Текст книги "Меня зовут Гудвин (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Пришлось пообещать ознакомиться с темой самостоятельно, что я во время перемены между лекциями и сделал, отыскав среди сокурсников гнома с удивительно ровным и разборчивым почерком.

По окончании занятий поехал в зубной кабинет и там испытал немалое облегчение, когда Модест Карлович после внимательнейшего изучения медицинской справки кивнул:

– Годится!

Я незамедлительно отсчитал шесть десяток, но дальше всё пошло немного не так, как мне того бы хотелось.

– Да какое ещё обезболивающее? – рассмеялся гном. – Бог с вами, голубчик! Не рвать же их будем – всего-то чуть-чуть подпилим. До нервов дело не дойдёт.

Это его «немного» в итоге затянулось на два часа, и я раз сто пожалеть успел о своём опрометчивом желании исправить прикус столь радикальным образом. Такое впечатление – не клыки подрезали, а в черепе дырки сверлили.

– И это с современным оборудованием, а представьте, каково было сто лет назад! – приободрил меня Модест Карлович, но ни о чём таком думать я не желал, и без того чувствовал себя паршивей некуда.

Но высидел, не убежал. Вытерпел.

– Пробуйте! – разрешил стоматолог.

Я стиснул челюсти и поразился непривычным ощущениям. Вроде бы всё ровно то же самое, но давит в одних местах и не давит в других. Модест Карлович задал несколько вопросов и то ли подпилил, то ли просто отшлифовал один из клыков, после чего мне осталось лишь развести руками. Рот закрылся так, словно я вернулся в своё прежнее тело. Пропало напряжение лицевых мышц – прежде его и не замечал даже, а вот ушло оно, и хорошо. Замечательно просто!

Модест Карлович улыбнулся и попросил:

– Минуту!

Но минутой, конечно же, не обошлось, шлифовал и полировал мои клыки стоматолог никак не меньше четверти часа, заодно прошёлся и по остальным зубам. После протянул зеркало на длинной ручке.

– Принимайте работу!

Я поглядел на своё отражение и сразу отметил, что лицо теперь выглядит чуть уже прежнего. Клыков видно не было, но попробовал улыбнуться, и они немедленно натянули губы, проглянули наружу, оказались заметно короче и много острее прежнего.

– Замечательно просто! – заявил я, возвращая зеркало, и подвигал из стороны в сторону нижней челюстью. Тоже полный порядок.

– Во избежание излишнего внимания сотрудников охраны правопорядка советую носить с собой справку о медицинских показаниях к проведённому вмешательству, – предупредил Модест Карлович. – Ну или просто в их присутствии не улыбаться.

– Справку в двух экземплярах сделал, – сказал я, за сим мы и распрощались.

Был первый час дня, голова у меня попросту трещала и невыносимо хотелось спать, поэтому ни в какое садовое товарищество я не поехал и отправился на пляж. Там, выстояв небольшую очередь у пивного ларька, купил и в несколько длинных глотков выдул кружку светлого, а после приобрёл в газетном киоске сегодняшний выпуск «Нелюдинского рабочего» и поспешил к озеру, чувствуя, как мягко, но неотвратимо накатывает опьянение.

Скамейки в сквере оккупировали букинисты, нумизматы и прочие коллекционеры – всем на них мест не хватило, и кто-то выложил дипломаты и чемоданы прямо на асфальт дорожек, а кто-то раскладывал книги, журналы и пластинки по газетам и картонкам. Народу было просто не протолкнуться, и приходилось беспрестанно раздвигать книголюбов, филателистов и меломанов – в иной раз задержался бы поглазеть на монеты, ну а сейчас пёр едва ли не напролом. С пивом я определённо погорячился, срочно требовалось прилечь.

На пляже я поздоровался с парочкой островных орков, приглядывавших там сегодня за порядком, и с их разрешения завалился на подтащенный к вышке спасателей лежак. Одежду, дабы не проснуться без документов и денег, свернул и устроил под головой, лицо от солнечных лучей прикрыл газетой.

Нельзя сказать, будто уснул в тот же самый миг, но очень скоро шум голосов отдыхающих, их отрывистые крики и музыка начали стихать и размазываться, а после если и не смолкли окончательно, то отодвинулись на задний план.

– Гудвин, вставай! Сгоришь!

Я аж вздрогнул от неожиданности.

– Идём купаться!

Но я и не подумал подняться, вместо этого приподнял край газеты, посмотрел на Ирену и вернул лист на место.

– Ты тут откуда?

– Девчонки сказали, что мой орк на пляже дрыхнет, вот я и пришла тебя проведать. Пошли купаться!

– Я не твой орк, я свой собственный!

– Не придирайся к словам! Идём! – Эльфийка обеими руками вцепилась в моё запястье и потянула с лежака, но ничего этим не добилась. – Ну идём же, сгоришь!

– Отстань, пожалуйста! – вежливо попросил я. – Я сутки не спал, а тут ты!

– Не капризничай! – потребовала Ирена. – А то перегреешься и солнечный удар схлопочешь!

Я не выдержал, убрал газету и сел, девчонка ойкнула.

– А с клыками у тебя что? Неужто вырвал⁈

Пришлось растянуть губы в улыбке, эльфийка задумчиво хмыкнула.

– Знаешь, а тебе идёт. Ты только сильнее их не укорачивай. Ты ж орк, а не жвачное!

– Ну тебя! – отмахнулся я и двинулся к озеру, благо располагалась вышка спасателей неподалёку от кромки воды и не пришлось лавировать меж расстеленных на песке покрывал.

А вот забежать с разбегу мешали многочисленные отдыхающие, и я принял во внимание немалый риск кого-нибудь из них затоптать, зашёл степенно, окунулся с головой и вернулся к дожидавшейся меня на берегу Ирене.

– А ты чего?

– Мне на тренировку пора, – ответила девчонка. – Просто пришла тебя от солнечного удара спасти. Я молодец?

– Молодец, – признал я, поскольку иначе мог продрыхнуть тут до вечера. – А теперь кыш!

– Но завтра всё в силе? Выходишь на работу?

– Выхожу, – подтвердил я и сел, чем Ирена и не преминула воспользоваться: наклонилась и будто напоказ чмокнула меня в щёку.

– Иди уже! – отмахнулся я газетой, а после столь же демонстративно вытер след поцелуя.

Вот же пристала!

Эльфийка ушла, я взглянул на зависшее в зените солнце и решил, что в самую жару копать картошку – это перебор, поэтому одеваться не стал и погрузился в чтение. Передовица оказалась посвящена нормализации железнодорожного сообщения с Большой землёй – последствия какой-то там аварии были полностью устранены, в её причинах разбиралась специальная комиссия. Поставки товаров народного потребления возобновились в полном объёме, в то время как перевозку промышленных грузов и почтовых отправлений граждан обещали начать в самое ближайшее время.

Между строк читалось «после дождичка в четверг», хотя мне это могло показаться из-за вновь навалившейся сонливости. Я зевнул раз и другой, потом вновь опустил газету на лицо, но толком задремать не успел.

– Дрыхнешь в рабочее время? – укорил остановившийся рядом человек.

– Никак нет, товарищ страшный лейтенант! – отозвался я, узнав голос. – Я дрыхну на правах отдыхающего в свой законный выходной.

– Так твоя смена вчера была? – уточнил участковый инспектор милиции старший лейтенант Давыдов.

Захотелось приподнять край газетного листа, но я переборол этот порыв и подтвердил:

– Именно.

– Отлично, ты-то мне и нужен! Вчера на пляже сразу у нескольких компаний отдыхающих были украдены денежные средства и ценные вещи…

Тут уж я не удержался, опустил верхний край газетного листа до переносицы и уточнил:

– Тоже я?

– Разбираемся! – хмуро глянул на меня сверху вниз инспектор. – Есть что сказать по этому поводу?

– Чужого не беру.

– Видел кого-нибудь подозрительного?

– За сохранность имущества посетителей администрация ответственности не несёт! – отрезал я, но только Давыдов развернулся, как поспешил его остановить. – Погодь, старшой! Тролли вчера на катамаране приплывали. Драку устроили, разнимать пришлось.

– Что за тролли?

– Озёрные. Молодые, тощие. Опознать не сумею, если ты об этом.

– Бортовой номер катамарана запомнил?

– Нет. Катамараном мой напарник занимался. Он завтра выйдет, ну или в кадрах адрес узнай. Эдом его зовут. Эдуардом, значит.

Старший лейтенант Давыдов раскрыл планшет и сделал там пометку, после чего спросил:

– Ну и чего ты этим добился?

– Чем? – разыграл я удивление.

– От побоев мог бы отвертеться и без того, чтобы подставлять молокососов под статью, – прямо заявил участковый.

– Я просто исполнял свой гражданский долг.

– Ну а в итоге что? Парней поставили на учёт, дело передали на рассмотрение актива школы. Вот пожурят их на собрании, а через месяц все об этом забудут.

– Прискорбно, – вздохнул я и снова закрылся газетой.

– Прискорбно другое: Коробейников-то тебе этого теперь не забудет.

Старший лейтенант Давыдов ушёл, а я тяжко вздохнул, уселся на лежаке и начал собираться. Не могу сказать, будто так уж обеспокоили слова участкового, но и настроения они мне тоже отнюдь не улучшили.

Подошёл один из спасателей, спросил:

– Чего мент хотел? Опять из-за тех эльфёнышей кишки мотал?

– Не, – мотнул я головой, натягивая кроссовок. – Вчера тут отдыхающих обчистили, вот у него вопросы и возникли. Который час, кстати?

Островной орк глянул на запястье с «командирскими» часами и сказал:

– Четверть третьего.

– О! Бежать пора. – Я быстренько собрался и указал в сторону каменной насыпи. – Сады ведь там? Есть напрямую дорога?

– Есть, – подтвердил спасатель, и так оно и оказалось, вот только за небольшой тополиной рощицей располагалось садовое товарищество «Металлург» и лезть в одну из дыр в заборе я не рискнул, опасаясь заблудиться, а попытка пройти по берегу успехом не увенчалась, поскольку после дикого пляжа потянулись заросли камыша. На болото уходила тропинка, но проверять, куда именно она ведёт, я не пожелал, вернулся и обогнул садовое товарищество с противоположной от озера стороны. Минут через десять на глаза попались ворота с вывеской «Медик», по случаю выходного дня распахнутые настежь, вот туда я свои стопы и направил.

Не тут-то было.

– Ты куда это лыжи навострил? – немедленно поинтересовался куривший на лавке пожилой гном.

– Сторож, что ли? – уточнил я.

– На общественных началах, – с важным видом подтвердил тот и затушил папиросу, вдавив её в консервную банку с песком. – Так куда и зачем?

– Седьмой проезд, пятый участок, копать картошку. Ещё вопросы?

– А ты чей будешь?

– Я свой собственный, – заявил я, выудил из кармана служебное удостоверение и предъявил его в развёрнутом виде. – Гляди, борода! Тоже в каком-то роде медик.

Мне разрешили проходить, и я двинулся меж заборов по не слишком-то и широкому проезду – заросшему травой и с двумя неглубокими колеями. За высокими заборами начинали желтеть вишни и яблони, пахло печным дымом – не иначе кто-то топил баню, а ещё порыв ветра принёс запах шашлыка. Где-то играл то ли радиоприёмник, то ли магнитофон, слышались детские голоса. Один из боковых проездов полностью перегородила синяя легковушка, дальше в огороде латал крышу голый по пояс мужик, в другом месте на глаза попались две тётки в купальниках.

Чуть в стороне высилась водонапорная башня, по земле от участка к участку тянулись ржавые трубы полудюймового диаметра. Судя по столбам с проводами, было проведено в садовое товарищество и электричество. Да и строения поначалу относились скорее к особнякам, нежели к садовым домикам. Но – только поначалу. По мере удаления от ворот стали встречаться преимущественно летние хибары и строительные вагончики, а то и вовсе всё ограничивалось сараями для инвентаря.

Постепенно наметился явственный уклон к озеру, но приближаться к нему не возникло нужды – свернув в боковой проезд, я перешёл через вкопанную в землю трубу, по которой пустили тёкший в канаве ручей, и вот уже – пятёрка на заборе.

– Э-гей, хозяева! – крикнул я, не спеша распахивать калитку. – Есть кто дома?

– Гудвин? – отозвалась Людмила. – Заходи!

Я и зашёл. Людмила встретила в слитном купальнике и с ведром картошки в руке. Во дворе на расстеленном по земле брезенте уже было рассыпано некоторое количество клубней, и я развёл руками.

– А чего не подождали?

– Так у меня помощник есть! – рассмеялась дамочка, и её крупная и по понятным причинам чуть отвисшая грудь колыхнулась. Я поспешил отвести взгляд и воспользовался моментом, осмотрелся.

Выстроенный на участке дом был самым обычным садовым скворечником с кирпичным первым этажом и крытой шифером островерхой крышей. Сарай основательностью тоже не поражал, но зато к нему притулилась небольшая баня. И конечно же – не обошлось без всем известного деревянного домика в дальнем углу. Всё остальное место, за исключением небольшого цветника, было занято грядками, да ещё росли у забора молодые вишни.

– Сменную одежду не взял? – спросила Людмила. – Дать что-нибудь?

– Если только обувь, – решил я и стянул майку.

Дамочка отыскала для меня шлёпанцы, которые оказались почти не малы, и я избавился от штанов, благо чёрные семейные трусы были не только достаточно длинными, но и вполне приличными на вид.

– Стой! – насторожилась кадровичка. – А с лицом у тебя что? Клыки вырвал?

– Не совсем. – Я растянул губы в улыбке, позволяя разглядеть укороченные клыки и предупредил: – У меня и справка есть, что иначе прикус не выправить было!

– Как на смену выходить будешь, с собой возьми, – посоветовала Людмила. – И зайди ко мне, в личном деле отметку сделаю.

– Мам, ну ты где⁈ – послышался детский голос откуда-то из-за дома.

– Иду, сынок! – отозвалась дамочка и позвала меня за собой: – Пошли!

Помощником Людмилы оказался темноволосый мальчишка лет десяти, при виде меня он аж присвистнул.

– Ну ничего себе! Мам, да мы с ним в полчаса управимся! Я ещё к бабушке уехать успею!

– Посмотрим, – улыбнулась Людмила и вручила сыну пустое ведро. – Давайте дальше сами, я обедом займусь.

Она ушла, а я вооружился вилами и завис, припоминая, что именно следует делать. Впрочем, долго моё замешательство не продлилось, и пусть это тело ничем подобным в своей жизни определённо не занималось, но я-то в юности немало на огородах времени провёл, вот и втянулся.

Сын Людмилы выбирал картофель из земли, складывал его в вёдра и таскал на брезент, а попутно болтал без умолку, благодаря чему я узнал, что зовут его Игорь, папа уже месяц в командировке, а сестра учится во вторую смену, поэтому в сад её не взяли, вот он за неё и отдувается, хотя должен был сразу после школы уехать с ночёвкой к бабушке.

Припекало не на шутку, и очень скоро я упрел, поэтому свернул из газетных листов две шапочки – одну нахлобучил на голову, вторую вручил своему помощнику. Ряды картофеля занимали немалую часть участка, пришлось повозиться. Время от времени к нам из дома выходила Людмила, но уж лучше бы она, право слово, на глаза мне лишний раз не попадалась.

Наличие мужа и двоих детей на её привлекательности никоим образом не сказалось, а купальник – не платье, тут даже перемножение двузначных чисел особо не помогало. И это было воистину странно, ведь Эля при всех своих статях меня даже близко так не заводила. Неужто, так и обречён теперь сохнуть по человеческим женщинам?

Или всё дело в том, что Людмила – именно женщина?

Я ж только с виду двадцатилетний зелёный лоб, а на деле предпочтения из прошлой жизни притащил, не успели они новыми реалиями отшлифоваться!

Обдумал эту мысль со всех сторон, и как-то разом полегчало. А там и грядки закончились, я взял второе ведро, и очень скоро мы выбрали всю картошку. Ботву стащили в одну кучу и отправились обедать. Садиться за стол в одних трусах я не стал и сначала оделся. Ещё уличным рукомойником воспользовался.

– Пирожков нажарила на скорую руку, – сказала Людмила. – Помню, ты мяса не ешь, поэтому сделала с рыбой.

– А с повидлом? – обеспокоился Игорь.

– С рыбой, повидлом, морковью, капустой и яйцом, – перечислила кадровичка, накинувшая в доме поверх купальника халат. – Самые крупные – с рыбой.

С них я и начал. Игорю выделили бутылку «Колокольчика», мне налили чёрного крепкого чая.

– Очень вкусно, – похвалил я стряпню после третьего пирожка. – А сами вы чего?

Людмила отмахнулась.

– Нахваталась, пока готовила.

Но я всё равно переключился на пирожки с другой начинкой и ещё подумал, что с учётом обеда брать за пустяковую в общем-то работу десять рублей – это как-то не по-христиански.

Игорь наскоро перекусил, выдул газировку и выбежал во двор.

– Я к бабушке! – крикнул он и покатил велосипед к калитке.

– Домой позвони, напомни Насте, что я её жду! – Людмила опустилась на табурет и пояснила: – Здесь ночевать будем. Если дождь соберётся, хоть картошку накроем.

– Хорошо тут у вас, – заявил я, раздумывая попробовать ли пирожок с яблочным повидлом или лопну. – Вроде в городе, а воздух свежий.

– Скажешь тоже – свежий! – рассмеялась Людмила. – Сплошной дым!

– Так осень, листву жгут, – пожал я плечами и всё же взял ещё один пирожок. – Вот разбогатею и где-нибудь поблизости дом куплю.

– А чего ждать? Хоть сейчас участок получай!

– Да ну? – не поверил я. – И даже очереди нет?

– Очередь есть, – признала кадровичка. – Но все получше места хотят, а как озеро поднялось, так из-за грунтовых вод на крайних участках только осока и растёт. Вот закончится испытательный срок, и пиши заявление – выделят.

– Так просто? – озадачился я.

– Так просто, – подтвердила Людмила. – Эти бесхозные участки за нашей больницей числятся – пока их не распределят, новых не выделят. Чуть ли не силком сотрудникам втюхивают, но дураков нет на себя такую обузу взваливать.

– Удивительно, – покачал я головой.

– Это что! – махнула рукой дамочка. – Удивительно, что тебе это интересно. Обычно пенсионеров к земле тянет.

Я допил чай и покачал головой.

– В земле ковыряться – это не моё. Но я бы баньку поставил…

– Точно! – перебила меня Людмила и даже стукнула пальцами по краю столешницы. – Дрова для бани заказать забыла! Совсем голова дырявая стала! – Она посмотрела на меня и спросила: – Дрова наколешь?

– Наколю, – кивнул я. – Топор есть?

– Всё есть. Колоть некому.

– Обращайтесь.

Кадровичка поднялась из-за стола и ушла в комнату, вернулась с кошельком, выложила на стол две синие пятёрки. Я подумал-подумал и взял одну из них, а вторую отодвинул.

– Пяти рублей за глаза.

– Да как же? Мы на десять договаривались!

– Тут работы всего ничего было! – фыркнул я и встал с табурета, ясно давая понять, что своего решения менять не намерен.

– Возьми! – потребовала Людмила.

– Не-а. Мы так-то и о пирожках не договаривались.

– Бери! Ещё дрова наколоть нужно будет и огород на зиму перекопать!

– Сделаю. Аванс не нужен.

– Тогда пирожки возьми. Я столько наготовила, а ты почти ничего не съел!

Отказываться я не стал и очень скоро вышел за калитку с пакетом в руке и пятёркой в кармане. Постоял чуток на перекрёстке и двинулся к озеру. Судя по запущенному виду, участки на двух последних проездах стояли бесхозными, а к самым крайним и вовсе вплотную подступила стена камышей. По границе одного тёк заглублённый в канаву ручей, я легко перебрался через покосившийся сетчатый забор, продрался сквозь разросшиеся кусты и огляделся.

Что называется – трава по пояс. Летали стрекозы и стрекотали кузнечики, а вот комарья было на удивление немного. Двинулся вперёд и под ногами захлюпала влажная земля, но почти сразу вышел на сухое место, а чуть дальше наткнулся то ли на здоровенную лужу, то ли небольшой пруд.

До озера тут было рукой подать, именно в него ручей, теряясь чуть дальше в камышах, и впадал. Накачал резиновую лодку, плыви – рыбачь. А рядом с прудом баню поставить. И потом из парилки и в прорубь. Ещё карасей разводить можно. Ну или толстолобиков каких.

Пустые мечты?

Всё так, только номер участка я в записной книжке на всякий случай себе пометил.

Глава 6

Шесть

Шесть

Элю застал крутящейся перед зеркалом на распахнутой дверце шифоньера. Своё трикотажное платье она повесила на спинку стула, туда же бросила трусики с лифчиком и теперь оценивала своё отражение, пытаясь понять, идёт ли ей новый купальник.

Чёрное мини-бикини было куда откровенней виденных мной на пляже нарядов, медсестра в нём выглядела вышедшей на подиум культуристкой, даром что не напрягала мышц и не принимала эффектных поз.

– Нравится? – спросила она.

– Мне пирожки нравятся, – сказал я, кинув на столик бумажный свёрток.

Эля захлопала ресницами.

– Какие?

– Домашние! – буркнул я. – Сама чего не печёшь, а?

– Ну тебя! – отмахнулась медсестра. – Купальник идёт мне?

– Да тебе что угодно идёт!

– И купальник?

– И он, – признал я, ничуть не кривя душой, и плюхнулся на заправленную кровать.

– Сорок рублей просят.

Я подгрёб под себя подушку и зевнул.

– Дорого!

– Да что ты понимаешь! Импортный же! У нас таких не шьют!

– Всё равно дорого.

– Зато на пляже самая красивая буду!

– Без купальника точно будешь, – проворчал я и закрыл глаза.

Когда проснулся, Эля самым бессовестным образом поедала мои пирожки.

– Вкусно! – заявила она. – Кто пёк?

Я сел на кровати и мотнул головой, потом ушёл в ванную и умылся.

– Вкусные, говоришь? – спросил оттуда, скручивая колпачок с тюбика зубной пасты. – Взяла бы и пожарила! А лучше – испекла!

– Да вот ещё возиться! – фыркнула Эля. – Могу чая налить!

– Налей! – попросил я и взялся чистить зубы, а когда вышел из ванной комнаты, мимо меня тут же прошмыгнула с косметичкой в руке медсестра.

Я взял стакан и сделал глоток чая – то ли безвкусного, то ли попросту отвратительного, и поинтересовался:

– Куда намылилась?

– На танцы, – отозвалась Эля. – А что? Компанию составишь?

– Не, другие планы на вечер.

Зеленокожая медсестра выглянула из ванной и уточнила:

– Это какие ещё? – Но тут же охнула. – Гудвин! А с лицом у тебя что?

– А что у меня с лицом?

– Клыки! – воскликнула Эля. – Ты клыки вырвал!

– Не дождёшься, – ухмыльнулся я и растянул губы в улыбке.

Медсестра демонстративно закатила глаза.

– Тебя ж на смену в таком виде не выпустят!

– Ещё как выпустят! – заявил я. – У меня справка о медицинских показаниях для коррекции имеется.

– Да? – Эля подошла к распахнутой дверце шифоньера и развязала тесёмки верха бикини, а после всё столь же беспечно избавилась и от пары чёрных треугольников низа. Ещё и оглянулась на меня: – А тебе неплохо так, кстати. Совсем без клыков не то было бы, а так прям киноартист.

– Скажешь тоже!

– Есть такое амплуа – обаятельных злодеев и всяких характерных мерзавцев играть, – заметила медсестра и вдруг предложила. – Не хочешь на танцы сходить?

– Не-а, – отказался я, не став ничего говорить о дежурстве в рабочей дружине.

И распускать руки, пока Эля натягивала белые трусики и застёгивала бюстгальтер, тоже не стал. Даже по заднице ладонью не шлёпнул.

Нет, молодой здоровый организм уже восстановился после ночной смены, просто решил не частить. Может, в иной ситуации и поддался бы искушению, но пора было надевать дворницкий фартук и вооружаться метлой, вот и сдержался.

В итоге Эля, виляя обтянутым коротеньким платьем задом, утопала со двора, а меня взяла в оборот тётя Тамара.

– Почему мусор не вывезен, а двор не метён⁈ – возмутилась она, наткнувшись на меня в коридоре.

– По кочану, – лаконично ответил я и выставил перед собой руку, дабы предотвратить неминуемый взрыв возмущения. – У меня основная работа есть, а двор мету в свободное от неё время! И круглые сутки вкалывать не обязан!

– Вот ты как заговорил, значит⁈

Я в ответ лишь ухмыльнулся.

– Так не раб и не холоп! По договору трудоустроен!

И больше уже ничего слушать не стал, быстренько покинул дом. Опорожнил урну и вывез на помойку бак с бытовыми отходами, после чего прошёлся по территории, но мусора нигде не заметил, а жёлтых листьев нападало не так уж и много, поэтому отправился подметать тротуар.

В боковой проулочек нагнало ветром палую листву, там провозился с четверть часа, а в скверике на задворках наткнулся на пятёрку распивавших горячительные напитки алкашей. Два гнома и поморский эльф взгромоздились на поваленный тополь, рядом стояли эльф лесной и пропитого вида человек, смотревшийся потасканным даже на фоне своих собутыльников. Вот именно последний ко мне и прицепился.

– Эй, зелёный! – позвал он. – Ну-ка, подойди!

– Ничего не перепутал, синий? – спокойно отозвался я.

Синим мужичок был и в силу злоупотребления алкоголем, и по причине нательной росписи – определённо тюремной, вот и взвился, мигом встал на дыбы.

– Рамсы попутал, жвачное⁈

– Умолкни, дядя! – потребовал я, но злой оскал никакого впечатления на подвыпившего уголовника не произвёл.

– Ша! – выставил он растопыренные пальцы. – Клыки подпилил, а сам улицу метёшь, не по понятиям живёшь! Знаешь, что за такое бывает, а?

Невозможно, просто до безумия, захотелось ухватить и сломать наставленные на меня пальцы или даже оторвать их и лучше прямо с коротко стриженной башкой – это воспоминания о не самом приятном общении с подобной публикой из прошлой жизни наложились на взрывной орочий характер, и я аж зубами скрежетнул, перебарывая наваждение.

– Ты по понятиям меня грузить собрался, синий? Уж сколько таких закопал и притопил, а всё не кончаетесь…

Ответить уголовнику помешал сиплый шепоток одного из собутыльников:

– Участковый!

Мужичок сразу поскучнел, расслабился и сплюнул под ноги. Я отвернулся от него и пару раз для виду махнул метлой, но то ли сыграл недостаточно убедительно, то ли старший лейтенант Малеев успел заметить слишком уж напряжённые позы, вот и потребовал объяснений:

– Что тут у вас?

– Да попросил мусор за собой убирать, – пожал я плечами и двинулся к переулочку.

– Если мусора убрать – это ж статья! – хохотнул уголовник.

– Позубоскаль мне ещё, Сидорчук! – пригрозил участковый. – Ты и так шибко долго на воле гуляешь в этот раз!

– Плохо работаете, гражданин начальник!

Терять попусту время я не стал и вернулся во двор общежития. Голова была тяжёлая-тяжёлая, и хотелось поскорее завалиться спать, но остановила комендант.

– Гудвин! – обратилась ко мне орчиха. – В душевой на первом этаже кран потёк.

– Это к водопроводчику! – отмахнулся я.

– Так выходные же! Когда он ещё придёт!

– А мне-то что? Мужа попроси, пусть сделает.

– Посмотри, тебе сложно, что ли?

– Ля! – раздражённо протянул я, но в душевую всё же заглянул.

Кран и в самом деле тёк – именно тёк, а не капал, и я не нашёл ничего лучше, чем перекрыть воду.

– Сделал! – сказал, вернувшись в коридор.

– Так быстро? – удивилась тётя Тамара, сходила проверить мою работу и крикнула в спину: – Так ты просто воду перекрыл! Как умываться-то?

– Да уж потерпят до понедельника!

– Нет, не потерпят!

– Пусть на второй этаж ходят.

– Гудвин!

– Я дворник, а не слесарь! Что мог – сделал.

Но комендант и не подумала от меня отстать.

– Почини кран, паразит! – потребовала она. – Ну, почини! Тебе сложно разве?

Я не удержался от обречённого вздоха.

– Да как же я его починю без инструмента? И там, поди, прокладка на замену, а это в хозяйственный идти…

– Инструмент в своей каморке поищи, а хозяйственный магазин на соседней остановке – сходишь, не переломишься!

Спорить с тёткой я не стал и протянул руку.

– Что? – озадачилась та.

– Руку позолоти! Не за свой же счёт материалы покупать буду. И работа тоже денег стоит. Гони трёшку!

– Побойся бога! – охнула орчиха. – Тут и рубля за глаза! – Но она тут же осеклась и подбоченилась. – И почему это я из своих денег тебе платить должна?

– Не должна – не плати, – пожал я плечами. – Понедельника дождись или дежурного слесаря вызвони. Жильца какого рукастого попроси, в конце концов. А у меня образования нет, ещё сломаю чего – потом отвечать. За три рубля так и быть – рискну.

Тётя Тамара выудила из глубоченного кармана халата кошелёк, расстегнула его и протянула мне рублёвую банкноту.

– Остальное, как починю? – уточнил я.

– И рубля хватит! Так уж и быть, сдачу требовать не стану!

Спорить я не стал и отправился в свою полуподвальную каморку. Отпер висячий замок, кое-как влез внутрь и решил при первой же возможности разобрать стащенный туда хлам. Когда в прошлый раз искал молоток и гвозди, натыкался на разводной ключ и плоскогубцы, вот сейчас, вооружившись ими, и отправился в душевую. Как и предположил изначально, дело оказалось в лопнувшей прокладке, но идти в магазин не возникло нужды, поскольку один из моих предшественников оказался на диво хозяйственным, и от него осталось несколько листов плотной резины. Вырезать уплотнительную шайбу нужного размера и затем проделать отверстие посередине получилось без особого труда – думал, понадобится дополнительно наматывать на резьбу сантехнический лён, но с краном оказался полный порядок.

Докладывать коменданту общежития о выполненной работе я не стал, отнёс инструменты в клетушку и отправился в комнату Эли. Завёл будильник на пятнадцать минут девятого и завалился спать.

Встал под металлическое дребезжание безжалостного железного чудовища лишь самую малость отдохнувшим. Времени оставалось в обрез, но всё же задержался и доел пирожки, потом только запер дверь и поспешил на трамвайную остановку. В итоге в горздрав прикатил ровно в девять – вроде бы не опоздал, и даже так заставил других себя ждать.

Других – это хмурого Петровича и парочку молодых нелюдей: лесного эльфа и городского орка. Один был тощим и долговязым, другой непривычно для моих сородичей низкорослым и чересчур упитанным. Оба в костюмах, оба в очках.

Вот же свезло с напарниками, так свезло!

– На дежурство надо являться за пятнадцать минут! – выговорил мне руководитель рабочей дружины горздрава.

Я в бутылку не полез и покладисто кивнул.

– Учту.

– Учти!

Дальше мне вручили красную нарукавную повязку, и пока я возился с её завязками, Петрович сказал:

– На Химфармзаводе сегодня дежурите.

Эльф при этих словах закатил глаза, орк скривился, но оба они промолчали, а вот я счёл нужным уточнить:

– Нас пустят на завод-то? Пропуска какие-то понадобятся?

Тут уж закатил свои поросячьи глазки и мой городской сородич.

– Химфармзавод – это квартал так называется, – заявил он.

– Там склады с медицинским оборудованием, – пояснил эльф и протянул руку. – Ант.

– Гудвин, – представился я в ответ, а после обменялся рукопожатиями и с пухлым орком.

Тот назвался Фёдором, и ладонь у него оказалась вроде бы мягкой и рыхлой, но стоило только мне чуть усилить хватку, и это своё мнение я переменил: несмотря на лишний вес, физкультурой толстячок определённо не пренебрегал.

– Старшим Ант, – оповестил нас Петрович и постучал двумя пальцами по запястью. – Выдвигайтесь!

Мы зашагали по тротуару, но уже на следующем перекрёстке свернули с широкого освещённого уличными фонарями проспекта, по которому катил общественный транспорт и легковые автомобили, в темноту бокового проезда. Потопали дальше, миновали жилую пятиэтажку, и яркие прямоугольники окон сразу остались позади, с одной стороны потянулась аллея, с другой – высокий кирпичный забор, не иначе огораживавший те самые склады Химфармзавода. Колючей проволоки на нём не было, а кое-где деревья росли едва ли не вплотную: для несунов тут было раздолье.

Только есть ли на территории что-то ценное? Ясно и понятно, что в хозяйстве всё сгодится, но стоит ли оно риска оказаться схваченным за руку?