Текст книги "Меня зовут Гудвин (СИ)"
Автор книги: Павел Корнев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
Остаток смены прошёл всё так же суматошно – разве что никто больше не утонул. Ближе к вечеру волны заметно усилились, но пляж не закрыли, мы только не пускали никого в воду с надувными матрасами, камерами и кругами. Устал в итоге как собака, но в первую очередь морально, поэтому после написания объяснительной отправился в спортзал и битый час грёб, грёб и грёб там на тренажёре.
Поужинал в столовой при больнице, прошёл медосмотр, заступил на дежурство. На выезде традиционно уже снял с пожарного щита топор, и Гоша фыркнул:
– Ты б купил уже себе собственный!
– В скорой наш водитель на складе получил, – заявил я в ответ.
– Я – не он! – хохотнул шофёр. – Факт!
Юз разлепил покрасневшие глаза и с неприятной ухмылкой выдал:
– Труба пониже, дым пожиже?
– Труба у меня что надо! – рассмеялся Гоша. – Всем бы такую!
– Ой, да завали! – ожидаемо прозвучало в ответ.
Ну и поехали, поехали, поехали. Первую половину смены едва ли не сплошняком шли вызовы к бессознательным гражданам – преимущественно те находились в состоянии алкогольного опьянения, но парочкой по моему настоянию занялись бригады, обслуживавшие пси-блок. Уже за полночь нас стали направлять на почечные колики, жар, пищевые отравления и подозрения на аппендицит, такой вот бытовухой до самого утра и занимались.
Мне б спать завалиться, только когда бы? Весь день едва ли не по минутам расписан. И не день даже, а сутки!
Раздевалка, столовая, курсы, барахолка… С Тони мы условились встретиться на трамвайной остановке – там я стилягу с цветастым импортным полиэтиленовым пакетом и отыскал.
– На продажу пластинки принёс? – поинтересовался, угадав содержимое пакета.
– На обмен. Точнее – одни продам, другие куплю, – пояснил Тони. – А у тебя что?
Я вытащил шахматный учебник, который как прихватил вчера с собой на пляж, так ни разу и не открыл.
– Интересует?
Стиляга скорчил гримасу.
– Не моё!
– А как тебе Эля?
Тони аж остановился.
– А что с ней?
– Понравилась? – спросил я в лоб.
– Очень симпатичная, – признал стиляга. – Но я к ней не клеился!
– Идём! – позвал я и первым зашагал к парку, оглянулся. – А чего не клеился-то, кстати?
– Она же с тобой!
– Сегодня со мной, завтра с тобой. Родители ещё не наседают, что жениться и детей заводить пора? – Физиономию моего знакомца явственно перекосило, и я легонько пихнул его рукой. – Ну вот! И где ты ещё такую найдёшь? Она как эльфийка, только зелёная! К тому же из ваших. Вон вы как о музыке чесали!
Тони вновь остановился и уставился на меня.
– Ты к чему это, Гудвин? Чего ты мне её сватаешь? Надоела? Или залетела?
– Почему сразу – надоела? – улыбнулся я. – Просто если вы распишетесь, и она к тебе съедет, попытаюсь в её комнату заселиться. Хорошая же комната, а?
– Так сам с ней и распишись!
– Я не настолько меркантилен, чтобы жениться из-за жилплощади. А вот вы друг другу подходите.
Стиляга покачал головой.
– Нет, не потяну.
Он зашагал по тротуару, я поспешил следом.
– В смысле не потянешь? Да ты на эльфиек, поди, в разы больше тратишь! Какие у неё запросы-то? Ещё и сама работает!
У входа в сквер начали попадаться разложившие на скамейках и картонках свои собрания букинисты, а некоторые так и вовсе выставили на асфальт открытые чемоданы, и Тони сделал вид, будто чем-то заинтересовался, но сразу бросил валять дурака и пояснил:
– Не финансово не потяну. Физически.
– В смысле?
– Я ж вегетарианец! С эльфийками это не мешает, им меня даже многовато бывает, а с нашими сколько ни сходился, ничего путного не получалось. Сплошное разочарование. Неделю-две ещё туда-сюда, а потом как на пустое место смотреть начинают. Не чувствуют, говорят, во мне самца. Не хватает у меня на наших жизненных сил.
– Ты просто программируешь себя на неудачу! Это всё низкая самооценка!
– Это всё диета, Гудвин! И я ничего менять не собираюсь! Давай больше не будем об этом.
Я тяжко вздохнул и протрубил:
– Тру-ту-ту! – Потом нагнал стилягу и спросил: – А если хотя бы рыбу начать есть?
Тот фыркнул.
– Нельзя начать есть рыбу и не начать есть мясо! Знаю, о чём говорю! У меня о-го-го сколько срывов поначалу было! Никакой аутотренинг не помогал, пока полностью от всего не отказался. А так – нормально! Четвёртый год держусь!
– Поморские эльфы рыбу едят, а мясо – нет.
– Ну а я орк!
Тони начал нервничать, но я предпринял последнюю попытку стилягу переубедить.
– А если гипноз?
Тот сделал вид, будто меня не услышал. К этому времени мы уже проталкивались через заполонившую дорожки парка публику: где-то было свободней, а к иным скамейкам не смогли бы пробраться, даже возникни вдруг такое желание. Больше всего интереса у горожан вызывали книги, но хватало тут и коллекционеров монет, марок и даже значков. А вот с пластинками, бобинами и кассетами никто на глаза не попадался – не иначе меломаны собирались где-то на задворках, что и объясняло опасения Тони уйти оттуда ни с чем.
Вот только обчистить карманы могли и на людях – продолжая шагать по дорожке, я начал бдительно поглядывать по сторонам, благо превосходил ростом большую часть заполонивших парк коллекционеров и книголюбов, но никаких подозрительных личностей не заметил, зато углядел парочку тёмных эльфов с красными нарукавными повязками дружинников. Как видно, криминогенная обстановка тут вызывала опасение не только у стиляг.
Тони вдруг встрепенулся и повернулся ко мне.
– Гудвин, подержи пока, а то мне пластинки отдать нужно.
Он протянул какой-то газетный свёрток, я подставил пакет с учебником.
– Кидай.
– Спасибо! Подожди, сейчас вернусь.
– Не отоварят тебя?
– Нет, пластинки знакомый заберёт, – пояснил Тони. – А за новыми вместе пойдём.
И он помахал кому-то рукой, но кому именно – я не понял, поскольку мы тут были далеко не единственными орками. Да и мало ли знакомых у Тони не из наших?
– В шахматном клубе меня ищи! – предупредил я, нисколько не сомневаясь, что так уж быстро стиляга не освободится.
Пока покупатель пластинки на предмет царапин проверит, пока количество треков сверит, дабы неликвид с переклеенным яблоком в свою коллекцию не заполучить – куча времени пройдёт. Плавали, знаем!
Да и не обчистят Тони на всеобщем обозрении. А обчистят – сам виноват. Я ему в няньки и не нанимался. Эльку он не потянет! Вегетарианец сраный!
Зевнув, я помотал головой, прогоняя сонливость, сориентировался на местности и двинулся в нужном направлении. Наводнившие парк коллекционеры и книголюбы потеснили шахматистов, но мой знакомый старикан отвоевал у захватчиков стол, сидел за ним в гордом одиночестве и решал этюд.
– Гражданин! – перекрыл гомон толпы чей-то требовательный окрик, но я не обратил на него внимания и уселся напротив пожилого шахматиста, положив пакет на скамейку рядом с собой.
– Снова ты! – трагически вздохнул пенсионер.
– Ага! – улыбнулся я, хоть играть сегодня и не собирался, просто опустился перевести дух.
И тут вновь послышалось:
– Гражданин!
Я повернулся и недоумённо уставился на темноволосого мужчину лет двадцати пяти, если подходить к определению возраста человеческими мерками.
– Отвали! – потребовал я. – Кто не успел, тот опоздал!
Брови поморского эльфа недоумённо взлетели на лоб.
– Что, простите?
– Занято, говорю! Мест нет! – отрезал я, начиная подозревать, что привязался ко мне отнюдь не шахматист.
Серые брюки и пиджак, белая сорочка, неброский галстук, промятая посерёдке шляпа – вроде бы клинический интеллигент, а повадки не те. И взгляд тяжёлый.
Как пить дать – мент!
И точно: миг спустя в руке надоеды будто сами собой возникли красные корочки.
– Милиция!
Сидевший напротив меня старик рассмеялся и даже в ладоши хлопнул от избытка чувств.
– Ну наконец-то вы его арестуете!
Опер безмерно удивился и спросил:
– А есть за что?
– Разумеется! Он ужасно играет в шахматы! Впустую убивает моё время!
Милиционер в штатском вроде как заколебался, и тогда на меня указал присоединившийся к нему дружинник.
– Он точно с ним разговаривал! Вместе шли!
Неприятно поразило осознание, что дело в притащившем меня сюда Тони, а ещё вспомнился переданный им газетный свёрток, но виду я не подал и уточнил:
– Это вы о чём?
Поморский эльф на вопрос не ответил и уточнил:
– Один сюда приехал?
– Один, – подтвердил я, поскольку так оно и было.
– Но он точно с ним разговаривал! – продолжил настаивать дружинник. – Я своими глазами видел!
Я пожал плечами.
– Посоветовал бы проверить зрение, но пока просто не понимаю, о чём речь.
И тут два типа в штатском подвели к нашему столу бледно-зелёного с расстройства Тони, который упорно смотрел себе под ноги.
– Сожрать успел! – пожаловался оперу крепко сбитый человек, придерживавший стилягу под левую руку. – Только ноги остались.
Его напарник буркнул:
– Надо срочно его на промывание везти. Бумага плотная, не успеет перевариться!
Пожилой шахматист с интересом уставился на Тони:
– Это что ж он такое натворил?
Поморский эльф вопрос проигнорировал и спросил у меня:
– Точно не общался с этим гражданином?
Дружинник набычился, обиженный недоверием милиционера, а я прикрыл рот ладонью, широко зевнул и мотнул головой.
– Почему не общался? Общался.
– Но ты же сказал, что один сюда приехал!
– Так я и приехал один. С этим от трамвайной остановки шли.
Рекомендовавший устроить промывание желудка сотрудник тотчас потребовал у стиляги объяснений:
– И чего врал тогда, что ни с кем не разговаривал?
Тони продолжил молча пялиться на носки своих туфель, а я сообразил, что дело пахнет жареным, и хохотнул.
– Застеснялся, видать! – И, не дожидаясь расспросов, принялся вешать милиционерам лапшу на уши: – Он сначала с музыкой пристал – пластинками забугорными интересовался, а я ж не меломан, я больше по шахматам! – Уповать на невнимательность оперов не приходилось, мой пакет не заинтересовать их попросту не мог, так что я спокойно запустил в него руку и выудил шахматный учебник, показал его старикану. – Вот прочитаю и буду тебе шахи с матами ставить! А одного не хватит – у меня и второй есть!
– Не отвлекайся! – потребовал эльф. – Дальше что было?
Отличный вопрос, ля! А что же было дальше? Почему бы Тони молчать о нашем общении, если это был пустой трёп о пластинках?
И что он сожрать мог? Что за «ноги» остались?
Свёрток! Газетный свёрток был формата десять на пятнадцать сантиметров и достаточно толстым, чтобы в нём могла находиться пачка фотографий.
Ноги, фотографии, уничтожение улик…
Порнография?
В голове само собой щёлкнуло и выскочила справка: статья двести двадцать восемь – изготовление или сбыт порнографических предметов, срок до трёх лет. И пусть я вопросы о содержимом своего пакета будто невзначай извлечённым из него учебником вроде как снял, но так недолго за компанию с Тони на нары присесть!
– Дальше он чего-то вокруг да около ходил, – заявил я на голубом глазу. – О великой эльфийской культуре плёл, ну а потом ни с того ни с сего спросил, где можно плакат или хотя бы фотографии с голыми эльфийками купить. Мол, наши его не возбуждают, только эльфийки.
Тони не утерпел и встрепенулся, заставив напрячься придерживавших его под руки сотрудников в штатском.
– Не было такого! – зло выдал он. – Я вегетарианец, а не импотент! А эльфийки меня чисто эстетически привлекают! – Тут он вспомнил о своём положении, вновь уставился под ноги и глухо произнёс: – И мне бы в нижнем белье снимков хватило!
На нас стали обращать внимание, коллекционеры зашушукались.
– Помолчи! – потребовал опер, уточнил у меня: – Так он продавать собирался или покупать?
– А я знаю? Мне он ничего не предлагал. – И я развернулся к столу, поторопил старикана: – Ты выставляй фигуры, выставляй!
– Второй что говорит? – уточнил поморский эльф.
– В отказ идёт. Говорит, не его карточка была.
– И больше ни у того, ни у другого ничего нет?
– Нет.
По спине пробежались мурашки, но я не сбился и продолжал расставлять по доске фигуры.
– Ладно, в отделении разберёмся! – махнул рукой опер в штатском. – Уводите его! – И мне сказал: – Ты тоже с нами поедешь!
– На кой? – будто бы удивился я.
– Показания дашь.
– Дружинники пусть показания дают. А у меня законный выходной. Нужны показания – либо на месте снимайте, либо выписывайте повестку.
– Документы есть с собой?
Я вытащил из кармана паспорт и протянул его эльфу. Тот переписал в блокнот мои установочные данные и уточнил.
– Работаешь где?
– Санитаром в скорой.
Одним голословным утверждением я не ограничился и предъявил служебное удостоверение. Но и когда милиционер оставил в покое, никакого облегчения я не выказал и хмуро бросил престарелому шахматисту:
– Ходи!
– Весело живёшь, смотрю! – отметил тот, сдвигая белую пешку на две клетки вперёд.
– Обхохочешься просто! – буркнул я и заглянул в учебник.
С ментов станется кого-нибудь из оперативников в штатском или добровольных помощников поручить за мной приглядеть. Легенду надо выдерживать от и до, хоть и не терпится поскорее от оставленного стилягой свёртка избавиться.
Вот только стоит ли с этим спешить? Как бы потом за него не спросили.
Ладно! Сначала посмотрю, что внутри, а после решу. Только бы на выходе из парка не прихватили.
Надо бы научиться пси-энергию в огонь переводить. Тогда – пуф! – и нет улик!
Красота, да и только!
Партию я самым постыдным образом проиграл, но настаивать на реванше не стал, сунул учебник в пакет, кивнул на прощание безмерно довольному собой пенсионеру и потопал на остановку, напряжённо размышляя о том, как же меня угораздило едва не загреметь на ровном месте за решётку.
Я же умный! Умный и опытный!
Так что случилось? Почему не насторожился?
Не ожидал подвоха от травоядного Тони? Расслабился? Не выспался?
Или незаметно для себя самого отупел? Или чтение, устный счёт и шахматы лишь замедляют деградацию мыслительных процессов, делают её не столь очевидной?
Гудвин, верни мне старые мозги!
Передёрнуло, начал пуще прежнего проталкиваться через толпу, но сразу опомнился и лезть на рожон перестал.
Не выспался! Я просто не выспался! Да и выкрутился же! Не сплоховал!
Но каков жук Тони!
Накатила злость, и я заставил себя успокоиться. Не имело смысла зацикливаться на случившемся, следовало сосредоточиться на ближайшем будущем. На повестке дня стояло два вопроса «что делать» и «какую выгоду я смогу из случившегося извлечь».
Как поступить с газетным свёртком? Что стребовать за его возвращение?
Кое-какие мысли у меня на сей счёт имелись, но для начала требовалось во всём разобраться, а с этим возникли определённого рода сложности. В то, что за мной установили наблюдение, я не верил, пусть и не преминул встать на задней площадке, дабы отслеживать катившие за трамваем автомобили, но и возиться со свёртком в вагоне нисколько не хотелось. Мало ли кто через плечо заглянет? Да и отпечатки пальцев оставлять не следовало. Лишнее это.
И как быть? Закинуть в шкафчик на работе?
Но только подумал об этом и сразу покачал головой. Тони может расколоться в любой момент, а тогда точно проведут обыски по месту жительства и работы. Влипну!
С другой стороны, пока не вернусь в общежитие, ментам меня не отыскать – от этого и следовало плясать. Будет ещё до вечера время со всем разобраться!
Витя Бабаев уже ждал меня у больничных гаражей.
– Поехали! – махнул черноволосый коротышка, выкинул окурок в урну и забрался в кабину стоявшего тут же грузовика.
Я присоединился к нему, захлопнул дверцу и спросил:
– Куда?
– Тут рядом! – неопределённо ответил гном. – Да не бойся, успеем с дровами управиться! Ты сам-то к ним каким боком? Заготовитель, что ли?
– Тополь на территории срубили – от него так и так избавляться надо.
– Тополь? Тю-ю! Разве ж то дрова?
– На халяву уксус сладкий.
– Это всё понятно, – согласился со мной Витя. – Но твой интерес в чём?
Я неприязненно поморщился, но посылать шофёра куда подальше не стал, пояснил:
– Дрова ж наколоть надо. Вот и пятёрка!
– Молодец! – похвалил меня Витя. – Это по-нашему!
Ехали мы и в самом деле не слишком долго, минут через десять Бабаев повернул с дороги к обветшалым двухэтажным домам, возле одного из которых уже стояла строительная техника.
– Расселяют! – пояснил гном.
Во дворе нас дожидалось гномье семейство. У подъезда горой высились какие-то тюки и чемоданы, стояли диван со снятыми боковинами, телевизор и холодильник. Суетились женщины, бегали дети. Всех взрослых мужчин – пожилой крепыш с окладистой бородой устаревшего фасона.
– И даже не опоздал! – пробасил он одобрительно.
– Ещё и грузчика привёз! – указал на меня Витя.
– Идём в дом, зелёный!
Обращение нисколько не понравилось, но в бутылку я не полез, сунул свой пакет под сиденье, прошёл в квартиру вслед за главой гномьего семейства и особо даже не удивился, обнаружив в комнате пианино. В прошлой жизни точно бы ругнулся с досады, ну а тут только плечами пожал.
Нормально! Вытащим! Не рояль же! Ещё и первый этаж!
Вынести музыкальный инструмент во двор и в самом деле не составило особого труда, а там Виктор откинул задний борт и положил доски, по которым мы пианино в кузов и закатили. Пришлось напрячься – не без этого, но справились втроём. Дальше погрузили холодильник, телевизор и диван, а остальные пожитки оказались существенно легче – с ними справились в два счёта.
– Вы езжайте тогда! – пробасил пожилой гном. – Мы своим ходом доберёмся!
Я выразительно постучал пальцами по запястью.
– Витя, время!
Пожилой крепыш понимающе улыбнулся.
– Не беспокойся, зелёный! Там уже ждут.
– Ждут, ага! – подтвердил Виктор. – Поехали!
Забравшись в кабину, я будто невзначай проверил сунутый под сиденье пакет, но доставать его не стал. Разместился кое-как, устроил поудобней ноги и задремал. Так всю дорогу и проспал, уже только в самом конце пути меня пихнул в бок Виктор.
– Ну ты здоров храпака давить!
Я продрал глаза, глянул в лобовое стекло и обнаружил, что приехали мы в новый район с типовыми панельными девятиэтажками, одинаковыми и безликими. Какие-то дома красовались пустыми окнами, возле других ещё высились подъёмные краны и стояли строительные вагончики, тянулись сколоченные из горбыля заборы. Некоторые высотки уже сдали, а вот о благоустройстве территории пока даже речи не шло. Всюду торчали из земли ржавые трубы, проглядывали бетонные коробки канализационных коллекторов, тянулись замощённые кирпичом и досками пешеходные дорожки. Дорога была разбита тяжёлой техникой, после недавнего дождя на ней хватало луж и чернела грязь.
Прямо перед нами, покачиваясь на колдобинах, полз ещё один грузовик с пожитками новосёлов, следом пристроилась какая-то легковушка. Засядет – только выдёргивать, своими силами вытолкать уже не получится.
Заселялась одна из девятиэтажек на отшибе у берёзовой рощицы, её двор уже заасфальтировали, у подъездов стояли два грузовика, автобус и три легковушки, а только мы приткнулись на свободное место, и тотчас подбежали два черноволосых крепыша.
– Всё привезли? – спросил один у Бабаева.
– Всё, – подтвердил тот.
– Витюша, ты тогда присмотри за пожитками, а то сопрут.
– Так уж и сопрут!
– Да хватает шустрил!
Второй гном ухмыльнулся.
– И хлипковат ты пианину на четвёртый этаж поднимать!
Виктор кивнул.
– Это да. Корячьтесь сами!
Он выбрался из кабины и откинул задний борт, а мы втроём начали выгружать пожитки и таскать их по лестнице на четвёртый этаж. Лифт ещё не запустили, и на лестницах приходилось с черепашьей скоростью тащиться за грузчиками с габаритной мебелью или жаться к стенам на обратном пути, ну а потом мы и сами поволокли холодильник, тут встречные уступали дорогу уже нам. И вишенкой на торте – пианино. Пока поднимали его, собрали немало матерков.
– Вот же повезло соседям! – заржал какой-то эльф. – Гномы с пианино? Верните меня обратно в коммуналку!
– После коммуналки никакое пианино не страшно! – буркнул один из помогавших мне крепышей. – Фантазёр, ля!
– Шевелись, борода! – прозвучало в ответ. – Нам ещё сервант поднимать!
На узких лестницах и площадках между пролётами было особо не развернуться, но дотащили как-то, внесли в квартиру, пристроили в детской с уже поклеенными обоями.
Оставив гномов наводить порядок, я спустился во двор и спросил Витю:
– Едем?
Тот кивнул.
– Погнали!
Но только забрались в кабину, и по дверце со стороны водительского места хлопнул ладонью мордастый мужик в очочках, коричневом костюме и сдвинутой на затылок шляпе.
– Шеф, до города не подкинешь?
Витя указал на меня.
– Видишь, мест нет.
– Да я и в кузове нормально доеду!
– Не положено!
– Шеф, ну войди в положение! Я ж до остановки не дойду, утону!
– А штраф кто платить станет?
– Сам заплачу!
– Мне дырки в правах без надобности!
– Держи трояк за риск!
Виктор от трёхрублёвой банкноты отказываться не стал, взял деньги и уточнил:
– Тебе куда?
– Мне не куда! – хохотнул воспрянувший духом мужик. – Мне отсюда!
– Лезь в кузов!
Дважды просить попутчика не пришлось, он подхватил с земли обтянутый кожей чемодан и легко перебросил его через борт, следом ловко забрался сам и хлопнул ладонью по крыше кабины.
– Поехали!
И вновь меня растрясло – сам не заметил, как задремал.
– Гудвин! Гудвин, ля! Говори, куда ехать!
Я встрепенулся и обнаружил, что грузовик стоит на светофоре. Перекрёсток оказался знаком, показал налево.
– Поворачивай! Где семейное общежитие знаешь?
– Найду, – проворчал Виктор.
И – нашёл, не заблудился.
– Задом к воротам сдай, – попросил я и внимательно огляделся, но всё было спокойно, да и во дворе прибывших по мою душу сотрудников правоохранительных органов тоже не обнаружилось. Зато оказалось, что наш попутчик так кузов грузовика за время поездки по городу и не покинул. Он спрыгнул на землю, водрузил на голову шляпу, протянул руку Виктору:
– Благодарю! – И вдруг поинтересовался: – Сколько за переезд берёте?
Гном откровенно замялся.
– Э-э-э…
– Леонид Борисович! – представился мужик и пояснил: – Нашему НИИ квартиры выделили, а с собственным транспортом беда, да и работники умственного труда к труду физическому не приспособлены. У кого язва, у кого грыжа, у кого научная степень… – Он улыбнулся и предложил: – Четвертной на двоих, а?
Виктор поскрёб затылок.
– Есть о чём подумать…
Ну а я ни о чём думать не стал, откинул задний борт и сказал:
– Можно, но я через день работаю.
– Так и переезжают люди не каждый день! – рассмеялся Леонид Борисович, достал записную книжку и попросил шофёра: – Телефончик дай на всякий случай…
Доски я ставить наискось не стал, принялся грузить чурбаки в кузов без них, благо совсем уж неподъёмными те не были, не надсадился. Когда, изрядно упрев, поднял и закрепил задний борт, Леонид Борисович уже ушёл. Я забрался в кабину и скомандовал шофёру:
– Давай в «Медик»! Знаешь такой?
– Садовое товарищество? – уточнил Витя и кивнул. – Знаю.
Я попытался устроиться поудобней, дабы в дороге подремать, но не тут-то было.
– Ну так интересует тебя подработка? – спросил гном. – Четвертной на двоих – нормальные деньги так-то.
– Не погонят тебя за левак?
– Мои заботы! – отрезал Виктор.
В приработке я пока особо не нуждался, но и отказываться от лёгких денег причин не видел.
– Обращайся, обсудим. Я так-то в ночь, но день через день на другой работе занят.
– Понял, – кивнул шофёр. – Если Шляпа что дельное предложит – найду.
У ворот садового товарищества вновь сидел на лавочке сторож – то ли и вправду на общественных началах, то ли попросту самозванный. Но ругаться с ним Витя не стал и по первому же требованию предъявил путевой лист.
– Дрова привезли? – щурясь, пригляделся к документам старикан. – Это дело! Зима близко!
Он вернул бумаги и самолично распахнул створки, Витя отсалютовал ему и заехал на территорию садового товарищества. На нужном перекрёстке он минут пять пытался развернуться, я даже предложил:
– Да давай здесь выгружу!
Гном фыркнул.
– А обратно я так до ворот и буду задом сдавать?
Кое-как он повернул в противоположную сторону от участка Людмилы, после чего воткнул заднюю передачу и медленно-медленно подъехал к знакомой калитке. Я выбрался из кабины, не став на сей раз оставлять под сиденьем свой пакет, и постучал железным кольцом.
– Хозяева!
– Иду-иду! – отозвалась Людмила. Она распахнула калитку, подпёрла её клином и протянула мне бутылку водки. – Это шофёру.
– Передам.
– Понадобится что – зови.
Кадровичка ушла, а я сунул бутылку в пакет, после чего откинул задний борт, забрался в кузов и начал один за другим скидывать из него на землю чурбаки. Затем махнул рукой Виктору.
– Всё!
Гном обошёл грузовик и задумчиво глянул на меня.
– Может, бутылку продашь? Вот на кой она тебе?
– Пять рублей, – объявил я цену раза в полтора выше магазинной.
– Спекулянт! – фыркнул Витя, поднял задний борт и забрался в кабину.
Грузовик выдал из выхлопной трубы струю чёрного вонючего дыма и уехал, а я один за другим закатил на территорию садового участка все чурбаки, закрыл калитку, прихватил пакет и отправился на поиски Людмилы. Та подрезала вишню, обернулась и сказала:
– Колун в сарае!
– Сегодня без помощника? – улыбнулся я.
– Променял мать на футбол! – рассмеялась в ответ дамочка.
Я комплиментов её фигуре отпускать не стал – и без того проблем как у дурака фантиков! – дошёл до сарая, заодно подкатил к нему один из чурбаков, а внутри обнаружил не только увесистый колун, но и брезентовые рукавицы. Мозолить ладони нисколько не хотелось, прихватил их тоже.
Разделся до трусов, размахнулся и засадил лезвие топора в дерево.
Облом!
В итоге с первым чурбаком я провозился никак не меньше четверти часа, со вторым дело пошло веселее, ну а с третьим расправился если и не в два счёта, то уже достаточно уверенно. Приноровился, выверил силу удара, втянулся в ритм.
Время от времени приходилось прерываться, дабы скидать полешки к дальней стене сарая, а потом пришла Людмила и принялась собирать дрова.
– Баню вытоплю, – пояснила она.
Тут-то с соседнего участка её и окликнули:
– Людмила, а не сдашь своего доброго молодца в аренду? А то нам тоже на следующей неделе дрова привезут!
– А он не мой добрый молодец, он свой собственный! – рассмеялась кадровичка.
– Пять рублей за два куба, и стану вашим добрым молодцем! – поддержал я шутку, про себя решив, что грузчиком зарабатывать несказанно проще.
Но подумал-подумал и своё мнение переменил. Погрузка-разгрузка – это ж сплошная нервотрёпка! Не приведи господь – уронишь или стукнешь, а тут орудуй топором в своё удовольствие на свежем воздухе. Ещё даже лучше, чем в спортзале на тренажёрах заниматься!
Птички поют, дымком ароматным тянет, деньги платят. Красота, да и только!
Немного погодя потянуло ещё и запахом стряпни, но слабины я не дал и на предложение Людмилы отобедать ответил решительным отказом.
А как иначе-то? Набью брюхо и точно сон сморит.
– Тогда после бани, – не стала тянуть меня за стол кадровичка.
Вот только до бани ещё нужно было дожить. Солнце начало клониться к горизонту, с меня ручьём катил пот, сердце колотилось слишком сильно и чересчур быстро, сбивалось дыхание. Но – справился!
Людмила за это время наносила в баню воды, а последнее ведро ещё и вылила на себя. Отфыркалась, вручила мне полотенце и указала на баню.
– Иди, погрейся! Так всё оставляй, сама поленницу сложу.
– Нормально дрова горят? – уточнил я, вытирая от пота лицо.
Дамочка неопределённо пожала плечами.
– Горят как-то, а это главное.
Она ушла в дом, а я собрал одежду, заодно прихватил с собой примеченные в сарае нитяные перчатки. Мне они оказались откровенно малы, еле натянул одну, не порвав. Электричество в баню проведено не было, но из окошка проникало достаточно света, поэтому выложил на лавку газетный свёрток, аккуратно развернул его и обнаружил, что со своей догадкой угодил точно в яблочко.
Внутри и впрямь оказались фотографии – цветные и профессиональные, по десять одинаковых экземпляров подряд. Почти раздетые эльфийки и эльфийки, раздетые полностью. Голые скромные эльфийки и эльфийки голые и бесстыжие. Эльфийки сами по себе и эльфийки с орками: с одним, двумя и даже с тремя.
«До трёх лет», – утвердился я в своём первоначальном выводе и решил, что в бане мне придётся на какое-то время задержаться, ибо Эля – Элей, но молодой здоровый орочий организм реагировал на голых эльфиек однозначно и недвусмысленно.
Или на них реагировало моё сознание?
Как бы то ни было, заворачивать фотокарточки я повременил и взялся пересматривать их, на сей раз уделяя внимание уже не женским прелестям, а лицам, интерьерам, освещению и композиции. Очень скоро пришёл к выводу, что наблюдаю продукт зарубежной порноиндустрии. Слишком профессионально всё оказалось сделано, да и эльфы с орками были какие-то не такие. То ли иная разновидность, то ли в них после пластических операций попросту не осталось уже ничего естественного.
И самое главное – качество. Снимки были ровные как открытки, они не загибались по краям как обычные фотокарточки. Их точно не напечатал в домашней мастерской какой-нибудь фотолюбитель, их привезли из-за границы, и это следовало иметь в виду.
Завернув снимки обратно в газетный лист, я зашёл в помывочное отделение, но задерживаться там не стал и сразу закрылся в тесной, тёмной и пока ещё не слишком жаркой парной. С непривычки хватило и этого – пот прошиб чуть ли не сразу, как только улёгся на полог.
Минут пять я просто бездумно пялился в потолок, затем вышел и облился холодной водой. Подумал-подумал и решил закругляться – вытерся, оделся и пошёл в дом, не забыв прихватить с собой и пакет.
– Садись обедать! – пригласила меня на кухню Людмила. – А я пока в бане дров подкину.
Потчевать она взялась меня ухой и пирогом с курицей, запивал всё это я чаем – так в итоге разморило, что едва за столом не уснул. Но до вечернего дежурства в дружине требовалось хотя бы немного покемарить, вот и поспешил откланяться, хотя в иной ситуации и предпочёл бы задержаться.
– Огород на следующей неделе вскопаю тогда? – уточнил, получив от Людмилы пятёрку и чуть ли не половину пирога. – В субботу я свободен.
– Договорись. Но ты лучше зайди ко мне в конце недели или позвони.
Я пообещал так и поступить.
– Калитку прикрой! – попросила на прощание Людмила. – И спасибо, Гудвин! Даже не знаю, что бы я без тебя делала!
– Обращайтесь!
Отсалютовав на прощание отправившейся в баню кадровичке, я захлопнул калитку и двинулся к воротам, а там наткнулся на распивавшего чаи сторожа, который вынес на улицу и растопил здоровенный пузатый самовар.
– Снова ты? – поразился старик. – Откуда?
– Так дрова же Терентьевой привёз, – пояснил я. – Машина ушла, я их колоть остался.
– А! Точно! Он говорил, что дров совсем не осталось. Даже баню вытопить не смог.
– Кто? – не понял я.
– Терентьев – кто? Заявился на прошлой неделе, да ушёл не солоно хлебавши.
Я без спросу присел рядом со сторожем и уточнил:
