотя даже в моём прошлом мире, где законами природы рулила магия, личный инвентарь был далеко не у всех.

Алёна посмотрела в зеркальце и тихо прошептала:

– Это Арнольд. Секретарь главы гильдии. Странно, мы вроде бы всё обсудили по переговорнику.

Арнольд же, почти дойдя до нашего стола, сделал вид, что споткнулся, и опёрся правой рукой на плечо Алёны. В следующий миг девушка словно окаменела. Дыхание прервалось, во взгляде появилась паника.