Текст книги "Князь Медведев. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Павел Вяч

Соавторы: Николай Уточкин,Вячеслав Уточкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 35 страниц)

– Ну почему ты такой упрямый? – вздохнул шар. – Мне всё чаще хочется заменить тебя!

Гда-дах!

Потапыча пронзила ослепительная молния. Удар был настолько силён, что меня отбросило в сторону, как пушинку.

Мишка исчез в огне, но пламя как вспыхнуло, так и погасло, а из пепла, заскулив, выбрался маленький медвежонок.

Я потянулся было к нему, но передо мной ударили молнии.

– Не стоит! Сейчас ему будет не до тебя.

Я замер на месте, не сводя глаз с медвежонка, а шар, рассыпавшись искрами, надменно бросил:

– Можешь не благодарить!

Из сна меня вырвал вопль Кузи:

– Самка собаки! Нам только тут медведя для полного счастья не хватало!

Открыв глаза, я увидел Кузю, который держал на вытянутых руках медвежонка. И не просто держал, а в ступоре смотрел, как малыш-Потапыч справляет на него малую нужду.

Едкий запах медвежьей мочи быстро разнёсся по комнате.

– Ах ты, скотина собачья! – заорал Кузя, придя в себя.

Медвежонок вытаращил от испуга глазёнки и… исчез.

Кузя, ругаясь себе под нос, тут же воспользовался бытовым заклинанием очистки. Мокрое пятно исчезло, но запах остался.

Пока он припоминал родословную всех медведей мира, я полностью пришёл в себя и, прикрыв глаза, провёл самодиагностику. Понял: бывало хуже, но очень редко.

Внимание! На данный момент аккумулировано сто процентов энергии!

А вот эта новость от Слова меня несказанно порадовала.

Но не успел я спросить у Кузи, сколько времени провалялся без сознания, как дверь в спальню распахнулась.

Ко мне пожаловала делегация из четырёх человек.

Первым шёл глава рода Арзамасских, Игорь Андреевич. Следом за ним шествовали двое знакомых из больнички: гномообразный Блудов Дмитрий Николаевич и похожая на эльфийку Пирогова Вера Николаевна.

Последним семенил непонятно кто. Мелкий, противный… скользкий.

Внешне он походил на лысого гоблина в костюме от модного кутюрье. К двубортному пиджаку, прошитому золотой нитью, с правой стороны крепилась бляха в виде щита с барельефом лисы, сидящей на цифре десять.

– Как видите, мой прогноз о состоянии подозреваемого подтвердился, – с ходу заявил этот неприятный тип.

Вера принюхалась и, скорчив личико, возмутилась:

– Безобразное отношение к пострадавшему! Почему не проведены гигиенические процедуры? Даже в тюрьме так не воняет!

Все четверо вопросительно уставилась на Кузю. Тот покраснел и пробормотал:

– Это вот… так вот вышло…

– Свободен! – сердито рявкнул Игорь Андреевич.

Кузя пулей выскочил за дверь, унося с собой запах протухшего дачного туалета.

Дмитрий Николаевич тем временем сложил правую кисть в пуута-мудру: прижал большой палец к боковой фаланге безымянного, остальные расставил в стороны.

По комнате прокатился очищающий ветерок.

– Пахучие у вас слуги, Игорь Андреевич, – ехидно заметил он.

Арзамасский поморщился, но промолчал.

– Михаил, как вы себя чувствуете? – протянула Вера, словно ставя точку в «пахучем» деле.

Я окинул её фигуру внимательным взглядом и сказал:

– Достаточно хорошо, чтобы оценить, что вы сегодня особенно прекрасны.

Щёки Веры заалели, и она довольно хмыкнула:

– Если вас не казнят в ближайшее время, мы вернемся к этому вопросу.

Слово «казнят» мне не понравилось. Я приподнял бровь и уставился на Игоря Андреевича.

Он подошёл к моей кровати и посмотрел на одинокий стул. Щёлкнул пальцами, и, уже успевший сменить одежду Кузя, внёс в комнату ещё три стула.

Ситуация чуть ли ни один-в-один повторила больничную, только вместо Алёны был её отец, а вместо Мазепова – незнакомый «гоблин».

Игорь Андреевич дождался, пока все рассядутся, и сказал:

– Присутствующий здесь глава гильдии иностранных дел, граф Ламсдорф Альберт Альфредович, обвиняет тебя в применении запрещённого ритуала вызова потусторонней сущности, которая уничтожила отряд наёмников, нанятых для ликвидации прорыва в аномалии «Полымя».

Арзамасский скривился, давая понять, как он относиться к этому обвинению.

– Для расследования им вызвана чрезвычайная тройка. К сожалению, отсутствует Мазепов Пётр Кириллович. До него не дозвониться.

Он сделал паузу и бросил на меня выразительный взгляд.

– В связи с этим… прискорбным фактом ты можешь отправить запрос на его поиски.

Эти слова вызвали разную реакцию. Верочка улыбнулась, Дмитрий Николаевич кивнул, а гоблинообразный Альберт скривился, словно съел лимон.

Я же к этому моменту окончательно оклемался. Сел на кровати, обвёл присутствующих тяжёлым взглядом и заявил:

– Думаю, не стоит откладывать серьёзный разговор на потом. Тем более, найти Петра Мазепова будет затруднительно. Разве что через некромантов.

На мне скрестились четыре удивлённых взгляда. Я же, в свою очередь, посмотрел на Арзамасского

– Игорь Андреевич, вы что, не в курсе? Разве Кузя не доложил вам о событиях, последовавших после вашего отравления?

Игорь Андреевич смущенно кашлянул.

– Кузьмич принёс отчёт и даже порывался мне его озвучить, но из-за прибытия чрезвычайной тройки и гвардии императора я не успел с ним ознакомиться.

– Постойте, – вклинился в разговор Альберт. – Михаил, вы утверждаете, что Пётр Кириллович мёртв?

Я согласно кивнул, и в его глазах промелькнуло торжество.

– О! В таком случае нам необходимо выяснить все подробности. Медведев Михаил Вячеславович, вы должны сделать чистосердечное признание в убийстве столь уважаемого человека…

Он говорил и говорил, и говорил, и с каждым словом моё сознание оплетала невидимая паутина. В нём расцвела мысль: « Надо признаться в убийстве. И вызов сущности – тоже моя вина. Чистосердечное признание, наверное, зачтётся».

Альберт, продолжая говорить, положил передо мной лист с записями. Я уже был готов его подписать, когда в разум ворвалось Слово:

На разум носителя применена вербальная магия восьмого ранга.

Ментальный блок не справляется.

Для улучшения блока необходимо

использовать десять процентов энергии.

Приступить? Да/Нет

«Да!», – отмахнулся я от Слова, боясь, что из-за него не успею подписать этот важный документ.

Но в следующий миг моё сознание прояснилось, словно с него сдёрнули пелену. Остро захотелось придушить этого «гоблина», но тело ещё слабо слушалось.

Альберт тем временем упорно подсовывал мне лист с чистосердечным признанием…

Вообще, я – человек мирный, и предпочитаю решать проблемы авторитетом и умом, в крайнем случае, могу морально надавить. Но этот тип своей подлой ментальной атакой взбесил меня.

Поманив его пальцем, как будто хочу что-то сказать, я дождался, когда некрасивое лицо Альберта окажется на расстоянии удара, и с силой впечатал лоб ему в нос.

Не зря говорят – не будите спящего медведя.

Глава 13
Тайницкая башня

Завизжав, словно девчонка, Альберт вскочил, разбрызгивая во все стороны кровь из разбитого носа. Он с грохотом опрокинул Верочку вместе со стулом и вылетел из спальни.

В комнате повисла гробовая тишина: Игорь Андреевич, Дмитрий Николаевич и поднимающаяся с пола Верочка – никто так и не понял, что только что произошло. И только я один знал, что это результат действия ментальной магии Альберта.

Вот только… как это доказать?

Тишину разорвал резкий звук распахнутой двери. В комнату вошли четверо бойцов. Их уверенные движения, безупречная экипировка и бляхи с волком, впившимся в цифру шесть, красноречиво говорили, что перед нами профессионалы.

Вслед за ними, прижимая к лицу окровавленный платок, просочился Альберт.

– Требую немедленного ареста Медведева Михаила Вячеславовича! – прогнусавил он. – Причина: нападение на главу гильдии иностранных дел и нанесение тяжких телесных повреждений. Все присутствующие здесь лица могут засвидетельствовать мои слова!

На первый взгляд, слова «гоблина» звучали, как наглая ахинея, но в глубине души я прекрасно понимал, что сам подставился. Пошёл на поводу у эмоций…

Один из бойцов тем временем плавно сдвинулся ко мне, и холод металла обжёг мои запястья. Щёлкнули наручники. Слово тут же предложило «откачать» из них энергию, но я решил повременить.

– Боец, не смей! – с угрозой протянул глава рода Арзамасских, поднимаясь со своего места. – Ты в моём доме…

– Виноват, но приказ есть приказ, – отчеканил страж. – Вы сами нас учили, Игорь Андреевич: приказ непосредственного начальства выполняется неукоснительно. Мы командированы гильдией внутренних дел под начало графа Ландорфа.

Тяжёлый взгляд Арзамасского переметнулся на Альберта.

– Граф, вы отдаете себе отчёт в том, что делаете? – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Нападение на стражей порядка приравнивается к государственной измене! – вскинулся «гоблин». – Медведев арестован, и до суда будет содержаться в императорской тюрьме Кремля. Думаю, уважаемый Дмитрий Николаевич подтвердит мои слова. А вы, Вера Николаевна, если не затруднит, окажите первую помощь пострадавшему. То есть мне.

Арзамасский бессильно скрипнул зубами, а Верочка лишь гордо вздернула подбородок:

– К сожалению, затруднит. Мелкими травмами я не занимаюсь.

Альберт бросил на неё недовольный взгляд и жестом приказал бойцам вывести меня.

– Ничего, что я в пижаме и в тапочках? – поинтересовался я у того бойца, который защёлкнул на мне наручники.

– Ничего страшного, князь, – отозвался воин. – В Кремле есть всё необходимое.

Но не успели мы выйти из комнаты, как на пороге появилась Алёна.

Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что происходит. Девушка не стала бросаться на стражей или хвататься за оружие. Лишь опасно прищурилась да сменила опорную ногу, смещая центр тяжести.

Вот только этого оказалось достаточно, чтобы сопровождающие меня бойцы мгновенно напряглись и приготовились к бою. Альберт и вовсе вжался в стену, притворившись ветошью.

Поняв, что вот-вот случится катастрофа, – что такое Воин десятого ранга, я знал не понаслышке, – я рявкнул, в точности копируя интонации «злого ректора» из прошлой жизни:

– Отставить! Арзамасская, я к тебе обращаюсь!

И уже спокойнее добавил:

– Ситуация и так… непростая. Не стоит её ухудшать.

Алёна смерила оценивающим взглядом Альберта, у ног которого расползалась тёмная лужа, и презрительно фыркнула.

– Отец! – возмутилась девушка, к счастью, выходя из боевого транса. – Почему же ты бездействуешь⁈

Арзамасский скривился, словно откусил пол-лимона, и вздохнул.

– Так надо, дочь. Пусть Миша и действовал как дворянин, но он… скажем так, переусердствовал.

Алёна непонимающе посмотрела на отца, а я едва заметно кивнул. Всё-таки глава Арзамасских – мудрый мужчина: мгновенно проанализировал случившееся и подсказал мне, как строить свою защиту.

Этот мир, конечно, странный, но дворянская честь здесь – не пустой звук.

– Верочка, – взял слово молчавший до сих пор Дмитрий Николаевич, – будь добра, окажи содействие гвардейцам императора.

Вера с неохотой кивнула, а Дмитрий Николаевич, поднявшись со стула, подошёл ко мне и негромко, но с неподдельным уважением произнёс:

– Вы весьма разумный человек, Михаил. Я немедленно отправляюсь на аудиенцию к Его Величеству. Надеюсь, в течение суток этот неприятный инцидент будет решён.

И, не удостоив Альберта даже взглядом, стремительно вышел из комнаты.

– За мной! – бросил уязвлённый Альберт и, подавая пример, поспешил на выход.

Бойцы вежливо, но настойчиво потянули меня за собой. Мы обошли оставленную Альбертом лужу – уверен, он будет мстить всем свидетелям его позора! – и спустились во двор замка.

Там меня ждал угрюмый металлический фургон со странным гербом – крысой, в лапе которой был зажат ключ.

Мне помогли подняться по откидной лесенке. Стоило мне оказаться в… автозаке, как тяжёлая дверь захлопнулась за моей спиной.

Внутри этой тюрьмы на колёсах царил полумрак. В тусклом свете, едва пробивающемся сквозь щели воздухозаборника, я разглядел другого арестанта. Он был закован, так же, как и я, но новенькая форма сидела на нём, словно маскарадный костюм, – избитое, заросшее лицо уголовника плохо сочеталось с военным прикидом. В довершение всего вместо берцев он носил стоптанные… ботинки?

Да-дах!

С потолка упала решётка, отделяя меня от арестанта, и машина, наконец, тронулась.

Я сел на лавку, но не успел задуматься, зачем Альберту понадобилось везти меня в Кремль, как в противоположном конце автозаказа послышался шум.

Глаза, привыкая к скудному свету, увидели странную картину: арестант уже освободился от наручников и, вооружившись солидным ножом, наставил на решётку небольшой артефакт.

Почувствовав неладное, я тут же дал мысленную команду:

«Слово, срочно нейтрализуй энергию артефакта на моих руках!».

Внимание! Получено три процента энергии

Запорный механизм кандалов беззвучно щёлкнул, но я не стал спешить и показывать, что освободился. Вместо этого сделал вид, что мне страшно, и вжался в стенку автозака.

Решётка тем временем с противным скрипом поползла вверх.

– Что здесь п-п-происходит?

Получилось настолько правдоподобно, что арестант тут же расплылся в высокомерной улыбке:

– Не трясись, мальчик. Дядя Пыряло всё сделает аккуратно.

Он шёл ко мне не спеша, явно наслаждаясь мнимой беспомощностью жертвы.

Вот только бандит не знал, что одно кольцо наручников уже соскользнуло с моей левой руки, а второе я крепко зажал в правой.

Дождавшись, когда он подойдёт на расстояние удара, я вскочил на ноги, и импровизированный кастет с силой ударил «дяде» в кадык. Несколько виртуальных месяцев в «Хрустальном гробу» научили меня главному:

Убивать можно чем угодно, а если драка неизбежна – бей первым.

Арестант рухнул на пол, судорожно засучил ногами, пытаясь вдохнуть хотя бы глоток воздуха.

А в следующий момент из мрака, словно из ниоткуда, вывалился маленький Потапыч.

– Ням-ням, – мило прорычал он, подбегая к дёргающемуся в конвульсиях телу.

«И как ты себе это представляешь?» – мысленно возмутился я, уже видя перед глазами «картину маслом»: по прибытии двери откроются, а внутри – полусъеденный труп и я.

Меня же на месте пристрелят. Я бы на их месте точно пристрелил.

Но Потапыч понял меня по-своему. Он запрыгнул умирающему на грудь, разинул пасть и резко, с каким-то свистом, втянул воздух в районе его головы.

Тело арестанта дёрнулось в последний раз и… бесследно исчезло, оставив на полу лишь бесформенную горку одежды, нож и тот самый артефакт, поднявший решётку.

Сам Потапыч после своего… обеда(?) заметно подрос.

'Удобно, – оценил я и, посмотрев на медвежонка, добавил:

– Я думал, ты не появишься. Ведь фигурка-талисман разрушилась.

«Маленький. Плохо говорить. Корми чаще», – отозвался малютка.

Он сыто рыгнул, рявкнул « Спать!» и растворился в воздухе, точь-в-точь, как тот Чеширский кот.

Исчезновение соседа не произвело на меня ровным счётом никакого впечатления.

Я лишь закинул вещи арестанта в угол и, взяв артефакт в руки, мысленно обратился к Слову.

Для активации артефакта необходимо пять процентов энергии.

Приступить? Да/Нет

– Да!

Дорого, но алиби дороже.

Решётка, послушная невидимой силе, вновь рухнула вниз, но я успел швырнуть управляющий артефакт в груду одежды.

«Слово, можно ли активировать артефакт на моих руках?» – поинтересовался я, надевая наручники.

Необходимо затратить пять процентов энергии.

Приступить? Да/Нет

– Валяй.

* * *

Фургон плавно катил по мостовой, увозя меня в неизвестность. Усевшись на лавочку, я попытался разложить по полочкам всё, что узнал за этот короткий безумный отрезок жизни в новом мире.

Первое. Меня использует в своей загадочной игре некая плазменная сущность.

И, судя по последнему столкновению, я пока нужен ей живым. Главное сейчас – не стать разменной монетой, пешкой, которую не жаль будет принести в жертву.

Поэтому надо постараться понять правила этого жестокого противостояния и не слететь с доски.

Второе. Против шаровой молнии играет некое Чучело.

И оно по моей милости лишилось серьёзной фигуры. Теперь Чучело, вне всякого сомнения, бросит все силы на то, чтобы вывести меня из игры.

Третье. Прямого вмешательства высшие сущности, кажется, избегают.

К тому же, род Мазеповых явно играет на стороне врага. Нужно собрать и тщательно проанализировать всё, что о них известно: кто, где, с кем связан.

Четвёртое. Пока неясна роль Стел и аномалий.

Они – лишь элементы поля или самостоятельные игроки? В любом случае, первым делом надо добраться до ближайшей главной Стелы и, исходя из того, что там обнаружится, строить дальнейшие планы.

Эх, как же мне не хватает Нади…

Она была гениальным аналитиком и практиком с абсолютно нестандартным мышлением.

Увы, но, прежде чем я смогу с ней встретиться, мне придётся изрядно прокачаться…

Додумать свою мысль я не успел. Автозак начал замедлять ход, и я подобрался, морально готовясь к новым неприятностям. Сейчас ход противника. Но я намерен отвечать на один его удар – двумя.

К тому же, у меня есть преимущество – Слово, наномагический чип из прошлой жизни.

Машина наконец остановилась.

Снаружи послышался шум. Когда дверь распахнулась, вечернее солнце высветило передо мной зубчатый силуэт Тайницкой башни Московского Кремля.

– На выход! – раздалась команда бойца, заглянувшего внутрь.

Это был не имперский гвардеец, а кто-то из сопровождения, поэтому я не удивился, когда на его лице застыло удивление.

– Э-э-э… – промычал он, переводя взгляд с меня на оставшуюся от моего бывшего сокамерника кучу одежды.

– Не понимаю, о чём вы, – произнёс я, не вдаваясь в объяснения. – Всю дорогу спал, ничего не видел.

Охранник не торопился меня выводить, и я заметил, как к подъезду бесшумно подкатил шикарный лимузин. Из него вальяжно выбрался Альберт – с довольной улыбкой и в новых брюках – и направился к автозаку.

Вот только чем ближе он подходил, тем стремительней меркла его улыбка.

Подойдя к нашему фургону, «гоблин» небрежно отодвинул ошарашенного бойца и заглянул внутрь. Видать, надеялся увидеть мой труп. Но не тут-то было.

– А где… – начал было Альберт, а затем его взгляд наткнулся на меня.

Я изобразил пальцем пистолет и, глядя ему в глаза, негромко произнёс:

– Бах.

Альберт отшатнулся назад и, поскользнувшись на брусчатке, рухнул на землю.

До меня донеслись сдавленная брань, а сам Альберт бочком-бочком засеменил к своему лимузину, на ходу отряхивая испачканные брюки.

Охранник проводил его недоумённым взглядом, а затем, то и дело с опаской поглядывая на меня, помог выйти из автозака.

Мы двинулись по тропинке, выложенной жёлтым кирпичом, к монолитным стенам Тайницкой башни.

Охранник приложил ладонь к светящемуся белому контуру на красной кладке. Как только идентификатор считал его данные, стена беззвучно отъехала в сторону, пропуская нас в небольшое замкнутое помещение.

Мы вошли, проём закрылся, а комната, оказавшаяся лифтовой кабиной, плавно устремилась вниз.

Ехали мы недолго – где-то минуту, после чего стена снова отъехала, выпустив меня в ярко освещённый холл.

Там меня ждал колоритный седоусый джентльмен.

Воспринимать этого человека иначе у меня просто не получалось. Его лицо будто бы являлось итогом долгой селекционной работы. Весь облик кричал об эрудиции, благородстве и безупречных манерах.

– Позвольте представиться, – заговорил он, стоило мне подойти, – комендант кремлёвского вип-спецблока для лиц, преступивших закон Российской империи, Брюс Карл Романович.

– Князь Забайкальский, Медведев Михаил Вячеславович, – так же чопорно откликнулся я.

– Очень рад нашему знакомству.

Ну не знаю, на мой взгляд, ситуация не располагала к радостным знакомствам.

Видимо, это отразилось на моём лице, поскольку Карл Романович приказал сопровождающему снять с меня наручники, расписался в какой-то ведомости и предложил проследовать в моё временное жилище.

Честно говоря, я ожидал увидеть обычную камеру, но реальность приятно удивила. Меня ждал уютный двухкомнатный гостиничный номер с совмещённым санузлом.

Карл Романович провёл краткую экскурсию, затем, показав на лежащий на столе переговорник, пояснил:

– С его помощью вы можете заказать питание или получить консультацию по любым вопросам, князь.

Я кивнул, и он выложил на стол бумажный лист.

– Двери не запираются, однако покидать номер без сопровождения строжайше не рекомендую. Защита, установленная ещё при первых Годуновых, действует до сих пор. Последствия – мучительная смерть. Безопасно пройти по коридору можно только в сопровождении персонала, который находится под личным благословением императора.

Комендант пододвинул лист ко мне.

– Прошу расписаться, что вы ознакомлены с правилами.

Я пробежался глазами по инструкции. Не найдя явных подводных камней, поставил подпись.

– Засим позвольте откланяться. Дела-с.

Дверь за Карлом Романовичем с лёгким щелчком закрылась, окончательно очертив границы моей новой свободы.

Оставшись один, я даже несколько растерялся, не понимая, что делать дальше, но громогласный ропот пустого желудка вернул меня из размышлений к реальности.

На переговорнике была всего одна кнопка. Нажав её, я услышал приятный женский голос:

– Я вас внимательно слушаю.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я. – Что насчёт ужина?

– Есть конкретные пожелания?

– На ваше усмотрение, но побольше. Я готов быка съесть.

– Через двадцать минут заказ будет доставлен. Что-то ещё?

– Не отказался бы от комплекта нижнего белья, приличного костюма, рубашки и ботинок.

– Ваш размер?

– Не имею ни малейшего представления.

– Служащий, который принесёт ужин, снимет мерки и учтёт ваши предпочтения. Будет что-то ещё?

– Нет, спасибо.

В ответ донёсся протяжный гудок.

Пока ждал ужин, успел принять ванну.

Висевший там махровый халат сменил пропотевшую пижаму, ну а когда я вышел в гостиную, там меня уже ждал сорокалетний мужчина с безупречной военной выправкой.

Доставленный им сервировочный столик ломился от одноразовых тарелок с едой. Все приборы тоже были пластиковыми.

– Вы позволите? – спросил мужчина, доставая сантиметровую ленту и блокнот.

Через двадцать минут я наконец смог уделить внимание ужину. А после, перебравшись в спальню, мгновенно уснул.

Увидев уже знакомую аудиторию и того же самого интеллигентно-грустного старичка, что поручил Ларисе моё устранение, я даже не удивился.

Старичок в одиночестве сидел за столом. Перед ним лежала стопка школьных сочинений на тему «За что я люблю Родину».

Красная ручка методично вычеркивала ошибки и ставила пометки. Поставив последнюю, он размашисто вывел:

⅖

Под оценкой появилась запись:

Родину ты любишь на «пять», а русский язык знаешь на «два».

Старичок потянулся к следующей стопке, но в этот момент переговорник на столе разразился соловьиной трелью.

Ответив на звонок, он произнёс приятным баритоном:

– Я вас внимательно слушаю.

Аудитория внезапно подёрнулась дымкой и разделилась на две половинки.

Левая осталась без изменений, а вот правая превратилась в богато убранный кабинет, в котором за дорогим на вид письменном столе сидел молодой человек.

«Надо же, – мелькнула у меня мысль, – я всё забываю, что в этом теле мне всего восемнадцать. Поэтому и кажется, что он молод. Хотя ему явно за тридцать…».

– Меня зовут Роман Мазепов, – сообщил он. – Мне ваш номер оставил Пётр Мазепов

– Да, помню такого, – кивнул старичок. – Я помогал ему… редактировать один роман. Если вы по этому поводу, то, к сожалению, сейчас я занят.

– Какой ещё роман⁈ – возмутился мужчина.

– Его собственный, – вздохнул старичок. – Я трижды пытался убрать оттуда антагониста. Безуспешно. Больше эта история меня не интересует. Всего хорошего.

Старичок нажал кнопку отбоя и заблокировал номер звонящего. Затем покачал головой и взял следующую тетрадь.

Аудитория исчезла, оставив во сне лишь кабинет. Роман Мазепов ещё несколько раз пытался дозвониться до собеседника, а когда у него это не вышло, в ярости швырнул переговорник в дверь.

На звук в кабинет заглянула молодая симпатичная «секретутка». Почему «секретутка»? Да потому что одета была… соответствующе. Проведя кончиком языка по пухлым губам, она прошептала:

– Звали, Роман Георгиевич?

Мужчина окинул её пустым взглядом и бросил:

– Держинского ко мне! Срочно!

Некоторое время тишину в кабинете нарушал только сдавленный мат хозяина. Наконец в помещение вошёл высокий боец. Пропотевшая спортивная форма говорила о том, что его выдернули с тренировки.

– Дзень добры, пан Мазепов, – едва заметно склонил голову боец.

– Фелициан, хочешь занять место главы безопасности нашего рода? – в лоб спросил хозяин кабинета.

– Так, – не дрогнув лицом, подтвердил Фелициан.

– В императорской тюрьме сейчас отдыхает юный Медведев. Сегодня ночью он должен умереть. Завтра ты займёшь место, которое мой дядя утратил по своей глупости. Прямо сейчас прикинь, что тебе понадобится. Деньги, артефакты… Думай.

Произнеся эту пространную речь, Роман откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Фелициан несколько минут молчал, затем спросил на чистом русском:

– Юноша содержится под Тайницкой башней Кремля?

– Да, – подтвердил Роман.

– У меня есть выход на повара, обслуживающего персонал нижнего яруса и арестантов. Но обычные деньги здесь не помогут. В Аномалии нет карманов для их хранения.

Роман поднялся, открыл сейф и бросил на стол перед Фелицианом тонкий бархатный кошелёк.

– Здесь два «золотых червонца», – с раздражением произнёс он. – Один, как дело будет сделано, можешь оставить себе.

Роман хотел было что-то добавить, но неожиданно сон прервался.

Я открыл глаза и прислушался.

Тысячи виртуальных ударов бамбуковой палкой в хрустальной капсуле научили меня просыпаться от малейшего неестественного изменения в окружающем мире.

Лёгкое движение воздуха означало одно: кто-то открыл дверь в коридор.

Мысленно вздохнув об оставленном в машине ноже покойного Пырялы, я скатился с кровати.

Мимолётно пожалел, что мой выбор в капсуле-тренажёре пал не на курс рукопашного боя…

Ну да ладно, просто так я всё равно не дамся!

Сместившись за дверной косяк спальни, я приготовился к встрече.

Тягучие, словно смола, секунды отсчитывали время до неизбежной схватки.