Текст книги "Меня зовут Гудвин (СИ)"
Автор книги: Павел Корнев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
По асфальту протянулись многочисленные трещины, тут и там чернели лужи, приходилось беспрестанно смотреть под ноги. И никакого тебе уличного освещения!
– В следующий раз без опозданий давай! – проворчал шумно отдувавшийся Фёдор. – Пока звено не соберётся, назначение не дают, вот сюда и законопатили.
– Так и так законопатили бы! – не согласился с орком Ант. – Ну сам посуди: не тёток же сюда отправлять! А по злачным местам ходить у нас опыта нет. Ну и вот!
Он сунул в рот сигарету, но чиркнуть зажигалкой не успел, сорвался с места.
– Стоять!
Из кустов к аллее бросились две тёмные фигуры, да только эльф оказался необычайно проворен – ему удалось настигнуть беглецов задолго до того, как те затерялись в окрестных переулочках. Я за это время только и успел, что до деревьев добежать, а Фёдор от нас так и вовсе безнадёжно отстал.
Задержал Ант двух парнишек лет двенадцати на вид – человека и эльфа. Мне он сказал:
– Гудвин, трубки подбери!
– Это не наше! – тут же заявил один из мальчишек.
– В милиции расскажешь! – фыркнул Ант и потянул парней за собой.
Я опустился на корточки и выбрал из травы с два десятка стеклянных трубочек полуметровой длины. Ещё примерно столько же оказались раздавлены, с их обломками возиться не стал. Нагнал своего быстроногого напарника и спросил:
– И что теперь?
– Сдадим сторожам, – заявил тот, оглянулся и крикнул: – Федя, не отставай!
– А сторожа что? – не понял я.
– В десять наряд приедет, заберёт этих вредителей, – пояснил Ант. – Со всего же города собираются, паразиты! Украдут на копейку, поломают на рубль. Но даже не это главное: вот свернут шею или расшибутся, с забора прыгая, и кому за них отвечать?
Вдалеке мигнул свет автомобильных фар, высветил что-то схожее с силуэтом человека, но тот сразу шарахнулся в сторону и скрылся из виду – не иначе на склад нынче наведались не одни только попавшиеся нам неудачники.
Парнишки принялись канючить и просить их отпустить, но мой напарник оказался неумолим.
– Будет уроком! – отрезал он. – А безнаказанность порождает вседозволенность. Так по кривой дорожке и покатитесь!
– Мы не покатимся!
– Мы больше не будем!
Но – нет, довели малолетних оболтусов до проходной, вызвали сторожа. Молодой человек нашему появлению особо не обрадовался, но всё же запустил в бендежку, темноту в которой разгоняло мерцание работавшего с выключенным звуком чёрно-белого телевизора.
Сторож включил свет и потребовал:
– Выкладывайте!
Парнишки замялись, но деваться им было некуда, сначала один кинул на стол увесистый рулончик фольги, затем его примеру последовал и другой.
Задребезжал звонок, и Ант попросил сторожа:
– Запусти, это с нами.
– Сам запусти, – отозвался молодой человек. – Пойду старшего позову.
– Гудвин, присмотри за ними пока, – сказал мне напарник.
Я покачал головой и взял фольгу. Та оказалась серебристой с одной стороны и жёлтой с другой, а ещё необычайно тонкой.
– На кой она вам?
Мальчишки переглянулись, и эльф нехотя произнёс:
– Бомбочки запускать.
– С селитрой, что ли?
– Ага.
– Это ж фуфло! – фыркнул я. – Она ж враз прогорит! Нормальная фольга на молокозаводе!
– Туда ехать далеко. И там сторожа с собаками.
Я кинул рулон фольги обратно на стол и покрутил в руке стеклянную трубку, спросил:
– Рябиной плевать?
– Угу, – с обречённым вздохом признал мальчишка и шмыгнул носом.
– Вот вы бестолочи! – поразился я. – Да найдите на свалке боковину от панцирной кровати и спилите трубки! Из них и рябиной плевать можно, и… – Но вовремя прикусил язык и о самопалах говорить не стал. – Ладно, чего носы повесили?
– Так на учёт поставят!
– За что? – удивился я. – Как вы по территории шмонались, никто не видел – идите в отказ. Гуляли, нашли в кустах под забором фольгу и трубки, а тут мужики какие-то. Испугались и побежали.
Мальчишки уставились на меня во все глаза.
– И прокатит?
– Не попробуете, не узнаете.
Дальше вернулся сторож, и Ант окликнул меня от двери:
– Гудвин, идём!
Мы вышли за ворота и под натужное сопение Фёдора отправились дальше.
– Худеть тебе надо, – заявил тому эльф.
– У меня обмен веществ нарушен, – пояснил городской орк. – Не получается похудеть.
– Было бы желание!
– Да-да, а генетика тут вообще ни при чём!
Эльф закурил и отмахнулся.
– Разговоры в пользу бедных!
Прежде чем мои напарнички успели в пух и прах разругаться, я спросил:
– А вы вообще кто?
Те озадаченно переглянулись.
– В смысле – кто?
– Ну, я санитаром в скорой работаю, а вы?
– Я – интерн, – заявил Ант и указал на Фёдора. – Он – массажист-реабилитолог.
– А интерн ты по какому направлению?
– Гинеколог он будущий, – подсказал орк вроде как даже злорадно.
Я прищёлкнул пальцами.
– О! Есть анекдот…
Ант аж дымом поперхнулся.
– Слушай, Гудвин! – прохрипел он, откашлявшись. – У меня родня и друзья, я все анекдоты о гинекологах наизусть знаю! В печёнках они у меня уже сидят!
Где-то за углом послышались звон разбитого стекла, злые крики и мат, мы ускорились, завернули во двор соседствовавшей со складами пятиэтажки. Там у песочницы кружили, взявши друг друга за грудки, подвыпившие гномы, но при нашем появлении кто-то гаркнул из окна:
– Атас! – И позабывшие о разногласиях бородачи шустро метнулись в подъезд.
На асфальте остались осколки зелёного стекла да лужица плодово-ягодного вина, но Ант счёл это проблемой дворника, и выискивать правонарушителя мы не стали, только когда добрались до горевшего на углу фонаря, эльф достал блокнот и что-то в него записал.
– Доложу, – туманно пояснил он нам.
Мы вышли к достаточно широкой дороге, повернули и двинулись в обход квартала. В телефонной будке мерцал огонёк сигареты, но это мои напарники нарушением общественного порядка не сочли, равно как не привлекла их внимания и сидевшая за столиком компания. Срезав через двор, мы вернулись к складам, там-то на газоне и обнаружили бессознательного гражданина. Пришлось мне тащиться к телефону и звонить куда следует.
В итоге пьяного забрал экипаж медвытрезвителя, а мы продолжили обход, но все сомнительные личности при нашем появлении ретировались – когда спешно, а когда и с показной ленцой, польза от нашего блуждания случилась только раз: помогли донести тяжеленную сумку с продуктами припозднившейся эльфийке.
– Скукота! – пожаловался Фёдор, и по его настоянию мы присели на лавочку перевести дух, но долго там прохлаждаться не стали и вскоре продолжили обход.
После одиннадцати прохожих на улице стало заметно меньше, а дворы окончательно опустели, и мы пошли в горздрав отчитываться. По дороге Фёдор заскочил в припозднившийся троллейбус и сделал нам ручкой, но и сам я тоже долго в штабе дружины не проторчал: меня записали на следующую пятницу и отпустили на все четыре стороны. Общественный транспорт уже не ходил, а поймать случайного частника не стоило и надеяться, так что потопал пешком. В итоге и трёх остановок ещё не прошёл, как рядом тормознул милицейский автомобиль.
Останавливали для проверки документов меня после курсов в центре повышения квалификации не так уж и редко, ну а тут предъявил удостоверение дружинника, и оказался удостоен предложения подвезти. Лезть в отделение для задержанных не заставили, пустили на задний диванчик. Если не брать в расчёт шофёра, экипаж оказался сплошь из таёжных орков, и эти чёрно-зелёные громилы посматривали на меня свысока, ну а я всю дорогу следил за выражением лица, дабы не улыбнуться невзначай и не выпасть из образа стиляги.
Кто знает, как эти дружелюбные вроде бы ребята на подпиленные клыки отреагируют?
Вернулся я раньше Эли, установил раскладушку, застелил её и завалился спать, а примерно полчаса спустя домой заявилась и моя изрядно наклюкавшаяся сожительница. Утром я сжалился над ней и будить не стал, вместо этого отправился наводить на вверенной территории порядок. Под конец заглянул в сквер позади общежития и зло выругался при виде оставленного выпивохами мусора. Захотелось… Нет, не подкараулить их, а взять и распилить поваленный тополь на дрова. А то нашли лавочку, понимаешь!
Когда вернулся в комнату, Эля уже встала и даже затеяла приборку. Моя раскладушка стояла без простыни, а только я завалился на неё, дабы перевести дух, и медсестра потребовала деньги на прачечную.
– А самой постирать?
– Я тебя обстирывать не нанималась! – отрезала Эля.
По такому поводу следовало бы проделать с этой козой то, на что она тоже изначально не подписывалась, но уже поджимало время, начал собираться на курсы. Перед выходом принял душ и почистил зубы, пригладил ладонью ирокез, погляделся в зеркало.
Красавец! Как есть – красавец!
Ещё бы с носом теперь что-то сделать…
В центр повышения квалификации я прикатил за двадцать минут до начала занятий, поэтому успел подняться в библиотеку и снова получить там на руки шахматный учебник. Ежедневного чтения газет мне категорически не хватало, и не отпускал страх поглупеть, вот и решил загрузить головной мозг для проработки новых нейронных связей. А то затянет рутина – и сделаюсь ещё одним орком в системе здравоохранения. Женюсь на Эльке, детей настрогаю, отучусь заочно на медбрата, а там и пенсия не за горами. Моргнуть не успею – и вот уже пузатый и седой во дворе козла забиваю.
Вроде – ничего плохого, просто это всё не для меня. И дело не в том, что пожить по-людски хочется, просто я и впрямь человек.
Короче, тупеть нельзя!
На курсах я не филонил и добросовестно конспектировал в тетради правила, методы и способы оказания первой помощи, а после рванул на остановку, но хоть попутный трамвай и подъехал почти сразу, всё равно вышел на смену с двадцатиминутным опозданием. Эд о своём обещании столковаться со смотрителем лодочной станции не забыл – правда, и никакой нужды в такой подстраховке сегодня не возникло. Озеро затянул густой туман, солнце едва виднелось в нём алым пятном, отдыхающих на пляже попросту не было.
Купаться – холодно, на лодках или катамаранах тоже не поплаваешь: и прокат ещё не открылся, и не видать ни черта. Ни один тренер подопечных заниматься на открытую воду не пошлёт.
А вот я был сам себе хозяин, так что чуток разогрелся на спортивной площадке и с разбега заскочил в воду. Нырнул и даже чуток поплавал, но увлекаться этим не стал и минут через пять вернулся на берег. Подтянулся, сделал подъём переворотом и выход силой, после принялся колотить боксёрский мешок. Обычные удары давно отработал, поэтому вскоре перешёл на низкие пинки, а заодно попробовал набить ребро ладони.
Так увлёкся, что едва не вздрогнул, когда за спиной присвистнули.
– Гудвин, да ты карате знаешь!
Я повернулся к незаметно приблизившейся Ирене и отшутился:
– Не только карате, но и другие страшные слова!
Девчонка рассмеялась и позвала меня:
– Идём купаться!
– Вода холодная.
– И ничего не холодная!
Только нет – надолго Ирена в озере и в самом деле не задержалась. Чуток побарахталась и выскочила с посиневшими губами и ногтями, сразу улеглась на лежак и потребовала:
– Разомни меня!
– Чего это? – фыркнул я. – Ты ж сегодня ничего себе не потянула!
– Не капризничай! – пристыдила меня эльфийка, стягивая с плеч лямки спортивного купальника. – И спину тоже помни. Будешь потом рассказывать, что чемпионку мира массажировал!
– Рассказывать? – хмыкнул я, про себя подумав, что так и до объяснений с папенькой белобрысой дурынды недалеко. – Ну-ну…
Но размял как-то, а там и туман понемногу рассеялся, пришли волейболистки, начали рассекать гладь озера байдарочники и прочие гребцы, забелели редкие треугольники яхтенных парусов.
Я огляделся и решил, что жить хорошо и жизнь хороша – особенно, если ты товарищ отдыхающий. Лежи себе на успевшем прогреться песочке да загорай в своё удовольствие, с боку на бок переворачиваясь. Жарко стало – окунулся, пить захотелось – до палатки пляжной или буфета спорткомплекса дошёл. Хочешь – тебе мороженое, хочешь – пирожное.
Да, замечательно тунеядцем с нетрудовыми доходами быть. Жаль, есть все шансы в морозы на лесоповал заехать. В прошлой жизни свезло от поездок на принудительное перевоспитание отвертеться, но там я плоть от плоти того мира был и все ходы и выходы знал, а тут осмотреться для начала надо, обжиться. Потом, глядишь, в контролёры общественного транспорта устроюсь. Красота же! На работу можно вовсе не выходить, если побочные доходы позволяют штрафы из собственных средств в кассу вносить.
Почему о тунеядцах с нетрудовыми доходами вспомнил?
Да просто давешняя компашка эльфов на пляж заявилась: манерные девочки, модные мальчики. Фирменные шмотки, заграничные сигареты, импортная бандура магнитофона, шампанское с утра. Точно не отпускники. Но и не блатные. И едва ли детки из золотой молодёжи, скорее – как и предположил Эд, начинающие фарцовщики. Может, даже из числа студентов.
Но что начинающие – это точно. Не тот пляж выбрали.
Да и кто вообще девок на пляже выгуливает? В баню их везти надо, в баню!
Когда в сторону от покрывала весёлой компании откатилась пустая бутылка, я подошёл и попросил:
– Пляж обустроен урнами. Будьте так любезны складывать мусор в них.
В ответ крепенький брюнет поморско-эльфийской национальной принадлежности барским жестом протянул зелёную трёшку.
– Вот и приберись тут быстренько!
Я как-то от такой незамутнённости немного растерялся даже, потом только вспомнил о том, что изо рта клыки больше не торчат. И хоть лишняя трёшка лишней для меня сейчас отнюдь не была, захотелось взять и сломать эльфу руку. Едва сдержался.
– Граждане отдыхающие! – произнёс официальным тоном. – Прошу соблюдать чистоту и порядок в местах общего пользования…
На ногах тут же оказался жилистый молодчик, до того обдиравший золотинку с горлышка очередной бутылки шампанского.
– А то что⁈
– А то пятнадцать суток, – спокойно произнёс я.
– За что это?
– За нарушение общественного порядка.
– А кто нарушает, а? – нагло ухмыльнулся эльф.
– Нарушает тот, кто распивает спиртные напитки. Мне дружинников позвать?
Одна из девиц не выдержала и подхватила пустые бутылки.
– Да перестаньте вы! – возмутилась она и поспешила к урнам, столь эффектно виляя бёдрами, что захотелось взять у неё телефончик.
Вроде бы – тощая и плоская, как и большинство лесных эльфиек, а подать себя умеет. То ли манекенщица, то ли просто танцами занималась.
– Благодарю за понимание, – сказал я и двинулся к вышке. Вдогонку мне под смех эльфиек кинули скомканную трёшку, но не попали – возвращаться и ломать руку не возникло нужды.
Только-только объявившийся на пляже Эд кивком указал мне за спину.
– Чего там? – Но тут же округлил глаза. – Клыки вырвал⁈
Я растянул губы в широкой улыбке и пояснил, хоть никакой нужды в этом уже и не было.
– Укоротил.
– На глаза теперь начальству не попадайся, – предупредил напарник, принимая свисток. – У нас такое не любят.
– У меня медицинские показания были.
– Без разницы. Один чёрт, на собрание актива потащат.
Солнце поднялось к зениту и начало совсем по-летнему припекать, пляж заполнился отдыхающими. Крики, визги, музыка. Торчащие над водой головы людей и нелюдей. Толчея под зонтиками пляжного кафе, очереди к палаткам с мороженым и кабинкам для переодевания. Ветерок то горячий, то прохладный. Суета.
По очереди мы сходили в столовую, потом Эд отыскал у воды потерявшегося ребёнка и повёл его в администрацию, дабы сделать объявление по системе громкоговорителей. Вернулся и указал куда-то за буйки.
– Ну ты куда смотрел?
Привлекла его внимание лодка, в которую набился с десяток подростков, и я покачал головой.
– Они не с нашего пляжа.
– А утонут на нашем! Давай!
Пришлось отпирать замок, тащить к озеру лодку спасателей и грести к нарушителям правил безопасного поведения на воде. Шуганул их, а на обратном пути перехватил сдутый с пляжа надувной мяч. И такая дребедень – до самого конца рабочего дня.
– С ремонтом-то надо помогать? – спросил я у Эда, когда мы потопали к раздевалке.
– Не, Боря какие-то материалы ждёт.
– Тогда я в зал.
– Чао!
На входе в тренажёрный зал неожиданно повстречался Лев. Лейтенант был в спортивной одежде и тяжело отдувался, я не удержался и напомнил:
– Ты ж в наш центр повышения квалификации заниматься ходил!
– Так там для повышения квалификации! – пояснил эльф. – А тут просто форму поддерживаю. – И он предложил: – В теннис?
Я покачал головой.
– Не, мне тоже надо форму поддерживать. Пойду грести.
В итоге час упражнялся на гребном тренажёре – семь потов за это время сошло, благо заявился в зал в одних только шортах и стирать одежду не возникло нужды. В буфете намеревался ограничиться молочным коктейлем, но в итоге не удержался и плотно поужинал.
– Так я точно не похудею, – проворчал, встав перед зеркалом в раздевалке. – А подсушиться не помешает…
Но только покинул спорткомплекс и о своих проблемах с лишним весом тотчас позабыл, поскольку сразу за выездом с территории меня перехватил чёрный служебный автомобиль.
– Забирайся на заднее сиденье! – заявил выглянувший в боковое окошко капитан Кузнецов.
– Чего это? – не сдвинулся я с места. – Мне в восемь на дежурство выходить!
– Не переживай, подбросим.
Упираться я не стал, кое-как влез в салон легковушки, где витал терпкий аромат мужского одеколона, и захлопнул весело клацнувшую дверцу. А вот мне весело не было. Ни на сколечко.
– Клыки вырвал? – уточнил упырь, как только машина тронулась с места.
– Укоротил, – поправил я его, ожидая неминуемого осуждения, но не тут-то было.
– Нормально. В легенду укладывается, – прозвучало в ответ.
Я хрустнул костяшками пальцев.
– В какую ещё легенду? Я вам не сексот!
– Не сексот, – кивнул сотрудник госбезопасности, – а добровольный помощник. Ты же дружинник, Гудвин!
– Какая тогда ещё легенда?
– Очень простая. Ты уважающий великую эльфийскую культуру оболтус, который в силу ограниченности ещё не готов окончательно отринуть условности орочьего общества. Как говорится: шаг вперёд и два назад! Тянешься к прекрасному, но ходишь в спортивном костюме. Сменил имя на иностранное, но созвучное своему родовому. Нуждаешься в деньгах, но не занялся фарцой, а устроился на вторую работу. Хочешь походить на эльфа, но боишься полностью отказаться от клыков. Можешь вспылить и полезть в драку, но психологически податлив и не способен отказать начальству.
– Чего это не могу? Ещё как могу!
– Хочешь сказать, по доброй воле в дружину записался?
Я поморщился и уточнил:
– Так понимаю, ждёте, что меня на фоне хронического безденежья завербовать попытаются?
– Почему нет? – пожал плечами упырь. – Похищенный в больнице пси-концентрат до сих пор так и не найден, и мы почти уверены, что его не сумели вывезти на Большую землю. Он где-то спрятан, и его ищут, а ты – единственная ниточка.
– Да прям!
Капитан Кузнецов растянул в улыбке тонкие бескровные губы.
– Ладно! Одна из основных. Ну так что: поклёвки были?
– Не было.
– И сам ничего не вспомнил?
– Не вспомнил.
– А твои новые сослуживцы из неотложки? Что о них скажешь?
– Эльфа поморского за какие-то махинации из таксистов вышибли. Эльф тёмный – алкоголик. Больше о них ничего не знаю. Пси-концентратом они не интересовались, о Михалыче разговор не заводили. О нападении спрашивали, конечно, но о том случае все спрашивают.
Упырь кивнул.
– Хорошо! Мой телефон у тебя есть, звони раз в день и отчитывайся. Будни или выходные – значения не имеет. Кто-нибудь да ответит.
– На кой? – удивился я.
– Чтоб сразу хватились, если пропадёшь. Опекать тебя больше не будем – наши ресурсы не безграничны.
Больше не будем? А до того опекали, получается? Не замечал.
Впрочем, это обстоятельство никакого значения не имело.
– Не пойдёт! – отрезал я.
– Что – не пойдёт? – не понял капитан госбезопасности.
– Никуда я звонить не буду.
– И почему же?
– В средствах стеснён. Чем две копейки на звонок тратить, лучше буду свежую прессу покупать. Всё толку больше.
Упырь покачал головой.
– Не так уж ты и стеснён в средствах! На трёх работах работаешь!
– Мне ещё одежду зимнюю покупать. Я ж гол как сокол! Вот зарядят дожди, а у меня даже куртки нет!
– Только не переигрывай! – потребовал упырь, сунул руку в карман, пошарил в нём и выгреб мелочь, пересчитал монетки и сказал: – Вот, по тридцатое сентября включительно связью ты обеспечен.
Я отказываться от денег не стал, а когда автомобиль за квартал до больницы сбросил скорость и остановился на обочине дороги, потянул носом воздух и уточнил:
– «Шипр»?
Упырь вопросительно посмотрел на водителя.
– «Шипр», – подтвердил молодой человек.
– Тоже нужен, – вздохнул я, распахнул дверцу и с кряхтением выбрался наружу.
Чёрный автомобиль сразу же тронулся с места и укатил прочь, ну а я двинулся к служебной проходной. Там парочка таёжных орков при виде меня чуть со смеху не покатилась.
– Совсем обэльфился, зелёный!
Я растянул губы в улыбке, продемонстрировал клыки и заявил в ответ:
– Не дождётесь!
Караульные мигом заткнулись, их начальник-человек откровенно помрачнел.
– Тебя ж до смены не допустят!
– Ещё как допустят! – возразил я и похлопал себя по карману с паспортом. – У меня медицинские показания были!
– Всё равно доложить обязаны, – и слушать ничего не стал тот.
– Флаг вам, – усмехнулся я и подмигнул парочке орков, – в руки, ага!
– Иди давай!
Ну я и пошёл, снова задумавшись о своих перспективах в этом мире. Прозябать не хотелось, хотелось всего и сразу. Молодому дурному орку этого хотелось, и кое-чего в прошлой жизни добившемуся человеку хотелось этого ещё даже больше. Так ведь до конца и не свыкся с тем, что снова только-только жить начинаю, не запустился ещё в мозгах новый отсчёт – так и кажется, будто вот-вот одряхлею и на лекарства работать стану! Опять же, остаться без солидного банковского счёта и привычного достатка – ну кому такое понравится?
Вот только опыт – великая вещь. Видел, как вмиг сгорали те, кто стремился хапнуть много и сразу. Кто-то успевал чуток пожить красиво, а у кого-то всех красивостей – фотография на металле. И это если по-людски похоронили, а не в лесопосадках прикопали.
Вот как-то совсем такой исход не воодушевляет. Мне ещё в человеки выбиваться.
Увы, моя тяга к прекрасному у коллег понимания не нашла. Дежурный врач аж булькать от возмущения начал, когда подпиленные клыки увидел. Хотел даже от работы отстранить, но я пригрозил деньги за вынужденные прогулы не с кого-нибудь, а с него взыскать, тогда только допуск дал.
Потому что – что? Потому что – справка.
Когда подошёл к нашему рыдвану, там уже курил Гоша, а вот врача видно не было.
– Юз где? – спросил я, поздоровавшись с поморским эльфом.
Тот выразительно щёлкнул себя пальцем по кадыку.
– Забухал?
– Не, он не запойный, – заявил шофёр, выкинул окурок в урну и в свою очередь поинтересовался: – С клыками у тебя что?
Пришлось растянуть губы.
Гоша поглядел на меня и кивнул.
– По красоте. У гоблинов в авторитете будешь, да и орки борзеть перестанут.
– Так что с Юзом-то? – напомнил я о своём вопросе.
– Система у него, – усмехнулся эльф. – Завсегда перед сменой соточку пропускает. Потом до утра себя в кондиции поддерживает, а дальше чекушку принимает и на боковую. А вне работы – ни-ни. И на два месяца летом в санаторий на воды отбывает. О печени и почках заботу проявляет, значит.
– Как-то это неправильно. Обычно всё наоборот.
– Защитная реакция. Большие надежды подавал, на простых смертных с высоты своего положения поплёвывал, а теперь либо в неотложке в ночную смену горбатиться, либо полы в морге мыть. Да, Юз?
– Гоша, завали!
Тёмный эльф, не здороваясь, прошёл мимо нас и забрался на переднее пассажирское сиденье. Шофёр рассмеялся.
– Что – правда глаза колет? – Но ответа не дождался и махнул мне. – Поехали!
Я забрался через заднюю дверцу, опустил её, улёгся на носилки и попросил:
– Гоша, у пожарного щита тормозни.
– Зачем?
– Увидишь.
Юз связался с диспетчером, прижал плечом к уху трубку радиотелефона и принялся записывать в блокнот адреса. Карандаш в его пальцах не дрожал, но разошедшийся по салону автомобиля водочный дух я со своим тонким нюхом уловил отчётливей некуда.
Озвученное врачом название улицы мне ничего не сказало, и я спросил:
– Случаем, карты нет у нас?
Юз молча открыл бардачок и протянул мне сложенный на несколько раз лист плотной бумаги, чуть засаленный и потёртый на сгибах. Разворачивать его я повременил, выбрался из машины, остановившейся у пожарного щита, позаимствовал топор.
– Ты серьёзно? – обернулся ко мне шофёр, когда я залез обратно.
– После смены верну.
– С дуба рухнул? – не сдержался Гоша.
Я ничего отвечать не стал, а вот Юз откашлялся и на одном дыхании произнёс:
– Согласно последним исследованиям, подвижность психики орков значительно выше, нежели у большинства разумных существ иных рас, что и позволяет им входить в боевой раж и возвращаться к своему привычному состоянию без необратимых последствий.
Мы так на него и уставились.
– Я вот сейчас не понял, – озадачился Гоша. – Орки все чокнутые или наоборот?
– Лёгкая придурь ещё не свидетельствует о серьёзном отклонении от нормы и не требует терапевтического вмешательства, но игнорироваться не должна.
Юз написал в блокноте сегодняшнее число, ниже добавил «Гудвин – топор» и дважды эти слова подчеркнул. Шофёр потянул носом воздух и скривился.
– Опять «зубровку» пил? Юз, тебе ж «зубровку» нельзя! Тебе с неё крышу сносит!
– Гоша, завали!
Я только вздохнул. Вот же повезло с бригадой, так повезло!
Но ничего говорить не стал и развернул карту. На одной её стороне был отображён план города, на другую поместили список улиц, проспектов, бульваров и площадей с указанием квадрата их нахождения, но дорожное покрытие с нашего прошлого дежурства лучше не стало, машину то и дело потряхивало, и я решил не портить глаза и не тратить нервы, отложил ознакомление с географией района на будущее.
Прикатили мы во всё то же гоблинское гетто, а там Гоша принялся сигналить, разгоняя игравшую на проездах меж домами в свои странные игры зелёную и жёлтую детвору.
– Ну-ка тормозни! – скомандовал вдруг Юз, когда мы въехали во двор многоэтажного жилого дома. Врач распахнул дверцу, высунулся из салона и гаркнул: – Ну ты совсем, Йохимбо, мышей не ловишь! Куча вызовов с твоего участка!
Йохимбой оказался здоровенный чернокожий тролль в белом халате, накинутом поверх несвежей майки и спортивных штанов. Он почесал изрядных размеров брюхо и беспечно отмахнулся.
– Отстань, ля! Я своё отработал!
– Дармоед! – крикнул в ответ Юз, подался назад и с лязгом захлопнул дверцу. – Поработал он, халтурщик жирный!
– Дома холодильником хлопать будешь! – тут же рыкнул на него шофёр.
– Поехали! – в ответ рявкнул врач. – Давай! Давай! Давай!
– Вот зачем ты пил, а? Знаешь же, что «зубровку» нельзя!
– Ой, да завали ты уже! – ожидаемо прозвучало в ответ.
«Дурдом», – мысленно вздохнул я, а вслух спросил:
– И этот тролль прям врач?
– Да какой он врач⁈ – вскинулся Юз. – Недоучка с дипломом! Пятый сын племенного вождя с Лемурии, папаша его учиться прислал – как такого за неуспеваемость отчислить? А он возьми да и останься. Распределили сюда участковым терапевтом, вот и сидит, штаны протирает. Кто к такому на приём запишется? Гоблины туповаты, конечно, но инстинкт самосохранения ещё никто не отменял!
Я подумал, что тёмный эльф изрядно сгущает краски, но Гоша вдруг кивнул.
– Угу. Говорят, он никак бабу себе не найдёт, и гоблинши к нему ни ногой. К тому же кто-то слух пустил, что он безнадёжных пациентов жрёт.
– Да сам и пустил! – фыркнул Юз. – С него станется! Не идут пациенты – работать не надо. Он и рад!
– Местные его «Двадцать два несчастья» прозвали, – хохотнул шофёр.
– Двадцать два? – озадачился я. – Почему именно двадцать два? Он две футбольных команды сожрал?
– Сожрал, но не Йохимбо и не футболистов. Другой тролль у него документы украл и себя за врача выдавал. Правда, его разоблачили сразу.
Тут мы заехали во двор панельной пятиэтажки и остановились у крайнего подъезда. Взгляды коротавших вечер на улице местных обитателей тут же скрестились на нашем автомобиле. Компания подвыпивших гоблинов даже от ополовиненной трёхлитровки с пивом отвлеклась, но когда я выбрался из салона с улыбкой на устах и топором в руке, заводить знакомство со столь дружелюбным орком пьянчужки почему-то резко передумали.
– А вы говорите – зачем топор нужен! – усмехнулся я.
– Прибьёшь им кого-нибудь – вот тебе и убийство с отягчающими! – буркнул врач и скомандовал: – Лекарства бери!
До абсурда ситуацию я доводить не стал и кинул топор в салон, после чего взял чемодан с красным крестом на боку и вошёл в подъезд, где воняло то ли испортившейся едой, то ли даже чем похуже. Эльфу – хоть бы что. Под «зубровкой» же!
– Шевели копытами, зелёный! – ещё и поторопил он меня. – Пыхтишь как паровоз!
Пару часов спустя мне и самому захотелось принять на грудь соточку сорокаградусной, а то и сразу две. Масса-то о-го-го какая! Стакан водки – что слону дробина!
Только нет – я прекрасно помнил, как развезло меня с кружки пива, и слова о пагубном влиянии на нервную систему орков крепкого алкоголя тоже не забыл. Не говоря уже о том, что санитару несказанно проще замену найти, нежели заглядывающему в бутылку врачу. Поймают под хмельком – дадут пинка под зад. Да и спиться нисколько не хотелось. А с такой работой – это раз плюнуть.
Дворы и подъезды. Подъезды и лестницы. Квартирки. Гоблины. Орки.
В скорой от меня хоть какой-то прок был, ну а тут я больше чемодан Юза таскал да присматривал, чтобы врача никто ненароком не пристукнул. Не сказать, будто такие поползновения были обычным делом, но сегодня Юз за языком особо не следил, а громила-орк пациентов, их родичей и соседей самым решительным образом дисциплинировал.
– Уж лучше б в ночные сторожа устроился, – проворчал я, забравшись в салон после очередного вызова. – Никакой тебе суеты, никакой беготни по этажам. Просыпаешься по будильнику, обходишь территорию и снова на боковую! Красота!
– Сторож – лицо материально ответственное, – не согласился со мной Гоша. Он выкинул окурок в ветровичок и завёл двигатель. – И чего не работается-то? Чем недоволен?
– Чего не работается? – встрепенулся вдруг Юз. – Мы жизни спасать должны, а не температуру сбивать! С этим любой интерн справиться способен, а я – хирург!
Шофёр вывернул со двора и прибавил скорость, покатил вдоль бетонного забора котельной.
– Чего молчишь? – вызверился не дождавшийся ответа врач. – Не прав я разве? Или больше не хирург⁈
– Не пил бы ты, Юз, цены б тебе не было! – вздохнул Гоша.
– Будто много пью!
– Много или мало – на товарищеском суде рассказывать станешь! – отрезал шофёр. – Не вовремя ты пьёшь! И пьёшь не то! Вот на черта перед сменой «зубровки» нахалкался, а?
– Да чего ты к «зубровке» привязался⁈
– Того! – рыкнул Гоша на врача и в сердцах долбанул ладонями по баранке. – Дуреешь ты… Мать!
