Текст книги "Меня зовут Гудвин (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Капитан госбезопасности вздохнул и посмотрел на хозяина кабинета.

– А в чём, собственно, его обвиняют?

– Они не придумали ещё!

Майор Усольцев откашлялся и веско произнёс:

– По статьям сто восемь, сто сорок четыре и сто сорок шесть, пункты а и б.

– А и Б сидели на трубе, – передразнил я. – Кто ж так обвинение предъявляет? Не первый же раз за мужем! Товарищ капитан, это провокация! Нет у них ничего на меня, вот и юлят. Дайте ручку и листок, я прокурору всё в красках распишу!

Сотрудник госбезопасности посмотрел на начальника управления.

– И всё же: что именно он натворил?

– Сейчас это значения не имеет, – отрезал тот и повторил: – Уведите задержанного!

Упираться я не стал и обмяк, чем донельзя усложнил задачу конвоирам, заорал:

– Товарищ капитан, к хищению пси-концентрата причастна преступная группа, состоящая из сотрудников милиции! У меня есть доказательства!

– Верните его! – потребовал упырь и, поскольку полковник никак на это требование не отреагировал, с нажимом добавил: – Я немедленно поставлю своё руководство о вновь открывшихся обстоятельствах и затребую перевод задержанного в наш изолятор! Ну а если его и в самом деле застрелят при попытке побега, оргвыводы последуют незамедлительно!

Я раскорячился в дверях, не давая вытянуть себя в приёмную, а вломить как следует при постороннем конвоиры постеснялись. Скрутили, конечно, но уже прозвучала команда:

– Верните его! – А когда меня подвели к столу, полковник процедил: – Эта наглая клевета не поможет тебе избежать наказания за совершённые преступления!

– Уж кто бы о клевете говорил, гражданин полковник! Всех сдам! – Пусть и задрал ставки до небес, но если помирать, то с музыкой. – Товарищ капитан, они тут пытки практикуют! Запирают задержанных в камеру размером с кабину лифта и свет отключают! Они из меня любое признание выбить сумеют! Задержат на трое суток без предъявления обвинения и сломают!

Упырь поглядел в ответ с нескрываемым сомнением, но всё же спросил:

– Так за что конкретно его задержали?

– Вашу службу это совершенно не касается! – объявил полковник.

– В таком случае мне ничего не остаётся, кроме как настаивать на переводе задержанного в наш изолятор. – Капитан Кузнецов поднялся со стула и потянулся к телефонному аппарату. – Позвольте…

– Вы вмешиваетесь в расследование нашего уголовного дела!

– А вы – нашего.

Полковник сдался и сказал:

– Оставьте его! – А когда конвоиры покинули кабинет, попросил майора: – Изложи вкратце обстоятельства задержания.

Подчёркнуто припадая на левую ногу, я доковылял до стола и опустился на крайний стул, ну а майор Усольцев на голубом глазу выдал:

– Двадцать второго сентября сего года задержанным в составе организованной группы лиц была совершена квартирная кража. Сегодня преступники в том же составе предприняли новую попытку хищения чужой собственности, однако были застигнуты вернувшимся домой в обеденный перерыв хозяином, после чего один из злоумышленников произвёл в него выстрел из пистолета. Преступная группа с места преступления скрылась, но в результате оперативно-розыскных мероприятий была найдена и задержана.

Упырь из госбезопасности указал на меня и уточнил:

– Так это он стрелял? Орк? Откуда сто восьмая?

– Нет, стрелял не он, – признал майор. – Тяжкие телесные повреждения он причинил одному из сообщников непосредственно перед задержанием.

Я упёрся локтями в стол и упёр подбородок в ладони, уставился на хозяина кабинета.

– Гражданин полковник! Понимаю – всё пошло через одно место, но вешать такую лапшу на уши сотруднику госбезопасности при исполнении – это как-то уже совсем неприлично.

Полковник пропустил мои слова мимо ушей и обратился к упырю:

– Мы удовлетворили ваше любопытство, капитан?

Тот с ответом помедлил, и я указал на скоросшиватель.

– Товарищ капитан, видите эту папочку? Так это фуфел! – Я ухмыльнулся. – И постановления о возбуждении уголовного дела по первой квартирной краже в нём нет, поскольку никакой квартирной кражи не было вовсе. Не верите мне на слово, запросите сводку по городу. А сегодня и вовсе цирк с конями приключился. Дайте-ка мне листок, я всё прокурору распишу!

– Это переходит все границы! – процедил майор.

– Уже часа два как перешло! – возразил я. – Слушайте, товарищ капитан: мы организованной группой лиц в составе орка и гнома помогали на возмездной основе с переездами. В том числе за содействием к нам обратился некий Леонид Борисович, по его словам – сотрудник уголовного розыска…

Упырь чуть приподнял брови, но ничего говорить не стал, зато встрепенулся майор Усольцев.

– Давай! – с горечью произнёс он. – Вали всё на человека, которого в реанимацию отправил!

Я и ухом не повёл.

– В прошлый раз всё без сучка и задоринки прошло, а сегодня он крепко поддатым нас встретил.

– Клевета! – вновь перебил меня майор.

– А чего это вы за жулика вступаетесь? – спросил я. – Вы там были? И если он действительно в реанимации, у него анализ крови уже взяли. Пьяный он был, что содержание спирта в крови и покажет!

– Ближе к делу! – потребовал хозяин кабинета.

– Только начали мебель грузить, появился его коллега, – продолжил я. – Ты пьян, говорит. Мол, немедленно сдай табельное оружие и удостоверение, алкоголик! Борисыч пистолет достал, тот и пальнул. Уж не знаю, случайно или сослуживца пугануть решил. В общем – не попал, пистолет у него забрали. Мы с шофёром решили ноги сделать, да в кузове чемоданы. И Борисыч ещё привязался как банный лист: я вам деньги заплатил, везите! Приехали к нему, он ещё водки выпил, упал с табурета и затылком о край стола ударился. Конец истории. Ах, нет – не конец! Коллеги о чести мундира забеспокоились, нас с напарником во всех смертных грехах обвинили.

– Чушь собачья! – шибанул кулаком по столу полковник.

– Конечно, чушь! – согласился я. – Один сотрудник уголовного розыска при свидетелях в пьяном виде выстрелил в другого! А что в пьяном – так это анализ крови покажет.

– И действительно – оба сотрудники? – бесстрастно уточнил упырь.

– Оба! – кивнул я. – Не верите на слово, пусть хозяина квартиры подстреленного предъявят. Ну а пьяницу даже искать не нужно – никуда из больницы не денется. Если, конечно, он и в самом деле в больнице.

Вот тут-то майора и проняло – аж красными пятнами пошёл.

– Ты! – прошипел он. – Ты не только хорошего человека покалечил, но ещё и оболгать его хочешь⁈

– Что и требовалось доказать, товарищ капитан! Фабрикация уголовного дела налицо! Прокурор должен об этом узнать!

– Вынужден согласиться, – кивнул Кузнецов.

Полковник остался невозмутим, предложил подчинённому воды, велел ему сесть.

– Действительно, это была спецоперация уголовного розыска, – признал он после этого. – Мы получили информацию о промышляющей квартирными кражами банде, наш сотрудник внедрился в неё, но был разоблачён и подвергся нападению, после чего произошло задержание злоумышленников.

– Ц-ц-ц! – покачал я головой. – Товарищ капитан, они совсем вас ни во что не ставят. Врут прямо в глаза. Что один, что другой. Как есть – банда!

– И я буду вынужден доложить об этом руководству, – кивнул упырь.

– Что вы себе позволяете, капитан? – возмутился полковник.

Я рассмеялся.

– Вашего Борисыча я товарищу капитану в первый же день вломил! Вот как только увидел его, так и сообщил куда следует!

Капитан Кузнецов кивнул.

– Мы и в самом деле уже несколько дней разыскиваем некоего Леонида Борисовича, – подтвердил он. – Человек, возраст от тридцати до тридцати пяти лет, сложение плотное, рост выше среднего. Лицо округлое, глаза карие, нос крупный, челюсть тяжёлая. Одет в коричневый костюм. Носит шляпу и очки. Предположительно работает в каком-то НИИ. Сколько времени впустую потратили…

– Никаких краж, никакой банды! – злорадно произнёс я. – Мне было поручено отслеживать, кто пси-концентратом интересоваться будет – и вот, клюнули!

– Очень похоже на то, – признал упырь. – Я немедленно доложу об этом и подниму вопрос о твоём незамедлительном освобождении.

Полковник остался невозмутим.

– Ваше неуместное вмешательство, капитан, вынуждает нас раскрыть преступнику оперативную информацию! И мы непременно проинформируем об этом ваше руководство, – произнёс он скорбным голосом, открыл верхний ящик стола и достал из него другой скоросшиватель. – Задержанный попал в разработку по делу об убийстве гражданина Рубцова! Ознакомьтесь!

Меня пробила испарина, а сотрудник госбезопасности принял папку и недоумённо нахмурился.

– Рубцов – это директор вагона-ресторана поезда Нелюдинск – Китеж-град?

– Он самый, – с недоброй улыбкой подтвердил полковник.

Я покачал головой.

– Это вы на меня не повесите! Когда его убили, меня ещё в городе не было! – Я бы развёл руками, если б запястья не сковывали наручники. – Что вы на меня смотрите? Об этом деле в газетах писали!

– А, между тем, у тебя видели часы убитого!

Но упырь уже успел углубиться в чтение материалов дела и поправил полковника:

– Не видели, есть лишь оперативная информация, всплывшая при расследовании другого уголовного дела. – Он вопросительно посмотрел на хозяина кабинета: – Лев Буров – это не родственник, случаем?..

– Сын, – сказал полковник. – Проходит у нас стажировку.

Капитан Кузнецов кивнул и спросил:

– Гудвин, откуда у тебя взялись часы?

– Отбился от хулиганов, в качестве компенсации забрал у одного из них часы. Увидел дарственную надпись, решил не связываться и выкинул.

– В милицию почему не заявил?

– По поводу нападения или часов?

– И того, и другого.

Я пожал плечами.

– Хулиганам я навалял, меня бы ещё самого за побои и привлекли. А иметь часы с дарственной надписью – это не преступление, чего о них заявлять?

Упыря такой ответ не удовлетворил.

– А после, когда в газете об убийстве прочитал?

Я задумался, не рассказать ли о договорённости со Львом, но решил пока придержать язык за зубами и отделался полуправдой.

– Так надпись на часах шибко затейливая, я её не разобрал толком. Увидел, что она есть, и скинул часы сразу, не стал в эти закорючки вчитываться. Не до того было, ноги уноси же! Вот и не соотнёс одно с другим.

– Допустим… – пробормотал капитан.

– Да так и было!

– Дальше читайте, – с ядовитой улыбкой посоветовал хозяин кабинета. – Задержанный подозревается в причастности к гибели четырёх лиц, имевших отношение к убийству Рубцова!

– Ага! – кивнул я. – Совсем же дурак – сначала о часах всем растрепал, потом кого-то порешил.

Упырь кивнул и обратился к полковнику:

– И вы ждали месяц, чтобы взять его в разработку?

Хозяин кабинета развёл руками.

– К сожалению, по горячим следам установить личность подозреваемого не получилось, но не так давно в больницу с травмами средней степени тяжести обратился некто Костенко, ранее привлекавшийся за тунеядство. В ходе опроса он дал показания против соседа по общежитию, а также сообщил о недавнем конфликте того и подозреваемых в убийстве Рубцова. Протокол присутствует в деле.

«Костяй, сука такая! – мысленно взвыл я. – Подвёл под монастырь!»

– Хватаетесь за любую соломинку, да? – хмыкнул упырь.

– Имеем право и даже обязаны!

– Имеете и даже обязаны, – согласился с этим утверждением Кузнецов, – и хоть целесообразность проведения следственных мероприятий очевидна, ваши методы сомнительны как с точки зрения морали, так и права. Кроме того, Гудвин сотрудничает с нами по другому делу, поэтому предлагаю отпустить задержанного без предъявления обвинений, а он в свою очередь будет являться на допросы и воздержится от жалоб в прокуратуру.

Майор возмущённо засопел, полковник улыбнулся.

– Хорошо! – легко согласился он на предложение представителя госбезопасности. – Так и поступим, но только если будет возвращено табельное оружие нашего сотрудника.

– Могу посоветовать поискать на козырьке балкона, а от жалоб я воздержусь, только если по месту работы задержанного вместе со мной Виктора Бабаева сообщат о том, что он привлекался к оперативно-разыскным мероприятиям в качестве свидетеля. Иначе его уволят ни за что, ни про что – справедливо разве?

– Сообщим, – кивнул полковник. – И заодно поставим в известность его начальство о подработках в рабочее время с использованием служебного транспорта! Что же касается тебя… – Хозяин кабинета достал из папки и передвинул мне постановление о возбуждении уголовного дела в связи с причинением побоев гражданину Костенко. – Ознакомься под роспись!

Я принял ручку, поставил подпись и предупредил:

– Учтите, либо я сейчас выйду отсюда, либо напишу о ваших выкрутасах прокурору!

– Вручи ему повестку на завтра на самое раннее время, – приказал майору хозяин кабинета и с самодовольной улыбкой бросил Кузнецову: – Служба!

Представитель госбезопасности остался невозмутим, я поднял руки и тряхнул кистями.

– Браслеты снимите!

Подошёл капитан уголовного розыска, разомкнул наручники. Я принялся растирать запястья, сказал:

– Поеду-ка я побои сниму, раз такая масть пошла. Поди, в тюремной больнице условия содержания получше будут, чем в КПЗ.

– Капитан, проводи задержанного на выход! – приказал поморскому эльфу хозяин кабинета, тогда поднялся из-за стола и упырь.

Таёжных орков в приёмной уже не было, мы спокойно пересекли её, после чего мне сначала вручили под роспись повестку и лишь затем препроводили в дежурную часть.

– Верните ему вещи, – распорядился там поморский эльф, протянул записную книжку и не удержался от ухмылки. – А лучше оставляй, завтра мороки меньше будет!

Я на подначку никак не отреагировал, и тогда капитан потребовал:

– Распишись!

Но уж лучше б он, право слово ноги сделал. Я взглянул вправо-влево, чуть сдвинулся, перекрывая обзор помощнику дежурного и коротко ткнул левой своему обидчику в печень. Тот разинул рот и начал складываться, пришлось придержать и усадить на скамейку.

– В следующий раз моргала выколю, остаток жизни на соцобеспечении проведёшь, – шепнул я, развернулся и зашагал к входной двери.

Осуждения в глазах дожидавшегося меня там упыря заметить не удалось – впрочем, не прочитал в них и одобрения.

– Отпустило? – понимающе спросил он уже во дворе.

– Ага! – осклабился я. – Отпустило, ля!

– Ты же понимаешь, что завтра он за это отыграется?

– До завтра ещё дожить нужно.

Кузнецов неведомым чутьём угадал, что это отнюдь не фигура речи, и к тому же имел в виду я отнюдь не себя, предупредил:

– Плохая идея.

– Какая есть, – пожал я плечами и попросил: – Не бросайте меня в терновый куст, дяденька, я вам ещё пригожусь!

– Пока что от тебя одни сплошные проблемы!

– Вы же не поверили этому бреду об убийстве какого-то там Рубцова?

Упырь остановился у служебного автомобиля и пристально глянул в ответ.

– Вопросы веры находятся вне пределов компетенции моего отдела, а факты таковы, что твою разработку уголовный розыск вёл на совершенно законных основаниях! Или ты что-то ещё от нас скрываешь, Гудвин?

Я тяжко вздохнул и поинтересовался:

– Буров – это кто?

– Тебя старший интересует или младший?

– Оба.

Капитан Кузнецов скривился, но всё же снизошёл до пояснений:

– Буров-старший – армейский генерал, этой весной получил назначение в столичный военный округ. Оставил единственному сыну пятикомнатную квартиру и автомобиль.

– Зелёный «меркурий», в курсе, – кивнул я. – Ладно, со старшим всё ясно, а в каком отделе младший службу несёт, если не в уголовном розыске?

– В отделе по борьбе с хищением общественной собственности. А что?

– Есть подозрение, он меня разрабатывать взялся ещё до того, как те наградные котлы всплыли. Если подкинете до больницы, сдам весь расклад.

– А если не подвезу?

– Тогда я на трамвай побегу – надо успеть медосвидетельствование пройти, пока синяки не рассосались. Но я бы лучше на машине доехал, а то чего-то мне худо. После нейтрализатора как варёная курица. Да и дождь собирается.

Упырь указал на заднюю дверцу.

– Забирайся!

Я кое-как уместился в салоне, а когда автомобиль миновал выезд со двора с поднятым шлагбаумом, предупредил:

– Ничего против Бурова-младшего не имею, но слишком уж много совпадений с ним связано. Только переводят на стажировку в уголовный розыск, и он прямо на месте преступления заводит знакомство с нашим интерном, хотя сам поморский, а она тёмная. Дальше получает направление в наш центр повышения квалификации к пси-мастеру пятого ранга при том, что экстрасенсорными способностями не обладает. Ещё и какого-то шапочно знакомого орка зазывает в настольный теннис играть! Опять же, все причастные к смерти Рубцова якобы убились в аварии в тот же самый или самое позднее на следующий день, после того как я рассказал ему о часах. Ну да – сопоставил одно с другим и сам ту шелупонь слил! Просто в милиции светиться не захотел. К слову, каким числом его рапорт датирован был?

– Ты не прыгай с пятого на десятое! – потребовал упырь. – Излагай с чувством, с толком, с расстановкой!

Пришлось рассказать обо всём во всех подробностях, а после отвечать на множество неудобных вопросов.

– Сомнительно, – изрёк в итоге капитан госбезопасности. – Даже если Бурова-младшего и подвели к тебе, в этом нет ничего подозрительного. На тот момент…

Он осёкся, я расплылся в улыбке.

– Вот-вот! Лев объявился до того, как ревизия вскрыла хищение предназначенного на утилизацию пси-концентрата! Так с какой стати тогда мной отдел по борьбе с хищением общественной собственности заинтересовался?

– Во-первых, ваша первая встреча могла быть случайной, но по итогам ревизии решено было использовать это знакомство в оперативных целях, – покачал головой развернувшийся ко мне вполоборота упырь. – А во-вторых, задание вступить с тобой в контакт могло поступить по линии уголовного розыска, где он на тот момент стажировался.

– Если он там вообще стажировался.

– Проверим. Тут вообще много что нужно проверить, – сказал условно живой капитан госбезопасности и улыбнулся. – Если завтра будет принято решение о помещении тебя под стражу, пиши чистосердечное признание в приготовлении к насильственному свержению институтов власти. Заберём к себе и передадим на комиссию в психушку. Всё лучше, чем в КПЗ куковать.

По причине конспирации высадили меня, как и в прошлый раз, за остановку до больницы, а там я сразу же отправился в травмпункт, где и попросил коллег зафиксировать побои. Приставшему же с расспросами дежурному милиционеру посоветовал обратиться к майору Усольцеву в уголовный розыск.

Может, это и была пустая трата времени, но уж лучше пусть все ходы записаны будут. К тому же актёрская игра не прошла даром и по результатам осмотра мне выдали направления не только на анализ крови и мочи, но и на ультразвуковое обследование органов брюшной полости, а это могло послужить аргументом против помещения под стражу.

Очередь же! Ближайшее окно у аппарата завтра вечером!

Дальше я отправился в пси-блок, и там мне едва ли не впервые за день улыбнулась удача: наткнулся на Сёму и Лёху, которые дышали свежим воздухом вперемешку с табачным дымом.

– Ага! – расплылся я в довольной улыбке. – Наслаждаетесь последними деньками на свободе?

Сёма двинулся ко мне с кулаками, Лёха придержал его и спросил:

– Сдурел, зелёный?

Я поднялся по ступеням и веско произнёс:

– Так стукачок у вас завёлся. Сегодня он меня ментам сдал, а завтра дальше ниточка потянется. Раз начал барабанить, уже не остановится. Ну а если вдруг образумится, я сам товарищам следователям подскажу, в каком направлении копать. Не так обидно в одиночку срок мотать будет.

– Ты чего⁈ – насела на меня парочка таёжных орков. – Ты о ком, ля?

– Думайте, ребята, – ухмыльнулся я, не став называть никаких имён. – Времени у вас всего ничего осталось, завтра утром карета превратится в тыкву.

– Да ты…

Выслушивать оскорбления я был не расположен и зашёл в больницу. Поднялся в кабинет Максима Игоревича, постучал, заглянул внутрь.

– Здрасте! Можно?

– Опять ты? – удивился врач. – Ещё одного родственничка привёл?

– Не, – мотнул я головой, зашёл и опустился на стул для посетителей. – Худо мне. Меня б антидотом кольнуть, а то кони двину.

– Похмелье?

– Если бы! В ментовке нейтрализатор вкололи, и похоже с дозой переборщили. Мало того, что пси-энергии не чувствую вовсе, так ещё одышка, испарина, учащённое сердцебиение и затруднённое дыхание. И серые точки перед глазами так и летают, летают, летают. Думал отпустит, но чего-то пока – никак.

– Гудвин! – ласково произнёс Максим Игоревич. – Ты в здравом уме?

– Вполне.

– И тебя в милиции накачали нейтрализатором?

– Ага.

– Зачем?

– Плохо себя вёл.

– А здесь ты как очутился?

– Побои снимать приехал. Вот!

Я положил на стол медицинское заключение, врач поправил очки и пробежался по нему взглядом, потом уточнил:

– И почему же тебя отпустили, если не секрет?

– Мы пришли к соглашению, что неправы были обе стороны конфликта.

– Но антидот они колоть отказались?

– Сам просить не стал, чтобы не нарушить эту, как её… А! Клиническую картинку!

– Картину, – машинально поправил меня Максим Игоревич и тяжко вздохнул. – Чёрт с тобой, вколю кубик. Через час отпустит.

– А может, сразу два?

Врач выразительно прочистил горло.

– Пусть антидот и не относится к препаратам строгой отчётности, но его расход всё же приходится согласовывать. Одну ампулу я, так и быть, на тебя из своих запасов израсходую. Не устраивает – иди за направлением.

– Устраивает, – вздохнул я. – Колите!

После инъекции по вене словно растеклось колючее электричество, меня бросило в жар. Олимпийку надевать не стал, забросил её на плечо, поблагодарил врача и поплёлся на выход. Вышел на свежий воздух, но тот оказался каким-то не слишком-то и свежим. Солнце жарило отнюдь не по-осеннему – яркие лучи резанули глаза, закружилась голова, и еле до проходной добрёл. Собственно, только до проходной я и добрёл.

– Гудвин! – нахмурился при виде меня начальник караула. – Покатился по наклонной всё же! Ещё и на других дурное влияние оказываешь!

– Чего это? – опешил я.

– А вот глянь!

На скамейке в служебном помещении сидел Виктор Бабаев, пьяный и растрёпанный.

– Это провокация! Это всё провокация! – твердил гном.

– Десять минут назад привезли на луноходе, – пояснил начальник караула. – А до того замглавврача по режиму звонил, требовал вас к себе на ковёр.

Я покачал головой.

– Пьяных ведь нельзя на территорию пропускать? – забросил удочку. – Пусть он проспится, а завтра на трезвую голову…

– Это провокация! – вскочил на ноги шофёр. – И я не пьяный! У меня даже права не забрали! Вот они!

– Скажи лучше, машина где, – с усмешкой обратился к нему один из охранников.

Виктор плюхнулся обратно на скамейку и заладил:

– Это провокация! Это всё провокация!

Мозги после выяснения отношений в уголовном розыске у меня работали на пределе своих возможностей, и я спросил:

– Копирка есть у вас?

– Найдётся. А зачем?

– Объяснительную напишу. За себя и за того парня.

Мне дали шариковую ручку, несколько листов писчей бумаги и копирку – я подумал-подумал и начал по возможности аккуратно выводить рукописные буковки. История получилась простой и жизненной без квартирных краж, пальбы и уголовного розыска. Всё свелось к тому, что сегодняшним утром я попросил В. Бабаева меня подвезти, а ещё к нему с аналогичной просьбой подошёл выписавшийся из больницы гражданин, который опаздывал на поезд. В. Бабаев вошёл в положение и согласился довезти незнакомого нам гражданина, но не до железнодорожного вокзала, а до остановки троллейбуса, куда ему было по пути. Дополнительно бензин и моторесурс он не расходовал, денег за поездку не брал. Вскоре нас остановил патруль ГАИ за нарушение правил перевозки пассажиров. Объяснений В. Бабаева сотрудники правоохранительных органов слушать не пожелали, а когда я вступился за коллегу, ко мне было применено физическое насилие. Далее нас доставили в отделение милиции, где никто в случившемся разбираться не пожелал, и В. Бабаеву было инкриминировано использование служебного транспорта в целях личного обогащения, что не соответствует действительности.

– Ля, ты сказочник! – восхитился начальник караула.

Я фыркнул и выложил на стол заключение о побоях.

– У меня все ходы записаны! Спасибо, мужики, выручили!

Вытащить пьяного гнома из караулки оказалось той ещё задачей, а на улице я сунул ему копию объяснительно и потребовал:

– Выучи и чтоб завтра от зубов отскакивало! На работу ты не вернулся из-за того, что машину не отдавали. Понял?

– А как же…

– А никак! Не станут же менты говорить, что это их собственный сотрудник тебя к нарушению трудовой дисциплины подбил!

– Их сотрудник-ик?

– Всё, вали!

Сам я вернулся на территорию больницы и выпросил в травмопункте копию заключения о побоях, с ней в профком и отправился. Вручил Арсену Игнатовичу объяснительную, шумно выдохнул и сказал:

– Если вызовут на ковёр, ничего другого сказать не смогу.

– И сколько тут правды? – поинтересовался профорг, ознакомившись с моим творчеством.

– Вот она правда, чистая и незамутнённая, – постучал я пальцем по заключению о побоях. – И если для защиты Вити Бабаева придётся пойти в суд и привлекать широкую общественность, я это сделаю.

– Машину вернут?

– Может, уже вернули.

– Ладно, позвони завтра ближе к обеду. Переговорю с руководством.

Я поблагодарил Арсена Игнатовича – да я сегодня всех подряд благодарю, ля! – и поплёлся домой. Солнце слепило глаза и жарило, при этом ветер пронизывал до костей электрическим холодком. Надел олимпийку – вспотел. Снял – замёрз.

Мерзкая штука этот нейтрализатор. Я даже слегка давешнему инженеру посочувствовал. Дашка-то ему от души вколола…

У общежития меня уже ждали. Понял это сразу, как только вывернул с соседней улочки – очень уж демонстративно не глядел в мою сторону куривший на углу горный орк.

Синий спортивный костюм, белые кроссовки, серая с едва заметным намёком на зелень кожа. Мускулистая фигура, бритый череп. Бомбардир!

И кого он может тут пасти, если не меня? Поводов-то о-го-го!

Я был не в настроении устраивать разборки, да и самочувствие оставляло желать лучшего, поэтому развернулся и… Нет, обратно я не зашагал, но только лишь из-за того, что за мной уже топал ещё один горный орк.

И ведь успел пристроиться когда-то!

Я выругался и рванул к общежитию, намереваясь вырубить загородившего проход бомбардира и юркнуть за калитку, прежде чем к тому подоспеет подмога – так это, по крайне мере, должно было выглядеть со стороны.

Горные орки чуть мельче лесостепных и в силу этого более шустрые. Легкоатлет из меня никудышный – преследователь настиг куда быстрее, чем подоспел его неспешно двинувшийся навстречу напарник.

Азарт же! Инстинкты! Убегают – догоняй!

В самый последний момент я развернулся и швырнул олимпийку в лицо уже примерившегося для подножки орка, а после резко сместился в сторону, врезал левой бомбардиру под рёбра и сразу же всем корпусом вложился в удар правой. Апперкот малость притормозил преследователя, а дальше мой кулак шибанул ему в челюсть, ещё и попал чуть сбоку – раздался мерзкий хруст, ноги орка заплелись, и он рухнул на асфальт.

Один готов!

Ну а второй резко ускорился, движения его приобрели противоестественную стремительность. Я попытался встретить рывок выбросом пси-энергии, но антидот ещё толком не подействовал, вот и не получилось собрать злость в обжигающий колючий комок, но даже если бы и получилось, вытолкнуть её из себя точно бы не успел.

Тычок, секущий удар, финт и укол!

Мать! Больно!

К тому, что меня возьмутся резать ножом, я оказался не готов, и если от первого самого жёсткого тычка ещё каким-то чудом уклонился, то второй пришлось принимать на предплечье, а дальше только и получилось, что повернуть ногу и заполучить остриё не во внутреннюю, а во внешнюю поверхность бедра.

Прошло то вскользь, но – больно, больно, больно!

И – страшно! Убивают же! Бьют наповал!

Не хочу!

Страх и жажда жизни оказались много сильнее ярости, а быть может, отчасти дополнили её, и шарахнувшись назад, я отправил в бомбардира электрический разряд. Метил в лицо, но слабенькая молния вильнула вниз и прикипела к клинку в руке орка.

Сверкнуло! Щёлкнуло! Отлетел в сторону выбитый нож!

Серокожему уроду – хоть бы хны! В один миг он сблизился со мной и принялся выбивать дух, продолжая двигаться всё столь же противоестественно быстро.

Удар! Удар! Удар!

Я скорчился и прикрыл голову предплечьями, пропустил тычок в бок и зарычал, отмахнулся, получил в нос, но не слишком сильно – хлёсткий выпад пусть и сломал хрящи, но скорее ошеломил, нежели оглушил. Вот и прыгнул!

Бомбардир легко уклонился, ещё и умудрился пнуть по пропоротой ноге. Та разом подкосилась, и удержать равновесие не вышло – я упал, перекатом ушёл в сторону и сразу вскочил с асфальта, замер, встав на одно колено и отведя назад правую руку. В руке – оброненный орком нож.

Давай, сучонок! Подходи!

Тот не стал. Толкнулся в меня чем-то нематериальным, и сгустившийся воздух наподдал и подкинул, крепенько припечатал затылком и спиной о стену дома. Из кого похлипче и дух бы вышибло, ну а я хоть и упал, всё же сумел собраться с силами и приподняться.

Попробует добить?

Может, и попробовал бы, но где-то вдалеке раздалась пронзительная трель свистка, и бомбардир подхватил под руку нокаутированного напарника, помог тому встать и поволок в боковой переулок. Я размахнулся и метнул нож – не попал даже близко. Голова шла кругом, стянул майку, замотал ею длинный порез на предплечье, зажал пальцами оказавшуюся, по счастью, поверхностной рану на бедре.

В погоню не кинулся, на помощь никого звать не стал. Навалился спиной на стену дома, стиснул зубы и начал мысленно перебирать тех, кто мог прислать по мою душу эту парочку. Набралось таких немало, и осознание этого обстоятельства неприятно удивило.

Само обаяние ведь! Вот чего они, а?