Текст книги "Меня зовут Гудвин (СИ)"
Автор книги: Павел Корнев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Пришлось брать девчонку на руки и нести к вышке. Там я усадил её на лежак и посоветовал:
– Разотри. Может, не потянула, а судорогой свело.
Ирена попыталась что-то изобразить, тут же закусила губу и предложила:
– Лучше сам попробуй!
Я тяжко вздохнул.
– То есть ты хочешь, чтобы орк на всеобщем обозрении лапал тебя за ляжки?
– Да тут кроме нас нет никого!
– Ещё хуже! Ты предлагаешь орку лапать тебя на пустынном пляже!
Эльфийка смахнула с лица прядь светлых волос и глянула на меня с интересом:
– Что – боишься не сдержаться?
– Я другого боюсь. Того, что у тебя с головой не всё в порядке!
– Дурак! – фыркнула Ирена, откинулась на спину и с болезненным шипением приподняла левую ногу.
Пальцы на той выглядели странно скрюченными, и я закатил глаза.
– Чёрт с тобой! Только пообещай, что других орков об этом просить не будешь.
Эльфийка залилась краской.
– Ты за кого меня принимаешь? – вспылила она. – Чтоб я первого встречного…
– Я и есть первый встречный, дура! – рыкнул я, опускаясь на корточки. – Всё уже, не дёргайся!
Мышцы голени показались занемевшими, и меньше всего мне хотелось сделать ещё хуже, поэтому начал с лёгкой разминки стопы, потом стал постепенно подниматься. Сильно не давил, но и поглаживаниями не ограничивался, добрался до колена и спросил:
– Ну как?
Притихшая Ирена шмыгнула носом и признала:
– Лучше. Но вверх так до сих пор и отдаёт.
Я с тоской взглянул на свёрток с пирожками и занялся бедром.
– А теперь?
– Ещё чуть выше помни…
Но я и без того уже подобрался к нижнему краю купальника, поэтому приложил девчонку ладонью по заднице.
– Хватит с тебя!
– Эй! – возмутилась та. – А вторую ногу для симметрии? Мне же бегать сейчас!
На пляж к этому времени так никто ещё и не заявился, поэтому я выполнил просьбу Ирены. Та от избытка чувств чмокнула меня в щёку и умчалась на тренировку, я же отправился освежиться. Поплавал, размялся и позанимался на пляжной спортплощадке, чуток даже боксёрский мешок поколотил и попинал, а когда на пляж начали подходить отдыхающие, вернулся к вышке и довёл до конца завтрак.
Людей и нелюдей загорало и купалось пока что немного, а купить газету по пути на работу я не догадался, поэтому поначалу заскучал, но затем подошли волейболистки. Примерно полчаса возвращал им улетавший в озеро мяч, а дальше туман окончательно рассеялся, и в полную силу начало припекать солнце, пришлось надевать панаму и подниматься на вышку, наблюдать оттуда за пляжем, время от времени резкими трелями свистка призывая расшалившихся отдыхающих к порядку.
Ближе к полудню пришёл Эд, и я вернул ему свисток, а сам забежал в воду, окунулся с головой и прошёлся по пляжу, обратил при этом внимание на компанию подвыпивших эльфов. Длинноногие девицы в мини-бикини оказались сплошь из лесных, а их подтянутые кавалеры из поморских, и всё-всё-всё у них было импортным, за исключением разве что шампанского: одежда, обувь, сигареты, двухкассетный магнитофон. На общем фоне они смотрелись откровенно инородно, но пробками в воздух не стреляли, поэтому цепляться к ним и не стал.
– Фарцовщики, – пояснил Эд и вдруг засвистел, а после гаркнул: – Куда⁈ В сторону давай! В сторону!
Орал он на облепивших катамаран юнцов непонятной расовой принадлежности: длинных, тощих, с гладкой зеленовато-чёрной кожей и перепонками меж пальцев ног. Чем-то они отдалённо напомнили тролля-уборщика, троллями и оказались, только болотными.
– Бестолочи! – ругнулся напарник и бросился в озеро, поскольку шарахнувшаяся от катамарана гномиха оступилась и забарахталась в воде, а её подружки не решались зайти на глубину. Ну, по их меркам – на глубину.
Тролли выбежали на песок, и парочка юнцов тут же принялась увлечённо мутузить друг друга, тогда уже пришлось вмешиваться мне. В итоге насилу вытолкали этих малолетних балбесов с пляжа. Дальше я пошёл обедать, а потом какое-то время дежурил один, но до конца смены обошлось без происшествий.
– Какие планы на вечер? – спросил Эд, когда мы зашагали к спорткомплексу.
– Погребу немного, поужинаю и в больницу поеду. В ночь сегодня. На смену к восьми.
– Может, поможешь мусор вынести и в машины погрузить? – предложил островной орк. – Боря обо всём договорился, но транспорт до семи нужно освободить.
Я вздохнул и махнул рукой.
– Пошли!
А как иначе-то? И парни меня позавчера крепко выручили, и не дело от коллектива отрываться. Опять же – интересно глянуть, что тут за новый корпус.
На деле «новый» корпус оказался очень старым. Бараком я его не счёл исключительно из-за высоченных потолков и очень уж основательной кладки кирпичных стен. Работа внутри прямо-таки кипела – два десятка крепких парней передавали по цепочке мешки со строительным мусором, а здоровяки из таёжных орков без особого труда забрасывали их в кузов грузовика.
К слову, только орки тут и были. Таёжные, островные, лесостепные и даже кочевые – последние, как подсказал Эд, были стайерами-марафонщиками, один даже завоевал серебряную медаль на городских соревнованиях по спортивной ходьбе на длинные дистанции.
– Хлипковаты, но прям двужильные, – шепнул мне напарник, и мы включились в работу.
Отъехал один грузовик, его место тут же занял другой, а когда оказался загружен строительным мусором уже и этот, остатки мешков мы сложили у стены корпуса, после туда же оттащили выломанные из оконных проёмов тяжеленные рамы.
– Всё на выброс? – заинтересовался я.
– На выброс, – подтвердил Борис и полюбопытствовал: – Ты как в милицию-то сходил?
Тут же со всех сторон обступили орки, пришлось рассказывать.
– Да ничего тем щенкам не будет! – заявил кто-то из шумно отдувавшихся крепышей. – Пожурят и простят.
– Сейчас – скорее всего так и будет, – кивнул играющий тренер регбистов. – Но на карандаш возьмут, и в следующий раз они так легко уже не отделаются.
– А орка бы сразу посадили!
– Гудвина же не посадили! Отстояли!
– Так это не наша заслуга, а их недоработка! – заржал Юрок-боксёр.
Все заспорили, а я подумал, что полное отсутствие представителей других рас мне категорически не нравится. Не одни же орки боксом и борьбой занимаются! Такая вот обособленность до добра не доведёт.
– Выломаю форточку? – уточнил я. – Мне как раз в комнату по размеру подойдёт.
– Да забирай хоть всю раму! – разрешил Борис.
Но вся рама была мне без надобности, поэтому зашёл в корпус и отыскал там ручную пилу. На выходе забыл пригнуться и ощутимо приложился макушкой о притолоку – аж ругнулся в голос от боли и неожиданности.
– Вот! – тут же указал на меня Юрок. – Взять хоть высоту дверных проёмов! Они ж на людей и эльфов рассчитаны! А мебель? А машины? Да ту же обувь найти и то проблема!
– Ну ты уж загнул! – не согласился с ним Эд. – В «Богатыре» больших размеров хоть одним местом жуй!
– В «Богатыре» убожество одно на прилавке и спортивного ничего нет! – отмахнулся боксёр. – И вообще я не о том! У них там всё под орков специально конструируют, а у нас сплошная уравниловка! Ноги с кровати свешиваются, стулья хлипкие, в дверях пригибаться приходится!
– Точно! Всё так! – поддакнул желтокожий марафонец, хоть габаритами от среднестатистического человека он не так уж и отличался.
Приободрённый поддержкой Юрок рубанул рукой воздух.
– Вот! Нужно как на Западе! В Атлантиде все отрасли специально для орков продукцию выпускают!
– И двести сортов колбасы! – тоже начал горячиться марафонец. – А у нас сервелат достать невозможно!
Я прекратил отпиливать форточку от рамы и не удержался, заметил:
– Да там же химия голимая! И конины в продаже нет!
Сам не знаю, почему о бешбармаке вспомнил, но, как оказалось, своей репликой угодил прямо в яблочко.
– Как нет? – упавшим голосом спросил кочевой орк. – В Атлантиде всё есть!
– А конины, Алик, нет! – хохотнул Борис и легонько вроде бы хлопнул марафонца по спине, но того аж качнуло. – И ты, Юрок, забываешь о сегрегации! Почему там всё специально для орков делают? Да просто там орков в гетто сгоняют! Поэтому есть дома, столовые и автобусы для орков, а есть для эльфов и людей. И там они друг с другом вообще никак не пересекаются! Не пустят орка в заведение для людей, а эльф и подавно в гости к орку не пойдёт! И у нас не уравниловка, у нас общество!
Я хотел было сказать, что у них там орков линчуют, но промолчал. Выпилил форточку, вернул пилу на место и предупредил Эда:
– В воскресенье опоздаю минут на двадцать, прикрой меня.
– А что такое? – удивился напарник.
– На ночные смены поставили, по вечерам теперь не получится на курсы ходить.
Эд цыкнул.
– Я ж тебе эту работу и сосватал, чтобы самому в такую рань не вставать!
– Иначе не получается.
– И так всё время?
– Ага.
– Ля-я-я! – расстроился Эд, но сразу прищёлкнул пальцами. – А давай я Трофимыча попрошу полчасика подежурить. Один чёрт, прокат лодок только в одиннадцать открывается, а он ни свет ни заря на работу приходит.
– Ему это зачем?
– Поллитру поставим – до конца месяца точно прикроет.
– И где мы её возьмём? Оркам ликёро-водочные талоны не выдают.
– Да придумаем что-нибудь!
Я кивнул.
– Хорошо! Договаривайся! – И помахал всем на прощание. – Чао! На смену пора!
Форточку я оставил в тренерской, в буфет не пошёл и поехал прямиком в больницу. Там успел забежать в столовую и наскоро поужинать, после чего переоделся и отправился на медосмотр. Ни врача, ни медсестру вечерней смены не знал, но без проблем получил допуск и отправился на поиски машины.
Бригады неотложной помощи ездили на угловатых универсалах, и у меня от одного только взгляда на них аж шею заломило. В кресле точно выпрямиться не получится, макушкой в потолок упираться стану!
– Ля! – выдал при моём приближении мускулистый поморский эльф в накинутом поверх брюк и рубахи белом халате. – Поменяли шило на мыло!
Он кинул окурок под ноги и растёр его носком кроссовка, а с пассажирского сиденья выбрался врач: пожилой морщинистый дроу, оранжевые радужки которого обрамляли сеточки полопавшихся капилляров.
– Орк и орк, – пожал он плечами. – А ты кого ждал?
– Бабу дать обещали, а это явно не она!
– На работе-то тебе баба зачем?
– Для разнообразия! – отрезал шофёр. – У других хоть врачихи симпатичные, а меня с твоей рожи воротит уже!
– Так иди в таксисты, Гоша! Не мучай себя! – Тёмный эльф протянул руку и представился. – Юз!
От врача попахивало табаком и перегаром, но хватка оказалась железной, чего по его худощавой фигуре предположить было никак нельзя.
– Гудвин, – назвался в свою очередь и я.
– Юз, Гудвин и Гоша! – закатил глаза наш шофёр. – Бригада мечты!
– Вали в такси! – повторил тёмный эльф. – Ах, да! Тебя ж не возьмут! Тебя ж за левак оттуда выперли!
– А тебя из хирургии за пьянку! – парировал Гоша, и эта парочка требовательно уставилась на меня.
Я презрительно фыркнул.
– Такси! Хирургия! Меня из психушки погнали!
– По причине?
– С парочкой санитаров подрался.
– С парочкой – хорошо. Подрался – плохо, – заявил Юз и вздохнул. – Пациентов бить категорически воспрещается.
– Да он в курсе! – гоготнул Гоша. – Его прошлую бригаду на неделю от работы отстранили после того, как он зубы упырю выбил!
– Упырю – впечатляет. Зубы – нет, нет и нет. Никакого мордобоя!
Я пожал плечами.
– Три недели в скорой от пси-блока без нареканий отработал.
– От пси-блока – это неплохо, – признал врач. – Три недели – это ни о чём.
Шофёр так и вовсе презрительно сплюнул.
– В скорой, ля! У нас контингент совсем другой!
Врач кивнул.
– Каждую смену часиков так до двенадцати алкашей собираем, а они, бывает, просыпаются в самый неподходящий момент, начинают блевать, обзываться и распускать руки. Бить – нельзя. Понимаешь?
– Это я понимаю. Мне другое непонятно: чем неотложная помощь от скорой отличается, а? Случаи не такие серьёзные и не такие срочные? Сами госпитализацию не осуществляем? А санитар тогда в бригаде на кой?
– В дневных сменах санитаров и нет, – заявил Юз. – А ночью всякое случается. Бывает, и нам приходится пациентов в больницу доставлять.
– Алкашей не забираем, – сказал Гоша. – На месте освидетельствование проводим и медвытрезвитель вызываем. – Он указал на машину. – Всё, поехали!
Шофёр и врач заняли передние сиденья, а я поднял заднюю дверцу, заглянул внутрь и решил, что всё не так уж и плохо. Нет, сидеть бы пришлось, согнувшись в три погибели, а вот лежать – нормально.
Носилки же!
Вот именно на них я и улёгся.
– Если что по моему профилю случится – будите. Отнесу, принесу, всех спасу. – Я зевнул, но сна не было ни в одном глазу, поэтому спросил: – А чего алкашей сразу медвытрезвитель не собирает?
– Обожглись на молоке, теперь на воду дуют.
– В смысле?
Раздался сигнал радиотелефона, тёмный эльф поговорил с диспетчером и скомандовал:
– Гоша, давай на Баррикадную! – Затем повернулся ко мне и пояснил: – Да был случай в том году: у инженера одного видного сердечко прихватывало, а ему некогда по врачам ходить было, он коньяком сосуды расширял. Пятьдесят грамм выпьет – и легче становится. Но как-то раз на улице плохо стало, а запах и все признаки опьянения налицо. Ну и забрали. А он возьми по дороге да и помри. Шапки и полетели.
– И что теперь?
– Теперь при малейших сомнениях ноль-три набирают. «Гражданин потерял сознание, приезжайте». Скорые по таким вызовам не гоняют, нам отдуваться приходится. А там когда как. Бывает, сами в чувство приводим. Бывает, госпитализация требуется. Но забираем редко, если только совсем машин свободных нет.
– Но в основном – с алкашнёй возимся! – буркнул Гоша с таким раздражением, словно возиться с ними приходилось именно ему.
Возник резонный вопрос, на кой чёрт при таком раскладе бригаде неотложной помощи санитар, но очень скоро всё прояснилось само собой. Подвеска у автомобиля оказалась жёсткой, а выбоин на дороге хватало с избытком, вот и не заснул, поглядывал в боковые окошки. Потом уточнил:
– Мы по одному району на постоянке катаемся?
– Ага! – хохотнул Гоша. – По вечерам тут весело!
И пусть прикреплена наша бригада оказалась не к совсем уж откровенному гетто, окружающая обстановка ясно давала понять, что округа эта далеко не самая благополучная. На тротуарах – сплошь разномастные гоблины и желтокожие орки, на проезжей части – преимущественно фургоны, патрульные автомобили и старенькие автобусы. Жилой фонд был откровенно обветшалым, на стенах тут и там темнели пятна, отмечавшие замалёванную краской похабщину. Ещё – длиннющие очереди к пивным ларькам и павильонам.
Такая вполне себе депрессивная рабочая окраина – тут врачу без поддержки санитара и впрямь ночью ловить нечего.
– Препаратов строгой отчётности, надеюсь, у нас с собой нет? – уточнил я.
Юз рассмеялся, закурил и выдул дым в открытый ветровичок на боковой двери.
– Правильно надеешься. Тут даже ребёнку известно, что в неотложках дурь не возят, и хоть все таблетки разом сожри – не забалдеешь.
Ответ порадовал, и всё же я счёл нужным спросить:
– А топор или ломик есть у нас?
– У меня монтировка, – заявил Гоша и ожидаемо добавил: – Но я тебе её не дам.
– Жадина!
– Свою иметь надо!
Понемногу район начал меняться: посвежели дома, на улицах стали попадаться рогатые и хвостатые черти. В отличие от приёмщика стеклотары местные обитатели наряжались ярко и броско: если юбки, то в пол, если брюки, то непременно клёш, а расцветка и узоры рубах и блуз были такие вырвиглазные, что хоть сейчас квадрат ткани вырезай и вставляй в рамку как пример работ современных абстракционистов.
Когда автомобиль заехал в один из дворов, Юз сказал:
– Тут спокойно, в машине подожди.
И он ушёл, прихватив с собой чемоданчик с лекарствами. Трёхэтажный дом и в самом деле выглядел достаточно ухоженным, в песочнице копошилась детвора, откуда-то тянуло стряпнёй, а за столиком под грибком-навесом играли в домино седые черти.
«Дед говорил, что черти в аду в карты играют, – подумал я, – а оказывается, не в аду и не в карты…»
Я проводил взглядом троицу девиц в не по моде длинных юбках, и выбравшийся размять ноги Гоша спросил:
– Чертовки у тебя были?
Ничего говорить я не стал, лишь отрицательно покачал головой.
– Многое потерял! – уверил меня шофёр. – Но! Не вздумай связываться с теми, которые хвост под юбкой прячут. Эти порядочные – ты их только в пятачок поцелуешь и сам не заметишь, как окрутят, женят на себе и выводок чертенят нарожают. А вот если хвост торчком – значит, гулящая. Такая сама от замужества рогами и копытами отбиваться станет, с ними крутить можно безбоязненно.
Хвост, копыта, пятачок, рога…
Брр!
– Чего кривишься? – усмехнулся Гоша.
– У меня на шерсть аллергия.
– Гулящие бреются… – начал было шофёр, но осёкся и тяжко вздохнул. – О, уже тяпнул!
Внешне вернувшийся к машине Юз никак не изменился, но тонкий орочий нюх подтвердил правоту шофёра. От врача определённо пахло крепким алкоголем и хреном. То ли закусывал, то ли сразу настойку внутрь принял.
– Поехали! – скомандовал Юз и забрался на пассажирское сиденье.
Я глянул поверх машины на Гошу и поинтересовался:
– Он к утру в дрова?
– Не! Печень железная!
– Я всё слышу! – донеслось из салона.
– Лучше бы профорга и обвинителя на товарищеском суде слушал!
– Гоша, завали!
Шофёр подмигнул мне и уселся за руль. Я тоже влез в автомобиль сзади и захлопнул дверцу, ещё даже на носилки улечься не успел, как мы тронулись с места.
– На перекрёсток Строителей и Липовой, – распорядился Юз, хотя с диспетчером на связь и не выходил – не иначе, ему продиктовали сразу несколько адресов, которые он записал в блокнот.
Я попытался задремать, но асфальтовое покрытие было ни к чёрту, и пару раз меня едва не скинуло на пол. Приехали мы к какой-то панельной девятиэтажке, и уже тут ни о какой ухоженности даже речи не шло. Запущенный двор с раскуроченной спортивной площадкой, на которой уцелел только железный турник – и тот погнутый, хоккейная «коробка» с разломанным ограждением, а довеском хриплый мат и отзвуки бьющегося о стену мяча. Едва ли шла игра в футбол, скорее уж в «одно касание» или «козла».
На сей раз Юз оставлять меня в машине не стал и позвал с собой. Лифт не вызвался ни с первого этажа, ни со второго, пришлось подниматься по лестнице. Стены были где поцарапаны, а где закопчены, досталось и потолку. Хватало и похабных рисунков вкупе с характеристиками здешних обитательниц с низкой социальной ответственностью.
– Какой этаж? – спросил я, неожиданно для самого себя очень быстро запыхавшись.
– Должно быть, восьмой, – отозвался врач, который шагал легко, будто и не был старше меня на три десятка лет.
Понемногу я начал отставать, из-за этого первым на компанию юнцов наткнулся Юз. Двое орков сидели на ступеньках, ещё двое курили на лестничной клетке. Эти заметили меня и препятствий тёмному эльфу чинить не стали, а вот перегородившие лестницу оболтусы и не подумали освободить проход.
– Ну? – поторопил их Юз.
– Не нукай, не запряг! – отозвался один из подростков, ни крепостью сложения, ни ростом не уступавший взрослому человеку. – Есть чё, Айболит?
Я просунул руку меж железных прутьев ограждения, ухватил юнца за ухо и потянул к себе. Тот испуганно пискнул, его сосед шустро шарахнулся в сторону.
– Проведи воспитательную работу, но не калечь, – сказал Юз и поспешил дальше.
Угрожать малолеткам я не стал, вместо этого произнёс:
– Знаешь, почему не стоит задевать врачей?
Вжавшийся щекой в прутья орк скосил на меня взгляд и выдавил из себя:
– Они пользу обществу приносят. Лечат нас, ля…
– Неправильно! – улыбнулся я, не спуская взгляда с троицы приятелей обездвиженного мной недоросля. – Просто дядя-врач верит в естественный отбор. Слышал о таком? Нет? Короче, вся фишка в том, что бракованные особи размножаться не должны, даже если им того очень-очень хочется. А значит – что?
– Что?
Я прищёлкнул пальцами свободной руки.
– Скальпель!
Юнец дёрнулся, но ухо я держал крепко, и высвободиться у орка не получилось.
– Вот нахамишь ты слесарю, он тебе даст в рыло и пойдёт дальше. А дядя-врач не такой. Он обществу поклялся пользу приносить, поэтому скальпелем вжик – и никакого у тебя больше потомства! Ну а что? Плохо разве? На баб отвлекаться не придётся, сам станешь обществу пользу приносить.
– Я больше не буду!
– Вот! Умнеешь на глазах!
Голоса я не повышал, да и слова особо не подбирал, просто давил, давил и давил интонацией, что не так уж и сложно, когда находишься на более высокой позиции в пищевой цепочке, поэтому к тому моменту, когда по лестнице спустился Юз, никто из юнцов так и не рискнул прийти на помощь своему товарищу. А звать на помощь им вроде как было не из-за чего. Ну и стыдно, конечно.
Нам вдогонку даже не матернулись, когда я отпустил чуток помятое ухо и двинулся вслед за врачом.
– Ты чем их так загрузил? – поинтересовался Юз, выйдя из подъезда.
– О естественном отборе рассказал. Молодые же, одно размножение на уме.
Мы погрузились в машину и поехали на следующий адрес, но только вывернули со двора, и зазвонил радиотелефон.
– Начинается! – страдальчески протянул Юз, выслушал диспетчера, положил трубку и вздохнул. – Орку плохо, подозрение на сердечный приступ.
– Пятница же, чего ты хочешь? Замучают сегодня этими сердечниками, – отозвался Гоша.
Врач назвал, куда ехать, и очень скоро мы прикатили к автобусной остановке, за павильоном которой прилёг на газон кочевой орк средних лет. Вот тут я и понял, из-за чего у сотрудников медвытрезвителей возникают сложности с определением состояния алкогольного опьянения: привлёкший внимание сердобольных прохожих субъект на внешние раздражители не реагировал и вроде как даже совсем не дышал, а перегаром от него пахло не так уж и сильно.
Поднесённое к лицу зеркальце запотело, и Юз взялся обследовать пациента, по результатам осмотра велел вызывать медвытрезвитель, сам же сделал орку какой-то укол, чем и ограничился.
– Крепкий алкоголь действует на центральную нервную систему орков и гоблинов угнетающе, – пояснил он мне, закуривая. – Вот и впадаете в коматозное состояние.
– Впадают, – поправил я врача. – Я не пью.
– Даже пиво?
– Пробовал раз.
– Только раз – это хорошо, пробовал – плохо. Пиво действует мягче, но тоже ничего полезного. Риск развития алкоголизма при употреблении слабоалкогольных напитков ничуть не меньше.
– Чья бы корова мычала! – не сумел промолчать шофёр.
– Гоша, завали! – рыкнул на него тёмный эльф. – В моём случае алкоголизм – это осознанный выбор! Я могу не пить, но какой в этом смысл?
– В твоём случае – никакого.
Тут подъехал фургон медвытрезвителя, и мы не стали дожидаться, пока в него погрузят бесчувственного орка, сразу отправились на следующий вызов.
Так дальше и пошло: почечные колики – подозрение на сердечный приступ, жар – подозрение на сердечный приступ, гипертонический криз – подозрение на сердечный приступ, боль в правом подреберье – подозрение на сердечный приступ.
Из десятка случившихся до полуночи вызовов к «сердечникам», пятерых орков и двух гоблинов мы передали коллегам из медвытрезвителя, а ещё одного моего сородича отправили в реанимацию по причине острого отравления алкоголем. От другого несло каким-то пахучим медпрепаратом, и Юз рисковать не стал, вызвал бригаду скорой помощи.
Гоша махнул рукой.
– Да бухой он! Либо каплями на спирту догонялся, либо специально выпил, чтоб в трезвяк не забрали!
Эльф только плечами пожал.
– Кто знает, какую он дрянь принял? Так оно спокойней.
Ну а последний из «сердечников» насторожил уже меня. В машине я не отсиживался и неизменно страховал врача, вот и уловил на вдохе неприятный электрический холодок.
– Погоди! – остановил Юза.
Тот замер на месте с протянутой рукой.
– Что такое?
Я провёл ладонью над бесчувственным телом, и по пальцам пробежалась щекотка, даже потрясти ими пришлось, чтобы избавиться от неприятных ощущений.
– Повышенный уровень пси-энергии.
– Уверен?
– У меня ж разряд!
– Разряд – это хорошо, дёргать пси-блок по всяким пустякам… – Юз вздохнул и поднялся на ноги, осторожно отступил на шаг назад. – Чёрт с тобой! Гоша, звони диспетчеру!
Шофёр тут же нырнул в кабину, а когда минуту спустя выбрался из салона, то предупредил:
– Смотри, зелёный, взгреют нас – с тебя ужин.
– А где-то можно в это время перекусить? – удивился я.
– Рестораны до утра работают!
– Меня кормить не надо, коньяком возьму, – предупредил Юз. – Так уж и быть, соглашусь на трёхзвёздочный.
Только – нет, раскошеливаться мне не пришлось. Пусть коллеги из скорой помощи и скривили рожи, но нашего орка забрали. Когда чёрно-зелёный громила-санитар начал укладывать пациента на носилки, его легонько тряхнуло, и фельдшер укорил Юза:
– Могли бы и сами в пси-блок отвезти!
– Не наш функционал! – отмахнулся тёмный эльф.
Сразу после полуночи вызовы к «сердечникам» сошли на нет, да и с обычными наметилась пауза – мне даже удалось немного покемарить на носилках, пусть и не слишком долго. Улицы опустели, лишь изредка нам попадались милицейские автомобили, а ещё Юз изловчился тормознуть ехавшего с зелёным огоньком таксиста. Вопрос, что тот позабыл в этом не самом благополучном районе, отпал сам собой, когда врач вернулся к нам с бутылкой водки.
– Так трубы горят, что готов три цены за поллитру отдать? – немедленно подколол его шофёр.
– Гоша, завали! – как-то вяло ругнулся тёмный эльф и достал из бардачка стеклянный мерный стаканчик. – Вот что мне со ста грамм будет?
– Да уж ничего хорошего!
Но Юз не стал ничего слушать, выпил, зажевал дольку чеснока и с шумом перевёл дух.
– А жизнь-то налаживается!
– Алкоголик несчастный!
– Не завидуй!
До двух часов ночи случилось только два или три вызова, а дальше диспетчер начал звонить всё чаще и чаще. Ближе к шести утра нас вызвали к очередному бессознательному гражданину, обнаруженному в подворотне жильцами одного из окрестных домов.
Босой островной орк валялся на земле в пиджаке и брюках с вывернутыми карманами – от него крепенько несло каким-то плодово-ягодным пойлом, но ко всему прочему Юз углядел на затылке шишку и ссадину, поэтому развёл руками.
– Надо в травму везти.
– Скорую не будем вызывать? – удивился я.
– Не тот случай.
Пришлось вытягивать из салона носилки, укладывать на них пациента и грузить в машину, благо с этим помог Гоша.
– Придерживай его, Гудвин, – распорядился Юз.
– А чего ремней нет? – удивился я.
– Да потерялись куда-то, – последовал беспечный ответ.
– Топора – нет, ремней – нет, – проворчал я. – И как в таких условиях работать?
– Не напрягаясь! – отозвался тёмный эльф и взболтал в бутылке водку, но пить пока что не стал.
Я не утерпел и спросил:
– Слушай, а ни разу пациенты не жаловались, что врач к ним под хмельком приезжает?
Юз рассмеялся.
– Да ты что! Для нашего контингента – это как знак качества! Если кто-то может пить прямо на работе – значит, о-го-го какой спец!
Понять, шутит он так или говорит на полном серьёзе, я не сумел, а дальше мы подъехали к отделению травматологии, и Гоша вновь взялся помогать мне с носилками. Но только вытянули их из салона, и встрепенулся ушибленный орк.
– Где? – резко вскинулся он, но ожидаемого продолжения «где я⁈» не последовало. – Деньги где⁈
Островной орк удивлённо распахнул глаза и вдруг взвыл:
– Грабят!
Я и глазом моргнуть не успел, как он сграбастал меня и стиснул сильными пальцами предплечье. Хватка оказалась воистину стальной, но я и сам хлюпиком не был, и на курсах полузабытые навыки освежил, вот и не позволил орку развить успех – не только высвободился, но и в свою очередь заломил дебоширу руку за спину, а после навалился сверху всем своим немалым весом, фиксируя.
Тот задёргался, забился, не в силах высвободиться, взвыл:
– Порву, падла! Конец тебе! Отпусти, сука! Голову отрежу!
Бессвязные крики перемежались матом, но стоило только показаться в поле зрения выбежавшему из приёмного покоя травматологии милиционеру, как орк вмиг угомонился и нажаловался:
– Товарищ лейтенант, они меня ограбили! Очнулся, а этот по карманам шарит!
Я мысленно чертыхнулся и отпустил переставшего вырываться пациента, а тот немедленно продемонстрировал вывернутые карманы.
– Вот!
– В таком виде его подобрали, товарищ лейтенант, – заявил Гоша.
– Что подтвердит звонивший в ноль-три! – добавил Юз, не спеша приближаться, дабы милиционер не уловил запаха перегара.
Островной орк и не подумал угомониться.
– Ничего не знаю, он по карманам шарил! Вы обыщите его, обыщите! У меня получка была! Сто пятьдесят рэ! И часы с руки сняли!
Юз брезгливо поморщился.
– Судя по состоянию кожных покровов, травма была нанесена несколько часов назад, что подтвердит любой компетентный специалист.
Орк крутанулся на месте и чуть не упал, навалился на автомобиль.
– Ишь, заливает! Покрывает подельника! Да все они одна шайка-лейка! Настаиваю на немедленном обыске!
Лейтенант пригласил двух понятых, пришлось выкладывать из карманов служебное удостоверение, ключи и ссыпать на крышу машины мелочь.
– Всё.
– Значит, в машине скинуть успел! – заявил наш беспокойный пациент. – Вы машину тоже обыщите!
Юз даже протрезвел как-то разом.
– Немедленно прекратите паясничать! – потребовал он голосом оскорблённого до глубины души профессора.
– Ты как со мной разговариваешь? Хорошенькое дельце! Им жизни спасать положено, а они карманы чистят! – И даже когда осмотр машины ничего не дал, орк угомониться не пожелал. – А всё равно заявление напишу! Пусть деньги возвращают!
Лейтенант тяжко вздохнул и признал:
– Ваше право!
– Именно! Моё право!
– Только сначала попрошу пройти на медицинское освидетельствование, – указал на крыльцо милиционер. – Нахождение в публичном месте в состоянии алкогольного опьянения является административным правонарушением. Равно как и нецензурная брань.
Орк попятился, но санитары-понятые мигом взяли его под руки.
– Свои пятнадцать суток ты честно заработал! – хохотнул Гоша и полез за сигаретами.
– Вы полегче с ним, – попросил Юз таёжных громил. – У него ушиб головы.
– Я буду жаловаться! – заблажил орк. – Это круговая порука! Всех посадят!
– Такой будет, – кивнул лейтенант.
– Он меня убить угрожал, – напомнил я. – При свидетелях!
– На этом дело не построишь.
Я хмыкнул, сказал коллегам:
– Давай технический перерыв устроим, – и отправился в приёмный покой.
Показал дежурному травматологу предплечье, на коже которого ещё просматривались оставленные пальцами пациента следы, и получил заключение о лёгком вреде здоровью, после чего накатал заявление о нападении и угрозах. Жалобу я вручил лейтенанту, а дальше мы вновь поехали по вызовам, так до самого окончания смены и проездили.
– Хуже только дежурство с субботы на воскресенье, – поведал мне Гоша, когда мы по пути в больницу завезли Юза домой.
Голова после ночного дежурства у меня была попросту чугунной, контрастный душ если и помог взбодриться, то лишь самую малость. Выпил кофе в столовой, и разве что сердцебиение участилось, глаза же так и продолжили слипаться. Ещё и на курсах сделали втык за вчерашний прогул. Как оказалось, следовало посещать занятия либо утром, либо вечером, а не либо вечером, либо утром следующего дня, как мне почему-то подумалось.
