Текст книги "Меня зовут Гудвин (СИ)"
Автор книги: Павел Корнев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
Тоже мне коллеги, называется!
Ладно хоть, уходя, я выдернул у задержавшегося для беседы с медиками упыря свёрнутую в трубочку газету, поэтому нашёл чем себя занять. За минувшее с заселения в это тело время уже успел худо-бедно развить навык чтения, поэтому обошлось без долгой раскачки. Происшествия, прогноз погоды, премьеры нового театрального сезона, приезд иностранной делегации, рост международной напряжённости, разоружение и миру – мир, грядущие съёмки художественного фильма о трудовых буднях металлургов…
Листы оказались перепутаны, читал как придётся, а полностью ознакомиться с новостями не успел: распахнулась дверь, появился условно живой сотрудник госбезопасности. Проходя мимо, он забрал у меня газету и скомандовал:
– Пошли! – А уже на лестнице с недовольной гримасой заявил: – По самому краешку со своими хохмами прошёлся! Месяц теперь будешь у психиатра в третьей городской наблюдаться. Если напортачишь, поставят на учёт, а там и до корректирующей терапии недалеко.
Я предпочёл не нарываться и промолчал.
– Заключение о психиатрическом освидетельствовании сразу по инстанциям разошлют, получать на руки ничего не нужно, – заявил упырь у служебного автомобиля, после чего поднял крышку багажника, достал из него и протянул мне белый халат. – В нагрудном кармане визитная карточка. Станет кто излишнее любопытство проявлять или тем паче пси-концентратом интересоваться, звони.
– А подкинуть? – заикнулся было я, но представитель госбезопасности об этом ничего и слушать не стал.
– Сам доберёшься! – отмахнулся он, уселся рядом с водителем и укатил прочь.
Ну да оно и к лучшему: деньги на проезд у меня при себе имелись, а увидит кто знакомый, как из такой вот машины высаживают, и вопросов не оберёшься. Их и так, конечно, не оберёшься, только это не повод всё ещё больше усугублять.
Стоп! А сколько времени-то?
Мне ж на курсы!
Прохожих поблизости не наблюдалось, к тому же оставалось лишь гадать, в какой именно части города нахожусь, но возвращаться в институт с его неразговорчивым персоналом нисколько не хотелось, поэтому я перекинул белый халат через руку и, помахивая свёрнутой в трубочку газетой, которую таки подрезал у зазевавшегося упыря, потопал вслед за укатившим по переулку автомобилем. Ещё на подходе к углу соседнего здания расслышал шум транспорта, а повернул и очутился на оживлённой улице. Более того – вдали обнаружилось уже знакомое мне здание железнодорожного вокзала.
Памятуя о трамвайном кольце, троллейбусных проводах и автобусной остановке, двинулся в том направлении, заодно тормознул попавшегося навстречу городского орка. Стемнеть ещё не успело, да и я был не в спортивном прикиде, а в медицинских брюках и рубахе, так что шарахаться от меня прилично одетый юноша с бледно-зелёной кожей не стал.
– Четверть седьмого, – подсказал он, взглянув на электронные часы с циферблатом примерно как у калькулятора, только поменьше размером.
– Благодарю, – небрежно кивнул я и продолжил свой путь.
Жрать хотелось просто неимоверно, а до центра повышения квалификации было ехать и ехать, так что решил заморить червячка в знакомом кафетерии. Несмотря на будний день, все столики оказались заняты, но у стойки было несколько высоких барных стульев с мягкими вращающимися сиденьями, вот на один такой я и взгромоздился.
– Привет, Жасмин! – обратился я к синекожей продавщице, которая как раз закончила пробивать очередной заказ и повернулась ко мне от кассы. – Будь добра, спаси от голодной смерти!
Брови лысой девицы взлетели на лоб.
– Мяса хочешь?
– Мяса не хочу. И за счёт заведения харчеваться не собираюсь. Скажи просто, что у вас из сытного есть? С сыром, творогом…
Жасмин хмыкнула.
– Ватрушки с творогом будешь?
– Давай! – Я выложил на стойку рубль и попросил: – И попить чего-нибудь горячего.
В итоге мне вручили бумажный пакет с ватрушками и стакан кофе, в который, судя по характерному вкусу, щедро намешали сгущённого молока.
– Так ты только пожрать пришёл? – вроде как даже обиженно произнесла продавщица, передвинув блюдечко со сдачей. – Не собираешься медосмотр мне с Жанной проводить?
Мне с Жанной?
Нельзя сказать, будто я откушенной ватрушкой подавился, но был весьма близок к тому. Даже приложился к стакану с кофе, чтобы кусок проглотить, прежде чем ответить:
– Ну не здесь же!
– Не здесь, – кивнула джинна. – В подсобке.
Синекожая девица вроде бы говорила на полном серьёзе, но я на провокацию поддаваться не стал, лишь фыркнул.
– Ты как себе это представляешь? Мы ж тут распугаем всех! Милицию вызовут!
– Так уверен в себе?
Я ответил широченной улыбкой.
– Да уж не сомневайся!
Но тут Жасмин отвлекли подошедшие к витрине посетители, и я занялся ватрушками. Попутно достал записную книжку и шариковую ручку-коротышку, внёс на страницу с буквой «К» номер с визитной карточки упыря.
Почему именно туда? Потому что капитан и потому что Кузнецов. Ещё и Константин. Опять же – «контора». Тут без вариантов.
В итоге озаглавил новый контакт «ККК», но и от карточки покуда избавляться не стал. Не сомнёшь такую и в мусорное ведро не выбросишь, а спичек нет. Надо купить и спалить.
К – значит конспирация.
Да, меня не вербовали и даже не склоняли к негласному сотрудничеству, но посторонним знать не стоило даже о самом факте общения с представителями контрразведки. И снова – «к», одно к одному!
Освободилась Жасмин, когда я уже расправился с ватрушками и допивал кофе.
– Какие планы на вечер? – поинтересовалась вдруг она.
– Как уже говорил, по вечерам я учусь, – сказал я с тяжёлым вздохом, но без особого сожаления, затем допил кофе и отодвинул от себя пустой стакан. – Весь сентябрь по минутам расписан, потом легче станет.
Взгляд продавщицы вдруг скользнул куда-то к входной двери, и лицо её разом сделалось дежурно-приветливым, искренности в улыбке не осталось ни на грош. Контраст оказался столь разителен, что я едва не обернулся раньше времени. Но сдержался и сделал это, лишь когда за спиной прозвучало:
– Жасмин, дорогая! Неужели это тот самый герой, который спас тебя от хулиганов?
Говорившим оказался синекожий джинн – усатый и со стянутыми в хвост чёрными волосами. Среднего роста, подтянутый, но не мускулистый. Радужки – будто две капли ртути. Когда б не цвет кожи и глаз – человек и человек. Рубаха с коротким рукавом навыпуск, варёные джинсы, кроссовки. Запястье охватил стальной браслет наручных часов. Всё – сплошь импортное и фирменное.
– Да прям спас! – проворчал я и пожал протянутую руку, хоть делать мне этого и не хотелось.
– Арам! – представился джинн.
– Гудвин, – назвался и я, не найдя причин промолчать.
Охватившее меня раздражение объяснялось отнюдь не внезапно вспыхнувшими чувствами к Жасмин и уж тем паче не проснувшимся вдруг орочьим шовинизмом, просто Арам определённо был спекулянтом и делягой, а я эту публику ещё в прошлой жизни на дух не переносил. Да и в нынешней любить барыг мне было не за что.
Ну в самом деле: тут зубы сделать не на что, а у этого прощелыги золотая печатка с прозрачным камушком на пальце, правое запястье увесистый браслет из жёлтого металла охватил, ещё и цепочка на шее. Как тут не позавидовать?
Я завидовать чужому благополучию не любил и вместо этого паскудненького чувства предпочитал испытывать чистую и правильную классовую ненависть.
Ладно-ладно! Ещё и бесит! Орочья натура тоже о себе знать давала.
– По работе здесь? – уточнил джинн.
Я покачал головой.
– Нет, с машиной проблемы случились, вот и освободился раньше обычного со смены, заскочил перекусить.
– Сюда? – как мне показалось, совершенно искренне ужаснулся джинн. Он даже руками от избытка чувств всплеснул. – Хах! Ну не сюда же! Здесь в пяти минутах чебуречная есть, там мой брат заведующим. Чебуреки – пальчики оближешь! За один талон два вот такенных, – Арам развёл ладони сантиметров на тридцать, – дают! А нет талонов, там и с сыром, и с рыбой готовят, и с птицей, и вообще с чем угодно. Совсем не то, что с бараниной, но тоже сытно и вкусно. Не как здесь…
И вновь на его лице прорезалось искреннее выражение – на сей раз брезгливости.
– Это где такая чебуречная? – поинтересовался я.
– Прямо напротив городского базара, – подсказал джинн и предложил: – Едем?
– Увы, – качнул я головой, на сей раз нисколько не кривя душой, – на учёбу пора. В другой раз загляну.
– Я подкину! – вызвался подвезти меня Арам. – Не возражай! Это самое меньшее, что я могу сделать за спасение моей ненаглядной Жасмин!
Отказываться мне и в голову не пришло – тут сразу понятно, что не отстанет.
Я взял брошенный на соседний стул белый халат, назвал адрес центра повышения квалификации и уточнил:
– Нормально?
– Да, поехали!
Арам послал Жасмин воздушный поцелуй и поспешил на выход. Я ограничился сдержанным кивком и двинулся следом, а на улице едва удержался от того, чтобы озадаченно не поскрести затылок, ведь прикатил сюда джинн на малолитражке, внешне напоминавшей внебрачное дитя горбатого «запорожца» и классического «жука».
Невзрачный, тесный, точно с немалым пробегом.
И сразу возник вопрос: это Арам такой умный, что прибедняется, не желая привлекать к своей персоне внимание отдела по борьбе с нетрудовыми доходами, или же он просто пускает пыль в глаза, а сам хоть и способен достать импортные шмотки и носит золотые побрякушки, но далеко не так преуспевает, как это старается показать?
– Внутри просторней, чем кажется снаружи! – с намёком на обиду заявил превратно истолковавший мою заминку джинн, и я счёл, что скорее уж истине соответствует второй вариант.
Это следовало иметь в виду, пусть даже я и не собирался принимать никаких предложений Арама вне зависимости от красноречия джинна и собственной потребности в денежных средствах. А что подвезти меня тот вызвался вовсе не просто так, сомневаться не приходилось.
Внутри автомобильчик и впрямь оказался чуть просторней, чем того можно было ожидать, но никакой роли в моём случае это не сыграло: едва уместился на переднем пассажирском сиденье.
– Ну и здоров же ты, Гудвин! – рассмеялся джинн.
– Не без этого, – признал я.
– Спортом занимаешься?
– Ага. Гребу.
– Гребёшь? – озадачился Арам. – А я почему-то думал, ты борец.
– Борьба и бокс – это для души, а не ради высоких спортивных достижений, – усмехнулся я и отметил, как заметно расслабился после этих слов мой напрягшийся было собеседник.
Неужто в бомбардиры вербовать станет? Нет, это не для меня.
– И сколько в скорой платят, если не секрет? – ожидаемо спросил джинн. – Ты ведь в скорой?
– Мало платят, – решил я для начала уйти от прямого ответа.
– Мало у всех разное! – хохотнул Арам и утопил педаль газа, заставляя зарычавший и затрясшийся автомобильчик ускориться и обогнать троллейбус.
Я усмехнулся и сказал:
– Восемьдесят рэ оклад.
– Да уж и вправду не разгуляешься! Подрабатываешь, поди?
– Приходится.
– А ещё подработка интересует?
Я покачал головой.
– У меня уже две, больше не вывезу.
Вроде бы выразился яснее некуда, но джинн и не подумал отстать.
– Да ты и будешь занят всего-то три вечера в неделю с восьми до двенадцати!
– У меня через день смена в восемь только заканчивается. И весь месяц курсы с девяти до десяти.
Арам кивнул и, удерживая руль одной рукой, достал пачку явно импортных сигарет. Протянул её мне, а после отказа закурил сам.
– Что до восьми – это не проблема. Просто станешь подходить попозже. А вот курсы – это да. Надолго они у тебя?
– До конца месяца.
– Хах! – пыхнул дымом Арам. – Тут осталось-то! Вот скажи, неужто три пятёрки в неделю за непыльную работёнку тебе лишними будут?
Я усмехнулся.
– Так за непыльную обычно шиш с маслом, а не пятёрка за вечер!
Джинн выкрутил руль, перестраиваясь в другой ряд, обозвал козлом водителя помешавшего ему грузовика и лишь после этого сказал:
– Мы дискотеки в ДК проводим, у нас спокойно обычно, но не помешает кто-то твоей комплекции за порядком присматривать.
Тут уж я рассмеялся.
– Не, пьяных за дверь выкидывать – это не по мне.
– А что так?
– Выкинуть – не проблема, но они ж друзей соберут и на улице встретят.
– Вот поэтому и не надо силу применять! – заявил Арам. – Поговорить, призвать к порядку, в самом крайнем случае – вывести воздухом подышать. У нас публика приличная собирается. Танцевать приходят, а не драться – понимаешь, да? И район спокойный: орков почти нет, и гномов не так много, а людям одного твоего вида хватит, чтобы образумиться!
«Складно лепит», – подумал я, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что пьяному море по колено, а каждый второй уверен, что чем больше шкаф, тем громче он падает. И сам такой был, чего уж греха таить. Бывало и ронял шкафов, не без этого.
Ля! Да ко мне все местные любители помахать кулаками в очередь выстраиваться начнут!
Но сказал я о другом:
– Не! Дружинники, менты, общественники! Заметут, начальству напишут. А я на лимите. Не надо мне такого.
– Да что ты такое говоришь⁈ – возмутился Арам. – Мы от райисполкома работаем, у нас официально всё! Тебя вахтёром на полставки устроим, если хочешь!
– Что – даже алкоголем из-под прилавка не приторговываете?
– Говорю же, к нам орки почти не заглядывают, а ради двух-трёх забулдыг неприятности с законом поиметь – да какой в этом смысл⁈
Я пожал плечами, насколько это получилось в тесноте салона.
– Ну хорошо если так. Но работа шибко нервная. Мальчики ж перед девочками хорохорятся, а тут – я! Громоотвод, ля.
– Пятёрки мало? – по-своему расценил мои слова джинн. – Так это на первое время, а дальше смотря как себя покажешь! Может, ты нам вообще не подойдёшь! Давай так: загляни как-нибудь вечерком и сам всё увидишь. До конца месяца будет время всё хорошо обдумать.
– А чего вообще вышибала понадобился?
Арам в ответ на неудобный вопрос скривился, но всё же отмалчиваться не стал:
– Да случаются время от времени инциденты. А менты о каждом выезде в райисполком сообщают – попадёт какому бюрократу шлея под хвост и прикроют лавочку. Опять же – наряд пока приедет, все десять раз разбежаться успевают, а мне за ложные вызовы отдуваться приходится. Надоело!
– Хорошо, – пообещал я с тяжёлым вздохом. – Загляну на огонёк, как время будет. Пятницу, субботу, воскресенье работаете, правильно понимаю?
– Так, – подтвердил джинн, а когда мы уже остановились перед центром повышения квалификации, продиктовал телефонный номер и сказал: – Звякни в кафетерий, предупреди Жанну или Жасмин, как соберёшься. ДК лёгкой промышленности на Яблочной тебе нужен.
– Найду, – сказал я и не без труда выбрался из тесного салона, гадая такой Арам продуманный, что решил держать связь через подружек, или просто у него нет домашнего телефона.
Остановился на втором варианте, а в записную книжку помимо номера кафетерия внёс ещё и регистрационный знак, цвет и марку автомобиля. Лишним не будет.
До начала занятий оставалась куча времени, и в иной ситуации я непременно бы отправился сбрасывать пар, избивая боксёрский мешок, но идти в зал в медицинской униформе не хотелось, пришлось подниматься в библиотеку. Так и проторчал там за шахматным учебником до девяти, и пусть мозги работали как надо, умственный труд успокоения отнюдь не принёс. На занятие я явился всё столь же заведённым и нервным.
А там – любопытные взгляды и шепотки, шепотки, шепотки. По аудитории вовсю гуляли слухи о сегодняшнем ЧП, преподавателю даже пришлось призвать слушателей к порядку, постучав ложечкой по горлышку стеклянного графина.
– Разрешите! – поднял я руку, а после встал и во всеуслышание заявил: – Наша машина попала в аварию, у шофёра сломаны рёбра, у врача сотрясение мозга, мы с фельдшером не пострадали. Всё остальное – досужие слухи. И бредни. Вот!
– В аварию они попали, ля! – фыркнул какой-то усатый коротышка. – Да упырь там трёх человек насмерть положил!
– Двух! Третьего этот бугай голыми руками порвал!
– Да не так всё было! Орк под яростью всех изувечил, а упырь просто добил, чтоб не мучились!
– Эй, Гудвин! А чего тебя в дурку на карантин не закрыли?
– Того и не закрыли, что не убивал никого! – огрызнулся я. – И вообще: идите вы все лесом со своими вопросами! Не помню ничего!
– Снова не помнишь? Тебя в бригаду брать опасно!
В общем, первая половина занятия прошла весело, а потом нас погнали в спортзал сдавать зачёт Роману, но тот, вопреки моим опасениям, не просто не стал цепляться, а ещё и отпустил со словами:
– На практические занятия ко мне можешь не приходить. Я тебе их уже зачёл.
– Чего это? – удивился я.
– Того! – отмахнулся тёмный эльф. – В дружине горздрава появись, а то у них там недобор. Звонили уже.
– Завтра, – пообещал я и отправился восвояси.
Точнее – потопал на квартиру к Эле. Шагал по тёмным улочкам и ждал, что прицепятся хулиганы, но как назло: тишина и спокойствие. В окно не полез, внаглую прошёл через ещё не запертую на ночь входную дверь.
Эля встретила в домашнем халате. При виде меня она округлила глаза.
– Тебя отпустили⁈
– А почему меня должны были задержать? – вроде как тоже удивился я, притворив за собой дверь.
– Но ты же… Ты же двух человек убил!
– Брехня!
Разувшись, я оценивающе посмотрел на медсестру. Та ответила ничуть не менее пристальным взглядом, а после только и успела ойкнуть, прежде чем совсем не сильный, просто неожиданный толчок завалил её на кровать. Я без промедления устроился сверху и задрал халат, после чего попытался сбросить напряжение наиболее приятным и доступным в сложившихся обстоятельствах образом, но нервную систему скрутило узлом, и сеанс лечебной физкультуры затянулся до такой степени, что когда всё же отвалился в сторону, Эля даже не попыталась подняться и лишь сдавленно просипела:
– Ну ты и зверюга!
И вроде бы только-только расслабился, а тут из-за столь откровенно прозвучавшего в голосе сожительницы одобрения напрягся пуще прежнего. Как бы мне её так в самые кратчайшие сроки не раскочегарить!
Нет, Эля – дама приятная во всех отношениях и отнюдь не дурнушка, но я-то вроде как человек! По крайней мере – человеком себя так до сих пор и полагаю. Не успел толком в зелёную шкуру вжиться. Да делать этого и не собираюсь. А тут такое… Точнее – такая.
О-хо-хо…
Глава 2
Два
Проснулся на рассвете вроде бы отдохнувшим и полным сил, но отнюдь не в самом добром расположении духа. Будто уже одно только само по себе сокрытие информации о смерти Михалыча каким-то образом поставило меня в уязвимое положение, словно оказался из-за этого на крючке у конторы, и ничего не закончилось, а все неприятности ещё впереди.
Захотелось избавиться от нервного напряжения способом, наиболее быстрым и приятным из всех доступных мне сейчас, но совладал с инстинктивным позывом и Элю будить не стал. Вместо этого тихонько-тихонько поднялся с раскладушки, собрал в охапку одежду, прихватил спортивную сумку и прокрался в ванную комнату. Прикрыв за собой дверь, размялся, избавляясь от скованности после сна на неудобном и не слишком-то подходящем по размеру ложе, затем наскоро почистил зубы, оделся и покинул комнату через окно, так её хозяйку и не потревожив. Но зато потревожил кое-кого другого.
– И долго через окно к Эльке шастать собираешься? – с грозным видом потребовала объяснений пожилая орчиха с метлой. При этом орудие своего труда тётка в синем ситцевом халате и тапочках на босу ногу держала таким образом, чтобы в случае неправильного ответа иметь возможность незамедлительно им меня приложить.
Впрочем – нет. Об орудии труда речи определённо не шло. И я характерного шорканья не слышал, и орчиха, несмотря на мощное телосложение, на дворничиху нисколько не походила.
Угодил в засаду, ля! Это ж комендант!
– А нельзя? – осторожно уточнил я в надежде решить вопрос миром, ибо переселяться обратно в общежитие у меня не было ровным счётом никакого желания и отчасти даже возможности, а снимать где-то угол было и неудобно, и накладно.
Комендант вроде как задумалась.
– Нет, что у Эльки постоянный хахаль завёлся – это даже хорошо. Хоть женатики на эту фифу белобрысую заглядываться перестанут. Но режим нарушать не дам! После двадцати двух ноль-ноль никаких посторонних в комнатах! Под угрозой выселения!
Я скрестил на груди руки и покачал головой.
– Не пойдёт. Мне без жилплощади Эля, скажем так, в плане долгосрочных отношений не шибко интересна.
Тётка отставила метлу к стене и предложила простейшее на её взгляд решение проблемы:
– Расписывайтесь, и заселишься на законных основаниях.
– А это уже ей не интересно. Я ж лимита.
– Тогда страдай!
– Ля! – протянул я. – Давай уже сразу к делу перейдём! Я тут вообще сбоку припёка, если кому мозги канифолить, так это Эльке. А раз мы общаемся с глазу на глаз, а не в присутствии участкового, значит, есть ещё какие-то варианты, так?
Комендант подбоченилась.
– Умный, да? – хмыкнула она, но кота за хвост тянуть не стала и заявила: – Дворник нам нужен. А что сама тебя встретила, так надо ещё разобраться, подходишь или нет!
– Кто, если не я? – хмыкнул я. Нельзя сказать, будто мне захотелось взвалить на себя ещё одну подработку, но это предложение было точно не из тех, от которых имелась возможность отказаться. – Какой фронт работ, что с деньгами и со служебным жильём?
Тётка обвела рукой двор.
– Фронт работ для лба вроде тебя смешной. Тут и пенсионер в два счёта управится, просто на двадцать пять рублей в месяц никто не соглашается, а кому служебное жильё нужно, тоже мимо проходят. Нет его у нас.
Я поморщился. И денег кот наплакал, и морока какая-никакая добавится.
– Дворницкая же должна быть? – уточнил я на всякий случай.
– Дворницкая есть, как не быть, – подтвердила комендант. – Идём покажу!
Немного времени в запасе у меня ещё оставалось, так что проследовал за тёткой в дом, а там по короткой лестнице мы спустились к небольшой полуподвальной комнатушке-пеналу, сплошь заваленной инвентарём и всяческим хламом.
Чуть меньше двух метров в ширину, метра три с половиной в длину. А и нормально!
Оглядевшись, я решил, что если разгрести всё барахло, то на освободившееся место точно получится поставить раскладушку, и предложил:
– Ну так и пропишите меня здесь.
– Так тут жить невозможно!
– Так я тут жить и не буду.
– Нужна прописка, к Эле оформляйся!
Я покачал головой.
– Жениться на ней не собираюсь, а прописка нужна, чтобы на законных основаниях в общежитии ночевать. Нужен дворник – я согласен. Но с пропиской. А нет – Эль на свете много. Если хорошо поискать, то и с отдельной квартирой найти получится.
– Вот ты жук! – то ли возмутилась, то ли восхитилась комендант. – Ладно, договорюсь с паспортным столом. Но тогда выйдешь уже завтра!
– С первого октября выйду, – сказал я. – У меня как раз одна подработка закончится…
Но не тут-то было.
– Завтра! – отрезала тётка. – А то знаю я вас, кобелей! Месяц поматросишь девчонку и другую найдёшь, с отдельной квартирой! Либо вечером оформляться приходи, либо после десяти выметайся!
Я досадливо поморщился, но всё же кивнул.
– Приду оформляться. Вечером!
И поспешил в молочный магазин. Пришёл только за пару минут до первой машины, и выглянувшая на задворки заведующая глянула зло, но ничего говорить не стала. И даже две обычных пачки творога помимо рубля выделила, но как-то сразу не осталось сомнений, что доверия я не оправдал, и в самом ближайшем будущем мне подыщут замену. А не получится – обратно прежнего алкаша возьмут. Попала шлея под хвост, ага.
Вроде бы – наплевать, проживу и без этой подработки, но мне ещё ж кому-то талоны на мясо сдавать!
С Тони насчёт этого потолковать?
Пока переодевался в подсобке, меняя старые спортивные штаны и майку на больничную униформу, обдумал эту мысль и счёл её вполне достойной внимания. Ну а не поможет стиляга – тоже не беда. Во-первых, меня отсюда ещё не турнули, а во-вторых, только десятое число на календаре, талоны на октябрь самое раннее через две недели выдадут.
С рублём в кармане и двумя пачками творога я отправился в больницу, намереваясь переодеться, заодно и навестить своих приболевших коллег. Охранники на служебной проходной меня разве что заинтересованными взглядами смерили, а вот попасть в терапевтическое отделение оказалось не так-то и просто. Нет – проскользнул бы туда в своей больничной униформе без особого труда, но не имел ни малейшего представления о том, где искать Дарью, Жору и дядю Вову, поэтому оказался вынужден обратиться за помощью к медсёстрам. Ну а те воспользовались случаем и всю душу из меня вынули, горя желанием вызнать подробности вчерашнего происшествия. Насилу их любопытство удовлетворил. И уверен, проходи этот разговор с глазу на глаз, то кое-кто из собеседниц предоставил бы мне возможность удовлетворить не только его.
«Что-то ты становишься шибко популярным, – подумал, шагая через вестибюль. – До добра это не доведёт…»
Ну а как иначе? Тот, кто этих зеленокожих девчонок удовлетворяет, появлению конкурента в моём лице определённо не обрадуется. Доказывай потом, что ты из тех, кто великую эльфийскую культуру уважает.
Погрузившись в раздумья, я заметил вынырнувшего невесть откуда Льва, лишь когда тот меня окликнул:
– Гудвин!
Я остановился и обернулся, протянул лейтенанту руку.
– С Дарьей повидаться пришёл?
– Ага, – подтвердил эльф. – Только ни в какую не пускают. Передашь?
Он протянул мне цветастый полиэтиленовый пакет с апельсинами, плиткой шоколада и парой бутылок минералки, я машинально принял гостинцы, но сразу опомнился и предложил:
– Так давай провожу!
– А сможешь? – удивился Лев.
Я вернул пакет, а следом вручил и свой белый халат.
– На плечи накинь!
И пусть сам остался лишь в синих штанах и рубахе, для осуществления задуманного должно было хватить и этого. А вот Лев засомневался.
– Не погонят меня?
– Ой, да козырнёшь корочками! Первый раз, что ли?
– Использование служебного положения в личных целях…
– Ля-ля-ля! – отмахнулся я, даже слушать ничего не стал. – Идём! – А когда проскользнули на лестницу мимо разговорившейся с подружкой дежурной медсестры, спросил: – По Жоржу ничего нового не появилось?
– Работаем, – уклонился лейтенант от прямого ответа и в свою очередь полюбопытствовал: – Слышал, ты снова отличился? Если не секрет, как получилось, что тебя после двойного убийства на обычное для орков обследование не направили?
Вопрос мог оказаться с подвохом, но я спокойно пожал плечами.
– Меня и отправили.
– Да ну? – поразился лейтенант. – Слышал там всех без разбора на принудительное лечение оставляют. Одних только наблюдают, другим гипно-коррекцию проводят.
– Это злых отправляют, а я добрый. Я ж никого убивать не хотел, просто так получилось.
– Хотел – не хотел, значения не имеет, – упёрся лейтенант.
– Мозгоправам видней, – возразил я и достал из кармана заключение комиссии. – На, ознакомься, если интересно.
Лев вновь вручил мне пакет, развернул листок и прямо на ходу углубился в чтение.
– Не отставай! – потребовал я, вывернув с лестничной клетки в коридор, где находиться нам совершенно точно не полагалось.
Поместили Дарью, как мне удалось выяснить, в палату на одно койко-место, так что я без стука распахнул дверь и уверенно шагнул через порог.
– Я пришёл к тебе с…
Тёмная эльфийка взвизгнула и запустила в меня надкушенным яблоком. Я лишь в самый последний миг изловчился наклонить голову, и метательный снаряд калибра антоновки унёсся в коридор.
– Сдурела? – охнул я.
– Стучаться надо! – взвизгнула Дарья, подтягивая к шее больничное одеяло.
Я решил было, что застал эльфийку за сменой нижнего белья или ещё какими женскими процедурами, только ничего подобного. Когда при виде Льва она откинула одеяло в сторону, то оказалась облачена в длинную больничную сорочку.
– Тебе б валерьянки накапать, – буркнул я.
– Дроу на фоне сотрясения мозга становятся импульсивными и непредсказуемо агрессивными, – пояснил лейтенант, протягивая перехваченное яблоко. – Держи!
– Так ты специально меня первым запустил! – возмутился я.
– Ничего подобного! – пошёл Лев в отказ. – Я просто зачитался!
– Зачитался он! – Я положил яблоко на тумбочку, устроил рядом с ней пакет с гостинцами и забрал у эльфа медицинское заключение и белый халат. – Смотрю, Дарья, ты в порядке. Пойду лучше Жору проведаю.
Думал, эльфийка пристанет с расспросами, но вместо этого она обвила руками подступившего к ней лейтенанта.
– Иди-иди! – отпустил меня тот. – А то у дроу на фоне сотрясения мозга ещё и либидо повышается!
– Значит, хорошо, что я тебя встретил, – фыркнул я и достал из пакета бутылку минералки. – Жоре гостинец от вас передам.
Меня не услышали. Под звуки страстных поцелуев я покинул палату и посоветовал:
– Дверь стулом подоприте, а лучше табличку повесьте: «Внутри злая эльфийка!»
Воспользовалась эта парочка моим советом касательно стула или положилась на волю случая, я проверять не стал и отправился на поиски нашего шофёра, но лишь впустую сходил до его палаты. Как оказалось, Жора ночевать в больнице не пожелал и по знакомству договорился о переводе в дневной стационар. Сегодня он тут ещё не объявлялся, и я заподозрил, что не объявится вовсе, а ходить станет только на те осмотры, без которых не закрыть больничный лист, поэтому пошёл проверить упыря.
Дядю Вову из реанимации перевели в отдельную палату, и находилась та в блоке, где на входе вместо обычной медсестры дежурил интерн-эльф. Я сразу сообразил, что тут мне ничего не светит, но каким-то образом оказался в списке посетителей – всего-то и пришлось, что предъявить служебное удостоверение да продемонстрировать содержимое спортивной сумки.
– С продуктами нельзя! – заявил интерн. – И минералку тоже оставляй.
Я в итоге отдал ему всё и попросил:
– Задвинь под стол пока.
Палата у дяди Вовы размерами не превосходила Дашкину, но помимо радиоприёмника в ней обнаружились ещё и холодильник с телевизором. Первый, судя по приоткрытой дверце, не работал, а второй оказался небольшим и чёрно-белым, но у эльфийки не было и такого.
– Наше вам! – поздоровался я от порога. – Как живёте-можете?
Фельдшер оторвал взгляд от телевизора и признал:
– Смешно.
– В том-то весь смысл! – оскалился я. – Узнал тут, что от сотрясения мозга тёмные эльфы агрессивными становятся, а упыри как? На людей не кидаются, часом?
– Кидаются, – подтвердил дядя Вова. – Прямо в момент сотрясения и кидаются или сразу после оного. А вот с пищевым отравлением мы пластом лежим. – Он указал на телевизор. – Выключи.
Выглядел фельдшер и впрямь далеко не лучшим образом. Пусть особо бледней его физиономия и не сделалась, зато осунулась и похудела даже больше обычного, а ещё как-то непривычно чётко стала выделяться короткая щетина на голове. Но при этом в немощность фельдшера почему-то тоже нисколько не верилось. Вот ни на грош.
Я подошёл к телевизору и щёлкнул кнопкой. Чуть рябивший помехами экран мигнул и погас.
