Текст книги "Меня зовут Гудвин (СИ)"
Автор книги: Павел Корнев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
– А мешок гороха и фасоли не перебрать? – проворчал я и отправился в свою комнатушку, распахнул дверь, поцокал языком.
Бардак-с!
Перво-наперво я взялся перетаскивать вёдра, тряпки, швабры и чистящие средства под лестницу на второй этаж. Комендант поглядела на это и покачала головой.
– Варвара будет недовольна! – заявила она, явно имея в виду приходящую техничку.
– Переживёт! – усмехнулся я.
– Она – да. А дворника мне нового искать придётся!
Я припомнил мывшего пол тролля и передёрнул плечами.
– Да и на виду это всё не дело оставлять! – заметила тётя Тамара. – Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь из малолетних оглоедов хлоркой отравился!
Мне только и оставалось, что беззвучно выругаться и спуститься к себе. Вглубь комнатушки было не пролезть, но особой нужды в этом и не возникло: вытянул наружу прислонённый к стене лист фанеры, отыскал ручную пилу, пару деревянных брусков, молоток и жестяную банку из-под растворимого кофе с гвоздями и шурупами, поднялся обратно. Попросил тётю Тамару принести портняжный метр, быстренько всё замерил, после чего чуток подрезал фанерный лист и в пять минут прибил сначала бруски, а потом и его, соорудив нечто вроде загородки.
Получилось чуток коряво, но зато инструменты больше не бросались в глаза.
– Как бельмо на глазу! – объявила комендант, уперев руки в боки.
– В следующий ремонт покрасите.
– А вот сам и покрась!
– Краска, кисти, растворитель?
– Всё должно быть. Ищи!
И – да, нашлись. Задубевшая кисть, полбанки коричневой краски – той самой, которой были выкрашены перила, и бутылка бензина обнаружились в фанерном ящике с отметками сургуча и обрывками шпагата. Газетами меня снабдила комендант, я застелил ими пол и под удивлёнными взглядами изредка поднимавшихся и спускавшихся по лестнице жильцов взялся красить фанерный лист.
Потом выкинул предметы своего труда в мусорный бак, который предстояло вывезти на помойку. От предшественника мне достались брезентовые рукавицы, дворницкий фартук и резиновые шлёпанцы, так что навесил на дверь замок и отправился отрабатывать свой нелёгкий хлеб. Вываливать зловонное содержимое мусорного бака в тачку не стал и погрузил его целиком. В калитку пройти не получилось, пришлось отпирать ворота. Ближайшая мусорка располагалась в соседнем квартале, пока добирался до неё, ощущал себя самым что ни на есть дурацким образом, не особо даже помогала вертевшаяся в голове строчка: «У нас в почёте всякий труд…»
У нас в почёте… У нас…
В жопу!
Вернувшись, поставил мусорный бак обратно под навес, а вот тачку оставлять там не стал и выкатил её на улицу, заодно прихватив с собой метлу, грабли и железный совок. Подмести тротуар от опавшей листвы много времени не заняло, благо её на мусорку не повёз и просто вывалил под росшие на задворках кусты. С боковым переулочком тоже разобрался буквально в пять минут, а вот в скверике завис надолго, ибо мусора там накопилось с избытком.
Сигаретные пачки, обрывки газетных листов, смятый пакет из-под молока, окисленная батарейка давно позабытого формата «элемент 373», проколотый резиновый мяч, один рваный кед, россыпь ржавых металлических пластин в форме буквы «Ш» из распотрошённого трансформатора, натянутая на ветки магнитная лента, разломанный радиоприёмник, какие-то стальные уголки, колено чугунной трубы, обрывки проводов и проволоки, обломки грампластинки, десяток закопчённых кирпичей – целых и половинок. Не было там, разве что, собачьего дерьма, что меня безмерно порадовало.
А ещё даже больше этого порадовали выуженные из заросшей высокой травой канавы бутылки: пяток «чебурашек», полдюжины водочных, три из-под вина. Парочку я сразу забраковал, углядев сколы на горлышке, остальные прибрал, решив сдать.
Ну а потом, когда тачка заполнилась уже наполовину, я добрался до спиленного тополя, который местные алкаши использовали в качестве лавочки. Там к битым бутылкам, размокшим под дождём сигаретным пачкам и окуркам добавились ещё и золотинки плавленых сырков, мятые консервные банки, целлофановые пакеты и рыбьи скелеты. Пока сгребал их граблями, нашёл сломанные очки и связку ключей, а ещё набрал с полрубля рассыпанной в траве мелочи.
Спина к этому времени у меня уже почти не сгибалась, и когда к месту распития горячительных напитков пожаловала очередная парочка забулдыг, улыбнулся я им не шибко-то и приветливо.
– Будете гадить здесь, я вам головы поотрываю! – пригрозил, выпрямляясь во весь рост, и парочку потасканного вида гномов будто ветром сдуло.
Провозился я там никак не меньше часа, а как сел на ствол перевести дух, вновь зашелестели кусты.
– О как! – удивился выбравшийся на прогалину меж деревьев милиционер. – Никак Тамарка дворника нашла?
– Участковый, что ли? – проворчал я, не став отвечать на вопрос.
– Старший лейтенант Малеев! – козырнул гном с короткой рыжеватой бородкой.
– Гудвин.
Милиционер удивлённо приподнял брови, но тут же расплылся в понимающей улыбке.
– А! Так ты тот самый орк, который к Эльке шастать повадился! Ну, Тамара! Ну, мать даёт!
И вновь я никак комментировать заявление участкового не стал, попросил:
– Ты, страшный лейтенант, проведи разъяснительную работу с контингентом, чтоб не мусорили. А то мне самому придётся.
– Только чтоб без рукоприкладства!
– Да какое ещё рукоприкладство? Зачем? – поморщился я. – Установлю самых отпетых и договорюсь, чтобы их в ЛТП определили. Я с пси-блока, мне это раз плюнуть. Так что поговори.
Гном махнул рукой.
– Да бесполезно с ними разговаривать. Пока трезвые – все всё понимают, а как шары зальют, так хоть кол на голове теши! И самых отпетых ты принудительным лечением не напугаешь, они и не в таких местах бывали. Гляди ещё, чтоб пику в бок не сунули. Поножовщину мне точно на вид поставят!
Я вздохнул и спросил:
– Который час не подскажешь?
Участковый взглянул на запястье.
– Четверть третьего.
– О! Закругляться пора.
Нельзя сказать, будто в сквере совсем уж не осталось мусора, но стало заметно чище, и я решил наведаться сюда ещё на следующей неделе, а пока покатил тачку на мусорку. После наскоро освежился в душевой на этаже, переоделся и совсем уж собрался отправиться на поиски телефонной будки, но сразу опомнился и постучался в комнату коменданта.
В просьбе позвонить орчиха не отказала, а дядя Вова оказался на месте и велел приезжать. Ну и выдвинулся.
Честно говоря, не был так уж уверен, что поступаю правильно, вот только с учётом навалившихся проблем…
Ой, да о чём я вообще⁈ Что мне до тех проблем? Плюнуть и растереть!
Просто ускоренное развитие экстрасенсорных способностей – единственная возможность чего-то в этой жизни добиться, не вступая в конфликт с уголовным кодексом. Орк же! Орк с очень средним образованием!
Три года учиться только для того, чтобы потом медбратом вкалывать и больным утки выносить? Шибко так себе вариант. Не для меня. А вот третий пси-разряд – это неплохая заявка на успех. Третий разряд не все таёжные орки получают, о лесостепных и говорить не приходится.
Вырваться хочу, выделиться!
Всего и сразу хочу! Побольше, и можно без хлеба!
Глава 4
Четыре
Ещё я хотел денег. Точнее – деньги мне были объективно необходимы.
Подкатил перед выходом из общежития с вопросом об авансе к коменданту, но ожидаемо услышал предложение приходить пятого числа. Тогда сложил в спортивную сумку сполоснутые под краном бутылки и поспешил в пункт приёма стеклотары, благо ближайший располагался как раз по пути к трамвайной остановке.
Дул прохладный ветерок, и зародившаяся от раздумий о своих перспективах в этом мире щекотка внутри черепной коробки пошла на убыль, вернулась ясность мысли, но полностью меня так и не отпустило, поэтому, когда приёмщик придрался к безупречному вроде бы горлышку одной из «чебурашек», запулил я ею в деревянный ящик для боя так, что рассадил не только свою бутылку, но и парочку уже лежавших там до того.
– Эй! – возмутился рогатый нелюдь. – Аккуратней!
– Халявы не будет! – отрезал я. – Деньги гони!
Насчитали мне рубль шестьдесят, и с учётом найденной в скверике мелочи я в два раза перекрыл свой обычный дневной приработок, но это как-то не особо даже и порадовало. Это ж не на постоянной основе! Разовый же доход!
Растворённый в крови пси-концентрат продолжал будоражить нервную систему, и я едва удержался от того, чтобы перейти на бег. Ускорился уже только у трамвайной остановки – там рванул через дорогу и заскочил в заднюю дверь второго вагона.
Жил дядя Вова в обычной панельной девятиэтажке неподалёку от пирамидального здания НИИ Сверхтяжмаша, и в гости он меня не пригласил – встретил на углу дома, указал на гаражный кооператив.
– Идём!
Ворота стояли распахнутыми настежь, прямо за ними возились с видавшей виды легковушкой два мужичка. Упырь поздоровался с ними и повёл меня между рядами добротных бетонных гаражей. Дальше мы свернули в боковой проезд, дошли до предпоследних ворот, и дядя Вова отпер врезанную в них железную дверцу. Дабы последовать за ним, пришлось не просто втянуть голову в плечи, но ещё и наклониться.
Щёлкнул выключатель, гараж залил яркий свет, и у меня едва челюсть от удивления не отвисла. Нет, полки с разнообразным инструментом ничего особенного собой не представляли, но вместо автомобиля в центре помещения стоял хирургический стол, а включил дядя Вова не банальную лампочку, а медицинскую люстру, явно позаимствованную в операционной.
Не обошлось и без пациента: на столе лежал импортный радиоприёмник со снятой задней крышкой, и упырь начал собирать и перекладывать то ли вытащенные из него детали, то ли приготовленные на замену запасные части.
– Это как так? – поразился я.
– А! – махнул рукой фельдшер. – Паяю в свободное время.
На самом деле поразился я отнюдь не этому увлечению фельдшера, но уколоть его возможности не упустил:
– Частоты расширяешь, чтоб вражеские голоса слушать?
Дядя Вова только фыркнул в ответ.
– Наоборот же! Предназначенную на утилизацию аппаратуру в порядок привожу. Знакомые конфискованные радиоприёмники щадяще потрошат, а я их потом реанимирую.
– Никуда без блата! – вздохнул я. – Но вообще – меня стол и люстра удивили.
– Да это что? – отмахнулся упырь. – Списанное барахло!
– Тоже знакомые подогнали?
– Нет, это с позапрошлой работы.
Люстра и в самом деле выглядела, как теперь принято говорить, винтажно, а отвлёкся от неё и заметил то, чему здесь точно было не место. Ну неоткуда взяться дверному проёму в боковой стене гаража! Просто неоткуда!
Дядя Вова переставил радиоприёмник со стола на полку, и я не утерпел, сунулся в дверь, нашарил на стене выключатель, щёлкнул его рычажком. Лампочка под потолком загорелась самая обычная, но я так и присвистнул.
Посреди соседнего гаража стояло кресло из стоматологического кабинета, у дальней торцевой стены высились стойки с радиоаппаратурой, а по углам замерли здоровенные короба напольных колонок. По центру оказались размещены проигрыватель грампластинок, что-то вроде плоского предусилителя или фонокорректора и немалых размеров импортный усилитель с парой окошек, полированной металлической панелью и алюминиевыми крутилками. Сбоку притулились импортные же катушечный магнитофон и радиоприёмник. Не обошлось и без стеллажа с многочисленными пластинками и картонными коробками бобин.
– Да ты прям меломан, ля! – восхитился я.
– Не без этого, – подтвердил упырь.
– А включи что-нибудь… – Я прищёлкнул пальцами. – Забугорное психоделическое, во!
– Завязывай! – потребовал дядя Вова. – Времени в обрез!
Он передвинул к столу штатив капельницы, достал откуда-то пачку пси-концентрата, после чего снял со стоявшей на одноконфорочной электроплите кастрюльки крышку и принялся выуживать из неё детали стеклянного шприца.
– Стерилизатор позаимствовать не получилось, – пояснил фельдшер. – Завхоз наш то ли скороварку, то ли самогонный аппарат из него соорудить решил – только хорошую вещь зазря испортил.
– Не получилось?
– Получиться – получилось, но он потом десять лет с конфискацией схлопотал. – Дядя Вова отложил собранный шприц и повернулся ко мне. – Ложись давай!
Я покачал головой.
– Не, не, не! Ты сначала объясни, что делать собираешься!
– Два кубика пси-концентрата получишь через капельницу, один вколю. После соберёшь всю пси-энергию и выбросишь её из себя. Проще говоря – сгенерируешь разряд.
– Три кубика сейчас да ещё утром… – Я наморщил лоб. – Это ж на два с половиной центнера живого веса!
Дядя Вова кивнул.
– Именно. Но критично двойное превышение рекомендованной дозы. Да и с утренней капельницы времени немало прошло. И в любом случае препарат поступит не одномоментно, если что – просто иглу из вены выдернем.
– А последний укол?
Упырь усмехнулся.
– Если сможешь два с половиной кубика в себе удержать, то и после трёх с половиной ничего тебе не будет. Всё, задрал ломаться! Ложись!
– И ничего никто не ломается… – проворчал я, расстегнул молнию олимпийки и нехотя её стянул. – Слушай, а ты точно знаешь, что делаешь?
Дядя Вова закатил глаза.
– На колу мочало, начинай сначала! Знаю, Гудвин! Я точно знаю, что делаю. Если не забыл, я и в пси-контроле поработать успел. Такие вот процедуры как раз по нашей части были.
– Так попроси тогда бывших коллег от меня отстать! – предложил я. – Остались же знакомства, нет?
Дядя Вова состроил кислую мину.
– Учитывая некоторые обстоятельства, тебя скорее наизнанку вывернуть попытаются.
Я озадаченно хмыкнул. Подумалось вдруг, что прицепились ко мне как раз из-за дяди Вовы, и суетится он сейчас именно по этой самой причине. Вот расколют меня – и мало ли какие я показания об инциденте с инженером дам?
– Ложись уже!
– Холодный, ля! – возмутился я. – Постелить ничего не мог?
– Терпи, казак, атаманом станешь!
– А физраствор нормальный у тебя?
– Нормальный, с работы принёс! – уверил меня упырь, перетягивая предплечье резиновой лентой.
– А иглу продезинфицировал?
– Система новая, не пользованная. Всё, не дёргайся!
Иглу в вену дядя Вова воткнул со сноровкой многоопытной медсестры, я ничего и не почувствовал даже.
– А почему сначала капельница, а потом укол?
– Препарат по сосудам разойтись должен, без этого ударной дозы может не хватить. Если щекотку почувствуешь, не волнуйся – это нормально.
И я щекотку почувствовал. Знакомую щекотку, которая теперь не только обосновалась внутри черепной коробки, но и растеклась по всему телу. Это раздражало и даже бесило, едва удерживался от того, чтобы не елозить на столе.
Лежу, лежу, лежу. Почти не ворочаюсь даже, а лампы всё ярче и ярче светят.
Ещё и греют, но запекаюсь я только снаружи, а внутри – электрический холод!
Ну чисто кусок замороженного мяса в духовке!
Уровень физраствора уменьшался мучительно медленно, и всё же он уменьшался, а щекотка так и остановилась на каком-то более-менее терпимом уровне, постепенно я даже сумел расслабиться.
Дядя Вова заглянул в глаза и отметил:
– Не светятся.
– Это хорошо или плохо?
– С какой стороны посмотреть, – пожал плечами упырь. – Хорошо в том плане, что можно будет вколоть кубик пси-концентрата, не опасаясь передоза.
Он замолчал, и я его поторопил:
– А что плохо?
– Одного кубика может не хватить, – признал дядя Вова, тяжело вздохнул и предупредил: – А больше колоть не рискну. Всё, не дёргайся! – Фельдшер вскрыл третью по счёту ампулу и наполнил шприц, после чего выдернул из моей вены иглу капельницы. – Собирай, сжимай и выталкивай!
Тело словно заморозило, и нового укола я попросту не почувствовал, а дальше дядя Вова спешно попятился к входной двери.
– Давай!
Я уселся на столе и едва не свалился с него, а когда слез на пол, то сразу покачнулся из-за колыхнувшегося в голове электричества. Вон! Убирайся!
Попытался вытолкнуть из себя мерзкую щекотку и даже руки вскинул, как какой-нибудь супергерой, только ничего не случилось. Вообще ничего. Энергия текла по моим жилам, а наружу вырываться категорически не желала.
– Ну? – поторопил меня дядя Вова.
– Баранки гну! Не выходит!
– Тужься!
– Издеваешься?
Я развернулся к упырю и вроде бы даже на него разозлился, но как-то не по-настоящему, будто обкололи транквилизаторами. Дядя Вова хмыкнул.
– А вот теперь глаза светятся!
– Чувствую, – проворчал я, моргнул раз и другой, но от неприятных ощущений не избавился – они лишь сместились куда-то вглубь черепа, притаились за глазными яблоками, но не пропали.
– И снова не светятся! – Дядя Вова извлёк из кармана пиджака пачку пси-концентрата, распотрошил её и вынул последнюю ампулу с едва заметно мерцавшим содержимым. – Что скажешь? Кольнём?
Меня аж передёрнуло.
– Нет! – выдохнул я, и у меня изо рта будто бы светящийся пар вырвался, а щекотка сместилась из головы в лёгкие, но тут же перетекла обратно, дрогнула и заставила поморщиться.
– Это очень хорошо! Просто очень хорошо! – чуть ли не пропел дядя Вова и кинул ампулу под ноги, растёр её по залитому бетоном полу подошвой.
Я так изумился, что даже о растворённом в крови электричестве позабыл.
– Ты чего⁈
– Если б ты захотел продолжить, пришлось бы срочно нейтрализатор колоть. Тяга к увеличению дозы – первый признак развития побочных эффектов. А так реакция в норме.
– У тебя и нейтрализатор есть? – спросил я, но сразу же мотнул головой, пытаясь вернуть ясность мысли. – Да и хрен бы с ним! Давить-то ампулу зачем было? Она ж две сотни стоит! Или даже три!
Упырь одну за другой растёр подошвой все пустые ампулы, после чего взялся подметать пол.
– И кому ты её продашь без связей? – фыркнул он. – Незаконный оборот препаратов строгой отчётности карается тюремным заключением, а миллилитр пси-концентрата – это уже особо крупный размер. Пять лет строгого режима и триста рублей – это слегка несоизмеримо, нет?
Я усмехнулся.
– Ну да, триста рублей – это не десять тысяч на двоих!
– Ой, да какая там статья-то? Вот что нам могли инкриминировать, а? Пальчиком бы погрозили.
– Был бы орк, а статья найдётся! – отрезал я и тряхнул руками – с них вроде бы даже искорки полетели, но пси-энергия так и осталась заперто внутри меня. – Что делать-то теперь?
– Тужься! – потребовал упырь, сметая стеклянное крошево в совок.
– В жопу иди! – огрызнулся я, но вновь как-то не всерьёз. Вколотый препарат дурманил сознание, и всё кругом слегка покачивалось, не иначе из-за этого и поинтересовался: – Ну а чего пустые ампулы не приберёг, если вдруг пси-концентрат понадобится? Подменили бы.
– На каждой свой серийный номер, зелёный, – пояснил дядя Вова. – Нам конкретно эти ампулы нигде светить ещё и по этой причине было нельзя. – Он опустошил совок в мусорное ведро, убрал швабру в угол и уточнил: – Никак?
Я поёжился и признал:
– Никак.
– Движение электронов в школе проходили?
Ни признавать этого, ни отрицать я не стал и буркнул:
– Электроны тут при чём?
– Идём!
Мы вышли на улицу и остановились у металлической полосы громоотвода.
– Сливай разряд в землю!
Я взялся за железку и попытался избавиться от колыхавшегося внутри электричества, но ничего этим не добился.
– Интересно девки пляшут! – озадачился дядя Вова. – Дай-ка!
Он взял за руку и вроде бы толкнулся пси-энергией, но выбить из меня разряд не сумел.
– Ну ты хоть немного напрягись, зелёный! – разозлился упырь. – Давай! Ты ж сейчас по самое не могу заряжен!
Я напрягся, но пси-энергия упорно не желала ни сжиматься, ни перескакивать по громоотводу на землю.
Дядя Вова отошёл и развёл руками.
– Бывает!
– Что – бывает? – не понял я и уставился на поднятую к лицу пятерню, погнал туда пси-энергию, но меж растопыренных пальцев только парочка разрядов проскочила, и только. – Дальше-то что?
– А что дальше? Живи со своим вторым пси-разрядом, раз тугой такой! Может, через годик-другой до третьего дорастёшь.
– Да это понятно! Не разорвёт меня?
Фельдшер покачал головой.
– Ничего с тобой не будет. Говорю же – тугой. Надо было полкубика всё же кольнуть дополнительно. – Он махнул рукой. – Нет, к чёрту! Ещё не хватало тебя потом реанимировать! Сам теперь выпутывайся!
– Будто что-то новое, – проворчал я и вдруг неожиданно даже для самого себя попросил: – Займи двадцатку до аванса!
Дядя Вова ответил пристальным взглядом, но всё же полез во внутренний карман пиджака и достал бумажник.
– Куда тебе столько? – уточнил он, не спеша расставаться с деньгами.
– Скажешь тоже: столько! – фыркнул я.
– И всё же?
– Прикус поправить не хватает. Хочу на субботу записаться, а деньги только в понедельник дадут.
Упырь выудил пару красных десяток и вручил их мне, после отчасти даже озадаченно хмыкнул.
– Это что же получается: если тебя сейчас загребут, я ещё и в убытке останусь?
– Выйду – отдам! – отмахнулся я, спрятав деньги в карман, и повертел корпусом из стороны в сторону. – Кстати, пси-концентрат сколько усваиваться будет? Мне в ментовку через час!
– Иди! – махнул рукой дядя Вова. – Отпустит к этому времени. Только на электротранспорте не едь, дойди до автобуса. А лучше пешочком прогуляйся.
Я так и решил поступить. На каждом шаге растворённая в крови пси-энергия ощутимо колыхалось и отдавалось раздражающей щекоткой, но мало-помалу приспособился к этим ощущениям, перестал их замечать.
И – нет, к тому моменту, когда дошёл до парка, где в августе случился выброс пси-энергии, меня так и не отпустило. Ощущал себя то ли батарейкой, то ли бутылкой, заполненной ледяным крошевом вперемешку с водой. Нельзя сказать, будто совсем уж ничего не соображал, но мысли путались, и мне было откровенно не по себе.
Всё не то и всё не так!
И как в подобном состоянии с ментами отношения выяснять? Может, лишнего и не ляпну, но и в полной мере свои козыри задействовать тоже не смогу. Я ж сейчас ничуть не лучше среднестатистического орка соображаю! Будто температурю, давление шарашит и вторые сутки без сна. И это не по отдельности, а три в одном!
В глотке пересохло, и я решил завернуть в парк, поискать там фонтанчик с питьевой водой, но заинтересовался непонятным для буднего дня столпотворением и двинулся в ту часть, куда в прошлый раз не заходил. Прошёлся по аллее, обогнул летнюю арену, начал пробираться через постепенно сгущавшуюся толпу и вышел к парку развлечений, точнее – сразу к двум: постоянному с обычными на вид аттракционами, чёртовым колесом, комнатой кривых зеркал и тиром, и чему-то вроде луна-парка. Приезжали такие на гастроли из стран восточного блока, кочевали по просторам нашей необъятной Родины во времена оны – вот именно к такому горожане решительно всех рас и обоих полов и стягивались.
Дети с родителями и сами по себе, подростки и редкие взрослые выстаивали длиннющие очереди к американским, или как они тут назывались, горкам, дому с привидениями и прочей экзотике, кругом продавали сладкую вату, газировку и жевательные резинки, кто-то потерялся и пытался отыскать в толпе знакомых, кто-то толкался локтями у окошек касс, кружились карусели…
Глянул на одну такую, и у самого голова кругом пошла.
«Вот зачем ты здесь, а?» – озадачилось на миг прояснившееся сознание, и я начал выбираться из толпы.
Из всех аттракционов постоянного парка популярностью сейчас пользовался лишь павильон с электрическими машинками, а вот прочие качели-карусели пустовали, уступив публику заезжим конкурентам. Головокружение отпустило, но зато вновь начали путаться мысли, и расхотелось идти куда-либо вовсе. Вообще шевелиться не хотелось, поскольку при каждом шаге внутри так и подрагивало холодное колючее нечто.
Вот же упырь удружил, так удружил!
Но толком разозлиться на дядю Вову не получилось, и я совсем уж надумал опуститься на одну из лавочек, когда на глаза попался аттракцион «Сюрприз». Он же – центрифуга. Пара десятков посетителей вставали по кругу и вращение платформы прижимало их центробежной силой к спинкам – припомнил, как крутило в детстве меня самого, и аж дурно сделалось.
Но… Может, так и надо?
Может, клин клином вышибается?
Я пошёл и купил билет. Продавать мне его не хотели, пришлось даже наклониться, просунуть голову в окошечко кассы и улыбнуться. Тогда только получил желаемое.
Пожилой гном, проверявший билеты и запускавший аттракцион, при моём появлении и вовсе взбеленился.
– Куда тебе, дурья башка⁈ Иди отсюда!
– Оркам запрещено?
– Да не в этом дело!
– Билет есть? Есть!
– Иди и сдай! Не пущу!
– Это потому, что я орк?
– Это потому, что ты заблюёшь тут всё!
Но я гнома слушать не стал, скинул крючок перекрывавшей проход железной цепочки и направился к аттракциону.
– Запускай свою шарманку, а то жаловаться буду!
– Вырвет – сам отмывать всё станешь!
– Замётано! – Я занял ближайшее к входу место, прижался спиной к стенке, взялся за боковые ручки и гаркнул: – Поехали!
Загудел мотор, платформа дрогнула и начала раскручиваться, понемногу ускоряя вращение. Понемногу, но – безостановочно. Быстрее, быстрее, и быстрее!
Меня вдавило в стенку, а потом и размазало по ней, но – держусь. Никакого намёка на тошноту! Я – молодец!
И тут платформа приподнялась, перекосилась и продолжила с бешеной скоростью крутиться под углом к земле!
Этого в моих воспоминаниях не отложилось, к такому я оказался откровенно не готов, и электричество дрогнуло внутри. Правда, не вырвалось при этом и не начало рассеиваться, а стало сжиматься в шаровую молнию. Точнее – это я на каком-то подсознательном уровне начал сжимать его: попытался удержать в себе содержимое желудка, а стиснул пси-энергию!
Сжать её – сжал, выбросить – не смог.
Платформа опустилась и начала замедляться, я кое-как выбрался с неё и едва не уселся на задницу. Голова шла кругом, а колени подгибались – едва вышел за ограждение и сразу опустился на корточки, зажал ладонями виски, попытался упорядочить бег продолжавшей вертеться пси-энергии, а только-только очухался, и подошёл милицейский патруль.
– Рабочий день в самом разгаре, а уже нажрался! – с неодобрением произнёс лейтенант-человек, которого сопровождала парочка старших сержантов: поморский эльф и таёжный орк.
– Не! – качнул головой гном-билетёр. – На «Сюрпризе» прокатился. И даже не вырвало. Уникум, ля!
– Правда, что ли? – удивился милиционер.
Я встал, развёл руки в стороны и постоял так, ловя равновесие, потом сказал:
– Ага!
– Никак на спор? – предположил таёжный орк.
– Нет, ля! – вырвалось у меня. – В космонавты пробуюсь!
Лейтенант хмыкнул и потребовал:
– Документы!
Паспорта у меня с собой не было, так что вручил служебное удостоверение, а раз уж вытащил его вместе с корочками дружинника, то предъявил их тоже.
– А! – понимающе протянул милиционер и пояснил коллегам: – Второй пси-разряд.
Таёжный орк пожал мощными плечищами.
– Ну, у меня третий, но я б не рискнул.
Гном хохотнул:
– Говорю же – уникум!
На этом моё общение с сотрудниками правоохранительных органов и закончилось. Я получил обратно свои документы и поспешил на встречу с другими сотрудниками всё тех же органов. Сжавшаяся в тугой комок пси-энергия так и продолжала колыхаться внутри, но теперь она угнездилась в грудной клетке и больше не царапала электрической щекоткой внутреннюю поверхность черепной коробки, сознание окончательно прояснилось.
Нормально! Отбрешусь!
Но когда предъявил дежурному повестку, один чёрт, потряхивать начало. Прекрасно же знал, что запросто могу крайним оказаться. А уж если такое вдруг случится, суд снисхождение совершенно точно не проявит. Здоровенный орк напал на деточку-эльфа! Два года как с куста! Я ж теперь юридически подкованный, знаю что почём.
– Паспорт! – потребовал дежурный.
– Паспорт у вас где-то.
– Изъяли?
– Прописку меняю, – пояснил я и достал служебное удостоверение.
На сей раз хватило и его, мне велели идти на третий этаж и даже номер кабинета подсказали. Одного отправили – конвоиров не приставили. Вроде бы порадоваться надо, что сразу не забраслетили – да я и порадовался, чего уж греха таить! – но очень скоро об отсутствии провожатого пожалел, поскольку стоило только вывернуть с лестницы, и на весь коридор разлетелось звонкое:
– Это он! Это он на меня напал! – И дабы никто вдруг случайно не перепутал, давешний эльфийский юнец ещё и обвиняюще пальцем в меня ткнул.
Спешившие по своим делам сотрудники горотдела разом сделали стойку, инстинкт едва не заставил развернуться и броситься наутёк, но вместо этого я тяжко вздохнул.
– Хороший мальчик. Возьми с полки пирожок!
Изобразить беззаботно-снисходительный тон оказалось не так-то и просто, да ещё с лавочки поднялся крепко сбитый поморский эльф средних лет в явно импортном костюме.
– Задержите его! – потребовал он, и наверное, попытались бы, но тут распахнулась дверь кабинета, и в коридор выглянул молодой человек в штатском.
Он огляделся и уточнил:
– Гудвин? – А после моего утвердительного кивка скомандовал: – Зайди! – И уже эльфам: – Вас пригласят!
Кабинет оказался просторным и светлым, во главе стола для совещаний аж с тремя телефонными аппаратами сидел ничем особо не примечательный мужчина в мундире с погонами майора, компанию которому составлял светловолосый эльф в кремового оттенка костюме, бежевой сорочке и серебристом галстуке. При моём появлении он оторвался от бумаг и смерил пристальным взглядом, чему я нисколько не смутился.
– Здрасте! – поприветствовал всех разом, попутно решив, что пригласивший меня в кабинет молодой человек наверняка инспектор уголовного розыска, а этот модник из следователей. Так оно и оказалось.
– Присаживайся! – разрешил майор и разговора начинать не стал, закурил.
А только я подошёл и плюхнулся на стул, эльф вроде как в шутку предложил:
– А давай мы тебя в прокуратуру трудоустроим?
Нет, он совершенно точно шутил, только вот взгляд остался серьёзным и цепким – собеседник с места в карьер взялся взвешивать меня, оценивать и просчитывать.
– Образование не то, – качнул я головой.
– Да? А дело сшил на загляденье!
– Это от высокой социальной ответственности! – парировал я и выложил на стол удостоверение дружинника. – И активной гражданской позиции!
– И в самом деле считаешь, что детская шалость тянет на пять лет строгого режима?
– Суд разберётся!
– До суда тут как до луны! – отрезал следователь и уточнил: – Помогал кто заявление составить?
– Нет, уголовный кодекс в библиотеке взял почитать.
– С какой целью?
– Незнание законов не освобождает от ответственности! – выдал я чеканную формулировку.
Майор Ермилов хмыкнул, вдавил сигарету в пепельницу и попросил:
– Ближе к делу, пожалуйста.
– Парнишку бил? – тут же выстрелил вопросом следователь.
– Нет.
– Свидетели утверждают обратное!
Я ухмыльнулся.
– Свидетели – это подельники обвиняемого? Так говорю же: организованной группой лиц по предварительному сговору!
– Не подельники, а знакомые. И не обвиняемого, а потерпевшего!
– Одно другого не исключает. И у меня тоже свидетели имеются!
Эльф покачал аккуратно подстриженной головой.
– В деле присутствует медицинское заключение о сотрясении мозга!
