Текст книги "Князь Медведев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Павел Вяч

Соавторы: Николай Уточкин,Вячеслав Уточкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 35 страниц)

Глава 7
Маленький мирок Алисы

Чисто на автомате я прописал ему удар в солнышко. Тролль был большим, но лёгким. От удара он отлетел к противоположной стене и, стекая по ней, вновь преобразился в щеголеватого, слегка потрёпанного мужчину.

Пытаясь продышаться, тролль молча хлопал губами. В памяти всплыли недавно просмотренные кадры. У стены пытался вздохнуть Хлыстов Поль Франкович, преподаватель факультатива по этике и эстетике.

Арнольд вскочил и спрятался за мою спину. С опаской выглядывая оттуда, он близоруко щурился. Его раздавленные очки валялись на полу.

– Что здесь произошло? – строго поинтересовался я.

– Я спешил вас догнать и случайно столкнулся в дверях с этим человеком. Я извинялся, извинялся, а он разбил мои очки и стал меня бить.

– Почему так задержался?

Арнольд смущённо произнёс:

– Переел… никак быстрее не получалось.

В наш разговор вмешался пришедший в себя Хлыстов:

– Всё, считайте, что волчий билет вы себе заработали.

– Думаю, Ольга Субудаевна сумеет разобраться в этой ситуации.

– Да пошла она куда подальше. С вами будет разбираться проректор по научной части, Антон Гнедич. А эту стерву вообще скоро уберут из Академии.

Достав переговорник, он нажал красную кнопку на нём. Через пару пару минут в туалет ворвались бойцы в серьезной экипировке и уложили нас с Арнольдом мордой в пол. Ох и не люблю я это дело, но сейчас разумно молча переждать.

На выходе из туалета нас поджидала Катерина.

– Прошу объяснить, что происходит, – тормознула она наш конвой.

Вышедший вслед Хлыстов высокомерно процедил:

– Это не ваше дело.

– Я имею право знать, что произошло, так как являюсь куратором этих абитуриентов.

– Вот тот, мелкий, принимал запрещённые вещества. Когда я попытался его задержать, здоровяк напал на меня со спины и чуть не убил. Хорошо, что я успел нажать тревожную кнопку.

Катерина, вытаращив глаза, посмотрела на нас.

Я постарался намекнуть интонацией:

– Ректор разберётся.

Екатерина прищурилась, кивнула и ушла по коридору. Нас завели в скоростной лифт. Он целых три минуты опускался вниз. Полутёмный коридор, в который мы вышли, радовал металлическими дверьми. Один из бойцов быстро обыскал нас. Хорошо, что я заранее убрал переговорник в инвентарь.

Мы с Арнольдом оказались в разных камерах. О своей я добрых слов сказать не мог. Каменный сырой мешок, освещённый тусклой лампой, с дыркой в полу. Усевшись на холодный пол, я занялся медитацией. Прошёл примерно час.

Лязгнув замком, дверь открылась. Из коридора последовала команда:

– На выход. Лицом к стене.

В коридоре меня перехватили несколько бойцов и проводили в допросную. Светлая сухая комната, разделённая стеклом на две части. В одной из них оказался я на металлическом стуле, в другой сидел лысеющий худощавый брюнет с водянистыми голубыми глазами. Если судить по данной нам Катериной информации – проректор Антон Гнедич во всей красе.

Он сунул в подвижной ящик заполненный лист и передвинул его по специальному желобу на мою сторону.

– Подписывай, это в твоих интересах.

Я достал лист и углубился в чтение:

Я, князь Забайкальский, Медведев Михаил Вячеславович, был не в курсе, что мещанин Арнольд Шваркович Негров принимает запрещённые вещества.

Случайно застав его задержание, по неосторожности нанес травму преподавателю Академии Хлыстову Поль Франковичу. Приношу ему свои искренние извинения.

Положив лист в лоток, молча отправил обратно.

– Напрасно ты так. Надеешься на поддержку Ольги Субудаевны? Так нет её сейчас в Академии. Может, передумаешь? – с вопросом посмотрел на меня Гнедич.

Я отрицательно мотнул головой.

– Ну на нет и суда и не будет, – не меняясь в лице, он поднялся и покинул допросную.

Через пять минут я снова оказался в камере. Только в другой, более комфортной.

Прилёг на кровать и решил скоротать ожидание сном.

Гнедич вошел в скромно оформленный кабинет. Из‑за журнального столика вскочил ожидавший его Хлыстов.

– Сядь и слушай, – приказал Гнедич, присаживаясь напротив него в соседнее кресло.

Он достал из папки моё признательное заявление, которое я не подписал. Но во сне я видел свою подпись на этой фальшивой грамоте.

– Всё, можешь спать спокойно, – сказал Гнедич. – Из своего коттеджа ни ногой. Понял?

– А как же эти двое? Мозголомы могут их раскрутить.

– Это не твои проблемы. Они умрут в камерах от передоза.

Хлыстов поклонился и вышел. Гнедич закрыл глаза, откинулся на спинку кресла. Посидел пару минут. Вздохнул. Поведал в пустоту:

– Как тяжело работать с идиотами.

Положил заявление‑подделку на металлический поднос. Сложил пальцы в мудру огня. От листа даже пепла не осталось.

Гнедич устремил свой взгляд в затемнённый угол кабинета. Пропел непонятную тарабарщину, состоящую из одних гласных букв.

Тьма сгустилась. Вышедшее из неё существо напоминало хрупкое произведение гениального скульптора. Одухотворённое прекрасное лицо чуть портили заострённые уши, торчавшие из‑под белоснежных волос. Огромные миндалевидные глаза печально обозревали окружающую действительность. Раздался мелодичный, как перезвон серебряных колокольчиков, голос:

– Сегодня последний день контракта. Продлевать будешь?

– У меня временная нехватка ресурсов.

– Твои проблемы, раз занял место фигуры.

Только сейчас я обратил внимание на маленький янтарный значок минотавра.

Гнедич поморщился. Разложил на столе три голографических изображения. На них были я, Арнольд и Хлыстов. Он ткнул пальцем в изображение Хлыстова.

– Этот должен повеситься.

Пододвинув два наших образа, добавил:

– Эти должны тихо умереть от передоза «голубой мечты».

– Одни сутки – одно задание. С кого начать?

– Всё необходимо сделать в один день.

– За срочность – пять кристаллов, десять камней, двадцать червонцев. Плати.

Существо протянуло изящную руку. Гнедич поднялся из‑за стола…

Сон прервался. Я открыл глаза, сел. Поганая ситуация, в которую я попал, весело шагнула на уровень «полный атас». Решил провести переучёт инвентаря. Начал выкладывать хранящиеся там вещи на кровать. В первую очередь достал переговорник, выкидной нож и кристалл, оставшийся от чужого, пытавшегося принести меня в жертву. Потом появились таймер в виде зайчика, пинцет и маркер, которые валялись там трофеями со времен предателя‑повара. Много всяких поварских штучек носил он в карманах.

Заинтересовала еще одна из них – непонятный прибор с длинной острой металлической спицей. На ручке был маленький экранчик, на нём мелькали цифры. Они остановились на двадцати. Примерно такая температура и была в моей камере.

Вскрыл заднюю панель на ручке. Обнаружил малюсенький кристаллик красного цвета.

Взял и разломал тикающего зайчика. Распотрошив жёсткий валик для головы, нарезал тряпичных полос. Вынул крохотулю кристалла из контактов. С помощью металлических деталей от таймера вывел контакты наружу. Осторожно установил большой кристалл и обмотал тряпками.

Когда устанавливал кристалл, на маленьком экране с бешеным ритмом промелькнули цифры, потом возникли вопросительные знаки.

Убрал переговорник и всё остальное в инвентарь. Сел в ожидании гостя в позу лотоса и ушел в медитацию, не забывая сканировать пространство через полуприкрытые глаза.

Эту технику вбили в меня два виртуальных года в тренажёре. В самом дальнем углу камеры сгустилась тьма. По мозгам как молотом врезали. Блок против ментальных атак трещал по швам вместе с моей черепушкой. Я, закаменев, старался не показывать, как мне плохо.

Фигура существа со скинутым капюшоном появилась в поле зрения.

Бормоча не пойми что, оно приблизилось на расстояние моего удара. Спица с трудом пробила тугую роговицу миндалевидного глаза. Ушла вглубь.

Волна ультразвука стала последней каплей, выбившей моё сознание из тела.

Я оказался в пустыне с грязно‑серым песком. Мерзкий, пробирающий до костей ветер с шуршанием гнал волны мелких кристаллов.

Плач‑вой за спиной заставил развернуться. Там тело существа медленно разрушалось, добавляя в безбрежную песочницу свою горсть.

В конце концов на песке остался лишь чёрный кристалл. Поднял. Мир песка подёрнулся дымкой.

Я сидел у себя в камере в той же позе. Кровь медленно сочилась изо всех предусмотренных природой мест. В руке, вместо слепленного из того, что было, оружия, лежал чёрный кристалл. Он, словно жидкость, впитался в кожу. Кровотечение прекратилось. Возле кровати красиво расположилось тело существа. Аккуратно пихнул его ногой – и оно осыпалось серым песком, оставив еще добычу.

Преодолевая сильную слабость от кровопотери, я сполз с кровати. Обнаружил оранжевую прозрачную фигурку пегаса. Помимо этого здесь были пять небольших красных кристаллов, двадцать червонцев и десять квадратиков мрамора три на три сантиметра.

Воспользовавшись способностью, полученной от Люция, я стал разглядывать трофеи. Кристаллы, червонцы и камни так и идентифицировались. Пегас преподнес сюрприз:

Фигурка второго ранга.

Вытер слёзы, выступившие после применения способности. Убрал в инвентарь полученные сокровища. Скинул с постели окровавленное бельё и растянулся на металлической сетке.

Сон сморил мгновенно. Плывя по хаотичным волнам сновидений, я решил добраться до межмирового рынка. Очень сложно представить то, чего никогда не видел.

Разбил задачу на два этапа. С первым этапом выхода в астрал я успел познакомиться еще в прошлой жизни. Расслабившись и очистив голову от сумбурных мыслей, покинул свое физическое тело.

Зависнув в бесцветной пустоте, перешёл ко второму этапу, пытаясь представить себе, как выглядит нужный мне рынок. Картинки, возникающие возле моей проекции, постоянно менялись. Взгляд зацепился за осенний пейзаж огороженного забором парка.

На одиноко стоявшей скамейке сидело грустное привидение Алисы. Я с ней познакомился в хранилище артефактов рода Арзамасских. Сосредоточив взгляд на этой картине, я перенёсся к скамейке.

Она была всё в том же старинном платье и в шляпке с вуалью.

– Здравствуй Алиса, – вежливо поприветствовал я её.

Откинув вуаль, она подняла на меня заплаканные глаза.

– Я рада вас видеть. Чем могу помочь?

В этом приятном женском голосе отсутствовали эмоции.

– Алиса, что у тебя случилось? Может, я могу помочь?

– Нет, я просто грущу. Взяла кредит в банке межмирового рынка на создание своего маленького мирка.

Она обвела рукой пространство вокруг нас. Мир действительно был крошечным.

– Увлеклась и теперь не могу закрыть кредит.

– И сколько не хватает?

– Двадцать червонцев.

Вспомнил, как я потерял свой прошлый мир. Стало её жалко. Плюс подумал, что обязанный мне местный аналог искусственного интеллекта окупит все вложения в него сторицей. Протянул ей недавно затрофеенные червонцы.

– Спасибо. Я не могу принять бескорыстную помощь. В меня намертво вшиты три приказа: не вреди хозяину, не кради у хозяина, плата только за работу.

– А если я тебя найму на работу?

– Что нужно делать? – встрепенулась Алиса, с надеждой глядя на деньги.

– Быть моим проводником на межмировом рынке.

В её руке мгновенно материализовался договор о найме. Вписав туда обязанности и сумму, мы заключили контракт.

Передал деньги. Перед глазами появилась надпись:

Вы сделали третий шаг из десяти по пути Силы мысли.

Смахнул надпись. Взял Алису под руку. Мы шагнули за пределы её мирка и оказались на территории межмирового рынка.

Однажды в прошлой жизни я побывал на восточном базаре. Тогда он мне показался вселенским хаосом. Глядя на царящую здесь вакханалию, я понял, что восточный базар – просто образец порядка.

– Что вы хотели приобрести?

Мы стояли на пустой площадке. Существа, снующие вокруг, обходили нас с Алисой по большой дуге. Вопрос Алисы почему‑то вызвал в памяти лицо Лён.

– Как можно снять рабский ошейник с подобного мне существа в нашем мире?

– Вы ведь игрок? – задала вопрос Алиса.

– Не знаю.

Она провела руками вдоль моего тела.

– Очень странно. Вы фигура, но с расширенным функционалом, доступным только игрокам. Первый раз такое вижу.

Выдав эту информацию, Алиса ухватила меня за руку. Через секунду мы стояли у небольшой, покосившейся от старости лавочки. За треснувшим стеклом пыльной витрины просматривался тату‑салон.

Встретивший нас там карлик восточного типа быстро выяснил наши пожелания и затребовал четыре кристалла. Пришлось опять раскошеливаться.

Пока он тыкал мне в ладонь левой руки ржавой иглой, моя Сила духа поднялась ещё на единицу.

Алиса, уточнив, что мне больше сегодня ничего не надо, резким движением руки отправила мое астральное тело в реальное. На прощанье сказав, что будет рада видеть меня в своём мире в любое время.

Дверь в камеру распахнулась. На пороге застыла фигура Ольги Субудаевны. Видимо, я не успел отойти от иглотерапии, поэтому выдал:

– Стучаться надо.

Окинув камеру взглядом с недоброй улыбкой, она поинтересовалась:

– Вот та кучка серого песка тоже забыла постучаться?

Я уже более‑менее пришёл в себя, поэтому, поскрипывая суставами, принял вертикальное положение.

– Госпожа ректор, прошу прощения. После боя был в неадеквате.

Она прошла в камеру, поворошила ногой песок.

– Кристалл где? – жёстким тоном задала вопрос.

– Не могу знать! Бой этой кучи и шаровой молнии видел в самом начале. Потом был без сознания, – отрапортовал я.

– Какой молнии⁈

– Шаровой.

– Та‑ак, всё интереснее и интереснее. Докладывай, что здесь произошло.

– Я лежал, засыпал. Вон из того угла, – показал рукой, – выскочил этот в балахоне. Что‑то заорал. На меня хлынула кровь. Из того же угла вынырнула шаровая молния. Как бабахнет. Очнулся на полу. До сих пор плохо соображаю.

Я постарался изобразить бравого вояку и молча пожирал ректора преданным взглядом.

Ордынской быстро надоели наши гляделки.

– Так, абитуриент Михаил. Тебя обвиняют в нападении на руководящий состав Академии. Что ты можешь на это сказать?

– Минутку.

Метнулся к скинутым на пол тряпкам. Сделав вид, что достаю оттуда переговорник, незаметно извлёк его из инвентаря.

– Послушайте запись.

Найдя нужный блок, включил. Ордынская внимательно прослушала.

– Очень интересно, – наматывая на палец седую прядь, констатировала она. – Перешли на мой переговорник и забудь об этой записи. И объясни, как у тебя в камере оказался переговорник?

Её прищур левого глаза очень мне не понравился. Я опять принял стойку образцового новобранца.

– Не могу знать! Это мой переговорник. Он постоянно был у меня.

В общем, ещё чуток помурыжив, меня выпустили на свободу с чистой совестью и в залитой кровью форме. Арнольда обещали выпустить завтра.

Утомлённое солнце почти скрылось за горизонтом. Мимо обеда и ужина я пролетел, как лист на ветру. Лелея надежду на запасы Лён, рванул в сторону своего коттеджа. В гостиной на первом этаже за столом обнаружил трёх своих, можно сказать, приятелей: Вяземского, Мышина и Интарову. Друзья с грустными лицами доедали пирожки с большого блюда. От моего вида у них отпали челюсти.

Всех поприветствовав, я проследовал на второй этаж. В моей спальне сидела заплаканная Лён.

– Чё, красава, не весела? Чё голову повесила? – направляясь к ней, пропел я на старославянский манер.

Лён охнула, вскочила из кресла. Сделал шаг ей навстречу и, не откладывая, наложил руки на ошейник. Увидел в глазах девушки панику. Приложив минимальные усилия, разорвал ленту и отбросил в сторону.

– Ну вот. А ты не верила, что получится.

Лён, проводив взглядом отлетевшую в сторону ленту телесного цвета, потеряла сознание.

Я положил её в свою постель, привёл себя в порядок и спустился в гостиную. Там попал под перекрёстный огонь вопросов. В конечном итоге гости заметили мой утомленный вид и отправились к себе.

Взяв с подноса одиноко лежащий пирожок, я прикрыл глаза от предвкушения и откусил сразу половину. Меня накрыл океан боли. Затем холодный ветер серой пустыни встретил меня, как старого знакомого.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 8
Тренировочный прокол

Шуршащий песок начал формировать «милого» трёхголового собакевича. Его торчащий вверх хвост заканчивался змеиной головой, умилительно покачивающейся из стороны в сторону. Средняя голова рыкнула:

– Кр‑р‑ристаллы.

Достал из инвентаря оставшуюся там янтарную фигурку. Подал на раскрытой ладони.

Правая голова, высунув раздвоенный язык, слизнула её с моей руки. Левая голова заскулила. От её неудовольствия по телу пробежала волна мурашек и спряталась в районе моих пяток.

– Кристалл! – второй раз заревела средняя голова.

Змеиная морда его хвоста, сократив расстояние, зависла надо мной.

«Хана», – подумал я.

Ведь чёрный кристалл впитался в тело.

Сжав кулаки, я приготовился к своей последней битве.

Левую ладонь резануло посторонним предметом. На раскрытой руке блестел чёрный кристалл. Раздвоенный язык быстро слизнул его. У меня на ладони скопилась кровь.

Средняя голова, принюхавшись, полушёпотом, от которого хотелось зарыться в песок, спросила:

– Это ты мне? А чего требуешь взамен?

Слюни, стекающие из её пасти, плавили песок.

– Просто угощайся, – выдавил я из себя.

Средняя голова слизнула кровь из ладони и заурчала от удовольствия.

– Теперь на тебя ни один яд не подействует. Подар‑рок!

Улыбнувшись на четыре морды, даже змеиную, существо растворилось в песке.

Я очнулся лежащим в гостиной возле стола в чёрно‑бурой луже. Она потихоньку проедала пол и уничтожала последний приличный костюм, привезённый в Академию.

«Я не люблю пирожки», – посетила меня первая связанная мысль.

Пока добирался до спальни, одежда приказала долго жить.

Контрастный душ смыл ощущение чесотки, но желание свернуть чью‑нибудь шею становилось навязчивой идеей.

Неопределенность выбора между Интаровой и Вяземским мешала приступить к делу. Есть после пирожка не хотелось.

Кровать занимала спящая Лён. Я лёг на первом этаже в её комнате. Разбудила меня бодрая песня:

Утро красит нежным светом,

Стелы родины родной.

Просыпается с рассветом

Люд российский боевой.

Понял, что меня дико обманывают. Солнце ещё ничего не красит.

Вышел в холл. Экран на стене демонстрировал текстовое сообщение о моём расписании на сегодняшний день. Так оно и называлось:

«Расписание для Медведева М. В. на 01.09.2026» .

05:00 – подъём.

05:00–06:00 – гигиенические процедуры.

06:00–06:30 – построение и поднятие флага.

06:30−07:30 – личное время.

07:30−09:00 – завтрак.

09:00–09:30 – консультация у куратора.

09:30−13:00 – посещение прокола в ознакомительных целях.

13:00–15:00 – обед.

15:00–16:30 – подведение итогов.

16:30−22:00 – свободной время.

22:00 – отбой.

Со второго этажа, изображая из себя пришибленное экзорцистом привидение, спустилась Лён. Бахнувшись передо мной на колени, разрыдалась.

Расписание сменилось. Вместо гигиенических процедур мне пришлось поработать психотерапевтом. Хорошо, что за плечами был колоссальный опыт работы ректором. Думаю, этот предмет надо ввести в программу для любого руководителя как основной.

В шесть утра мы с Лён стояли с отрядом на площади во внутреннем периметре главного здания. Подошедшая Кэт тихо прошипела:

– Ты совсем умом двинулся? Притащил наложницу на поднятие флага.

– С чего ты решила, что она наложница? – так же шёпотом поинтересовался я.

Кэт внимательно взглянула на открытую шею Лён.

– Как⁈ – в полный голос воскликнула она.

Ольга Субудаевна, проходившая вдоль выстроившихся отрядов, притормозила возле нас. Криво усмехнувшись, приказала:

– После построения ко мне в кабинет.

Из скрытых динамиков полился гимн Российской империи. Флаг торжественно поднялся вверх и развевался на ветру.

К кабинету ректора мы подошли в молчании. Смазливый на мордашку секретарь, так и не удосужившись представиться, вякнул:

– Ждите.

Катерина, не выдержав, снова поинтересовалась:

– Как тебе это удалось?

– Тайна рода.

Секретарь, видимо, получив какой‑то знак, пригласил нас войти в кабинет. Сам будучи ректором, я очень внимательно следил за интерьером. Поэтому с любопытством стал осматриваться.

Сразу чувствовалась военная составляющая. Интерактивный экран с картой академии на полстены. Стол для совещаний, выставленный буквой «Т». На стене между двух широких окон – парадный портрет действующего императора. Напротив экрана – две бронированные двери. Идеальная чистота и функциональность.

– Проходите, присаживайтесь, – усталый голос Ордынской звучал негромко.

Мы расположились за столом.

– Миша, я очень уважаю род Арзамасских. Но, похоже, они попросили слишком многого. Ты всего второй день в Академии, а я уже третий раз желаю потерять тебя в аномалии. Что предлагаешь?

Вскочив, я громко выдал:

– Понять и простить!

Кровь прилила к её лицу, губы сжались в тонкую полоску.

Ой‑ой, похоже, переборщил.

В этот момент Ольга Субудаевна, не выдержав, расхохоталась. Отсмеявшись, резко сменила тон и серьёзно спросила:

– Миша, ты что, игрок, притворяющийся студентом? Только игрок мог бы снять ошейник.

Быстро проанализировав ситуацию, дал ответ:

– Нет. Но я, как и вы, фигура. В начале пути и сильно травмированная.

Ольга, кивнув своим мыслям, задумалась.

– Ладно. Вижу, что некоторые понятия тебе известны. Что собираешься предпринять?

Кэт и Лён сидели замершими мышками. Даже дышали через раз.

– Всё как предусматривалось. Сегодня тренировочный прокол. Завтра к Стеле. Там всё и решится.

– Хорошо, с этим ждём до завтра. С девушкой что собираешься делать? – Она мотнула головой в сторону Лён.

– Теперь она свободна. Пускай идёт на общих основаниях, как и собиралась.

– А вот и не получится. Она вычеркнута из всех документов. Её как бы не существует в мире.

Вот тут я завис, не понимая, что можно предпринять. Вопросительно приподняв бровь, взглянул на Ольгу.

– Да‑а‑а, молодость. В начале делаем, потом начинаем думать, – и, тяжело вздохнув, предложила:

– Завтра у Стелы проси включить её в свой род как приемную сестру. Другого выхода я не вижу. Всё, свободны.

Мы вскочили и покинули кабинет. По дороге в столовую я поинтересовался у задумчивой Кэт насчет прокола.

– Сам увидишь. – буркнула она.

– Ты же там была. Можешь поведать – кто, что, как.

– Ага, самый умный? – усмехнулась Кэт. – Все дают клятву у Стелы не разглашать информацию. Дам только один небольшой совет: плотное кольцо, рогатина на четыре ладони от земли. Если хоть один притормозит – будут потери.

При нашем появлении в столовой весь народ с интересом уставился на нас. Я громко произнес, обращаясь к Лён:

– Сестрёнка, ты пока иди к нашей группе. А мы с Кэт за едой.

Лён деревянной походкой направилась к нашей десятке. Вскочив из‑за стола, они затискали её в своих объятьях. Даже приведённый в порядок Арнольд принял в этом участие.

Пока мы заполняли тарелками поднос, к нам подошли аристократы, прибывшие вместе со мной.

Вяземский, как всегда, первым влез с вопросом:

– Михаил, объяснения предполагаются?

Я вздохнул и начал свой монолог:

– Ты представляешь, оказывается, враги нашего рода выкрали мою родную сестру в младенчестве. Она сумела от них сбежать и скиталась по миру.

– Младенцем сбежала? – скептически поинтересовалась Интарова.

– Ну а чего такого? Мы из рода Медведевых. Нас в неволе не удержишь.

Народ вокруг заулыбался в ожидании занимательной байки.

– В общем, скиталась‑скиталась, затем зов крови притянул её ко мне. Ну а Ольга Субудаевна, как просекла эту историю, сразу сняла ошейник и пожелала нам жить долго и богато. На этом всё. Кушать очень хочется.

Мы с хохочущей Кэт, неся полные подносы, направились к нашему столу. Впервые за сегодняшний день заулыбавшаяся Лён спросила:

– «Братик», не подскажешь, где я скиталась?

Окинув взглядом группу, я заметил, что все они на нервяке перед прохождением прокола. В прошлой жизни я с удовольствием прочитал статью «Влияние сказки на нервную систему» за авторством моего студента, Минхаузина Николая Вячеславовича.

Он утверждал, что сказки с хорошим концом помогают снять психологическую нагрузку и успокаивают нервную систему. Поэтому я начал:

– Испокон веков род Медведевых хранил мир и покой. Решили его извести враги лютые, дабы легче было раздербанить Русь‑матушку. Выкрали из палат белокаменных дочь их малую, неразумную.

Постепенно весь народ собрался возле нашего стола. Я продолжил напевный рассказ:

– Не учли недруги силушку богатырскую. Проснулась Лён да как заплакала. Попадали наземь разбойники замертво, не выдержав плача богатырского. Выбралась она из люльки маленькой, к дому направилась, да в трёх берёзах заплутала. Пришла в страну, Египтом величаемую. Там их местный царь, фараон по ихнему, дубу дал. Заплакал народ тамошний. Не могут решить, где труп хоронить. Пожалела их Лён, набрала камушков и сложила пирамидку малую стосорокасемиметровую. Шла она, шла, в Вавилон пришла. Фрукты все съела и дальше пошла. У османов в Храм Артемиды зашла. Среди колонн заплутала. С Геростратом поругалась. Тот, дурашка, в отместку храм спалил. Рассердились на Олимпе. Стрелку ей забили. Сидит там бородатый великан. Посохом стучит, громко кричит. Не надо было Лён малой столько фруктов жрать. Испугалась она стука палки драгоценной. Великан запаха не перенёс и взорвался от возмущения.

Народ в зале стёк от смеха на пол. Я заметил Субудаевну в дверях. Она, хохоча, постучала по часам на руке. Я понял намёк и приступил к концовке:

– Словом, Лён гуляла, шесть из семи чудес света потеряла. Подросла – меня нашла. Тут рассказу конец, а кто слушал – молодец.

Лён, лицом напоминавшая спелый помидор, выдавила из себя:

– Ну, братец, моя мстя будет жестокой.

Словом, вместо намеченной официальной консультации у куратора мы с этим самым куратором в лице Кэт весело провели время в столовой, снимая напряжение перед тяжелым испытанием.

В девять двадцать стояли на парковке. Рассевшись по шикарным микроавтобусам, спустились по серпантину холма. Миновав небольшую рощу, подъехали к воротам в крепостной стене.

Двадцать метров. По верхотуре пропущена колючая проволока. Атмосферненько. Ворота напоминали сейфовую дверь в банке.

Внутри в центре возвышалась каменная невысокая площадка прямоугольной формы. На ней располагались телепортационные врата. Других строений на территории не было.

Возле площадки в старинном кресле, больше похожем на трон, сидел мудрый на вид старец. Голову его венчала копна растрёпанных седых волос. На полувоенной форме выделялась бляха с порталом, в котором застыла цифра семь.

Наши кураторы, собравшись, разыграли очерёдность посещения прокола. Моя группа оказалась в самом конце.

Нет ничего хуже для нервной системы, чем ждать и удирать. Идущей первой группе выдали рогатины двухметровой длины. Венчавшие их жала были заточены до бритвенной остроты.

Куратор и аристократ скрылись в арке. За ними устремился весь их отряд. Через пятнадцать минут они вывалились обратно. Их вид не внушал оптимизма. Трёх погибших вынесли на руках товарищи. Остальные еле держались на ногах. Один из группы, перегнувшись через ограждение площадки, начал блевать.

Куратор, неспешно вышедший последним, недовольно морщился. На первый взгляд ран у него не было.

Следующей шла группа Вяземского. Я подошел к Мышину. Чувствовал, что он находится в предшоковом состоянии.

– Что посоветовал ваш куратор? – задал я ему вопрос.

Он посмотрел на меня непонимающим взором.

– Что ты спросил? – выдавил Мышин из себя, с трудом отрывая глаза от растерзанных тел, вынесенных первой группой.

– Что ваш куратор говорил? – повторил я свой вопрос.

Он передернул плечами, как от электрического разряда.

– Велел не паниковать, держаться вместе.

Я бросил взгляд на его группу. Она вся была на грани паники. Надо было срочно разрядить гнетущую атмосферу.

– Собери своих поближе. Кэт дала полную инструкцию, – потребовал я.

Подтянулись все ожидающие, даже кураторы.

– Значит, так, ребята. Быстро заходите и занимаете круговую оборону. Чудовищ забрасываете фекалиями.

Выпучив глаза, Мышин воскликнул:

– Откуда их взять⁈

– Судя по вашему настроению, с этим у вас проблем не будет.

Непонимающие взгляды со всех сторон. Наконец хихикнул один, затем второй. А потом пошел крутой ржач.

В это время на телепортационную площадку вышла потрёпанная, но без трупов, группа Вяземского. Сам он шагал злой, но целый. И куратор выглядел, как после лёгкой прогулки.

Пошла следующая группа. У остальных паника сменилась сосредоточенным боевым настроением. Наконец подошла наша очередь. Я решил идти замыкающим.

Свет мигнул. Я огляделся. Обнаружил, что стою на расчерченной чёрно‑белыми полосами площадке. Причём в полном одиночестве. Не сдвигаясь с места, окинул взглядом окружающий пейзаж. Я стоял на маленьком плато невысокого холма с отвесными склонами. Равнина, раскинувшаяся у его подножия, напоминала японский сад камней.

«Поразмышлять о смысле жизни люблю, но как‑то это не вовремя», – подумал я, рассматривая разбросанные по округе валуны.

Развернулся, делая шаг в сторону. Звук рассерженной флейты разбудил тишину медитационного мира. Выросшие у меня когти химеры превратили древко рогатины в труху.

Сменившийся спектр зрения раскрасил окружающий мир.

Сполохи, украшающие зеленоватое небо, сложились в полупрозрачный контур безграничного органа. От моего плато отходили жгуты чёрного и белого цветов. Труба, ожившая от моего движения, соединялась белым канатом энергии с белой полосой камня у меня под ногами.

Я передвинулся на чёрную полосу. В затухающий звук флейты ворвалась вибрирующая песня экзотической деревянной трубы диджериду. Жгуты энергии шли не только от моей площадки к трубам призрачного органа, но и от него, – тонкие нити, дрожа, спускались вниз. Проследил за ними. По спине пробежал холодок тревоги.

Булыжники, украшавшие нижний ландшафт, обзавелись лапками и одним фосфорицирующим глазом. Вели себя они, как огромные жуки, привлечённые ферамонной ловушкой. Причем ловушка находилась там же, где и я.

Один из них успел подобраться к краю моего плато. Бросился в его сторону. Небесный орган выдал хаотическую гамму духового оркестра.

Тонкие нити, идущие от «жука», стали толще и насыщенней. Все каменные твари обзавелись зубастой пастью и ускорились. Удар моей когтистой лапы вырвал фосфорицирующий глаз‑кристалл у первого противника. Я на автомате убрал его в инвентарь.

Картинка, открывшаяся мне, не внушала оптимизма. Десяток каменных жуков уже преодолели половину пути до моего убежища. Причем перемещение по площадке заканчивалось их усилением.

– Да, напарник мне бы не помешал, – процедил я.

Рядом появился Потапыч. Он сделал глубокий вздох и прорычал:

– Хр‑р‑рошо! Дышать приятно! Энер‑р‑ргии до фига!

Из зашевелившейся на его загривке шерсти выбралась сонная дракоша. Радостно пискнув, взмыла в воздух.

На плато в дальней от нас точке выбрался ещё один жук. Потапыч метнулся к нему. Небесный орган молчал.

Удар Потапыча отправил жука в длительный полёт. Дракоша заорала испуганной синичкой с противоположного края. Потапыч, переместившись, бил следующего каменюку.