Текст книги "Князь Медведев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Павел Вяч

Соавторы: Николай Уточкин,Вячеслав Уточкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 35 страниц)

Князь Медведев. Сила рода

Глава 1
Золотой кречет

Алёна ворвалась в комнату. Окинув меня строгим взглядом, буркнула:

– Так и знала – ты до сих пор ничего не подготовил. Мы отправляемся уже через пять часов!

Иронично‑вопрошающий взгляд, которым я её наградил, только подстегнул шквал критики в мой адрес.

Из бурного потока слов обо мне, любимом, я выделил главную мысль – до отправления в Академию, к главной Стеле при аномалии Топь, остаётся преступно мало времени.

Наблюдая как энергично перетряхивает мой гардероб Алёна, я подумал, что перешел на следующий этап новой жизни. Именно новой. Старая закончилась во время теракта в другом мире. После моей гибели существо высшего порядка со скверным характером перебросило меня вместо посмертия в этот мир, в тело загибающегося парня. Он был последним в роду, так же, как и я. И там, и здесь это был род Медведевых.

Благодаря удаче, экспериментальному чипу и Алёне Арзамасской, мне удалось выжить в первые две недели. Хотя род Мазеповых и Краух приложили немало сил для моего уничтожения. В результате у Мазеповых сменились уже два главы – в связи с преждевременной кончиной предыдущих. Краух же обанкротился как Игрок и был вышвырнут из этого мира. Только вот Мазеповы никак на своих ошибках не научатся, а на место Крауха, чувствую, придет кто‑то похлеще. Так что рано расслабляться.

Ещё тело моего носителя проклято, источник энергии перекрыт, а магоканалы выжжены. Зато мне помогают верный фамильяр Потапыч и прожорливая мелкая дракоша.

Похоже, подошло время выполнить обещание и отправиться к Стеле, чтобы открыть доступ к силе рода и на деле подтвердить свои права главы рода Медведевых и титул князя Российской империи.

Окружающие считают, что я должен погибнуть при контакте с главной Стелой. И только Алёна верит в меня.

Упавшая возле меня майка с трафаретом качка‑переростка отвлекла от воспоминаний.

– И эти убогие шмотки ты собрался взять в академию? – начала по‑новой разоряться Алёна. – Ты опозоришь как свой род, так и наш, вассальный. Ты, вообще, об этом подумал? Купи новые вещи!

– А чего такого, гламурненько. – Я смерил ярко‑кричащие вещи равнодушным взглядом и, не дожидаясь нового всплеска праведного гнева, продолжил:

– Алёна, ты, наверное, забыла о моих проблемах с памятью? Я даже не знаю, есть ли у меня деньги. И понятия не имею – где, что, почём.

Негодование Алёны как‑то сразу сошло на нет. Меня просветили, что я довольно богатый наследник. Плюс пошли отчисления по контрактам, заключённым после моего выступления в молодёжном клубе. Меня усадили в шикарный кабриолет и повезли сначала в банк, а потом по магазинам.

Только в этот момент я оценил, насколько сильно меня щадила Надя. Ни разу она не таскала меня на шоппинг. Даже на свадьбу самостоятельно выбирала наряды для себя и для меня.

* * *

И вот в этот судьбоносный день на площадь Трёх вокзалов Алёна доставила меня и два… нет, вы представьте себе, ДВА огромных чемодана. На парковке для аристократов красовалось с десяток лимузинов с гербами на дверках. Наш кабриолет на их фоне смотрелся мелким юрким зверьком.

Возле одного из лимузинов стояли молодой парень и явно его отец. Схожие черты лица просто кричали об этом. Их слуги выгружали десятый чемодан на специальную тележку. И, похоже, он был не последним.

Алена проследила за моим взглядом и со вздохом произнесла:

– Вот, сразу видно: человек готов к любым ситуациям.

Хмыкнув в ответ, я покинул машину и подошёл к краю приподнятой над площадью парковки. Внизу на площади куча народу устроила праздничные гулянья. Это смотрелось как‑то неправильно. Я даже попытался проморгаться и потряс головой при виде этой картины.

Подошедшая Алёна с улыбкой произнесла:

– Каждые полгода такое безобразие. Как «Золотой кречет» отправляется, так все другие поезда отменяют. Помимо аристократов, едут дети мещан, сдавшие единый имперский экзамен на девяносто пять баллов и выше. Вот родные им и устраивают проводы.

Мы полюбовались праздничной толпой, прихватили по чемодану и двинулись по подземному переходу в сторону Гельсинского вокзала. Я здорово удивился, когда мы скорым шагом направились к выходу, над которым красовалась надпись:

Музей подвижного состава железных дорог империи.

– Алёна, ты уверена, что нам необходимо посетить музей именно сейчас? – поинтересовался я, взглянув на экран, показывающий время.

Она фыркнула и, не притормаживая, удостоила меня развёрнутым ответом:

– Состав «Золотой кречет» только два раза в год покидает место в музее. Всё остальное время он открыт для посещения. Этот состав был первым в мире оснащён полностью артефактным локомотивом, способным работать в аномалии. Нигде в мире нет такого техномагического чуда.

В это время мы вышли под огромный стеклянный купол. В центре забетонированной площадки на уходящих вдаль рельсах стоял закованный в броню динозавр. Больше всего он напоминал рогатого цераптоса. Только вместо ног – красные колёса мощно цеплялись за рельсы.

Весёленький перламутровый окрас десяти вагонов резко диссонировал с их милитаристским обликом: отсутствие окон и пулемётные башни на крыше. В ответ на мой вопрос о расцветке Алёна рассказала об ученом‑алхимике, который создал краску, гасящую почти любую магическую конструкцию. К сожалению, рецепт утерян триста лет назад.

Пока она рассказывала, мы добрались до третьего вагона. Перед входом, напоминавшим сейфовую дверь, нас встретили две улыбчивые проводницы. На их груди, подчёркнутой форменной одеждой, сияли бляхи с волком, кусающим цифру три.

Одна из девушек протянула нам идентификатор и сказала:

– Поезд отходит через два часа. Пока можете пройти в купе номер один. Просьба к сопровождающей покинуть вагон за пять минут до отправления поезда.

Поднимаясь по лестнице, я заметил, что к нашему вагону направляется толпа примерно в двадцать человек.

– На сколько человек рассчитано купе? – поинтересовался я у проводницы.

Сделав глаза удивленного хомячка, та прощебетала:

– На одного.

Алёна заметила, как я с сомнением смотрю на толпу, движущуюся к нашему вагону. Сдерживая смех, она потащила меня внутрь вагона.

– Это род Мышиных. И едет только один наследник. Остальные – провожающие.

В это время мы вошли в общий коридор вагона. Одна из трёх дверей была открыта. Небольшая комнатка с двумя откидными кроватями. Скромная табличка на стене извещала о фио проводниц. Зато у следующей двери нас встретила голографическая надпись:

Купе №1.

Под ней находился идентификатор в виде отпечатка ладони.

Приложил руку. Дверь медленно и величественно впустила нас в небольшую уютную гостиную. Огромное панорамное окно на противоположной стене демонстрировало платформу. Подойдя к нему, я понял, что это экран с прямой трансляцией.

Двери в одной боковой стене вели в спальню с ортопедической кроватью и гардеробом. Во второй – в совмещённый санузел с душевой кабиной.

Пока я занимался осмотром места своего будущего проживания, Алёна забросила мой чемодан в гардероб. Открыв встроенный в стену гостиной бар, она организовала маленькое застолье.

Потягивая виски со льдом, я задал вопрос:

– Получается, поезд пустили ради шестнадцати аристократов?

– Ради десяти. Плюс вагон‑ресторан, вагон с дуэльной площадкой, вагон для охраны, вагон для начальника поезда и почтовый вагон. Ведь в поезде едут только наследники родов.

– А почему только наследники? – поинтересовался я.

– Потому что никто не будет считаться с наследником, если тот не имеет хотя бы пятого ранга. Он просто обязан поехать к Стеле.

Она сделала маленький глоток и продолжила:

– Ещё попозже подцепят три плацкартных вагона для мещан. По‑моему, в этот раз их под сотню наберётся.

Мы замолчали, уйдя каждый в свои мысли. Взгляд зацепился за брошюру, валяющуюся на столе. На глянцевой обложке крупными буквами читалось название:

Услуги и правила поведения в спецпоезде «Золотой Кречет» .

Быстро просмотрев услуги, я очень удивился ценникам. Открыл раздел правил поведения. Напечатанное красным шрифтом первое правило сразу приковывало внимание:

Категорически запрещено применять любые артефакты

во время следования поезда.

Нарушение приравнивается к террористическому акту.

– Потом почитаешь столь замечательную книжечку, – проворчала Алёна.

Залпом допив свою порцию, она продолжила:

– Я переживаю, как у тебя там сложится. Будь добр не влипать в неприятности до моего появления.

Постаравшись сделать голосок потоньше, я скорчил карикатурно серьезное лицо и протянул:

– Да, тётенька, я буду вести себя хорош‑о‑о‑о. И обязательно буду надевать шерстяные носки.

Собравшаяся и дальше читать мне наставления Алёна расхохоталась. И я вместе с ней. Словом, сняли напряжение от расставания.

– Ты мне лучше расскажи о роде Мышиных. Как‑никак, в одном вагоне едем.

– О, это у нас имперское чудо. В прошлом веке их род подгрёб под себя всю торговлю зерном. Ну и зазвездились. Императору это не понравилось. И от их рода остались рожки да ножки. Но прошло совсем немного времени – и они опять размножились, став самым многочисленным родом в Европе. Теперь этот род – монополисты по бобовым культурам. Но конфликт с Мазеповыми вновь пробивает брешь в их рядах. Недавно погиб в непонятной аварии первый наследник. И вот следующий едет к Стеле.

Я хотел задать ещё вопрос, но у Алёны зазвонил её переговорник. Выслушав, она ответила:

– Скоро буду.

А потом уже мне:

– Ладно, давай, не унывай. До скорой встречи. Мне пора.

Потискав меня в своих костодробительных объятьях, Алёна покинула купе.

Я остался один. Разобрал вещи, полистал брошюрку. До отправления оставался ещё почти час. Решил выбраться на платформу – размяться перед дальней дорогой.

Мне предстояло ехать в поезде чуть больше суток до Академии, находившейся между Коткой и Выборгом. Прогулявшись вдоль состава, я вернулся к своему вагону во время прощальных напутствий младшему Мышину. По его отсутствующему взгляду чувствовалось, что родичи уже не первый раз повторяют свои наставления.

Наконец проводницы попросили занять свои места. Я расположился в гостиной своего купе и принялся неспешно листать брошюру о правилах поведения в поезде, помня, что незнание законов не освобождает от ответственности.

Платформа на обзорном экране, заменяющем окно, стала медленно двигаться.

В дверь купе робко постучали. Встал, приложил ладонь к идентификатору.

Проводница сказала:

– Если вы не заняты, маркиз Василий Васильевич Мышин просит разрешения нанести вам визит вежливости.

«Почему бы двум благородным аристократам не попить чаю?» – подумал я.

Стряхнув несуществующую пыль с плеча, дал согласие и распорядился насчёт чая. Вместе с чаем, принесённым проводницей, в купе прибыл и мой сосед.

– Позвольте представиться: маркиз Василий Васильевич Мышин.

– Князь Медведев Михаил Вячеславович. Рад знакомству. Прошу к столу.

Пока проводница разливала нам чай, Василий с интересом рассматривал меня. Я отвечал ему той же монетой.

Передо мной был молодой парнишка, ровесник моего тела. Серый костюм‑тройка, тонкий галстук, невысокий рост, но жилистый. Черты лица мелкие. Пальцы рук постоянно находились в движении. Казалось, они перебирали аккорды на несуществующем инструменте. Из образа выбивался массивный перстень из синеватого металла с гербом, выгравированным на чёрном ониксе. Видимо, я надолго задержал на нём свой взгляд.

– Вижу, вас заинтересовал перстень с гербом нашего рода. Сейчас, в просвещённый век, такие реликвии стали немодными. Даже мои браться стесняются их надевать. Но ведь в дворянском кодексе четко прописывается его ношение. Смотрю, вы тоже следуете моде?

Вспомнив, как охарактеризовала этот род Алёна, я решил попробовать навести мосты. В Василии чувствовался юношеский максимализм в вопросе следования дворянским правилам. Мне и в прошлой жизни приходилось сталкиваться с такими студентами. Обычно из них получались прекрасные военные невысокого звания, для которых устав – это жизнь, и всё, что выходит за его пределы, они воспринимают как досадную помеху. Юмор с такими людьми неуместен. Настроившись на нужную волну, я сформулировал ответ:

– Ну что вы, маркиз? При чём здесь мода? К сожалению, происки недоброжелателей лишили меня возможности носить родовой перстень. А новодел как‑то не комильфо. Надеюсь, у Стелы я сумею решить проблему и вернуть принадлежащие роду реликвии.

Василий, поняв что тема эта мне не особо приятна, перешёл к обсуждению современной прозы. Совпадение классиков этого и прошлого мира меня порадовало. Всегда любил читать.

Постепенно наш разговор сместился на Стелу и аномалии.

– Вы, князь, бесстрашный человек со стальными нервами, – неожиданно произнёс Василий.

От такого заявления я даже растерялся. Приподняв бровь, вопросительно взглянул на собеседника. Тот смущённо пояснил:

– В империи даже школьники знают, что вы лишились способностей, и контакт со Стелой для вас опасен вдвойне. Мы беседуем уже больше двух часов, и при этом вы абсолютно спокойны, будто это мелочь, не стоящая вашего внимания.

– Маркиз, раз мы затронули настолько личные темы, предлагаю перейти на «ты» и по именам.

Алёна недавно показала мне ритуальное пожатие кисти рук. Его используют аристократы, закрепляя между собой дружественный союз. Правда, это обычно происходит между двумя одарёнными, уже побывавшими у Стелы. Если они потом разрывают его, виновник получает приличный магический откат вплоть до летального исхода. У не прошедших Стелу это просто объявление дружеских намерений.

Мы с Василием обхватили запястья друг друга. Видимо, минимального восстановления каналов хватило для добавления в действие магической составляющей. Ещё и слово успело вякнуть:

Зафиксирован отток энергии в размере пяти процентов.

Вокруг наших скреплённых рук возникли сполохи мелких электрических разрядов.

Думаю, в этот момент глаза у нас были, как у героев из рисованных историй новомодного автора: большие и ярко выражающие эмоцию полного офигения. Мы так и замерли, привстав со стульев, не расцепляя рук.

– Это как это? – очень информативно спросил Василий.

Я с трудом вырвал руку из его захвата. И это при том, что мой мышечный каркас усилен. Нехилый у меня союзник появился. Мы оба рухнули на свои стулья. Я ответил:

– Сам в шоке.

Стук в дверь оборвал наше медитативное состояние. Василий открыл дверь. Проводница, сверкая белозубой улыбкой, произнесла:

– Начальник поезда приглашает пассажиров на праздничный обед. Он состоится через час в вагоне‑ресторане.

Василий заторможенно кивнул, закрыл дверь и молча уселся на стул. Кажется, если его сейчас не выдернуть из этого состояния, он совсем уйдёт в свои мысли, и я потеряю собеседника, а теперь ещё и союзника.

– Василий, ты не подскажешь, какие правила из дворянского кодекса надо соблюдать на таком мероприятии?

Глаза Василия приняли осмысленное выражение. Похоже, слово «кодекс» является для него триггером для выхода из ступора. Я повторил за проводницей:

– Через час начальник поезда приглашает нас на праздничное застолье.

Василий подхватил буклет со стола и быстро пролистал его.

– Из одежды желательна форма Академии. Явиться за пять минут до начала. Быть готовым произнести приветственный тост за знакомство.

Подняв на меня взгляд, он с серьёзным выражением лица произнёс:

– Я рад чести быть союзником наследника рода Медведевых.

Ответил ему тем же. Мышин направился в своё купе.

Я привёл себя в порядок, а заодно посмотрел в паутине стандартные местные тосты.

Через пятьдесят минут мы с Василием вошли в открывающиеся двери вагона‑ресторана.

Я вошёл первым и шагнул вправо, так как остальные студенты столпились слева. Единственная среди них девушка, видимо, решила составить мне компанию. Сделала шаг и случайно зацепила дорожку, которая тянулась по центру вагона. Я перехватил её в падении. Острый край брошки поцарапал мне руку. Кукольные черты лица девушки оттеняли холодные серые глаза. Мне показалось, что я тону в них. Впрочем, на меня такие фокусы давно не действовали, но ломать игру красотке не хотелось.

Всё очарование момента сбил властный голос, раздавшийся из‑за спины:

– Михаил Вячеславович, попрошу выпустить Веру Интарову из своих объятий и позволить мне пройти.

Девушка хищным зверьком вывернулась из моей хватки и грациозно отскочила в сторону. Я тоже шагнул в зал. Вслед за мной вошёл кряжистый мужчина примерно пятидесяти лет. За ним проскользнул Василий.

Мужчина прошёл к накрытому столу в центре вагона и по‑строевому развернулся в нашу сторону.

Я, Василий и девушка, которую назвали Верой, стояли справа от двери. Слева полукругом выстроились шесть молодых парней. Мужчина встал во главе стола и произнёс:

– Позвольте представиться: начальник «Золотого кречета», механик восьмого ранга, граф Пётр Феофанович Харченко. Рад приветствовать на борту моего поезда лучших сынов и дочерей выдающихся родов империи. Прошу занять свои места.

Он опустился на стул. Детки аристократов растерянно переминались у входа. Я первым направился к столу. Возле приборов стояли именные таблички. Найдя свою, первую справа от Петра Феофановича, я выдвинул стул.

Бросил взгляд на остальные именные места. Нашел имя единственной в нашей компании дамы. Выдвинул стул и для неё.

– Прошу вас, леди Вера, – вежливо пригласил я.

Лёгкий румянец окрасил бледные щеки натуральной блондинки. Она грациозно заняла свое место. Молодежь, отмерев, тоже чинно расселась.

Из противоположных дверей вышли официанты. Они заняли места за нашими спинами. Вынув из стоящих на столе серебряных ведёрок бутылки с шампанским, наполнили бокалы участников застолья.

Харченко встал и поднял свой бокал. Мы все последовали его примеру. В этот момент без стука распахнулась дверь в зал. В неё вошёл щеголевато одетый военный.

– Простите что прерываю ваш праздник, – срывающимся голосом произнёс он. – Командир, разрешите обратиться.

Харченко, поморщившись, опустил бокал на стол.

– Слушаю.

– У нас чрезвычайная ситуация.

Глава 2
Бой в аномалии

– Господа, прошу прощения, дела,– сказал начальник поезда и покинул ресторан.

Только сейчас я обратил внимание на одно пустующее место. На табличке было написано: «Барон Лютич Степан Петрович».

За столом повисло тягостное молчание.

Я кашлянул, привлекая внимание. Взгляды молодёжи скрестились на мне. Я взял бокал и произнёс:

– Господа, позвольте представиться: князь Медведев, Михаил Вячеславович. Я безмерно рад находиться в обществе истинной элиты нашей империи. Предлагаю поднять бокалы за крепость и нерушимость нашего государства.

Все встали и опустошили бокалы. Официанты вновь наполнили их. Народ молча ковырялся в полупустых тарелках.

Я поймал взгляд Веры и глазами указал на наполненные бокалы. Умненькая девочка поняла меня без слов. Встав с бокалом в руке, она мелодичным голосом объявила:

– Баронетта Интарова, Вера Игнатьевна. Последняя в роду. Еду к Стеле подтвердить свои права на наследие рода. Как единственная дама среди вас, предлагаю выпить за смелых мужчин, не побоявшихся идти дорогой, указанной Стелой.

Второй выпитый бокал снял напряжение. Я поймал взгляд Мышина. Кажется, он меня понял, взяв в руки наполненный бокал. Но его опередил парень, с которого можно было писать портрет образцового повесы‑аристократа. Его форма Академии смотрелась дорогой эксклюзивной моделью. Поработавшие над его образом мальчика‑мажора стилисты явно разбогатели на этом деле. Но стальной взгляд серых глаз говорил о другом. Перед нами стоял умный стратег, умеющий строить далеко идущие планы. Подняв бокал, он окинул всю компанию ироничным взглядом и начал:

– Позвольте представиться: князь Вяземский, Плутарх Аристархович. Хочу поднять этот бокал за то, чтобы через полгода мы в таком же составе могли снова выпить и закусить.

В ресторан, печатая шаг, вернулся Харченко. Окинул нашу повеселевшую компанию хмурым взглядом и произнёс:

– Господа, во вверенном мне поезде произошла скверная ситуация. Через три часа наш состав будет проходить по выступу аномалии. Прошу вас в это время не покидать свои купе без моего распоряжения.

Князь Вяземский поинтересовался:

– Командир, никто не оспаривает ваше право отдавать приказы. Просто если вы поделитесь информацией, нам будет не так скучно переносить вынужденное заключение.

Харченко на секунду задумался. Потом быстрым шагом прошёл на своё место за столом и залпом выпил фужер шампанского.

– Ну что ж. Вы в своём праве. Время у нас ещё есть. Барон Лютич пошел искать приключения в вагоны мещан. Там у него возник конфликт с дамой Суховой. В ответ на его попытку сближения она продемонстрировала виртуозное владение ножом. Этот дегенерат в свою очередь воспользовался артефактом паралича.

Харченко прервался и рукой посигналил официанту. Тот поставил перед ним рюмку с янтарной жидкостью. Приняв её внутрь, начальник поезда продолжил:

– Теперь целый месяц перламутровая защита не будет работать. Будем надеяться, что выступ поезд пересечет без неожиданных встреч. На этом, господа, прошу вас разойтись по своим купе.

Он встал и вышел первым. Мы тоже потянулись на выход. В своем вагоне мы договорились с Мышиным о встрече после пересечения аномалии. В купе я принял душ и лег обдумать свалившуюся на меня информацию, но, видимо, три бокала шампанского за раз сыграли свою роль. Я задремал.

Разбудило меня Слово:

Обнаружен неизвестный яд.

Наблюдается лавинообразное изменение тканей носителя.

Понадобится вся накопленная энергия

и аварийный резерв

для предотвращения процесса.

Приступать? Да/нет.

Сонливость слетела мгновенно. Взглянул на время. До вхождения в аномалию оставался почти час. Понимая, что опустошу Слово до дна, и помощи в ближайшее время не будет, быстро задал несколько вопросов.

«Слово, с чем связано изменение, и чем мне это грозит?»

Первичный источник не обнаружен.

Заражение произошло два часа тридцать три минуты назад.

Я сразу вычислил место отравления – ресторан. Скорее всего, яд был в бокале с шампанским. Слово в это время продолжало вещать:

Если носитель сможет пережить болевой шок,

тело трансформируется в новую форму.

«Какую?»

Химера.

Пришла боль. С каждой минутой она набирала обороты. От боли начали путаться мысли.

Собрав разбегающиеся мысли, я приказал:

«Да. Направить энергию на ликвидацию мутации».

Изменение тканей носителя остановлено.

Внесённые мутационные изменения в организм носителя

не подлежат откату.

Накопленная энергия исчерпана.

Аварийный резерв израсходован.

Включен спящий режим восстановления.

В ближайший астрономический год возможность общения ограничена.

Где‑то на периферии сознания образовалась пустота. За время, проведённое в этом мире, я уже успел сжиться с чипом‑Словом, и его потеря была сравнима с отключением одного из органов чувств. Я направился к ростовому зеркалу.

На периферии зрения высветился свиток папируса. Я сконцентрировал на нём внимание. Он перекрыл обзор и выдал один разворот:

Вы сделали первый из десяти шагов по пути Силы духа.

Зрение очистилось. Я всё так же стоял перед зеркалом. Отложив загадку свитка, внимательно осмотрел свою внешность.

На первый взгляд изменений не обнаружил. В купе мигнул свет, и по системе оповещения прозвучал голос Харченко:

– Входим в аномальную зону. Просьба не покидать своих купе.

Во время этого оповещения меня скрутила жуткая судорога. Сморгнув слёзы, я увидел новый для себя мир.

Всё вокруг стало полупрозрачным. Стеклянные стены слегка искажали находящийся за ними пейзаж. Там плыли разноцветные полосы туманной дымки.

Сведённые болью мышцы пришли в норму. Взгляд остановился на купе проводниц. Обратил внимание на два полупрозрачных женских силуэта. В районе головы у каждой просматривалась материальная, полыхающая белым цветом трёхзубая корона.

Перевел взгляд на купе Мышина. Там на стеклянном стуле в гостиной сидел прозрачный мужской силуэт. Короны не было.

В каждом следующем вагоне высвечивались женские силуэты с коронами на два или три зубца. Пятый вагон был пределом, за которым я увидел только расплывчатое марево. Мой третий вагон был первым купейным. Перед ним шли ресторан и вагон охраны. Дальше был только локомотив.

От непривычного зрения на лбу выступил пот. Поднимая руку, я чуть не вскрикнул. Огромные стального цвета когти украшали мои пальцы.

Мысли начали разбегаться, как напуганные медведем туристы. Я провёл по зеркалу ногтями. Четыре полосы прорезанного стекла порадовали мой взгляд. Захотелось покинуть поезд на ходу. Думаю, с такими когтями меня пришибут или пустят на опыты.

На полу валялся выкидной нож повара, прошедший со мной дорогу героя. С трудом открыл его. Нож влёгкую срезал коготь. Произведя маникюр, убрал в инвентарь срезанные когти и снова посмотрел по ходу поезда.

В этот момент он резко остановился. Меня бросило лицом на дверку гардероба.

Я поднялся и вновь осмотрел полупрозрачный мир. Заметил впереди около пятнадцати корон с тремя или пятью зубцами – в вагоне охраны. Там же солнцем светилась корона о восьми вершинах.

Локомотив смотрелся переплетением радужных канатов. Это зрелище завораживало своей магической красотой. Неожиданно это светопреставление погасло. В прозрачной будке проявились два мужских силуэты в четырёхрожковых коронах. Рядом с ними соткались словно из армированной сетки чёрные семирожковые короны. Белые короны мигнули и погасли. Чёрные двинулись в сторону вагона охраны. От каждой из этих фигур тянулись серые нити, уходящие вперед по ходу движения. Бой в вагоне охраны смотрелся, словно танец разноцветных лент на ветру.

Погасла одна белая корона о пяти рожках. И одна чёрная.

Серые нити, уходящие от чёрной, засветились гнилистым зеленоватым цветом, и она опять приобрела ярко‑антрацитовый цвет. Погасла ещё одна белая. Проводницы из моего вагона сместились в вагон‑ресторан.

Моя чуйка просто взвыла от ощущения опасности. Неубиваемый враг – это очень плохо.

Приложив руку к идентификатору, я устремился в тамбур. Срочно надо было решить проблему вооружения. На глаза попался остроклювый молоток на длинной металлической ручке.

Кнопка экстренной эвакуации находилась возле бронированной двери. Нажимая её, я никак не ожидал, что эта зараза работает по принципу катапульты. Из колючих придорожных кустов я выбрался в плохом настроении. Ускорившись до предела, направился в сторону локомотива.

Выглянув из‑за него. Чуть не уронил челюсть на гравий возле рельсов.

Перед поездом стоял натуральный лич. Как в ролевых ДнД, в которые так любили играть мои студенты в прошлом мире.

Серые ленты, рождавшиеся из костей его рук, устремлялись к чёрным коронам в поезде. На голове нежити в рыцарских доспехах была десятирожковая корона.

Обойдя по дуге, я подкрался к нему сзади.

Такого монстра молотком не возьмёшь, но если это нежить, то можно попробовать разорвать его связь с этим миром. Корона на нём, а также на его миньонах, явно намекала о важности данного атрибута.

В тот момент, когда я оказался рядом, это существо пустило гнилостно‑зелёную волну по затухающим чёрным коронам. При этом его корона мигнула.

Это шанс!

На пределе всех мыслимых сил я ударил острым клювом молотка по короне. Она разлетелась вдребезги. Чёрный цвет затопил окружающий разноцветный пейзаж. В нём кровавой звездой мерцал огромный кристалл рубина. Я, словно находясь в чёрной тягучей воде, преодолел её сопротивление и убрал рубин в инвентарь. Перед глазами мелькнула надпись:

Вы сделали второй из десяти шагов по пути Силы духа

Сознание погрузилось в эту бездну, словно в ночной сон.

В темноте возник экран. На одной его половине демонстрировали интересный фильм: кабинет, оформленный в стиле двинутого на всю голову гота, стол из костей, череп вместо чернильницы. За столом сидел горбун. Лицо его было скрыто капюшоном. В высохшей мумифицированной руке  – разговорник.

На второй половине экрана появился кабинет, оформленный в викторианском стиле. В кресле возле камина сидел полноватый сорокалетний мужчина. Вынув изо рта сигару, он приложился к коньячному бокалу и даже зажмурился от удовольствия.

Из этого блаженного состояния его вырвал раздавшийся перезвон. Приняв звонок, этот джентльмен изменился в лице, услышав хрипловатый голос:

– Хочу услышать хорошие новости о проводимой операции.

Прозвучавшее требование было на английском языке. Он был идентичен прошлому, а там я свободно общался с иностранными партнёрами.

– Ещё нет информации. Не стоит беспокоиться, всё учтено. Срыва быть не должно, – ответил английский джентльмен.

– Лорд Чёрстон, я надеюсь, вы меня не разочаруете.

Некромант прервал звонок.

Лорд, потрепав по холке забежавшего в комнату бульдога, со злостью затушил сигару и залпом допил коньяк.

– Сволочь иномирная!

В сон ворвался тихий женский шёпот:

– Пётр Феофанович, ведите себя потише. Пациент находится в медикаментозном сне.

– Как скоро он проснётся? – Этот мужской шёпот отдавался болезненным грохотом в моей голове.

– Думаю, часа через три. И попрошу снять с него блокирующие магию наручники, мне сложно работать с его энергетикой.

Я почувствовал, как спадают браслеты с рук, и провалился в глубокий сон без сновидений.

Проснулся на своем спальном месте в купе. Руки‑ноги были на месте. Лишних органов не наблюдалось. Никого вокруг не было. Проходя в санузел, обратил внимание на фальш‑окно. Поезд стоял. На экране изуродованная природа чётко указывала на аномалию.

Памятуя, как я воспринимал струящуюся вокруг магию, попытался заново воспроизвести тот взгляд. За час перепробовал все разумные варианты – начиная от медитации и заканчивая ударом о гардероб, после которого всё это появилось в тот раз. Результат нулевой.

Я отправился в ванную комнату, одновременно прикидывая черновой вариант разговора со спецслужбами. Закончив свои дела, решил посетить ресторан.

В коридоре меня перехватила проводница и попросила зайти к начальнику поезда. Сопроводила меня в вагон охраны. Его успели прибрать, но всё равно были заметны следы битвы: потёки металла, дыры в стенах и потолке.

Дверь в купе начальника отсутствовала. Харченко сидел за кое‑как отремонтированным столом и проводил странные манипуляции с огромной друзой аметиста. Увидев меня в дверях, он убрал её в сейф и пригласил меня присесть.

Появившийся официант поставил на стол поднос с чаем и сушками. Минут пять мы молча пили чай. Сжатая в моем кулаке сушка разлетелась на три части. Хорошая примета лишней не бывает.

– Поговорим? – хрипло произнёс Харченко.

Выглядел начальник поезда неважнецки. Синюшный цвет лица ему совсем не шёл.

– Поговорим, – согласился я и замолчал.

Помню ещё из прошлой жизни: любое слово может стать птичкой, нагадившей на тебя.

Харченко уставился на меня покрасневшими от усталости глазами. Может, на восемнадцатилетнего парня это и произвело бы впечатление, но не на меня.