Текст книги "Меня зовут Гудвин (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Гудвин!

Но договорить ему не дал Вольдемар.

– Завтра жду от вас шестьсот рублей. Не принесёте, включится счётчик!

– Да как шестьсот⁈ – округлил глаза Тони. – Я ж по четыре двадцать их должен был сдать! Они самое большее по пятёрке идут!

– Четыре двадцать – это опт и деньги сразу. А где деньги, Тони? Я их вчера не получил и сегодня не вижу! – Вольдемар отпил налитого в высокий бокал шампанского и нехорошо улыбнулся. – Значит, пять рублей и штраф. Деньги – завтра.

Я в свою очередь глотнул молочного коктейля и спросил:

– А если нет?

Бомбардиры заржали и демонстративно хрустнули костяшками пальцев, Вольдемар же задал встречный вопрос:

– А сам как думаешь, Гудвин?

– Вот побьёте вы его, – ткнул я пальцем в Тони, – думаете, он язык за зубами держать станет? Да он всех вломит, как только в больнице очнётся!

Стиляга недоумённо воззрился на меня, а Вольдемар оскалился.

– Никого он не вломит! – заявил деляга уверенней некуда. – Это ж ему в распространении порнографии сознаться придётся! Хочешь, Тони, на зону?

Тот втянул голову в плечи и глухо произнёс:

– Нет!

– То-то же! – презрительно скривился Вольдемар и уставился на меня. – И ты, Гудвин, тоже в этом замаран! А я – нет. Меня с этими снимками никак не связать!

Я не удержался и хохотнул.

– Ну давай тогда за полиграфию поговорим! Вольдемар, ты печатал когда-нибудь фотографии? Нет? Ну не суть! Дело в том, что и дома, и в мастерских они получаются чуть скрученными по краям. А те снимки – идеально ровные и гладкие. Те снимки из типографии вышли, и я точно знаю, что у нас никто за такой левак в здравом уме не возьмётся. И качество полиграфии не то, и рожи на карточках забугорные. Значит, оттуда они и пришли.

Деляга нахмурился.

– Ты что несёшь, зелёный?

– А где порнуха, там и журнальчики, книжонки, валюта, золотишко. Вольдемар, ты хоть представляешь, что с тобой взрослые дяди сделают, если ты их канал контрабанды засветишь и бизнес порушишь?

Бомбардиры отодвинули стулья и встали, я отметил отвисший карман у правого, но ничего предпринимать не стал, лишь откинулся на спинку и улыбнулся.

– Ну что – продолжим разговор в отделении?

– Сядьте! – потребовал деляга, а мне заявил: – Это всё чушь собачья! Никто тебе не поверит!

– Так снимки у меня, – ухмыльнулся я. – Точно хочешь, чтобы твои яйца в мясорубку засунули? Засунут же, даже предварительно отрезать не станут. Или договоримся?

– Снимки у тебя? С этого и нужно было начинать! – прорычал Вольдемар. – Верни их, и будем в расчёте!

Я вновь ткнул пальцем в бок обливавшегося потом Тони.

– И чтоб никаких претензий к этому чудаку. Вообще никаких дел с ним больше не ведите.

Лесостепные громилы недобро оскалились, а их островной предводитель оценивающе поглядел на меня и кивнул.

– Договорились!

– Точно договорились? – уточнил я. – Ты получаешь снимки, и просто расходимся, никто никого не ломает?

– Договорились, если снимки вернёшь!

Я допил молочный коктейль, потом сказал:

– При себе их у меня нет, но они тут рядышком.

Вольдемар прищёлкнул пальцами, посмотрел на одного подручного и на другого.

– Лёнчик, Юрчик! Давайте с ним! Приберите сразу только.

Бомбардиры поднялись из-за стола и нависли надо мной.

– Пошли! Чего расселся? – выдал Юрчик.

– Шевели копытами! – поторопил Лёнчик.

Я и не подумал встать.

– Снимки не шибко тяжёлые, – сказал Вольдемару. – Одному без проблем унести.

– Ничего-ничего! – рассмеялся деляга. – Так надёжней будет. А то начнёте потом друг на друга валить, и кому верить?

Скрыть насмешку он даже не попытался, но ко мне уже потянулся Юрчик, и я отодвинулся от стола, встал и направился на выход, попутно вернув на стойку опустевший бокал.

– Очень вкусно! – задержался улыбнуться джинне, и в спину немедленно пихнули.

– Шагай!

Я развернулся и уже безо всякой улыбки произнёс:

– Ещё раз, и кадык вырву.

Бомбардиры насупились, но в кафе выяснять отношения не стали.

– Пошли уже, – лишь поторопил меня Юрчик, да ещё Лёнчик выразительно хрустнул костяшками пальцев.

Вот так мы «Комету» и покинули – я показывал дорогу, сзади шагала парочка громил. Не могу сказать, будто это прямо бесило, но то ли на каждом шаге, то ли при очередном ударе сердца в голове словно струна подрагивала. А лопнет – и понесётся душа в рай.

Мы дошли до соседнего дома и повернули за угол, у входа во двор я попросил:

– Здесь подождите.

Не тут-то было. Лёнчик оскалился, Юрчик легонько пихнул меня в плечо.

– Шагай давай!

На улице хватало прохожих, так что я лишь пожал плечами и прошёл во двор, миновал закуток с водосточной трубой и встал у крайнего подъезда.

– На первом этаже электрический щиток слева, – указал я на входную дверь. – Нижний край отогнут, снимки внутри. Идите и заберите.

Юрчик сунул руку в карман, Лёнчик огляделся и кивнул в сторону подъезда.

– Сам забери!

Я пожал плечами и взбежал на крыльцо. Орки поспешили следом. Зря-зря.

Дверь открылась со скрипом, мощная пружина сразу потянула её обратно, но кто-то из орков успел перехватить ту и придержать. Я шагнул в тесный тамбур и постарался восстановить в памяти первые минуты своего появления в этом мире, а точнее – пантомиму капитана Кузнецова. Раз, раз, раз-два-три…

Бомбардиры сопели сзади, я шагнул на лестницу в пяток ступеней, ведущую к площадке первого этажа, и после мимолётной задержки резко повернулся корпусом, стремительно выбросил назад левый локоть. И – попал!

Правильно оценил дистанцию, верно учёл рост, ну а шибанул так и вовсе изо всех сил, и пропустивший удар в переносицу Лёнчик рухнул как подрубленный на своего приятеля, навалился на него и сковал движения, а отшатываться тому в узком тамбуре было попросту некуда. Да и некогда!

Я уже завершил разворот и провёл прямой в лицо. Врезал правой с оттягом, попал Юрчику в челюсть, и голова орка мотнулась – он приложился затылком о захлопнувшуюся за спиной дверь и поплыл. Я шагнул вперёд, спеша сократить дистанцию, запнулся о ноги Лёнчика и потерял равновесие. Уже в падении добавил левой, но удар вышел смазанным и едва ли хоть на что-то повлиял. Рухнули!

Юрчик оказался внизу кучи-малы, а я сверху, чем и не преминул воспользоваться: толкнул входную дверь, выполз на крыльцо, вскочил. Голова придавленного подельником бомбардира вывалилась наружу, и я резко захлопнул дверь, лишь в самый момент слегка её придержал, не желая доводить дело до смертоубийства.

Глухо стукнуло, бугай перестал ворочаться и затих. Глянув внутрь, я без особого удивления углядел на его руке латунный водопроводный вентиль и счёл свои действия целиком и полностью оправданными. Мог бы, конечно, и пси-энергией долбануть, но такой козырь лучше до поры до времени придержать в рукаве.

Сбежав с крыльца, я дошёл до водосточной трубы, присел на корточки и вытянул из неё свой пакет. Сунул его под олимпийку, вышел со двора.

В кафе возник соблазн заказать ещё один молочный коктейль, но решил попусту время не терять и двинулся прямиком к нашему столу. Вольдемар что-то увлечённо вещал Тони – судя по тому, как стиляга съёжился и втянул голову в плечи, деляга нагонял на него жути, но при виде меня осёкся и выпучил глаза.

Я подошёл, взял Тони под руку и заставил подняться на ноги.

– На улице подожди, – сказал ему и подтолкнул. – Иди! – Сам уселся и недобро улыбнулся. – Вольдемар, дружище! Я ведь не просто так уточнял, договорились мы или нет!

Но деляга уже опомнился и взял себя в руки.

– А что не так? – разыграл он недоумение. – И где ребята? Где снимки⁈

– Ребята там, снимки здесь, – ответил я. – А что не так, мы можем у Тони спросить. Вернуть его?

Как видно, Вольдемар и в самом деле наговорил стиляге лишнего, поэтому моё предложение проигнорировал и повторил:

– Где ребята?

– С ними всё будет хорошо, а вот на твой счёт есть у меня некоторые сомнения.

Я прервался и повертел чуть нывшими после удара пальцами, деляга воспользовался моментом и перешёл в наступление:

– Не знаю, что там у вас…

– Хватит! – оборвал я его. – Видишь ли, Вольдемар, мне не нужны проблемы. Ни разу не нужны! И в моём понимании проблемы – это не те два клоуна, а уголовный розыск, который станет шерстить твои связи, если тебе вдруг оторвут голову.

Деляга попытался вставить слово, но я тотчас его перебил:

– Заткнись и слушай! Мы с тобой договорились, но ты зачем-то решил всё переиграть. Поверь, я очень хочу закрыть на это глаза. Я очень-очень хочу тебя простить, ведь мне не нужны проблемы. Но ты же знаешь, как это работает. Я просто не смогу обо всём забыть, и рано или поздно – через неделю, месяц или даже полгода! – мы отправимся на рыбалку. Я, ты и чугунная батарея. Угадай, кто вернётся обратно?

Строить предположения на сей счёт Вольдемар не пожелал и нервно забарабанил пальцами по столу.

– Гудвин, ты всё неправильно понял!

Я пожал плечами.

– Пусть так. Но тебе-то от этого не легче. Малыш, ты же не первый день в этом бизнесе. Ты ведь знаешь, как делаются дела…

Он определённо об этом знал, как был осведомлён и о навязчивых маниях лесостепных орков, а потому затравленно глянул на меня и полез за бумажником. Вытянул одну зелёненькую бумажку, немного поколебался и присовокупил к ней вторую. В кошельке оставалось ещё немало банкнот, но я решил делягу через колено не ломать и ограничился парой купюр, ведь были это не светло-зелёные трёшки, а тёмно-зелёные полтинники. Сто рублей – неплохой повод позабыть о наших с ним разногласиях.

Я на миг прислушался к своим ощущениям и кивнул.

– Нормально. Отпустило.

Вольдемар с явственным облегчением перевёл дух и спросил:

– А снимки?

Вытянув из-под олимпийки пакет, я расправил его, встал и протянул, разведя ручки в стороны.

– Забирай.

Вольдемар поморщился, но всё же запустил внутрь руку и вынул газетный свёрток.

– Не трогай Тони, – попросил я напоследок. – Он теперь мне должен, отрабатывать будет.

Стиляга мялся у входа в кафе.

– Идём! – позвал я, проходя мимо.

Тони припустил следом.

– Ну что? Как договорились?

– Погоди ты! – отмахнулся я. – Что он там тебе вещал, пока меня не было?

– Стращал, – поёжился Тони. – Мол, парни тебя отделают, а я теперь ему пятьсот рублей сверху должен буду. А если снимки не найдутся, то тысячу. Что с ними, кстати?

– Не беспокойся, снимки я вернул, долг на тебя не повесят. Обо мне разговор заходил?

Тони молча кивнул.

– И что ты?

– А что я? Сказал, в обезьяннике познакомились, а больше и не знаю ничего.

– Молодец! – Я хлопнул спутника по плечу и заверил его: – Мы договорились, что Вольдемар тебя в покое оставит.

Это заявление стилягу нисколько не успокоило, и я даже подивился внезапно прорезавшемуся у него здравому смыслу, но всё оказалось с точностью до наоборот.

– Вольдемар в авторитете, теперь со мной никто работать не станет.

– Тони, ты дурак? – ласково поинтересовался я. – Ты понимаешь, что рано или поздно угодишь за решётку из-за какой-нибудь копеечной подработки?

– Зато поживу нормально! – выдал в ответ Тони. – Да и на первый раз условный срок впаяют. И что я теряю, Гудвин, а? У меня оклад семьдесят рэ! Как на такое прожить, скажи!

Следовало бы посоветовать найти другую работу или поступить на заочное обучение, но с тем же успехом мог метать бисер перед свиньями, а потому произнёс совсем другое:

– Есть подработка для тебя. Араму распространитель билетов нужен: за два-три вечера десять-пятнадцать рублей выходить станет.

– Кошкины слёзки! – фыркнул Тони.

– Это шестьдесят рублей в месяц, ты на почте за полный день примерно столько же имеешь! Ещё и свободный проход на дискотеку получишь, знакомства нужные заведёшь! – напомнил я и постучал пальцем по носу. – И нюхом чую, это только начало. Поверь на слово, там большие деньги крутятся! Просто сам всё не запори!

– Постараюсь, – пробурчал стиляга.

Я остановился и остановил его, развернул к себе, улыбнулся.

– Тони! Я за тебя поручусь. Накосячишь – ответишь.

Орк втянул голову в плечи.

– Понял…

– И ещё тебе яйца придётся отрастить.

У Тони аж глаза на лоб полезли.

– Чего⁈

– Ну ты же не думаешь, что тебя теперь в покое оставят? Будут цеплять потихоньку, проверять на прочность. Не станешь огрызаться – затравят, и я никак не помогу.

Стиляга поджал губы.

– И что ты предлагаешь? Мне в секцию бокса записаться?

– Хорошо бы, но ты ж не запишешься, да? – усмехнулся я. – Ладно, завтра ближе к шести подваливай к динамовскому спортобществу. Там со стороны озера старый корпус ремонтируют – спросишь меня или Бориса Августовича. И оденься попроще, а лучше сменную одежду возьми. С ремонтом помочь нужно будет.

Мои слова поразили собеседника до глубины души.

– На кой?

– С коллективом познакомишься, себя покажешь, мне должок отработаешь.

– А-а-а! – понимающе протянул Тони. – Тогда ладно. Но боксом заниматься не стану!

Я только рукой махнул.

В больнице на служебной проходной меня придержал начальник караула.

– В профком зайди завтра после смены, – предупредил он.

– А что такое? – насторожился я.

Тот пожал плечами.

– Не знаю, Арсен Игнатович передать просил. И Бабаев из гаража ещё искал.

– Понял. Спасибо.

Времени поужинать не оставалось – переоделся, прошёл медосмотр, поспешил к гаражу. Юз уже дремал на переднем пассажирском сиденье, Гоша курил, прохаживаясь у машины. При моём появлении он постучал в боковое окошко.

– Просыпайся, спящая красавица!

– Завали, Гоша! – отозвался зажавший лицо в ладонях врач.

– Что значит – завали? – впервые на моей памяти возмутился шофёр. – С диспетчером кто связываться будет?

– Уже! – потряс блокнотом врач. – Поехали!

И – поехали. Черти, гоблины, орки. Двухэтажные бараки, пятиэтажки, панельные высотки. Даже в пределах одного района дворы заметно разнились обустроенностью и ухоженностью: где-то всё было разломано и загажено, где-то нас встречали спортивные и детские площадки, пусть и пошарпанные, но нисколько не пострадавшие от вандализма. В подъездах – то же самое. Как видно, всё зависело от проживавшего в домах контингента, ибо на одни только сроки капитального ремонта подобную разницу списать не получалось.

Поначалу я при переездах с вызова на вызов читал купленную в киоске газету и штудировал карту города, ну а как стемнело, начал подрёмывать на носилках. Вот именно с носилок я едва и не улетел, когда Гоша вдруг резко ударил по тормозам.

– Мать! – Вскинулся, глянул в окно и с куда большим выражением повторил: – Ма-а-ть!

На дороге по ходу нашего движения из канализационных люков валили клубы светящегося тумана, тот синим сиянием растекался над дорогой, выползал на газоны и тротуары, льнул к стенам домов и взбегал по фонарным столбам, заставляя вспыхивать и взрываться лампы.

Юз схватил трубку радиотелефона и, перекрикивая треск помех, принялся орать:

– Выброс! Выброс на пересечении Сталеваров и…

Он вопросительно взглянул на шофёра, и Гоша подсказал:

– Хлебозаводской!

Шофёр воткнул заднюю передачу, но движок несколько раз чихнул и заглох, хоть с аномальной зоной нас и разделяло никак не меньше полусотни метров. Впрочем – плевать! Мы вполне могли убраться отсюда пешком или даже просто оттолкать поставленный на нейтралку автомобиль.

Завыла где-то поблизости сирена гражданской обороны, начали загораться окна в соседних домах, и Юз шумно выдохнул.

– Вечер перестаёт быть томным!

– Ночь давно! – поправил его Гоша. – Давайте машину откатим, пока работы не подвалило!

– Толкнём, ага… – буркнул я, выбираясь из салона через заднюю дверцу.

Впереди в электрических всполохах синего энергетического тумана неподвижно замерла легковушка – дверцы её были закрыты, а значит, скорее всего, пассажиры находились внутри.

– Гудвин, ты куда? Гудвин, ля! – рявкнул мне вдогонку Гоша, но я лишь ускорился.

По коже забегала неприятная щекотка, проникла внутрь, начала поджаривать и разрывать, породила вспышку бешенства. Подсвеченная синим мерцанием ночь окрасилась багряными оттенками ярости, и я выплеснул её из себя, отгородился обрётшими материальность эмоциями от растекавшегося над землёй свечения.

Вперёд!

Но чем дальше забегал в сияющее облако, тем сильнее становилось давление энергии, приходилось сжимать её своей волей и перебрасывать к фонарным столбам длинными росчерками разрядов. Оказавшись рядом с легковым автомобилем, я ухватился за ручку дверцы со стороны водительского сиденья, и – затрясло!

Пальцы прилипли к металлической детали, и в меня потекло электричество: точно бы спёкся, не научись концентрировать пси-энергию, а тут напрягся, и руку отбросило от дверцы – меня так крутануло, что едва устоял на ногах. Но устоял и сунулся внутрь, к немалой своей радости, обнаружив, что кроме водителя в салоне никого больше нет. Сам он не удосужился пристегнуться ремнём безопасности, поэтому я легко выдернул из-за руля гнома средних лет, закинул его себе за спину и потащил прочь. Приходилось буквально продавливаться через клубы пси-энергии, но сейчас её давление падало, вот и успел удалиться метров на двадцать, прежде чем позади сначала сухо треснуло, а после и басовито хлопнуло, замелькали отблески огня.

Меня взрывной волной даже не качнуло. Иду-тащу!

И сразу откуда-то со стороны прилетела рассеянная струя воды – она будто смыла так и льнувшее ко мне электричество, его разряды засверкали в луже, а я ощутил резкий прилив сил. Вырвался!

Юз сразу занялся реанимацией гнома, а меня случайно оказавшиеся поблизости и потому оперативно прибывшие на вызов пожарные для верности ещё разок окатили водой, после чего принялись поливать стены домов. Выброс оказался не слишком сильным, эвакуировать пришлось лишь две ближайшие к эпицентру пятиэтажки, но и так дальше по вызовам мы смогли отправиться только часа через три, когда на место происшествия согнали пару десятков бригад скорой помощи.

В больницу после смены вернулся едва живым и голодным как волк, но уже окончательно просохшим; даже в кроссовках больше не хлюпало. Постоял в душе, переоделся, наведался в столовую и завис там минут на сорок, чем изрядно сидевшую на кассе тётеньку удивил.

– С голодного края вернулся? – рассмеялась она, когда во второй раз подошёл с заставленным тарелками подносом.

– Угу, – подтвердил я. – Оттуда.

– Мяса бы взял! Без мяса силы не будет!

Я мог бы с этим поспорить, но не стал, лишь помянул недобрым словом шибанувшего по мозгам Михалыча.

Покрутил пришедшую на ум мысль так и эдак, потопал из столовой в пси-блок. На его крыльце наткнулся на Лёху и Сёму, и спокойно курившие до того санитары разом набычились.

– Чего надо, зелёный?

Я остановился и ухмыльнулся.

– Смотрю, вы так друг другу взаимопомощь и оказываете?

Сёма стиснул кулаки и попёр на меня, Лёха ухватил товарища за руку и придержал.

– Дошутишься, зелёный! – веско обронил он. – Знаешь, как мы со стилягами поступаем?

Я улыбнулся, демонстрируя подпиленные клыки, и рассказывать о том, как они поступают со стилягами, санитары почему-то не стали. Ну а я знакомой дорогой дошёл до нужного кабинета, для порядка пару раз стукнул костяшками пальцев в приоткрытую дверь и заглянул внутрь.

– Здрасте!

Максим Игоревич оторвался от трёхлитровой банки с чуть светящейся в полумраке водой и хищно сверкнул очками.

– Ты!

– Я!

– За дозой пси-концентрата пришёл? Вот говорил же, что подсядешь!

– Да уж точно бы сюда без рецепта за препаратом строгой отчётности не пришёл! У меня по гипнозу вопрос.

Поморский эльф откинулся на спинку кресла и разрешил:

– Излагай!

Я зашёл в кабинет, сел на стул и спросил:

– Можно орка загипнотизировать так, чтобы он рыбу ел, а мясо на дух не выносил?

Врач снял очки и принялся протирать стёкла тряпочкой.

– Дохлый номер! – покачал эльф головой. – Для вас вегетарианство противоестественно. Полный отказ от мяса и морепродуктов ещё возможен, хотя и сопряжён с серьёзными изменениями психики, а частичный – нет, ничего не выйдет.

– Но поморские эльфы рыбу едят, а мясо – нет. Что если матрицу такого поведения внедрить в подсознание орка?

– Ничего не выйдет! – повторил Максим Игоревич. – Слишком велики различия в психике.

Я фыркнул.

– Вот мне по мозгам вдарили, я рыбу и курицу нормально ем, а от мяса тошнит!

– Значит, с тобой что-то изначально было не так. – Он нахмурился. – Погоди, ты снова мясо есть хочешь начать?

– Не обо мне речь.

– Кого-то другого от мяса отучить собираешься? – заинтересовался врач. – Подружку свою белобрысую? Учти – в этом случае детородные функции в первую очередь под удар попадут!

– Снова мимо! – усмехнулся я. – Отучать никого не собираюсь, совсем даже наоборот – знакомому помощь нужна. Вот у кого с психикой что-то не то – так это у него. Полный вегетарианец!

Максим Игоревич хмыкнул.

– Гипнозом отвращение к мясу поддерживает?

– Говорит, аутотренинга хватило.

– И давно он вегетарианец?

– Четвёртый год пошёл.

Врач озадаченно хмыкнул.

– За это время в психике точно необратимые изменения произошли. – Он кивнул. – Да, в этом случае гипноз может сработать. Давай я направление на полноценное обследование выпишу…

– А если его в частном порядке принять?

– Как это в частном? – воззрился на меня Максим Игоревич. – Ты хоть понимаешь, какие последствия могут быть? Ты меня на должностное преступление толкаешь!

Я развёл руками.

– Да какие ещё последствия? Не только рыбу, но и мясо есть начнёт?

– Есть такой шанс.

– Зато не загнётся к сорока годам от деградации внутренних органов! Вегетарианцев вообще на принудительное лечение направляют – нет разве?

– В случае развития анорексии. Есть у твоего знакомого показания?

– Вечно вялый и соображает плохо.

– Нет! – отрезал Максим Игоревич. – Не вижу причин идти на такой риск.

– Вы ему жизнь спасёте! – уверил я собеседника, не произвёл этим аргументом никакого впечатления и спросил: – Сколько?

– Пятьдесят. Но только после обследования. Приходите завтра в половине восьмого.

– Придём!

Изрядно воодушевлённый итогами разговора, я отправился к профоргу и застал Арсена Игнатовича в не самом добром расположении духа.

– Садись и пиши заявление! – распорядился хмурый гном.

Я насторожился.

– По собственному желанию?

– Если бы! – вздохнул профорг. – На выделение путёвки в профилакторий.

– А мне зачем? – не понял я.

– А кто об этом в дружине всем уши прожужжал?

– Так я о санатории просил! Чтоб море, солнце и пальмы!

– А будет койка в профилактории и кварцевание! Ещё усиленное трёхразовое питание, кислородные коктейли и физиотерапия, поэтому пиши дополнительно обязательство к концу четвёртого квартала выйти на сдачу следующего пси-разряда! Нам для отчётности надо.

– А я потяну?

Арсен Игнатович пожал плечами.

– Не потянешь – пожурим на собрании актива. Пиши!

Я взял листок и ручку, заполнил шапку и уточнил:

– А для четвёртого разряда что нужно уметь?

– С тепловой энергией работать. Зажигать или замораживать. Ещё с давлением управляться можно. Ничего сверхъестественного в общем. На пятом разряде жизненной силой оперируют – вот такие специалисты нам как воздух необходимы. Им и путёвки в санаторий, и спецснабжение, и направление на обучение.

Я кивнул и уточнил:

– Как испытательный срок закончится, сад дадите? А то присмотрел в «Медике» участочек.

Физиономию гнома аж перекосило.

– Какой тебе ещё сад? Работники со стажем в очереди стоят!

– Серьёзно? – остро глянул я на профорга. – А как же бесхозные участки у озера?

– А! Эти!

– Эти-эти, – подтвердил я. – Меня первая линия интересует.

– Там же болото!

– Оно и хорошо. Стану пиявок разводить и в аптеки сдавать.

– Гудвин, ты в своём уме? – поинтересовался профорг.

Я передвинул ему листок с просьбой выделить путёвку в профилакторий и улыбнулся.

– Шучу я, шучу. Никаких пиявок. Лодку надувную куплю, палатку поставлю и рыбачить стану. Увлекаюсь, ага.

Арсен Игнатович задумчиво пригладил короткую бардовскую бородку и кивнул.

– Хорошо! Но с тебя обязательство получить четвёртый разряд!

Написал, подмахнул, отправился в гараж. Мог бы и забить на подработку, поскольку в деньгах теперь особо не нуждался, но и пустобрёхом прослыть не хотел, и были у меня на грузовик Бабаева кое-какие собственные виды.

В гараже Виктора не отыскал, механики подсказали поискать на задворках главного корпуса, откуда его отправили вывозить на склад какое-то списанное оборудование.

– Может, успеешь ещё перед выездом перехватить. Погрузка – дело не быстрое.

И успел, да.

Витя мне сильно обрадовался, протянул руку и спросил:

– Калымим сегодня?

– Во сколько?

– Шляпа к половине третьего ждёт.

Я кивнул.

– Можно. Только забери меня от динамовского спортобщества. Мне оттуда кое-что надо в общежитие закинуть.

Чернобородый гном руками развёл.

– Гудвин, ты с дуба рухнул? Это пробег и бензин! Время, в конце концов!

– Очень надо, Витя! – вздохнул я. – Мы там чуток досок возьмём и к Шляпе поедем, а на обратном пути ты перед возвращением в больницу меня в общежитие завезёшь. Крюк всего ничего выйдет!

– Ну не знаю, не знаю… Мне проще другого грузчика найти. За червонец желающих будет хоть отбавляй!

– Давай так договоримся: с погрузкой-разгрузкой сам справлюсь, будешь помогать, только если что-то одному вынести не получится. Остальное на мне. Идёт?

Виктор почесал за ухом, потом махнул рукой.

– Идёт! Где там тебя на «Динамо» искать?

Я объяснил и отправился в общежитие с твёрдым намерением лечь спать, но нарвался на тётю Тамару и смалодушничал – сначала вывез мусор и лишь после этого претворил своё намерение в жизнь. Мелькнула, правда, перед тем мысль заглянуть в сквер и посмотреть, как обходятся алкаши без тополя, который заменял им скамейку и стол, но плюнул и никуда не пошёл, уснул.

Продрых до часа дня, покатил в спортобщество. По дороге думал, как потрачу свалившиеся на меня деньжищи, но ничего путного в голову не пришло – разве что решил пройтись по магазинам и присмотреть на осень туристическую штормовку. А то похолодает, и буду бегать как ужаленный.

В спортобществе позвонил с проходной в госбезопасность и в кафетерий. Капитану Кузнецову отчитался об отсутствии подозрительных происшествий, Жасмин попросил передать Араму, что к нему в четверг подойдёт для устройства на работу наш общий знакомый. После отыскал Бориса и клятвенно заверил его, что ближе к вечеру помогу с ремонтом и даже привлеку к нему товарища.

– Да если надо, хоть все доски забирай! – отмахнулся играющий тренер регбистов. – А корпус мы и сами в порядок приведём, не переживай.

– Не-не-не! Буду как штык! Просто небольшой калым подвернулся, после пяти только освобожусь.

В итоге успел не только подобрать половицы, плинтуса и доски на лаги, но и укоротил их до двух метров, поэтому, когда подъехал Виктор, мне оставалось лишь загрузить всё в кузов.

– Тю-ю-ю! – протянул шофёр. – А я думал! Ещё б у Шляпы вещей столько же оказалось!

Я на столь удачный для нас расклад не уповал, но пожитков у новосёлов и в самом деле оказалось не так уж и много.

– Мы будем на лестничную клетку выносить, – предупредил Леонид Борисович, встретив нас у подъезда трёхэтажного дома довоенной вроде бы ещё постройки, – а вы в машину грузите. Так оно быстрей выйдет.

– Конвейер! – понимающе хохотнул Витя и подмигнул мне: мол, помни об уговоре.

Поднялись на второй этаж, и Леонид Борисович вынес из квартиры два чемодана.

– Берите!

Виктор выжидающе уставился на меня, я передвинул ему один чемодан и позвал:

– Пошли! – А на улице сказал: – Карауль!

Сам вернулся в дом, чуток поднатужился и поднял уже выставленный на лестничную клетку цветной телевизор – большой и неухватистый. С ним куда сподручней было бы управляться вдвоём, но спустил во двор самостоятельно, а вот уже там погрузил его в кузов с помощью Виктора. Затем пришлось волочь здоровенные напольные колонки, неподъёмный усилитель, радиоприёмник, магнитофон и проигрыватель виниловых дисков, а заодно и коробку с этими самыми дисками – сплошь импортными. Дальше пошли матерчатые узлы – вроде бы с шубами и одеждой, ящики с проложенным газетами хрусталём, ещё какие-то не слишком увесистые, зато недешёвые и статусные вещицы.

– Неправильно сортируешь! – возмутился я. – Сначала мебель выносить нужно! Не поедем же за ней второй раз!

– Да какая мебель у квартирантов? Мебель новую купят! – отмахнулся Леонид Борисович, сдвинул на затылок шляпу и спросил: – Место есть ещё в кузове? Уместишься?

Ну да – на сей раз эта интеллигентская морда чувствовала себя хозяином положения и до новостроек покатила со всем комфортом в кабине, мне же пришлось трястись с чужими пожитками. Но зато на месте ждал приятный сюрприз.

– Лифт уже пустили! – обрадовал нас Леонид Борисович. – Просто занесите в подъезд, поднимем сами.

– Нашим легче! – ничуть не меньше моего обрадовался Витя. – Гудвин, ноги в руки и вперёд! Время! Цигель-цигель!

Я подумал, как бы нам не перегородить другим новосёлам проход, но никто ничего в подъезд не тащил, а вещи поднимали наверх примерно с той же скоростью, с какой мы их приносили, поэтому провозились не так уж и долго, а там Леонид Борисович вручил нам пятёрку и две мятые десятки, одну из которых я и сунул в карман.

Мелькнула какая-то мысль, но Витя уже потянул на выход.

– Поехали-поехали! Горю!

Так заторопился, что даже ворота открыть не дал – пришлось выгружать доски прямо на тротуар, а потом уже тащить их сначала во двор, а потом и в подвал.

Ощутил себя ломовой лошадью, накатила злость. Захотелось плюнуть на всё и завалиться в ресторан, но ресторан без мяса и алкоголя – это даже не деньги на ветер, а извращение чистой воды, вот и сдержался. Поехал в спортобщество.

Тони о своём обещании не позабыл и встретил меня на месте.

– Нормально всё? – уточнил я. – Вольдемар не пытался стращать?

– Нет, тишина, – уверил меня стиляга, ну и пошли доламывать остатки старого пола.

Воздух внутри корпуса оказался наполнен пылью, пришлось заматывать лица мокрыми тряпками. Я из всей одежды оставил только кроссовки, шорты и перчатки, ну а Тони раздеться постеснялся, ладно хоть ещё внял моему совету и сразу приехал в каком-то старье.

Время от времени все выходили подышать свежим воздухом, и постепенно я перезнакомил стилягу со всеми, кого только знал сам. В итоге, когда с полом оказалось покончено, он там ещё и задержаться решил.

– Ты не перегрелся случаем? – удивился я.

– Не слышал, что ли? – округлил глаза Тони. – К ним столичный сенсей приехал, будет каты показывать!

– И?

– Это же карате, Гудвин! Карате! Его года три назад запретили!

«Чем бы дитя ни тешилось», – вздохнул я и потянул Тони в сторонку.

– Идём-ка отойдём!

Нет, приняли спортсмены моего знакомого нормально – среди них и самих стиляги попадались, и оставлял я здесь его со спокойной душой, дело было совсем в другом.

– Завтра в двадцать минут восьмого жду тебя у проходной третьей городской больницы, – предупредил я. – Не опаздывай.

– Зачем? – вылупился на меня Тони. – И я работаю!

– Подменись или отпросись. Не сможешь – не беда, больничный оформим.