Текст книги "Меня зовут Гудвин (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Короткий возглас совпал с визгом тормозов, а потом машину начало заносить, что-то гулко шибануло по бамперу, и автомобиль слегка подкинуло, как если бы тот переехал сбитого пешехода. Я вскинулся и ухватился за ручку под потолком, а миг спустя нас в свои объятия принял пологий кювет. Гоша охнул, Юз выругался, я скрипнул зубами и едва не вырвал ручку из крепления, но всё же не покатился кубарем, а усидел на носилках, хоть в плече что-то и хрустнуло.

– Звездец! – коротко выдохнул шофёр. – Юз, это из-за тебя всё!

– Завали! – прозвучало в ответ сдавленное.

Покидать машину мои коллеги не спешили, ну а я поднял заднюю дверцу и выбрался из салона. Автомобиль съехал с дороги лишь передними колёсами, и в глаза сразу бросилось тёмное пятно посреди проезжей части, слишком маленькое даже для гоблина.

Ребёнок? Но я тут же осознал свою ошибку и с облегчением перевёл дух.

Собака! Мы сбили собаку!

Зарычал автомобильный движок, закрутились колёса, но машина сдать назад не смогла, и тогда вновь наступила тишина.

– Ну что там? – крикнул мне Гоша. – Наглухо?

– Порядок! – отозвался я. – Собака!

– Какая, на хрен, собака⁈ – рыкнул шофёр. – Глаза открой, ля!

К этому времени я приблизился уже достаточно, чтобы сбитое животное перестало казаться тёмной тенью, и меня аж передёрнуло.

Крыса! На залитом кровью асфальте валялась огроменная крыса!

По колено в холке – не меньше! От носа до кончика хвоста – метра полтора!

Вспомнились страшилки начала девяностых о гигантских крысах-мутантах, якобы обитавших в тоннелях Московского метрополитена, накатил беспричинный страх. Только беспричинный ли?

Шорох!

Движения в высокой траве у забора котельной я не увидел – ощутил его всем телом. Электричество всколыхнулось внутри, безошибочно указало на зубастое страшилище, стремительно метнувшееся ко мне через дорогу. Не убежать, не увернуться!

В инстинктивном стремлении защититься я вскинул руки, и тотчас электрическим разрядом из них выплеснулись ужас и подспудно копившееся всю сегодняшнюю смену раздражение.

Получай!

Сдвоенная молния прошла стороной и заискрилась на колючей проволоке поверх забора, но тело не сплоховало, и когда крыса размером с бульдога прыгнула, я встретил её отработанным на боксёрских мешках низким пинком.

Попал!

Зверюгу откинуло, и она покатилась по асфальту, при этом удар развернул и меня – к счастью, в правильном направлении, и я без промедления бросился к служебному автомобилю. Мелькнула мысль просто заскочить в салон и захлопнуть заднюю дверцу, но только подумал, что сможет натворить пробравшаяся внутрь крыса с пастью побольше чем у питбуля, и схватился за топор.

Ну, давай сюда! Подходи!

Глаза начала затягивать алая пелена ярости, и тут же меня повело в сторону – повело даже раньше, чем уловил приближение новой опасности.

Третья тварь выпрыгнула откуда-то сбоку, но я загодя уловил её приближение и толкнулся навстречу выбросом пси-энергии – точно так же, как отбивал скомканные бумажки. Вот только зверюга весила несравненно больше, она лишь замедлилась – впрочем, хватило и этого: перехватил бросок боковым взмахом топора!

Лезвие снесло переднюю лапу, и на меня брызнуло кровью. Крыса-переросток промахнулась и плюхнулась на асфальт, я воспользовался моментом и отмахнулся от другой зверюги. Попал обухом в пасть и оглушил, следующим ударом перерубил хребет, почти начисто снеся голову, и огляделся в поисках подранка, но тот попытался спастись бегством и нарвался на вывалившегося из-за руля с монтировкой в руке шофёра.

Металл с хрустом врезался в плоть, а дальше рядом оказался Юз. Он ткнул скальпелем и без промедления двинулся к угодившей под машину крысе, добил ещё и её. К обезглавленной мной подходить не стал и брезгливо скривился.

– Одно слово – орк! – выдал он.

– В жопу иди! – не остался я в долгу. – Алкоголик, ля!

– Юз, ты даже орка допечь умудрился! – хохотнул Гоша и забрался за руль, но впустую газовать не стал и крикнул нам. – Придётся техничку вызывать! Заодно и СЭС дождёмся.

– СЭС? – не понял я.

– Живодёров, – пояснил Юз и наставил на меня скальпель. – Запомни, зелёный: чем больше крови, тем выше шансы, что весь выводок на её запах сбежится!

– Отомстить?

– Пожрать, ля! Они ж каннибалы!

Вот тут уж мне и вовсе стало не по себе.

Выводок – это сколько?

Глава 7

Семь

Живодёры прикатили на удивление быстро. И четверти часа не прошло, как вдалеке замаячил свет фар, а потом рядом с нами остановился грузовик с будкой вместо кузова и сплошь прикрытыми решётками окнами.

Из кабины с пассажирского места выбрался поморский эльф, оглядел нашу добычу и сплюнул.

– На птицефабрике в конце прошлой недели травили, – пояснил он, – эти разбежались, начали с голодухи друг друга жрать, ну и вот… – Живодёр поскрёб подбородок и уточнил: – Крысиного короля не видели?

– Нас не сожрали, – скривился Юз, – так как думаешь: видели мы крысиного короля или нет?

– Да отбились бы, поди! Вон у вас громила какой. Чисто мясник!

Через заднюю дверь из будки начали выбираться работники СЭС в ватных штанах и фуфайках, с вратарскими хоккейными шлемами на головах. Человек с двустволкой, опоясанный патронташем; парочка таёжных орков – один с топором, другой с трезубцем; тёмный эльф с ружьём для подводной охоты.

– Сейчас переоденусь и пойдём, – сказал бригадир и указал в сторону ворот котельной. – Сторожа разбудите пока.

– Если его не сожрали, – хохотнул стрелок.

– Вот и проверьте.

Поморский эльф отошёл, а рыжебородый водитель-гном предложил:

– Дёрнуть вас?

– Давай, а то техничка когда ещё приедет! – ухватился за это предложение Гоша.

А вот Юз буркнул:

– Нам торопиться некуда!

– Так и постойте пока, – предложил мужик с двустволкой. – Мало ли куснут кого, а вы тут как тут!

Орки нахмурились.

– Сплюнь! – потребовал один.

– Типун тебе на язык! – буркнул другой.

– Да какие могут быть в наш век суеверия? Это ж мракобесие чистой воды! – продолжил развлекаться человек.

Из будки выбрался бригадир, подтянул ватные штаны, возмутился:

– Вы тут ещё?

– Да все вместе и пойдём, – заявил тёмный эльф и взвёл рычаг ружья для подводной охоты.

Я подошёл к оркам и спросил:

– Чё платят, если не секрет?

– Двести оклад и за головы накидывают, – подсказал чёрно-зелёный громила с топором. – Но ваших к нам не берут. Третий пси-разряд нужен.

– И летом от жары сдохнуть можно, – пожаловался орк с трезубцем. – По пять кило, бывает, за смену с потом теряем.

– И это если никому ничего не откусят! – заржал весельчак-стрелок.

– Угомонитесь! – потребовал бригадир, повесил на плечо двустволку и подошёл к нам, на ходу опоясываясь патронташем. – Двинули!

Живодёры утопали к воротам котельной, а оставшийся при машине шофёр достал трос. Вытянуть из кювета наш автомобиль не составило никакого труда, и Гоша связался с диспетчером, отменил вызов технички.

– Покрышку пробили, но мы колесо быстрее сами поменяем, – заявил он и повесил трубку. – Гудвин, помогай!

Пришлось возиться с колесом. Уже поменяли его, когда под перемигивание проблескового маячка подъехала машина ГАИ. Лейтенант начал составлять протокол о дорожно-транспортном происшествии, а я снял забрызганный кровью халат и поинтересовался у Юза:

– За крыс нам не заплатят?

– Заплатят, потом догонят и ещё раз заплатят, – фыркнул тёмный эльф и указал на грузовик СЭС. – Им в зачёт пойдёт.

И тут где-то на территории котельной громыхнул ружейный выстрел. Следом бахнул вроде бы дуплет, а дальше мигнул электрический отблеск выброса пси-энергии.

Гном-шофёр вытянул из кабины топор вроде моего и предупредил:

– Глядите в оба, могут сюда ломануться!

Оказавшийся в экипаже ГАИ единственным при оружии лейтенант расстегнул ремешок кобуры, но крысы в нашу сторону не попёрли, а там и живодёры появились.

– Подъезжай! – помахал от ворот бригадир.

– Крыс забирайте! – строго предупредил его гаишник. – Не создавайте помеху дорожному движению!

Гоша подошёл со своей копией протокола и сказал:

– Вроде без дырки в правах обойтись должно.

А Юз крикнул бригадиру живодёров:

– И даже не покусали никого?

– Нет!

Врач тяжко вздохнул и забрался в салон служебного автомобиля:

– Скукота!

Поехали мы в гараж, и поскольку другой машины на замену не нашлось, остаток смены я самым бессовестным образом продрых. После выстоял очередь в кассу и получил аванс, но особо порадоваться четырём красненьким бумажкам не успел, потому как двадцать рублей сразу отдал встреченному тут же дяде Вове.

Упырь, показавшийся мне сегодня живым безо всяких оговорок об условности этого состояния, возврату долга вроде бы особо не обрадовался и хмуро бросил:

– Ну?

– Что – ну?

– В милицию как сходил?

Я указал вдаль по коридору, мы вышли во двор, там упыря в курс дела и ввёл.

– Хоть так, – проворчал тот, закуривая. – Позвонить не мог? Номер же есть!

– Не подумал.

– Не подумал он! – буркнул дядя Вова. – Дашка уже весь телефон оборвала! Мы ж на больничном оба – если б что всплыло, так сразу могли бы и не вызвать!

Стало самую малость совестно, но не до такой степени, чтобы извиняться.

– Сами тоже хороши – использовали втёмную! – огрызнулся я и махнул рукой. – Ладно! Сегодня на третий разряд сдавать иду.

– О как! – прищурился дядя Вова. – Сработало-таки?

Я поведал о стычке с упырём, и фельдшер поморщился.

– Вот же угораздило бедолагу на тебя нарваться!

– А вы с Дашкой прям всё как надо сделали! – отмахнулся я. – Ладно! Не слышно, когда Жора выйдет? Я в неотложке уже задолбался пьяных откачивать. И гоблинское гетто в печёнках сидит!

– Уж поверь на слово, есть районы и похуже, – пожал дядя Вова плечами. – А на дежурство нас обещают с октября поставить. Но это пока вилами на воде писано. И постарайся сегодня третий разряд получить. Хорошо бы тебе в одной весовой категории с тем инженером оказаться. Тогда уже точно делу ход не дадут.

– А вот тоже интересно, – потёр я подбородок, – упыри по третьему разряду проходят, а для его получения достаточно пси-энергию сконцентрировать. Но вы же в мозги залезать умеете!

– Не совсем залезать. Это достаточно ограниченное умение, – покачал головой дядя Вова. – К тому же нам для поддержания жизнедеятельности донорская кровь требуется, а ты на свободном выпасе. Вот если объявят военное положение, нам сразу по два ранга накинут.

Он похлопал меня по плечу и отправился восвояси, а я пошёл в столовую и по итогам посещения оной в который уже раз задумался о том, что домашнее питание будет если и не шибко дешевле и разнообразней, то наверняка вкуснее и полезней. Но не самому же готовить, а Эля кашеварить не рвётся!

Дальше отправился в общежитие, а там переборол искушение и спать ложиться не стал, вместо этого прошёлся по двору, подмёл опавшую листву, начиная понемногу ненавидеть деревья, а заодно и осень, опустошил урну и вывез на мусорку бытовые отходы. Затем подмёл тротуар, а в переулочке помимо жёлтых листьев наткнулся на здоровенную автомобильную покрышку – откатил её на помойку.

Провозился до половины одиннадцатого и твёрдо решил требовать прибавки к жалованью, но вместо этого завалился спать. Как ни странно, весь день не продрых и встал в первом часу – не иначе сказались несколько часов сна, прихваченные в самом конце смены. Мелькнула мысль сходить до ближайшего продуктового магазина, и хоть тратить время на такую ерунду нисколько не хотелось, именно так я и поступил. После размешал две пачки творога с пакетом молока, пообедал и – нормально.

Переборол лень и отправился в свою полуподвальную комнатушку, захламлённую сверх всякой меры всевозможным барахлом. Постоял на пороге, ругнулся и дошёл до комнаты коменданта, постучал.

Открыл муж тёти Тамары, глянул хмуро, буркнул:

– Зачастил, ля! Нет её!

– Комнату разбираю – хлам выкину, а инструменты куда?

Седой орк задумался, потом снял с вбитого в стену крючка немалых размеров ключ и протянул его мне.

– На чердак снеси. И с хламом аккуратней – выкинешь лишнее, Тамарка голову оторвёт.

Я принял предупреждение к сведению, и потому рулоны плакатов пока нести на помойку повременил. Как не стал выкидывать и железные гардины, ну а составленные к стене оконные стёкла и фанерные листы даже и без предупреждения выбрасывать бы не стал. С пониманием же!

Всё это я сносил на чердак, туда же уволок и обляпанную белилами стремянку, а когда вытянул в дверь стол на железных ножках, судя по всё тем же белым отметинам, использовавшийся малярами во время последнего ремонта, то смог зайти внутрь и достать инструмент, частично сваленный в деревянный ящик с ручкой, а частично в него не поместившийся. В число последнего вошли двуручная пила, топор и кувалда.

Вещи это были в хозяйстве, несомненно, полезные, но отнюдь не первой необходимости, так что тоже поднял под крышу. И стол уволок, предварительно открутив железные ножки. После этого удалось подобраться к достаточно удобному на вид креслу, но удобным оно лишь выглядело, поскольку на мои габариты рассчитано не было. Вынес его во двор и прохлопал от пыли, после чего вернул обратно в дом и поставил в конце коридора рядом с дверьми кухни, туалета и душевой. Рядом установил журнальный столик из покрытой лакированным шпоном ДСП.

Если комендант предъявит, отбрешусь, что это не самоуправство, а благоустройство.

Дальше пришлось тащить на чердак разобранную панцирную кровать, на которую я с прикрученными спинками не помещался, а без оных на пол свешивались ноги. Потом пришёл черёд деревянных брусков, железных уголков, мотков провода и прочего хлама, из всех находок порадовали ровно две: картонная коробка с электролампочками на шестьдесят ватт и лакированный короб радиолы, обнаружившийся у самой дальней стены.

Увы, радиола не работала, только весело светилась стеклянной панелью с названиями городов и разметкой волн, а лампочки вкручивать было попросту некуда. И единственная под потолком на редкость подозрительно мигала, ещё и горелой изоляцией потянуло.

Я пригляделся к проводке, и хоть никакими особенными познаниями в электротехнике не обладал, очень быстро понял, что та в комнате сделана не просто на скорую руку, а прямо-таки на отвали.

Медный и алюминиевый провода напрямую скрутили – это вообще как?

Подумал-подумал, вернул обратно стремянку и прокинутые на потолок провода аккуратненько ободрал.

– Это ты чего тут устроил? – раздался от входа недоумённый голос тёти Тамары.

– Благоустройство, что ещё! – фыркнул я и всучил коменданту коробку с лампочками.

– О! – поразилась та. – А я их обыскалась!

– Ничего не выкидывал, всё на чердак снёс, – сразу предупредил я.

– А кресло зачем в коридоре поставил?

– На стену – картину, на столик – фикус, будет место отдыха для ожидающих своей очереди в туалет.

Тётя Тамара покачала головой, но только лишь этим и ограничилась, ушла с коробкой электроламп. А я поднялся на чердак и пошарился там, но хоть и отыскал немало занятных вещиц, ни за одну из моих находок серьёзных денег на барахолке дать не могли. Приглядел разве что пару настенных бра – прежде чем сдать ключ, перенёс их к себе. Но не на продажу приготовил – решил повесить на стену. Точнее, с кем-то на сей счёт договориться.

Должен же в общежитии электрик быть, пусть даже и приходящий!

В итоге всей обстановки в комнате остались эти самые светильники и старинного вида тумбочка, на которую водрузил радиолу. Ещё – пыль и голые кирпичные стены. Пол – бетонный, заливной.

В гробу я такой лофт видел! Центральное отопление не проведено, тут зимой даже в верхней одежде холодно будет!

Пошёл выяснять отношения с комендантом, а та велела отодвинуть в сторону тумбочку. Как оказалось, она не просто так стояла на этом месте, ещё и закрывала дыру в стене – точнее, отверстие уходившего на крышу дымохода. Тянуло в него – будь здоров.

– А печь где? – задал я тогда резонный вопрос.

– Может, дети на металлолом сдали? – не слишком-то уверенно предположила тётка.

Такой ответ меня нисколько не удовлетворил, и мы спустились в подвал – сырой и большей частью разделённый на кладовки жильцов. В силу этого обстоятельства он не запирался, именно по этой причине ничего мало-мальски ценного там оставлять и не следовало. Пусть и потратил время, на чердак барахло из своей комнаты поднимая, но зато на чердаке оно и останется, а не пропадёт неведомо куда. Тут же – мигом ноги приделают.

Чугунная печурка – не слишком-то и габаритная и при этом более чем просто увесистая, валялась на боку в одной из бесхозных комнатушек. Кто и зачем её туда уволок и была ли это моя печь или одна с верхних этажей, оставалось только гадать, но я тратить на это время не стал и на пару с мужем тёти Тамары притащил находку к себе.

По высоте та не подошла, но всегда можно было сложить из кирпичей основание, если вдруг в том возникнет нужда. Пока же я переселяться в подвал не собирался – важна была возможность сделать это буквально в любой момент сама по себе. По сути, мне оставалось лишь найти подходящую по размерам кровать. Именно – найти. О покупке новой мебели пока не приходилось даже мечтать.

Впрочем, припрёт – обратно койку спущу.

Уж приноровлюсь как-нибудь.

В центр повышения квалификации я приехал за полчаса до назначенного времени и правильно сделал: примерно столько все формальности и заняли. Возглавил комиссию заместитель директора, не обошлось в её составе и без Романа Коростеля, а третьим стал высокий и плечистый поморский эльф, представлявший пси-контроль.

Замдиректора его появление откровенно выбило из колеи, он даже не преминул высказать своё удивление вслух:

– Нас же Лев Мартынович курирует!

Сотрудник пси-контроля улыбнулся в ответ:

– Льву Мартыновичу в данном конкретном случае пришлось взять самоотвод.

– Пришлось? – ни к кому конкретно не обращаясь, обронил Роман.

При этом он с интересом уставился на меня, а вот во взгляде представителя пси-контроля любопытства не было ни на грош – глядел тот оценивающе и как-то слишком уж пристально, будто пытался забраться в голову.

А вот хрен там!

Я обратил своё внимание на заместителя директора, тот предупредил:

– Для допуска на соискание третьего разряда требуется сконцентрировать пси-энергию до состояния её визуального наблюдения.

– Сложно! – отозвался я.

– Искры сделай, – потребовал Роман.

Под пристальными взглядами собравшихся я сцепил пальцы и хрустнул костяшками – даже не возникло нужды напрягаться, просто сказалось раздражение, и в воздухе заискрили росчерки электрических разрядов.

– Допуск получен! – вынес вердикт замдиректора центра повышения квалификации и указал на дверь. – Пройдёмте на испытательную площадку.

Мы спустились в подвал и очутились у погружённой в темноту галереи стрелкового тира. По полу, стенам и потолку там с разницей в метр тянулись металлические контуры – начиная с пяти метров, возле каждого для наглядности было через трафарет выведено число, обозначающее удаление от стартовой позиции. Дальний конец коридора терялся во мраке.

Замдиректора встал чуть поодаль и объявил:

– Приступай!

– К чему? – уточнил я, хоть кое-какие предположения у меня на сей счёт и появились.

– К выполнению упражнения на сдачу норматива, разумеется! – не слишком-то понятно пояснил заместитель директора.

– Это к которому?

– Тебя вообще не инструктировали?

– Не-а! – ухмыльнулся я. – Самоучка же!

Роман закатил глаза, но сразу взял себя в руки и указал в темень стрелковой галереи.

– Просто прокинь туда электрический разряд.

Просто⁈ Ничего простого в этом не было, но виду я не подал и беспечно подошёл к нарисованной белой краской на бетонном полу черте, выставил перед собой руки, сосредоточился. Точнее – сделать это попытался. На замдиректора центра повышения квалификации и Романа мне было попросту плевать, но чрезмерно пристальный взгляд представителя пси-контроля раздражал и заставлял нервничать.

Уж лучше бы Лев Мартынович самолично заявился!

От него хоть знал, чего ждать!

Я попытался собрать в единое целое всё холодное и колючее, что только отыскал внутри себя, затем припомнил, как шибанул разрядом упыря-инженера, и вытолкнул из ладоней концентрированную пси-энергию – двумя светящимися нитями та устремилась прочь, обе они почти сразу вильнули к металлическим полосам контуров, ударили в них и рассыпались ворохом искр.

Уф! Аж в глазах посерело!

С довольным видом я повернулся, но замдиректора отрезал:

– Незачёт!

– Чего это? – опешил я. – С фига ли?

– Для сдачи норматива нужно бросить разряд самое меньшее на пять метров, – пояснил Роман.

– А сразу предупредить? – возмутился я.

– А заранее с правилами ознакомиться? – парировал тёмный эльф. – Два подхода у тебя осталось. Действуй, самоучка!

Захотелось дать ему в зубы, но вместо этого я повернулся к галерее и одновременно с резким взмахом руки выбросил из себя всю злость и раздражение – ровно так же, как бил этой ночью разрядом по крысе-переростку. И примерно с тем же успехом: пусть в этот раз жгут единственной молнии и получился заметно толще прежних, пошла та под углом и угодила точнёхонько в четвёртый контур по счёту.

Незачёт!

– Соберитесь, Гудвин! – строго потребовал замдиректора центра. – Пересдача возможна только через полгода!

Роман подмигнул, сотрудник пси-контроля с невозмутимым видом заложил руки за спину, но совершенно точно ловил каждое моё движение.

Будто два стервятника, ля!

Я не столько к галерее развернулся, сколько отвернулся от этой парочки, уставился в темноту. Попытался припомнить всё, что только говорилось об этом упражнении в методичке, но то ли читал её не слишком внимательно, то ли никаких особенных подробностей в ней не приводилось. Сконцентрируй и вытолкни. На этом всё.

И вроде бы – ничего страшного, если провалюсь, через полгода в любом случае всё переиграю, а упущенная десятка в месяц – невеликие деньги, но аж потряхивать начало, и подступило уже знакомое бешенство, всё кругом заволокла красная дымка.

Не в деньгах же дело! Просто не желаю в дураках остаться! Вот на кой меня на комиссию отправили? Почему толком подготовиться не дали?

Я прекрасно осознавал, что готовиться бы не стал, просто ухватился за повод разозлиться, смять зародившуюся внутри ярость, сжать её и сконцентрировать. Выталкивать не стал. Нет, нет и нет! Это ж как из трубочки плеваться: на дальность и сила выдоха влияет, и длина инструмента. Опять же – без прицела никуда.

Развернувшись боком, я принял позу дуэлянта: заложил левую руку за спину, а правую нацелил во тьму стрелковой галереи, словно держал в той невидимый пистолет. Полюбоваться пришли, как в лужу сяду? Не дождётесь!

На выдохе я выбросил из себя колючий сгусток злости и электричества, но не просто выбросил, а разогнал по руке, до предела ускорив и заставив двигаться по прямой строго в нужном мне направлении. Дёрнуло мышцы, обожгло указательный палец, ярчайший росчерк сорвался с него и умчался прочь, распугал мрак и разлетелся всполохами при ударе об один из железных контуров, но – уже после выведенной на стене пятёрки!

Загорелась неровным мерцающим светом лампочка, высветила семёрку.

– Зачёт, – объявил заместитель директора. – Разряд присвоен!

Троица экзаменаторов выжидающе уставилась на меня, я непонимающе развёл руками.

– Что? Проставиться нужно? Так я не пью – могу чаем в буфете угостить.

– Просто обычно успех вызывает у претендентов куда более яркие эмоции, – пояснил замдиректора и с улыбкой добавил: – Особенно у лесных орков.

Я пожал плечами.

– Некогда мне ерундой страдать – на трёх работах работаю. Бумаги в канцелярии забирать? Тогда всем спасибо, все свободны. Чао!

И я задерживаться в подвале не стал, взбежал по лестнице, поспешил к трамвайной остановке. Покатил в динамовское спортобщество, но в тамошней кассе меня постигло жесточайшее разочарование: в ведомости на аванс рабочего пляжа Гудвина не обнаружилось.

Да, по правилам не положено, только ведь был же разговор об этом! Был!

Ну вот как так-то?

Беззвучно ругнувшись, я решил никому претензий на сей счёт не предъявлять, переоделся и отправился в спортзал. Позанимался там на гребных тренажёрах, после принял душ и покатил обратно в центр повышения квалификации.

Прогулялся бы пешком, дабы пятак на проезд не тратить, но прихватил с собой часть рамы с форточкой, которую так до сих пор домой и не увёз. Вроде бы пять копеек – смешные траты, только не для того, кому предстоит прожить на двадцать рублей самое меньшее две недели. Ну, не на двадцать, конечно – четвертной у меня точно набирался, и ещё пятёрку заработаю, перекопав огород Людмилы, но это всё, а на полтора-два рубля в день не шибко-то и разгуляешься.

В центре повышения квалификации я сдал форточку на хранение вахтёру, забрал документы о присвоении третьего пси-разряда и заодно получил очередной штампик в паспорт, после чего поднялся в библиотеку, где какое-то время нагружал мозги шахматной теорией и основами права. Потом спустился в спортзал и взялся колотить боксёрский мешок, разминаться и растягиваться, а попутно краем глаза следил за Надеждой, которая вела занятие аэробикой. Сам в свою очередь стал предметом интереса со стороны парочки островных оторв, но на тех мигом шикнула Эля, и пофлиртовать с девахами не вышло. Впрочем, не очень-то и хотелось.

В буфет после спортзала я не пошёл, на курсах усердно конспектировал лекцию, а по возвращении в общежитие убрал форточку в свою полуподвальную каморку. Эля ещё не спала и, лёжа в кровати, увлечённо изучала какой-то очередной рулон с распечаткой, но у меня попросту не осталось сил к ней приставать – установил раскладушку, застелил её и завалился спать.

Утром, к своему немалому удивлению, застал Элю не просто читающей распечатку, но и что-то выписывающей из неё в тетрадь.

– Новая информация по прошлой жизни? – пошутил я, потянувшись.

– Нет, – отмахнулась медсестра. – Гороскопы: западный и восточный. По знакам зодиака и годам. Всего сто сорок четыре варианта получается и это ещё без цветов животных!

– Каких животных? – протянул я страдальчески.

– Вот ты тёмный, Гудвин! – фыркнула Эля. – Я, чтоб ты знал, дева и водяная лошадь!

– Не придумывай, ты давно уже не дева!

– Пошляк!

– И не лошадь, а кобылка! И не водяная, а зелёная!

В меня полетела подушка, я перехватил её, взглянул на будильник и спросил:

– Тебе на работу не пора собираться?

– Чёрт! – выругалась Эля, соскочила с кровати и голышом убежала в ванную комнату.

Я подумал-подумал и отправился следом.

– Не сейчас, Гудвин! – сразу заявила при моём появлении зеленокожая девица. – Опаздываю!

– Пока ещё нет. И ты же медработник! Должна знать, что утренняя гимнастика – это святое!

– Да какая ещё гимнастика⁈

– Ритмическая. Только ритм я задавать буду, а ты попробуй наклониться и руками пола коснуться!

От такого упражнения Эля отказалась наотрез, упёрлась ладонями она в край ванны, и всё у нас шло очень даже ритмично, пока медсестра вдруг не поинтересовалась:

– А ты кто по гороскопу, Гудвин?

– Не знаю.

– А когда родился?

– Не помню.

– Не ври!

Но я мало того, что и в самом деле этого не знал, так ещё и был не расположен к разговорам. Не сейчас – так уж точно.

– Не сейчас.

– Гудвин!

– Потом, сказал!

– Гудвин!

Вот же заладила!

Своей даты рождения я так и не назвал, ну а дальше Эле стало уже не до того. Вымылась, заплела косу, собралась и поспешила в больницу. Всю дорогу костерила меня из-за своего неминуемого опоздания, но я эти упрёки игнорировал, шёл и прикидывал, где бы раздобыть деньжат.

Проще всего было перехватить до получки у дяди Вовы, но влезать в долги не хотелось – хотелось жить по средствам. А значит, требовалось эти самые средства раздобыть. Только где и как?

Вот об этом я, пропуская мимо ушей болтовню спутницы, и размышлял.

Людмилу в расчёт не принимал, поскольку и без того уже заложил в бюджет на этот месяц ещё неполученную от неё пятёрку. Оставался Арам. Связываться со скользким джинном нисколько не хотелось, но рассмотреть такой вариант всё же имело смысл.

– Гудвин, ты меня слушаешь вообще⁈ – вспылила Эля у проходной.

– Нет, – честно сознался я, и точно бы получил по голове сумочкой, если б моя зеленокожая сожительница и без того уже не опаздывала на смену.

В итоге медсестра побежала в главный корпус, ну а я отправился завтракать в столовую. От возможных вариантов быстрого обогащения мысли сами собой перескочили на диету, и как ни крутил я по дням тридцать рублей, выходило, что жить до получки мне предстояло впроголодь. И вот как тут было не пожалеть о профуканной подработке в молочном магазине?

Но ни о чём жалеть я не стал, заморил червяка парой порций творожной запеканки, тремя сваренными вкрутую яйцами и парой куриных котлет, запил всё это компотом и поспешил в отдел кадров. Пока караулил у кабинета Людмилу, вспомнил о том, что в конце месяца выдадут талоны на мясо, и задумался, кому их можно сбыть. На ум сам собой пришёл Тони – стиляге-вегетарианцу мясопродукты ни к чему, точно выходы на скупщиков имеются. Значит, Арам и Тони…

– Тебе чего, Гудвин? – удивилась заставшая меня перед дверью своего кабинета Людмила.

– На разряд сдал! – похвастался я и достал полученное вчера свидетельство.

Кадровичка отперла замок и пригласила меня внутрь. После внимательно изучила свидетельство и сказала:

– Оставляй, в личное дело подошью. Удостоверение с собой?

Я обзавёлся штампиком о присвоении третьего пси-разряда и уточнил:

– Огород-то нужно ещё перекапывать? В субботу работаю, а в воскресенье могу приехать.

– Надо, – подтвердила Людмила. – С самого утра в саду буду – приезжай, как сможешь.

– А дрова заказали? – уточнил я. – Поколоть их?

Дамочка махнула рукой.

– С дровами я поздно чухнулась: очередь хорошо если только к зиме подойдёт.

Я задумчиво хмыкнул.

– Могу достать пару кубов, но это тополь – он тепла меньше берёзы даёт. Зато бесплатно, надо будет только доставку организовать.

Тут я, конечно, слукавил, поскольку в «бесплатно» входят лишь чурбаки, а их ещё следовало расколоть на полешки, и с учётом стоимости перевозки дрова встали бы Людмиле самое меньшее в десятку.

– Да хоть бы и тополь! – обрадовалась кадровичка. – О доставке я договорюсь.

– В самом деле? – усомнился я.

– Я с гаражом согласую. Ты только предупреди заранее.

– В воскресенье бы и привезли. Но если в рабочий день – тогда в пятницу.

– Нет, на выходных даже проще – у транспортников работы меньше, – уверила меня кадровичка.

– Тогда на днях позвоню.

Я внёс рабочий номер Людмилы в телефонную книжку и поспешил в общежитие, ибо пришло время битвы с опавшей листвой.

На пляж пришёл в начале одиннадцатого. Отсалютовал смотрителю лодочной станции, вспомнил о причитающейся тому бутылке и внутренне поморщился от мысли о неизбежности очередных трат. Ещё и у вышки на Ирену наткнулся.

– Опаздываешь! – укорила меня белобрысая эльфийка.