Текст книги "Меня зовут Гудвин (СИ)"
Автор книги: Павел Корнев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
И да – именно как волк: от травоядного в Тони осталась одна только внешность. За одни сутки словно подменили. Максим Игоревич и впрямь кудесник. Такого себе в голову ни под каким предлогом пускать нельзя.
– Погоди, – остановил я его. – Мышцы у тебя как сегодня – не тянет?
– Утром еле встал, – кивнул Тони, – а после сеанса – как новенький!
– Снова пси-концентрат кололи?
– Капельницу ставили. И ещё завтра приду. Максим Игоревич сказал, мне жизненных сил добавить надо, чтобы перестройку организма запустить. Сегодня снова на «Динамо» поеду! – Стиляга огляделся и вздохнул. – Бабу бы ещё! – Он махнул рукой. – Ладно, ты завтракать идёшь?
– Нет, я уже.
– Тогда побегу. Кита съесть готов!
Он отправился в столовую, а я потопал к центральной проходной, но на полпути перехватила Эля.
– Гудвин! – возмутилась она. – Ты почему дома не ночуешь⁈
Я оглядел ещё не успевшую переодеться в белый халат медсестру и спросил:
– Почему не на работе? Смена давно началась.
– Тебя искала! – заявила в ответ Эля. – Третий день дома не появляешься! Я волновалась!
– Работаю в ночь, вот и не появлялся, – спокойно пояснил я.
– А вчера? Вчера ты не работал!
– Дела были.
– Дела⁈ – Эля аж взвизгнула. – Другую себе нашёл⁈ Говорили мне, что к тебе эльфийка на пляже подкатывает, а я, дура, не верила!
На нас начали оглядываться, и я потребовал:
– Громкость прикрути.
Но медсестру уже понесло.
– А чего это ты мне рот затыкаешь? Мне стесняться некого! Я до профкома дойду! Пусть все знают!
Остановить истерику могла бы затрещина, но рукоприкладство прекрасно укладывалось в ролевую модель типичной орочьей семьи, поэтому бить Элю я не стал, вместо этого подступил к ней поближе, ухватил за шею и чуток стиснул пальцы. Медсестра выпучила глаза и вцепилась в моё запястье, я улыбнулся.
– Угомонись и не ори! Поняла?
Попутно я чуток надавил зародившимся внутри себя раздражением, и взгляд зеленокожей девицы самую малость прояснился, истерика начала отступать.
– У нас был уговор, – проговорил я всё столь же спокойно и негромко, – с тебя угол, с меня покровительство. Ну и чего ты тогда концерт устраиваешь?
– Что ты меня трахать будешь, уговора не было! – резонно возразила Эля.
– А кто голыми титьками сверкать начал? – парировал я и, поскольку этот аргумент был так себе, привёл довод несказанно более серьёзный: – Устроишь скандал, отмалчиваться не стану. Все узнают, что ты буквально первому встречному дала!
– Да кто тебе поверит⁈
– Мужики как раз и поверят. Дыма ведь без огня не бывает, так?
– Руки убери!
Эля задёргалась, пришлось сжать пальцы самую малость сильнее. Отпускать её в таком состоянии было никак нельзя, требовалось во что бы то ни стало достучаться до рассудка, пробиться через инстинкты и эмоции к холодному разуму.
– Ты ж не дура, – улыбнулся я. – Подумай сама: ну на кой я тебе такой сдался? Зарабатываю меньше, содержать тебя не могу и не хочу. Не стану доставать и переплачивать втридорога за импортные шмотки и косметику, не буду водить на танцы и по барам. Мне даже цветной телевизор даром не сдался. Сад, баня, резиновая лодка, удочки. Ты точно этого от семейной жизни ждёшь? Как тебе такие перспективы на ближайшие тридцать лет, а то и все пятьдесят?
Говорил я размеренно, буквально вбивая слова в сознание медсестры, и делал это не только голосом, но и волей – пытаясь дотянуться до личности молодой современной женщины через бушевавший в её крови гормональный шторм. Улыбался и даже отпустил шею, начал стискивать пальцами ключицу. И – своего добился. Наверное, даже переборщил.
– Сад? Лодка? – с недоумением уставилась на меня Эля. – Гудвин, ты нормальный вообще?
– Надувная резиновая лодка, а не яхта, – подтвердил я. – И до тебя только сейчас начало доходить, что со мной что-то не так? Раньше никаких звоночков не было?
– Отпусти! – Эля дёрнула плечом, но высвободиться не смогла и прошипела: – Чтоб к моему возвращению с работы и духа твоего в комнате не было!
– Опять истеришь?
– Да вот ещё! На кой ты мне сдался такой? Катись к своей эльфийке, скатертью дорога! Другую дуру поищи в бане своей жить! Ненормальный! Псих!
Маятник определённо качнулся в другую сторону, но ссора с медсестрой не входила в мои планы, поэтому я поднял левую руку, несколько раз щёлкнул пальцами перед её лицом.
– Давай! Выключай эмоции и включай мозг! У нас с тобой уговор!
– В жопу его себе засунь! – отрезала Эля. – Сама проживу как-нибудь! Сумею о себе позаботиться! Выметайся из комнаты! Сегодня же выметайся!
– Съеду сегодня же, – пообещал я. – Но есть новое предложение.
– Да ничего мне от тебя не надо!
Я не утерпел и встряхнул медсестру, прорычал ей в лицо:
– Голову включи, истеричка!
Эля в ответ попыталась влепить мне пощёчину, а когда я её руку отбил, попробовала пнуть. Тоже – безуспешно.
– Ничего мне от тебя не надо! – прошипела она. – Ничего!
– Так и не обо мне речь, – уверил я медсестру. – Помнишь Тони? Ему родители всю плешь проели, нужно кого-то им в качестве невесты предъявить. Ты там прикинешься, он тебя в больнице прикроет.
– Да он…
– Помолчи! – перебил я Элю. – Тони с Арамом работает. Помнишь джинна из ДК? С четверга по воскресенье – бесплатный проход на дискотеку, считай, у тебя в кармане.
Медсестра задумалась на миг, потом решительно мотнула головой.
– Да твой Тони – слизняк! Наши стиляг и в грош не ставят, такой жених что есть, что нет его – всё равно приставать станут!
– Ну так и от тебя не убудет его невестой прикинуться, а дискотека Арама, поди, получше клоповника, куда ты сейчас ходишь!
– «Сугроб» – не клоповник!
– Клоповник и есть! – отрезал я и широко улыбнулся, выставляя напоказ подпиленные клыки. – И потом, ты и вправду думаешь, что кто-то станет приставать к подруге моего двоюродного брата?
Эля захлопала глазами.
– Тони – твой брат?
– И ему позарез нужно познакомить родителей с невестой, пока из дома не выгнали!
– Да я бы и так…
Маятник настроения Эли вновь качнуло, и я поспешил его притормозить.
– Так – не надо. С Тони – дискотека. С меня – всеобщее уважение сделанного тобой выбора.
– Я совсем тебе не нравлюсь?
Я едва зубами от досады не скрипнул. На колу мочало, начинай сначала! А я уже на курсы опаздываю! За два прогула подряд точно отчислят!
Но суетиться не стал и потратил ещё десять минут на то, чтобы привести Элю в нужное мне расположение духа.
– Ну и выметайся! – фыркнула в итоге медсестра. – Невестой Тони прикинусь, так и быть, а дальше кого-нибудь получше себе найду!
– Как скажешь, дорогуша! А вот и он топает. Сразу до проходной и дойдём, раз ты уже и так опоздала.
Я отпустил Элю, та развернулась к Тони, подбоченилась и надула губы, но тут же склонила голову набок.
– С ним что-то не так! – профессионально подметила она.
– Он по моему примеру на поморскую диету перешёл и рыбу есть начал, – подсказал я.
– Быть того не может!
– Принюхайся! Неужто жареный минтай не чуешь?
Подошёл Тони, и я ходить вокруг да около не стал, представил стиляге его невесту.
– Это как? – поразился он.
– Это понарошку, – пояснил я.
– И ты это для меня? – расчувствовался Тони. – Спасибо, Гудвин!
Эля закатила глаза, но встревать в разговор поостереглась, смущённая случившейся со стилягой переменой. Мы покинули больничную территорию через центральную проходную и двинулись в обход неё к проходной служебной.
– Охранники наверняка на улице курят, – начал инструктировать я Тони. – Подведёшь, обнимешь и поцелуешь. Эля, ты в больнице сама растрезвонишь, какой я плохой, и какой он хороший.
– Да уж не сомневайся! – зло глянула в ответ медсестра. – Уж растрезвоню, так растрезвоню!
Тони моментально смутился.
– Может, не стоит? Просто родителям тебя представлю, а тут вы сами…
– Любишь кататься, люби и саночки возить! – отрезал я и скомандовал: – Топайте!
Эля и Тони обменялись долгими взглядами, но потом всё же взялись за руки и зашагали по тротуару. Смотрелись они друг с другом вполне гармонично, обнялись тоже естественней некуда. Тони не подкачал и даже на перевыполнение плана пошёл: я прекрасно разглядел, как напряглись его лёгшие на бедро медсестры пальцы, и как округлились у той от удивления глаза.
Когда Эля скрылась на территории, а Тони утопал к остановке, я подошёл к охранникам. Здоровяки поглядели с нескрываемым презрением.
– Стыд и позор тебе, Гудвин! – заявил один. – Стиляга подружку отбил!
– Совсем ты её, видно, не того самого, – ухмыльнулся второй.
Я остановился напротив таёжных орков, покачал головой.
– Единственный ребёнок в семье вырастает эгоистом! – изрёк я и усмехнулся: – Что – ни старших, ни младших братьев нет?
Парни нахмурились.
– Ты к чему это?
– Не перерастали вещи, не отдавали их младшим братьям? Трёхколёсные велосипеды, почти целые игрушки, а?
Охранники поняли, к чему я веду, но осуждающе покачали головами.
– Подгон царский, конечно, только уверен, что можешь себе такое позволить?
– Баба – не вещь!
– Да я их просто познакомил! И всё – искра! Стиляги ж оба! А этому оболтусу уже двадцать пять, родители ждут не дождутся, когда наконец женится. Он на радостях мясо есть начал – так не ломать же его теперь! Не чужой ведь!
Здоровяки закивали и признали:
– Семья – это святое.
– Да и не дорос я ещё до штампа в паспорте, – заметил я. – Оно прям в масть получилось!
– Ну погуляй годик, пока налог на бездетность брать не начнут!
– Начнут брать, тогда и женюсь, – отмахнулся я и предупредил: – В общем, к Эльке не цепляйтесь и другим передайте. Она ж мне теперь, считай, родственница!
Я хохотнул и поспешил к трамвайной остановке. Пока всё складывалось для меня на редкость удачно. А что съезжать придётся – так это не беда. Заклею надувной матрас, будет на чём спать, даже раскладушку забирать не придётся.
Остаться у Эли? Подумал об этом и покачал головой, поскольку ничем хорошим наше проживание в одной комнате закончиться не могло. В гробу любовные треугольники видал.
На занятия я пусть и пришёл одним из последних, но всё же не опоздал – влетело только за вчерашний прогул. Сделали строгое предупреждение и пригрозили отчислить, ну а я в свою очередь пообещал ознакомиться с пропущенной темой самостоятельно. Но в библиотеку не пошёл, быстренько прошмыгнул мимо входа в спортзал, выскочил на улицу и зашагал прочь. Вспомнил, что не позвонил Кузнецову, и всё же возвращаться на проходную не стал из нежелания случайно повстречаться с Надеждой.
Нет, тренера по аэробике я не боялся и никакого смущения из-за проведённой с нею ночи не испытывал – наоборот, начал подумывать, как ещё бы смог загнуть эту гуттаперчевую амазонку. Ну его! Ещё не хватало, чтобы засосало. Ненавижу похмелье!
Приехав в общежитие, я вывез мусор и наскоро подмёл двор, после чего завалился спать. Так и продрых до самого приезда Бабаева. Вещи собирать не возникло нужды – побросал всё в пакет, унёс его в свою полуподвальную каморку.
– Гудвин, ля! – возмутился Виктор, стоило только мне выйти за ворота. – Шевелись! У меня окно не резиновое! Опоздаю – взгреют! Да и дождь собирается, как бы не ливануло!
Я забрался в кабину, захлопнул дверцу и спросил:
– Куда едем?
– Тут недалеко, – сказал шофёр, трогаясь с места. – Старый жилой фонд. – А только грузовик вывернул на дорогу, и Бабаев сказал: – Слышал, Игорёк служебную машину разбил?
– Это как? – изобразил я удивление, сразу сообразив, о ком именно речь.
– Грузовик на встречку выскочил. Кого другого бы всмятку, а Игорёк автогонщик бывший, мастер спорта международного класса, смог от лобового столкновения уйти, но всю бочину снесло. Пока даже непонятно, получится восстановить или на утилизацию.
– Сам-то живой хоть?
– А что ему будет? Профи же!
«Старый жилой фонд» оказался кварталом, застроенным двухэтажными домами, к одному из которых Виктор задом и сдал.
– Вторая квартира, – предупредил он уже в подъезде, но звонить не пришлось, поскольку дверь сразу распахнулась, и Леонид Борисович выставил на лестничную площадку два здоровенных чемодана.
– Витя, уноси, – потребовал он. – Гудвин, заходи!
В квартире играла музыка, но что-то меня царапнуло, вот и не сдержал удивления:
– А хозяева-то где?
Леонид Борисович рассмеялся.
– А сегодня на моей улице праздник! Сегодня я переезжаю! Домашние уже на месте ждут!
Кражи в прошлый раз не случилось, так что я лишь пожал плечами.
– Хоть бы что более подходящее тогда надел. Не в костюмчике же вещи носить!
– А я ничего носить и не собираюсь! – обиделся интеллигент. – За что я вам деньги плачу? Сами, всё сами!
И – да, вынести на лестничную клетку уже скатанный в валик ковёр он помогать не стал. Тот был с длинным ворсом и явно недешёвым, но лучше уж оказался бы синтетическим новоделом, поскольку, когда мы с Витей выволокли его из квартиры, то чуть по лестнице не скатились.
– Тяжеленный, ля! – надсадно пропыхтел шофёр. – Борисыч, ты чего в него завернул? Не труп, часом?
– Шутки у тебя, – поморщился придержавший для нас подъездную дверь Леонид Борисович. – Это ж ручная работа! Чистая шерсть! Ориф, понимать надо!
Мы понесли ковёр к грузовику, мимо к подъезду прошёл поморский эльф, странно глянул, встал на крыльце.
– Эй! – крикнул вдруг он. – Это ж мой ковёр!
Виктор озадаченно обернулся.
– Борисыч?
– Тут какая-то ошибка, – улыбнулся Леонид Борисович. – Гражданин…
Эльф его даже слушать не стал, сразу схватил за грудки.
– Караул! – заорал он. – Грабят!
Наш заказчик рванул крикуна на себя, и они сцепились, а я бросил ковёр и замер, решая, кинуться наутёк или задержать использовавшего нас втёмную жулика. Ну а Витя колебаться не стал и ринулся к кабине. В следующий миг в руке Леонида Борисовича возник пистолет – хлёстко, но не очень громко хлопнул выстрел, и обворованный нами эльф упал в подъезд.
Леонид Борисович захлопнул дверь и крутанулся на месте.
– В кузов! – гаркнул он, взяв меня на прицел.
Глаза – светятся!
Экстрасенс, ля!
Поймать пулю мне нисколько не улыбалось, равно как и не хотелось сесть за вооружённый разбой и, вполне возможно, ещё и за соучастие в убийстве, так что запрыгнул в кузов, попятился от забравшегося следом за мной человека.
Взревел мотор, грузовик рывком тронулся с места, нас качнуло.
– Задний борт! – распорядился Леонид Борисович, не отводя от меня ствола. – Подними! Живо!
Возникла мысль спрыгнуть, но имелся немалый риск покалечиться, да и не на своих же двоих удирать! Совладал с приступом бешенства, выполнил распоряжение. И – помчались!
Ехали мы не абы как, Леонид Борисович рассадил рукоятью заднее окошко и принялся руководить действиями Виктора: заставил того сбросить скорость, начал подсказывать, куда поворачивать. В иной ситуации я бы рискнул приложить его выбросом пси-энергии, но в памяти ещё были свежи воспоминания о противостоянии с Михалычем, вот и решил не лезть на рожон и выждать более подходящий момент.
Минут через пятнадцать грузовик остановился у каких-то гаражей, и Леонид Борисович сунул руку с пистолетом в карман.
– Зелёный, хватай чемоданы! – распорядился он. – Витюша, ты с нами! Пойдём покалякаем, как жить дальше будем!
Проявилась в его манере держаться явственная развязность, очочки стали казаться совершенно неуместными, будто их на акулу нацепили.
И почти ведь эту гадину раскусил! Жаль, не докрутил…
Не иначе в тот раз кого-то из деловых обнесли, вот заявления в милицию и не написали!
– Живо!
Я молча подхватил чемоданы, оказавшиеся не такими уж и тяжёлыми, выпрыгнул из кузова, отошёл в сторонку.
– Витюша, встань рядом! – приказал Леонид Борисович гному, которого колотила нервная дрожь, а потом соскочил вслед за мной. На землю он приземлился чище не бывает, будто заправский гимнаст – не покачнулся даже, не оставил ни единого шанса сбить его с ног броском чемодана.
– Т-ты чего? – пролепетал Бабаев, – Борисыч, ты чего творишь?
– Двинулись, мальчики! – распорядился жулик, кивком указав на соседнюю панельную девятиэтажку. – И не дрейфь, Витюша! Чисто ушли, всё пучком будет!
Возникла мысль послать его куда подальше и пойти своей дорогой, но подумал и зашагал в указанном направлении. Всё уже – влип. Теперь уходи – не уходи, статью с пола поднял. А чтобы куда следует позвонить, нужно самое меньшее узнать, где берлога Борисыча, а лучше самого его презентовать, ленточкой перевязав.
Руки у меня были заняты чемоданами, и в подъезде я дёргаться не стал. В лифте имелись все шансы на успех, но действовать там требовалось на пару с Витей, а тот находился в прострации, к тому же ствол пистолета вроде как смотрел прямо мне в живот.
Кабина лифта поднялась до восьмого этажа, на девятый пришлось идти пешком. Дверь в однокомнатную квартиру отпер ключами хозяина Виктор, а дальше Леонид Борисович распорядился:
– Проходи на кухню! – А мне сказал: – И ты, зелёный, тоже! Ставь чемоданы и шагай!
Зашли, разместились за небольшим столиком, жулик достал из холодильника непочатую бутылку водки, выставил три стакана.
– Разливай, Витюша! Надо выпить, чтоб нервишки успокоить, а то на тебе лица нет.
– Я не пью, – предупредил я. – Мне б водички.
– Западло с нами выпить, да?
– Его ж развезёт! – вступился за меня шофёр.
– Ничего ему со стакана не будет!
– Да оркам и ватки понюхать хватает! Они ж от водки дуреют! – Витя сцепил пальцы, дабы сдержать нервную дрожь, и признался: – А мне прям надо!
Леонид Борисович наполнил стакан из-под крана, усмехнулся:
– Держи!
И пока доставал водку, и после он ни на миг не упускал нас из поля зрения и был напряжён почище пружины, а ещё в глазах его то и дело подрагивали искорки – у меня даже электрические мурашки внутри черепной коробки забегали.
Виктор трясущейся рукой разлил по стаканам водку, и мои случайные подельники выпили её будто воду, ну а я именно что воду и выпил.
– Сдавать вам меня, ребята, никакого резона нет! – заявил после этого Леонид Борисович или как там его звали на самом деле. – Ни фига вам явка с повинной не поможет. За гоп-стоп с пальбой к стенке, конечно, не поставят, но десятку влепят с гарантией. Две хаты организованной группой лиц по предварительному сговору обнесли, терпила маслину в брюхо получил… Так себе расклад. Хорошо, если лепилы откачают, а ну как ласты склеит? – Жулик вынул руку из кармана и улыбнулся. – Такие пироги с котятами!
– И что теперь? – сипло спросил Виктор и не удержался, застучал зубами. – Мы ж ничего не знали!
– Ты разливай! Не дело водку греть!
Я не заметил у нашего радушного хозяина никаких татуировок и намеренно нервным движением передвинул к нему свой стакан.
– Ещё воды налей!
Жулик отъехал на табурете от стола и недобро бросил:
– Халдея нашёл? Сам налей!
И вновь я кидаться на него не стал, подошёл к раковине, покрутил вентиль с синей нашлёпкой, наклонился, стал пить из-под крана. Косился на Борисыча и не отрывался от струи – пил, пил, пил. Тот не спускал с меня глаз и казался ничуть не менее напряжённым, нежели в начале беседы. Будто мы были не замазанные в мокром деле подельники, а его враги. Но тут не выдержал Витя.
– Ну чего ты как собака лакаешь! – возмутился он. – Борисыч… Лёня, дай ты ему стакан. А то смотреть противно!
Жулик на миг отвёл от меня взгляд, и этого своего шанса я не упустил – оттолкнулся, крутанулся, рубанул ребром по шее слишком поздно начавшего вскидываться Борисыча.
Раз – и готов!
Подхватив под мышки, я спустил обмякшее тело с табурета на пол, и тогда через стол перегнулся Витя.
– Всё? Наповал?
Я нащупал пульс и покачал головой.
– Не! Живой, ля!
– Ствол у него забери, – посоветовал шофёр, – а то очнётся и шмалять начнёт! Сука…
Оставлять отпечатки пальцев на оружии мне нисколько не хотелось, и я выдернул из нагрудного кармашка Борисыча носовой платок, расправил его и уже только после этого извлёк пистолет – размерами и формой тот здорово напоминал «макаров», только был с нормальной кнопкой сброса магазина.
– Витя, присмотри за ним, я телефон поищу. Надо ментов вызывать!
Против этого шофёр возражать не стал, лишь кивнул и застучал горлышком бутылки о край стакана.
– Звони, ля! Повинную голову меч не сечёт! Мы ж не в курсах были, так и заявим!
Оставался некоторый шанс, что Витя обвёл меня вокруг пальца, и они с Борисычем заодно – выйду, а гном за нож схватится. Задумался об этом и накрыл кожух затвора платком, чисто машинально оттянул его, проверяя наличие патрона в патроннике. Проделал это, нисколько не сомневаясь в результате, но так и замер с отвисшей челюстью, обнаружив запрессованную на конце гильзу.
Патрон холостой! Пули нет!
И чего ещё не было – так это прошлой квартирной кражи!
Захотелось привести Борисыча в сознание, дабы его хорошенько обо всём расспросить, только какой смысл? Ясно и понятно: подстава!
Витя в несколько длинных глотков влил в себя водку и принялся вновь наполнять стакан.
– Звони, Гудвин! Звони! – поторопил он меня.
Я едва не сунул пистолет в карман, но вовремя сообразил, что в этом случае экспертиза обнаружит на ткани следы оружейного масла, и делать этого не стал. Выскочил с кухни, сдвинул вверх кнопку дверного замка, заблокировав его язычок, прошёл в единственную комнату.
Телефона – нет. Зато есть пистолет – возможно, табельный. И как с ним быть?
Выглянул на балкон, но выбрасывать не стал, вместо этого поднял руку и закинул оружие на бетонный козырёк. Поспешил обратно, вывернул в коридор, а входная дверь – нараспашку!
– Замер! Руки за голову! На колени! На пол!
Экипированы вломившиеся в квартиру бойцы оказались далеко не так солидно, как виденные мной спецназовцы, но очередь из укороченного автомата – это очередь из автомата, все требования я выполнил быстро и точно.
Вот же влип! Как кур в ощип!
Глава 12
Двенадцать
Два бойца метнулись на кухню, послышалась возня, донёсся металлический щелчок наручников.
– Живой! – сказал кто-то из милиционеров, и сразу затрещала рация. – Скорую!
Одновременно с этим мои карманы сначала охлопали, а затем и вывернули наизнанку.
– Чист! – объявил проделавший это боец.
Мне велели подниматься, затем последовала команда:
– Руки!
Послушно вытянул их перед собой, и на запястьях тотчас защёлкнулись наручники.
«Забраслетили, ля!» – подумал я и присмотрелся к прошедшим в квартиру сотрудникам в штатском. Ни одного знакомого лица.
– Понятые, заходите!
В одном из чемоданов оказались шубы, на содержимое другого я даже не взглянул и, повысив голос, потребовал:
– Что вы себе позволяете? Вы на каком основании сюда вломились! Вы вообще кто? Представьтесь немедленно! Я буду жаловаться!
При понятых бить меня не стали, плотного сложения мужчина с тронутыми сединой волосами и бесстрастным лицом всякого повидавшего опера раскрыл красную книжицу удостоверения, сунул её мне под нос.
– Майор Усольцев! Уголовный розыск! – Сразу отвлёкся и уточнил: – Что со скорой?
– Едет.
– Уводите!
«Уводите» – это пока не меня, а пытавшегося уверить присутствующих в собственной невиновности Витю Бабаева. Гнома вытянули из квартиры, а пару минут спустя пришёл и мой черёд. В сопровождении двух автоматчиков я спустился этажом ниже, встал стиснутый ими с двух сторон у лифта. Послышалось гудение электродвигателя, и тут же приоткрылась дверь боковой квартиры.
– А что происходит-то? – спросила старушка гномьей расы. – Что за лиходеев повязали?
Один из бойцов повернулся и улыбнулся.
– Всё в порядке, мать.
Я тоже кинул взгляд в ту сторону и разом напрягся.
Хотя чего напрягаться-то? И без того злой дальше некуда!
Дверцы лифта открылись, но всем одновременно туда было никак не зайти, поэтому один из конвоиров шагнул вперёд и потянул меня за собой, ну а другой, наоборот, чуть поотстал. В прошлой жизни при таком раскладе играть в тянитолкай я бы не рискнул, тут же со звонким щелчком разлетелось пережжённое электрическим разрядом звено цепочки наручников, и – толчок!
Застигнутый врасплох боец влетел в кабину и со всего маху врезался в её заднюю стенку, второй вцепился в автомат, но я уже развернулся и ухватил его. Бросок!
Рывком в развороте я закинул милиционера в лифт, и столкновение напарников вышло столь жёстким, что мне удалось сунуть в кабину руку и наугад нажать сразу несколько кнопок. Дверцы начали закрывается, а уже миг спустя я очутился рядом с любопытной старушкой и заставил её попятиться обратно в квартиру. Закрылся, заблокировал автоматически сработавший замок и улыбнулся.
– Без паники! Оперативная необходимость!
Записную книжку у меня изъяли при задержании, но нужный номер я вызубрил наизусть, поэтому, сняв трубку с закреплённого на стене телефонного аппарата, без промедления принялся крутить диск.
Чёрт! Слишком много семёрок и восьмёрок!
– Сейчас меня будут бить, попрошу запомнить кто и куда это станет делать, – сказал обомлевшей от испуга старушке, и – гудки! Длинные, длинные, длинные…
Ну быстрее же! Берите трубку!
Кто-то отозвался на том конце провода, и я выпалил:
– Это Гудвин! Угро! Майор Усольцев!
И – тишина! Перерезали провод!
В следующий миг кнопка блокировки замка сместилась вниз, и начал проворачиваться его механизм, я выругался и повалился на пол, прикрыл голову.
Спасло меня это от тумаков? Ну… не совсем.
Не могу сказать, будто сидеть было так уж больно, скорее я лишь испытывал при этом лёгкий дискомфорт. Как ни крути, отбить почки существу моей комплекции не так-то и просто, а разойтись бойцам группы захвата не позволил руководивший операцией майор. Правда, моё отношение к нему из-за этого не улучшилось ни на грош.
Сидит за столом, протоколы изучает, индюк надутый!
Но прохаживавшегося за спиной капитана из поморских эльфов я не любил, прямо скажем, много-много сильнее. Более того – испытывал настоятельное желание повстречаться с ним во внерабочее время, желательно в тёмной подворотне.
– Квартирная кража, разбой с применением огнестрельного оружия, причинение тяжких телесных повреждений, сопротивление при задержании… – перечислил майор Усольцев. – Как же ты докатился до жизни такой, Гудвин? И что это вообще за имя такое – Гудвин? А фамилия у тебя какая? Или это и есть фамилия? Понимаю – орочьи традиции, но ты же в социуме живёшь. Опять же, где Гудвин, а где орочьи традиции?
– Вас и правда именно это сейчас волнует, гражданин пока ещё майор? – изобразил я удивление, поднял скованные наручниками руки и похлопал себя по плечу. – Осенний звездопад близко!
Капитан отвесил мне подзатыльник и потребовал:
– Не юродствуйте, задержанный!
Голова мотнулась, и всего так передёрнуло от бешенства, но мир не заволокло красной пеленой, да и при осознанном обращении к пси-энергии та ощущалась какой-то совсем уж рыхлой и жидкой. Увы и ах, вколотый нейтрализатор свёл экстрасенсорные способности практически на нет, да ещё и парочка таёжных орков у двери замерла. Рыпнусь – наваляют.
И я рыпаться не стал, ограничился словами:
– Давай, молодой! Зарабатывай себе на статью! Вот сниму побои, тогда вы у меня попляшите!
Эльф вновь замахнулся, но перехватил взгляд майора и бить не стал.
– Побои ты получил при оказании сопротивления!
– Это ты прокурору и судье доказывать станешь!
– Хватит, Гудвин! – потребовал майор Усольцев. – Кому звонил? Сообщникам?
– Поверь, гражданин майор, – тихонько рассмеялся я, – тебе не хочется этого знать.
Усольцев глянул укоризненно, открыл мою записную книжку и принялся её листать.
– Мы ведь всё равно узнаем, так зачем всё усложнять?
Я закатил глаза.
– Если вам сложно просто запросить АТС, то даже не знаю, что и сказать!
Хозяин кабинета продолжил переворачивать страницы, спросил, обращаясь к эльфу:
– Лейтенанта Иванова знаешь? Рабочий номер записан.
Капитан пожал плечами.
– Попадал в разработку уже, значит.
Я закрыл глаза, вздохнул и произнёс:
– Подождём.
Ну да – в уголовном розыске наверняка выяснили, с кем именно я пытался связаться, и потому просто тянули время в ожидании реакции сотрудников госбезопасности.
Успел я что-то сказать? А если успел, отреагируют ли на звонок?
Вот и сидим, катаем вату.
Задребезжал телефонный аппарат, майор снял трубку и по его мимолётной гримасе я понял, что меня услышали и на моё сообщение отреагировали.
– Что – не свезло, не прокатило? – рассмеялся я. – Начальство на ковёр вызывает?
Усольцев ничего не ответил, взял лежавший на столе перед ним скоросшиватель, встал и скомандовал:
– На выход!
Он покинул кабинет первым, следом конвоиры вывели меня, а замкнул нашу процессию капитан. Подниматься или спускаться с этажа не пришлось – мы просто перешли в другое крыло, где располагалась приёмная начальника управления.
– Проходите, вас ожидают, – сказал секретарь в чине лейтенанта и глянул на меня неодобрительно и даже зло.
Майор распахнул следующую дверь, я приметил за столом для совещаний помимо хозяина кабинета ещё и капитана Кузнецова, поэтому, переступая через порог, скособочился и начал подволакивать левую ногу.
– Здравия желаю, товарищ капитан! – поприветствовал сотрудника госбезопасности, и конвоиры тут же придержали меня, не позволив приблизиться к столу. Из всех нас к нему подошёл лишь майор, выложил перед полковником прихваченный с собой скоросшиватель.
Перед полковником – ага. Пусть сейчас тот и был в штатском, но я его запомнил по встрече у прокурора.
Капитан Кузнецов этой заминкой воспользовался и спросил:
– Гудвин, тебя что – били?
– И даже ногами, – пожаловался я.
Хозяин кабинета поднял взгляд на майора Усольцева, тот сухо произнёс:
– Оказывал сопротивление при задержании.
Я оскалился.
– Майор, у меня ж свидетель есть! Подчинённые твои уже на статью заработали, продолжай в том же духе и прицепом с ними пойдёшь.
Ни на кого моя тирада никакого впечатления не произвела, её попросту проигнорировали.
– Как видите, – обратился полковник к упырю, – жизни вашего свидетеля ничего не угрожает, а обстоятельства его задержания и суть предъявленных обвинений находится вне юрисдикции органов госбезопасности. – И он скомандовал моим конвоирам: – Уводите!
– Меня о Михалыче и пси-концентрате без протокола расспросить пытались! – выпалил я.
Кузнецов поднял руку.
– Стойте!
Уже напрягшиеся было таёжные орки замерли на месте, а майор Усольцев брезгливо произнёс:
– Клевета!
Но тут проигнорировали уже его. Упырь уставился на хозяина у кабинета.
– Расследование обстоятельств хищения пси-концентрата находится в юрисдикции органов госбезопасности, полковник! – напомнил он.
– Мы расследуем другое уголовное дело!
– Другое! – ухмыльнулся я. – Разве могут быть сомненья! Но шила-то в мешке не утаишь! – Меня вновь потянули на выход, пришлось упереться. – Товарищ капитан, они нарушают мои гражданские права! Не позволяют написать жалобу прокурору на обстоятельства задержания, побои и условия содержания! Опасаюсь за свою жизнь!
Во взгляде упыря не промелькнула ни намёка на интерес, и я попросил:
– Передайте от меня маляву прокурору! А то застрелят при попытке побега, и концы в воду!
