Текст книги "Меня зовут Гудвин (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Беседа явно пошла куда-то не туда, но я изначально отдавал себе отчёт в том, что просто не будет, поэтому пожал плечами беспечней некуда.

– Содержимое черепной коробки обвиняемый мог встряхнуть при попытке нанести мне телесные повреждения путём удара кулаком в лицо.

Представитель прокуратуры вздохнул.

– Он? Тебе?

– Непуганый, ля! – развёл я руками.

– И каким образом тогда потерпевший получил травму? – уточнил эльф.

– Разрешите! – Я взял со стола чистый лист, скомкал его и подкинул, после чего лёгким волевым усилием отправил бумажку в дальний угол кабинета. – Второй пси-разряд!

– Подними и выкинь в корзину для бумаг! – ворчливо потребовал майор.

А следователь покивал.

– Допустим, допустим… – Он сделал в своих записях пометку и попросил хозяина кабинета: – Иван Фёдорович, а пригласите пси-эксперта. Есть тут неувязочка, нужно проверить.

Майор Ермилов снял трубку с одного из телефонных аппаратов, покрутил диск и велел кому-то зайти, а стоило только мне выкинуть скомканный листок в корзину для бумаг, и эльф выложил перед собой бланк допроса, вооружился ручкой, потребовал предъявить паспорт.

Я развёл руками.

– Сдал на прописку.

Эльф страдальчески закатил глаза, и майор Ермилов тут же заверил его, что мои установочные данные ему предоставят. Следователь кивнул и уже безо всяких лирических отступлений взял показания касательно событий вчерашнего дня.

Раздался стук в дверь, в кабинет заглянул уже знакомый мне сотрудник горотдела – тот самый эксперт, который опрашивал под медикаментозным гипнозом при прошлом посещении отдела по контролю экстрасенсорных проявлений.

– Вызывали, товарищ майор? – уточнил он, заметил меня и кинул быстрый взгляд на левое запястье. – На половину шестого же назначено…

– Зайди! – потребовал хозяин кабинета, уточнил у следователя: – Вы уже закончили? – И распорядился: – Гудвин, подожди пока в коридоре.

Я подписал протокол и вышел, а взамен меня в кабинет пригласили сына и отца Коробейниковых. Последний небрежно дёрнул дверь за ручку, прикрывая её за собой, и я воспользовался экстрасенсорными способностями – чуток притормозил, не дав захлопнуться. Увы, по коридору беспрестанно сновали сотрудники горотдела, и не было никакой возможности приникнуть ухом к оставшейся щели, поэтому большую часть беседы разобрать не удалось, начал различать слова, лишь когда разговор пошёл на повышенных тонах.

Вероятно, поначалу следователь снимал показания у младшего Коробейникова, поэтому слышался только приглушённый бубнёж, а вот как дошло до неудобных вопросов, так папенька оболтуса и взвился.

– А почему я должен был выстаивать очереди в травмпункте? Почему не мог обратиться в ведомственную больницу? У меня сына избили! И заведующий отделением терапии куда компетентней рядового хирурга! – И после недолгой паузы: – Нет, я категорически против повторных обследований! Вы не имеете права не доверять официальному заключению! И почему преступник до сих пор не арестован? Я буду жаловаться!

Наверное, ему сказали что-то вроде «ваше право!», но ответа я не расслышал, а дальше открылась дверь, и оперативник в штатском потребовал:

– Зайди!

Следователь на меня даже не взглянул – впрочем, не глядел он и на парочку поморских эльфов, вместо этого сосредоточенно ровнял бумажные листы.

– Товарищ Коробейников, – скучным голосом произнёс представитель прокуратуры, – на текущем этапе ещё не поздно решить дело примирением сторон. Поскольку речь не идёт о тяжких телесных повреждениях, только от вас зависит…

– Нет! – взорвался завгар треста благоустройства и указал на меня пальцем. – Он должен ответить за побои!

«Невоспитанные какие оба двое», – мысленно посетовал я, не понимая, с какой именно целью меня позвали обратно.

Следователь оставил в покое листы и посмотрел на покрасневшего от злости эльфа.

– Медицинское заключение оформлено с нарушением установленных правил и расходится с наблюдаемой клинической картиной, – безо всякого напора произнёс он, – а ряд свидетельских показаний опровергает сам факт нанесения побоев.

– Да вы кому верите? – аж раздулся от злости Коробейников. – Кому доверия больше: юношам из хороших семей или всякому отребью⁈

– С юношами из хороших семей я побеседую в самое ближайшее время, – пообещал следователь и уточнил у хозяина кабинета: – Их уже доставили?

При этих словах сверливший меня ненавидящим взглядом юнец растерянно взглянул на отца, а тот нахмурился.

– В каком смысле – доставили?

Но майор Ермилов ответить не пожелал и скомандовал инспектору уголовного розыска:

– Проводи гражданина на опознание.

– На опознание? – растерялся завгар треста благоустройства. – Но вот же он!

– Опознание, – всё тем же скучным голосом начал представитель прокуратуры, складывая бумаги в папку, – будет проводиться в рамках рассмотрения вопроса о возбуждении уголовного дела по статье двести шестой…

«Хулиганство шить решили», – сообразил я, а инспектор указал на дверь. И адресовался этот жест не мне, а Коробейникову-младшему.

– Пройдёмте!

Всю спесь с модно одетого юнца будто ветром сдуло.

– Папа? – проблеял тот.

– Это возмутительно! – взорвался Коробейников-старший. – Да я до председателя облисполкома дойду! Вы за это ответите! – Он уставился на меня. – А тебе, гад зелёный, конец! Сгною!

Но тут его сыночка вывели из кабинета, и эльф выбежал следом, вереща что-то о нарушении законности. Следователь застегнул папку и поднялся из-за стола, я не утерпел и уточнил:

– Так что с побоями?

– Ты же его не бил? – удивился тот.

– Не бил, – подтвердил я.

– Ну и всё.

– А постановление об отказе в возбуждении уголовного дела?

– А каким боком оно тебя касается, если обвинение не предъявлялось?

Следователь попрощался с майором и ушёл, а тот зло глянул на меня и потребовал у приглашённого эксперта:

– Выверни его наизнанку, Андрей, чтоб жизнь мёдом не казалась!

Тот поправил очки и ухмыльнулся.

– Идём, зелёный!

– Меня зовут Гудвин!

– И зря!

Мы поднялись на четвёртый этаж, где на стуле у отдела по контролю экстрасенсорных проявлений меня уже дожидался профорг. Арсен Игнатович молча поднялся со стула и прошёл вслед за нами в кабинет.

Блондинистый Валера удивлённо воззрился на него и спросил:

– Вы к кому?

Гном ничуть не смутился вопросу и указал на меня:

– Не к кому, а с кем. Я представляю интересы нашего работника…

– Нет! – оборвал его оперативник. – Адвокаты свидетелям не положены!

Арсен Игнатович подбоченился.

– Я не адвокат, а председатель профсоюзного комитета, в котором ваш свидетель состоит.

Валера мотнул головой.

– Тем более! Профессиональную деятельность свидетеля мы затрагивать не станем.

– В самом деле? – воинственно выпятил гном короткую бардовскую бородку. – Лев Мартынович, а вы тут тогда с какой целью находитесь?

Старший инспектор пси-контроля даже не подумал изобразить радушие.

– Вас это, Арсен Игнатович, совершенно не касается! – отрезал он.

Семён потребовал:

– Гражданин, покиньте кабинет!

Профорг и не подумал сдвинуться с места.

– Гудвин, требуй постановление о проведении допроса под медикаментозным гипнозом с закрытым перечнем вопросов! – не посоветовал даже, а прямо-таки распорядился он. – Любые иные полученные от тебя в изменённом состоянии сознания сведения не будут иметь юридической силы, а их разглашение подпадёт под разряд должностных преступлений!

– Так, да? – зло прищурился Лев Мартынович. – Преступников защищать взялся? Всегда гнильцу в тебе чуял!

– Чья бы корова мычала! – не остался в долгу гном. – Тебе, можно подумать, законы не писаны!

– Хватит! – не выдержал эксперт и потребовал: – Выйдите немедленно оба!

Блондинистый Валера нахмурился.

– Андрей, ты чего?

– Оба! – повторил эксперт и наставил указательный палец на Семёна. – Предупреждаю сразу: при первом же вопросе не по теме я выведу свидетеля из транса и напишу докладную руководству.

– Да какая муха тебя укусила?

– Такая, Семён. Такая!

Крепыш вздохнул и посмотрел на сотрудника пси-контроля, тот скривился и двинулся на выход. Бросил, проходя мимо:

– Пожалеешь!

Арсен Игнатович попробовал было качать права, но его тоже выставили за дверь, после чего эксперт вручил три таблетки и потребовал:

– Пей! – И предупредил коллег: – Я серьёзно. Не собираюсь из-за блажи Мартыныча выговор получать!

Валера протянул мне стакан с водой и уточнил:

– Андрей, тебя кто настропалил-то?

Возник соблазн не глотать таблетки, а спрятать их за щекой и при удобном случае сплюнуть, но вкус у тех оказался откровенно мерзкий, да и Валера с Семёном глаз с меня не спускали, так что запил водой. Правильно сделал – и так из-за не столь уж долгого промедления язык утратил почти всякую чувствительность.

Эксперт на неудобный вопрос коллеги отвечать не пожелал и указал мне на стул.

– Будто не знаете, кто этим делом интересуется! – буркнул он, начав закреплять датчики. – Вот затребуют потом запись допроса, а вы с находящимся в изменённом состоянии сознания свидетелем на отвлечённые темы в присутствии посторонних беседуете! Тут не просто выговор, тут неполное служебное соответствие впаяют!

Только – нет, в изменённое состояние и беспамятство я не провалился. Посидел, послушал музыку, поглядел на потуги эксперта погрузить моё сознание в транс и словно разделился, без малого на себя со стороны взирать стал. Нельзя сказать, будто тело покинул, скорее уж всё воспоминаниями о затянувшейся попойке казаться начало. Вопросы ровно через толщу воды доносились, ответы с заметным опозданием шли, а захотел бы – и заставил себя промолчать.

Соврать – нет, не получилось бы, но такой необходимости и не возникло ни разу. Спрашивали меня исключительно об августовском инциденте, а касательно того случая я ничего нового не вспомнил.

– Первый раз такое! – заявил Андрей, когда перестали вращаться бобины катушечного магнитофона. – Вроде бы что-то наклёвывается, а тянешь за ниточку, и ничего!

– Только зря пси-концентрат на эту чурку перевели! – расстроился Валера.

– Может, доза повыше нужна? – предложил Семён.

Эксперт поправил очки и покачал головой:

– Нет, отклик чёткий. Просто память стёрта. Думаю, случайно совпали частоты пси-излучения и электрических импульсов головного мозга.

– Да какой там мозг-то? – хохотнул блондинистый опер. – Спинной если только!

А вот Семён отнёсся к заявлению очкарика всерьёз.

– Почему – случайно? – уточнил он.

– А нарочно так чисто воспоминания не сотрёшь! Всегда хоть какие-то фрагменты и обрывки, но остаются, а тут – чистый лист! – Эксперт потормошил меня и спросил: – У тебя как с памятью-то вообще?

– Не жалуюсь, – буркнул я и скривился от мерзкого привкуса во рту. – Водички бы!

Валера наполнил и протянул гостевой стакан, а очкастый Андрей уточнил:

– Тот день насколько хорошо помнишь?

– Вообще не помню! – признался я, смыв мерзкий медикаментозный вкус.

– А накануне?

Я пожал плечами.

– Тоже не особо.

– А говоришь, с памятью всё хорошо! – хохотнул Валера.

– Так на работу же ходить не забываю! И вас узнал, век бы не видеть…

– Поговори тут ещё! – нахмурился Семён. – Детство помнишь? Как в школу ходил?

– Помню, конечно! – Я наморщил лоб, изображая задумчивость. – Наверное. Чего там вспоминать-то? Нечего!

– Нечего или не помнишь? – насел на меня эксперт.

Я поднялся из кресла.

– Отстаньте, а? Сказал же: ничего не забыл! Только вспоминать больно. Не буду. Ясно?

– Что и требовалось доказать! – указал на меня Андрей. – Травматическая амнезия.

– Маму твою как звали? – поинтересовался Семён. – А папу?

– Ну вас! Утомили! – отмахнулся и решительно зашагал к входной двери.

Слишком уж решительно, если на то пошло. Так спешил убежать от неудобных вопросов, что прямо-таки выскочил в коридор, а там – упырь! Не дядя Вова и даже не капитан Кузнецов, а давешний инженер!

Сука! Я даже моргнуть не успел, как оказался в объятиях мужчины, худого и мертвенно-бледного. Был он ниже меня на голову, но так стиснул, что аж рёбра хрустнули.

Не вывернуться!

Следы побоев за две недели уже сошли, но лицо до сих пор казалось асимметричным. Причина этого разъяснилась, стоило только упырю запрокинуть голову и злорадно оскалиться: как оказалось, выбитый мной клык так и не вырос.

– Думал тебе всё сойдёт с рук? – прошипел упырь.

– Отпусти! – спокойно в общем-то попросил я, поскольку надо быть на всю голову отбитым, чтобы попытаться убить кого-то в отделении милиции, ещё и на глазах у многочисленных свидетелей.

Или так оно и есть? Или свистит фляга?

Всё ж не каждый в здравом рассудке после перехода из разряда безусловно живых в условно мёртвые останется!

В коридоре началась суета, но никто оттаскивать от меня упыря не спешил, а тот стиснул пуще прежнего и прошипел:

– Сознайся, что бил кастетом! Сознайся!

Инженер вперил в меня испытующий взгляд, и внутри черепной коробки немедленно забегали электрические мурашки. Сознание поплыло, мысли начали путаться, и нестерпимо захотелось во всём признаться. И не захотелось даже – я попросту должен был это сделать.

И сделал бы – если б только в подкорку намертво не въелось убеждение, что сознаваться нельзя. Ещё в прошлой жизни въелось, а с таким блоком никакому гипнотизёру вот так сразу не совладать, никакому экстрасенсу не справиться.

Опомнился! Промолчал! Ещё и не позволил выдавить воздух из лёгких, умудрился сделать вдох, а после глянул на инженера сверху вниз и спросил:

– Дядя, ты хоть помнишь, что убить меня собирался?

Тот как-то растерялся даже, и натиск чужой воли резко ослаб.

– Нельзя бить пациентов! – заявил инженер. – Ты не имел права!

– Права? – то ли прошипел я, то ли уже даже просипел полузадушенно. – А ты, значит, имел право на врачей кидаться? Не тварь дрожащая, ля⁈

Щёлк! Мир в один момент сделался красным, бешенство захлестнуло с головой, и я вытолкнул его из себя, ну а поскольку в памяти ещё были свежи наставления дяди Вовы, вывернул ладони, упёрся ими в инженера и выдохнул:

– Вали!

Сверкнуло! Упыря отшвырнуло, он покатился кубарем, шибанулся о стену и замер на полу, ошалело мотая головой.

Живой! Пусть и условно, но живой!

Я с шумом выдохнул и поднял к лицу ладони. Те слегка искрились и даже дымились, но до ожогов дело не дошло.

– Однако, чистый третий разряд! – отметил дождавшийся меня в коридоре профорг.

К упырю решительно двинулось сразу несколько сотрудников горотдела, кто-то даже достал пистолет, тут-то и прорезался Лев Мартынович.

– Всё в порядке! – повысил он голос. – Всё под контролем! Это просто следственный эксперимент!

Выглянувший на шум из кабинета очкастый эксперт фыркнул и заявил Валере и Семёну:

– И что я вам говорил? Тут не выговором, а сроком пахнет!

Только – нет, официальный ход делу давать не стали. Милицейское начальство лишь опросило старшего инспектора пси-контроля и его ручного упыря, а правовую оценку инциденту давать не пожелало, ограничившись словесным порицанием и звонком по месту службы Льва Мартыновича. Я же проявил добрую волю и заявления о нападении решил не писать: и жаль инженера было, которого непременно выставили бы крайним, и прекрасно отдавал себе отчёт, что большие чины из желания защитить честь мундира запросто могут возобновить расследование обстоятельств, при которых у того был выбит клык. Переквалифицироваться же из потерпевшего в обвиняемые лично мне нисколько не хотелось.

– А ведь он чуть тебя не прищучил! – заявил невесть с какой целью дождавшийся меня профорг. – Взяли тёпленьким, пока ещё толком от гипнотранса не отошёл!

– Ну его! – отмахнулся я.

– Подвезти? – предложил Арсен Игнатович. – Я на машине.

– Мне в центр повышения квалификации.

– Поехали!

Я отнекиваться не стал, и в результате пришлось изрядно покрутиться, устраиваясь на пассажирском сиденье в новенькой легковушке профорга. На габариты двухметрового громилы весом под полтора центнера та определённо рассчитана не была, но всё же заметно превосходила размерами малолитражку Арама, доехал с относительным комфортом.

Профорг, к моему немалому удивлению, за время поездки так ни о чём и не спросил. То ли решил подбросить исключительно по доброте душевной, то ли оказался всецело занят поведением других участников дорожного движения, а именно: тупых баранов, безмозглых ослов и слепошарых кротов. Уже только когда я выбирался из салона, он сказал:

– Дружину не вздумай забрасывать! И активней там, активней! По тебе обо всём коллективе судить станут!

– Угу, – промычал я и перво-наперво поднялся в библиотеку. Попросил ручку и лист писчей бумаги, посидел чуток, морща лоб над обдумыванием формулировок, а после в один подход накатал жалобу на имя руководителя пси-контроля с требованием оградить меня от провокаций и прочих противоправных посягательств их сотрудника. Сразу же и добежал до соседней почты, купил конверт с маркой, узнал адрес нужного учреждения и отправил послание по назначению.

И разом как-то даже легче на сердце стало, а как дозвонился до зубного мастера и договорился о приёме на субботнее утро, так и вовсе настроение улучшилось. Пусть и придётся почти все деньги за подпил клыков выложить, но и Людмила обещала десятку заплатить, и аванс уже в понедельник. Деньги – не проблема! Не посадили – вот что главное!

И я отправился в спортзал, где взялся со всем усердием колотить боксёрский мешок, а поскольку явился сегодня в центр повышения квалификации раньше обычного, то успел ещё и потянуться, и поработать со штангой. Даже в буфете перед курсами нашёл время посидеть. Хорошо!

В общежитие вернулся поздно, но всё же постучался в комнату коменданта. Открыл седой орк, хмуро глянул на меня и окликнул жену:

– Дворник пришёл!

Он утопал, а тётя Тамара вручила паспорт с новой пропиской и заодно надавала кучу новых поручений, из которых к моим должностным обязанностям относилась едва ли половина. Я возмущаться не стал, просто решил ничего не делать, кивнул и пошёл к себе. Точнее – к Эле.

Та лежала в кровати с журналом – и не «Крестьянкой» или «Работницей», а с каким-то определённо забугорным.

– Говорят, ты дворником устроился? – спросила медсестра.

– Ага, – подтвердил я, разуваясь.

– Смотри, какая юбка! – показала тогда Эля журнальный разворот. – Как думаешь, мне пойдёт?

Я оценил фигуру и фасон одежды иностранной гражданки, кивнул.

– Вполне.

– Вот и я так думаю! Выкройка есть, надо только материал достать…

Ничего по этому поводу я говорить не стал и ушёл в ванную, где принял душ. И поскольку сегодняшнее с Элей занятие лечебной физкультурой в категорию регулярных попасть никак могло, одеваться не стал, вышел как есть.

Эля оторвалась от журнала и фыркнула.

– Вот так, да?

– Ага! – с улыбкой подтвердил я и подумал, что с сожительницей мне в плане интимных сношений определённо повезло. Пусть сама инициативы и не проявляет, но и от близости не уклоняется, ссылаясь на самый первый наш с ней уговор.

Как бы ещё мне самому апеллировать к нему не пришлось!

Но так я подумал уже сильно позже, когда перебрался на раскладушку.

– Да оставайся на кровати! – предложила Эля, вот тогда-то кое-какие опасения на сей счёт у меня и зародились.

Глава 5

Пять

Утром растолкала Эля.

– Гудвин, вставай! На подработку опоздаешь!

Я подорвался было, но сразу опомнился и зевнул.

– Всё уже, закончилась подработка. Дворник я теперь.

– Всё равно вставай! Меня на работу проводишь!

– Давай сама сегодня, – предложил я и шлёпнул медсестру по мускулистому заду. – Мне поручений надавали, а к десяти на работу.

– На смену? – удивилась Эля.

– Нет, в ночь теперь выхожу. До конца месяца в неотложку перевели.

– Так ты теперь меня вообще провожать не будешь⁈ Мы же договаривались!

– Но не каждый же день!

– Так ты и завтра не сможешь! – резонно укорила меня медсестра. – Вставай! Проснулся ведь уже!

Я беззвучно выругался и поплёлся в ванную комнату. Умылся, почистил зубы, задумался, какой вид совместных упражнений из практикуемой нами лечебной физкультуры примирит с необходимостью провожать Элю на работу, и вот так сразу ничего путного в голову не пришло.

Но сделка есть сделка, повёл сожительницу в больницу. Вышли мы одновременно с другими соседями, и я отметил, как при виде меня заметно поскучнела мужская их часть. А вот взгляды женской половины не потеплели ни на грош, разве что стали самую малость не такими напряжёнными. Как видно, слишком уж симпатичная Эля раздражала их самим своим присутствием в поле зрения.

Медсестра поглядывала на соседок свысока, ещё и меня напоказ под руку взяла.

– Тебе и в самом деле та кофточка понравилась? – поинтересовалась она вдруг. – А юбка? Думаю, такой комплект пошить – правда ведь, он на мне хорошо смотреться будет? У меня знакомая швея есть, надо только ткань достать, она всё в лучшем виде сделает. Ещё бы бирки фирменные найти… – Эля прервалась и вопросительно посмотрела на меня: – У тебя никого знакомого в торговле нет?

– Откуда? Месяц в городе!

Моя спутница вроде как этому заявлению удивилась даже.

– А, ну да! Жаль! У меня на чулках ещё стрелка побежала, последняя пара осталась. И ткань нужно непременно импортную…

И так далее, и тому подобное – к тому времени, когда дошли до проходной, меня эта болтовня успела окончательно утомить. Помаячив чуток на виду у охранников, я потопал обратно, но почти сразу навстречу попался знакомый орк – тот, который был с чуток желтоватой кожей.

– Ну-ка постой!

Не тут-то было! Молодчик резко вильнул в сторону, пусть даже для этого ему и пришлось заложить дугу по газону.

– Я не при делах, Гу! – крикнул он мне.

– Стой, ля! – рыкнул я.

Орк замер на безопасном, как ему показалось, расстоянии и спросил:

– Чего?

– Костяя видел вчера?

– Видел.

– И как он?

– В смысле – как? Отлёживается!

– Скажи ему, ещё раз на глаза попадётся, ноги вырву и взамен спички вставлю.

Молодчик помялся, но всё же пообещал:

– Скажу.

Я понял, что ему вовсе не улыбается становиться гонцом, приносящим дурные известия, поэтому предупредил:

– Не передашь – самому ноги вырву!

Больше ничего говорить не стал, развернулся и поспешил в общежитие. Магазины ещё были закрыты, а Эля ничего съестного в комнате не держала, так что пришлось работать на голодный желудок. Для начала прошёлся по двору и быстренько смёл в кучу опавшую листву, благо таковой набралось не так уж и много, после погрузил на тачку мусорный бак и заодно опустошил переполненную урну у лавочек, до чего вчера не дошли руки, собрал валявшиеся тут же окурки и отправился на мусорку.

По пути туда-обратно никто на меня не пялился, но всё равно ощущал себя не в своей тарелке. Для молодого здорового организма – хоть человека, хоть орка! – ничего постыдного в работе дворником нет, да и для не очень молодого тоже, хватало бы силёнок, но у меня-то положение в обществе было! И тридцать лет достатка вот так просто не отрежешь и на помойку не выбросишь!

Разумом всё понимал, а подсознательно так и продолжало коробить. Может, и не так остро, как от мыслей о серьёзных отношениях с Элей, но потихоньку в душе закипало раздражение, а злиться – нельзя.

Наскоро подметя тротуар за оградой общежития и в боковом переулочке, в облюбованный алкашами скверик я не пошёл и вернулся к себе. Метлу, совок, фартук и рукавицы закинул в полуподвальную каморку, затем переоделся и поспешил…

Нет, не в ближайший продуктовый магазин и даже не к трамвайной остановке. Поспешил я в больницу, а конкретно – в отдел кадров.

– Гудвин? – удивилась Людмила и предположила: – Завтра помочь не сможешь?

– Картошку выкопаю, с этим всё в силе! – уверил я кадровичку и протянул ей паспорт. – Я из общежития съехал, мне бы изменения в личное дело внести и от койки отказаться.

– Переехал? – удивлённо воззрилась на меня Людмила. – Куда⁈

– В другое общежитие, – пояснил я. – В семейное.

– А! – понимающе улыбнулась дамочка. – К Эле? – Но она тут же нахмурилась и принялась листать паспорт. – Подожди, а вы отношения узаконили? Тебя как без штампа к ней прописали?

Я закатил глаза.

– Нет никаких отношений, говорил же! И прописали меня не к ней, а в собственную комнату. Я ж дворником устроился, вот мне жилплощадь и выделили.

– Там же каморка без окон! Ты в подвале жить собрался?

– Свой угол – большое дело.

Людмила кивнула, передвинула мне листок и ручку.

– Пиши заявление на отказ от койко-места. Передам в бухгалтерию, чтобы за общежитие высчитывать перестали. И – да, вот ещё что: комиссию назначили на понедельник на половину пятого.

Я насторожился.

– Какую ещё комиссию?

Кадровичка поглядела в ответ с нескрываемым удивлением.

– Арсен Игнатович сказал, ты на третий пси-разряд сдавать будешь. Нет разве?

– И прям комиссия соберётся? – уточнил я, проигнорировав вопрос.

– Для присвоения третьего разряда и выше – да.

– И где?

– Да там же, в центре повышения квалификации.

Я пообещал быть и начал писать заявление, а Людмила отправилась за моим личным делом, дабы изменить в нём место жительства. Со всеми этими формальностями мы разобрались буквально в пять минут, после чего я едва ли не трусцой метнулся к трамвайной остановке. Прикатил в спортобщество незадолго до начала смены, переоделся и отметился без опоздания, а вот на пляж так сразу не пошёл и первым делом накупил в буфете пирожков.

Со свёртком из обёрточной бумаги дошёл до телефонной будки, сунул в прорезь двухкопеечную монетку и позвонил в горздрав. Узнав об изменении моего расписания, Петрович на участии в собрании дружины настаивать не стал и велел сразу приходить к девяти вечера. Я пообещал быть.

– Опаздываешь! – укорил меня Эд, когда я наконец объявился на пляже.

Как обычно и бывало по утрам, озеро затянула густая пелена тумана, а отдыхающих не наблюдалось вовсе, только маячили на каменной насыпи силуэты рыбаков, поэтому я упрёк напарника всерьёз не воспринял, уселся на лежак и спросил:

– Ты чего сегодня так рано?

– В смысле – рано? – удивился орк. – Смена в десять начинается!

– Угу, а ты до обеда и не появлялся никогда, наверное, – фыркнул я и развернул пестревшую масляными пятнами бумагу. – Будешь?

Эд покачал головой.

– Позавтракал уже. – Он встал и потянулся. – Боря просил с разгрузкой машины помочь – что-то для ремонта должны привезти. Прикрой меня, если что.

Я кивнул.

– Замётано.

Но только откусил пирожок, и напарник не выдержал.

– Гудвин, ля! Ты издеваешься? С милицией у тебя что⁈

Выставив перед собой указательный палец, я прожевал и проглотил, уже только после этого произнёс:

– С милицией полная неопределённость. Опросили, но не задержали и даже обвинения не предъявили.

– А почему неопределённость тогда? Хорошо же!

– Хорошо-хорошо, да не очень-то! – Я вздохнул и махнул рукой. – Да не, нормально всё, не бери в голову.

Но так просто отвязаться не получилось, и пришлось во всех подробностях рассказать о вчерашнем визите в горотдел. Мог бы, конечно, и парой фраз отделаться, да только Эд меня сильно выручил, вот и не стал тайн на пустом месте разводить.

– Может, папаша того эльфёныша и замнёт дело, – подытожил я свой рассказ, – но ему теперь точно не до меня будет.

Эд поднялся на ноги и скривился так, будто собирался сплюнуть.

– Поморские! – процедил он. – Поморские из всех эльфов самые противные!

– И чего в них пловчихи нашли, да? – подколол я напарника.

Тот пожал плечами.

– Бабы – дуры, с них какой спрос? – И тут же уколол в ответ: – А вот что ты в белобрысой лахудре нашёл – это для меня загадка. Она ж плоская как доска!

– Э-э! – возмутился я. – Ты тёплое с мягким не путай! Это не я в ней, это она во мне нашла!

– Вот тоже удивительно! – фыркнул Эд. – Ей-то ты на кой?

– Это она мне на кой. Я ей – куда!

Островной орк покачал головой.

– Одно слово: стиляга. Нашёл бы себе нормальную орчиху и не страдал ерундой!

– Ничего-то ты не понимаешь! – вздохнул я и достал очередной пирожок. – Орчиха у меня уже есть. Остаётся ещё двух эльфиек завести: светлую и тёмную. Для комплекту.

– Красиво жить не запретишь, – ухмыльнулся Эд, – но ты точно трёх баб потянешь? И не в постели, а финансово?

– Так у меня и работ тоже три! – расплылся я в широченной улыбке. – Одно к одному!

– Завидую твоему оптимизму, – покачал головой орк, – но как по мне, лучше ни одной, чем три сразу. Был у нас бабник – сразу с двумя на стороне шуры-муры крутил, и всё хорошо было, пока об одной из них жена не прознала и не нажаловалась в профком.

– И что? – заинтересовался я. – На товарищеском суде пропесочили?

– Собирались, – кивнул Эд, – но любовницы же тоже друг о друге узнали, а девочки у нас спортивные, руки у них тяжёлые. В общем, слово за слово и ушёл на больничный со сломанной ключицей.

– Сочиняешь, поди? Может, руки у девочек и тяжёлые, но и мальчики тут не для битья.

Напарник хохотнул.

– Для битья – не для битья, но грифом от штанги даже тролля ушатать можно! – Он кинул мне свисток. – Ладно, пойду. Вон, твоя уже чапает.

Я оглянулся и увидел целенаправленно шагавшую к нашей вышке Ирену. Удержаться от обречённого вздоха не удалось, и напарник похлопал меня по плечу.

– Если потянет знакомиться с родителями – иди в отказ!

Островной орк утопал, а эльфийка даже здороваться не стала, сразу позвала:

– Гудвин, пошли плавать!

Я в ответ показал надкушенный пирожок.

– Не видишь, я кушаю?

– Это у тебя с чем?

– С картошкой.

Ирена запустила руку в свёрток, но в самый последний момент засомневалась.

– Точно только с картошкой? Мне с мясом нельзя! И с яйцами тоже лучше не надо…

– Вот и не ешь!

– Просто тебе помочь хотела: ты час завтракать будешь, а у меня тренировка скоро начнётся! – заявила в ответ девчонка и подбоченилась. – И вообще: почему это ты на рабочем месте приём пищи устроил?

– Спроси лучше, почему это я в рабочее время на обучение тебя плаванию отвлекаюсь!

– Так нету же никого!

– Ну и вот.

– Ну ты чего такой скучный! Пошли купаться!

Я указал пирожком на озеро.

– Иди!

– Я боюсь одна! Я ещё плохо плаваю!

– Глубоко не заходи и плавай вдоль берега. Давай! Посмотрю, что с тобой не так.

– Но как доешь, зайдёшь ко мне?

Солнце припекало совсем не по-осеннему, так что я кивнул.

– Зайду!

– Ты обещал! – наставила на меня указательный палец Ирена и зашагала к воде.

Я поглядел ей вслед и порадовался тому, что у меня есть Эля. Та далеко не идеал, но в плане сброса напряжения…

Додумать мысль попросту не успел, поскольку именно в этот момент белобрысая дурында поплыла, но на поверхности воды не удержалась и пары мгновений, почти сразу ушла под неё с головой. Вынырнула, отплевалась и крикнула:

– У меня ногу свело!

– Хорошая попытка, но нет, – покачал я головой.

– Я серьёзно! Похоже, потянула!

– Не верю!

Но Ирена поковыляла к берегу.

– У нас же соревнования через неделю!

Я со вздохом оставил свёрток с пирожками, подошёл к самой кромке воды и предупредил:

– Если ты мне заливаешь, я тебя притоплю и ещё подумаю, стоит ли откачивать!

– Да перестань! – ответила эльфийка, чуть не плача. – Если я тренировку пропущу, меня Матильда убьёт!