Текст книги "Мой лифт — Моя крепость (СИ)"

Автор книги: Павел Кабаргов

Соавторы: Андрей Проходский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Револьвер лежал рядом с телом Артура, метрах в шести от створок. На внешнем экране он выглядел почти игрушечным: тёмное дерево рукояти, короткий ствол и тусклый блик на барабане. Камера показывала пустой коридор, неподвижные тела у стены и проход к лестнице, в котором и скрылись гоблины.

Я раз за разом всматривался в изображение на небольшом экранчике, вмонтированном в панель управления лифтом, проверял ближайшие двери и углы, но ничего не менялось. Никто из тварей так и не вернулся, не выглядывал из-за створки и, что вообще возмутительно, не собирался решать мои проблемы. Револьвер тоже не спешил вставать с пола и дисциплинированно топать ко мне.

– Ладно, – сказал я собственному отражению в полированной двери лифта. – Вышел и вошел, делов на двадцать секунд. Даже я столько могу пройти не запыхавшись.

Последнее звучало неубедительно, поэтому сначала я решил подготовиться. Высохшая лапа крылатой твари за сутки почти ничего не потеряла в мерзости, зато сильно убавила в весе за счет аномального высыхания. Кожа стала похожа на пергамент, натянувшись на кости, ткани между пальцами сморщились и потемнели. А вот когти, наоборот, стали будто длиннее и острее. Лапа уже воспринималась не как часть живого существа, а скорее напоминала дешевый реквизит для заштатного фильма ужасов.

Для своего безумного замысла я выбрал самый длинный из пальцев. Упёршись ногой в лапу и придавив её к полу, я аккуратно ухватился и дёрнул. С первого раза магия не получилась, зато со второго рывка иссохшие ткани затрещали, кость хрустнула в районе сустава, и в моей руке осталось что-то вроде заготовки длиной сантиметров двадцать пять: загнутый чёрный коготь, сухая кожа и неровный обломок с другой стороны.

Оружием это пока не было, зато коготь подошёл для более срочной работы. Новые туфли сдавливали ступни, а пятки горели, даже когда я, сидя на полу, давал измученным ногам отдохнуть. Поморщившись, я снял их вместе с носками и обнаружил содранную кожу и лопнувшие мозоли. И, глядя на эту печальную картину, я отчётливо понял: ещё одна пробежка – и ходить придётся, опираясь на открытое мясо, а в мире без врачей и аптек такая мелочь вполне могла обойтись мне заражением крови.

В рюкзаке нашлись спиртовые салфетки и несколько пластырей. Когда пропитанная антисептиком ткань коснулась правой пятки, я едва не пробил головой металлическую стенку от рывка, вызванного прострелившей всё тело болью. Пришлось, зажав ступню и стиснув зубы, всё-таки обработать все ранки, шипя и матерясь себе под нос.

Потом я принялся за модификацию единственной обуви, что у меня была. Распоров кожу от язычка почти до самого носа и расширив разрезы, я заново протянул шнурки, чтобы туфли даже в таком состоянии уверенно держались на ногах. Результат выглядел, скажем мягко, своеобразно, зато я мог быть уверен, что эта мерзкая обувь перестанет насиловать мои ноги, а большего мне и не надо.

Когда-то эти туфли стоили как чья-то зарплата за месяц, а теперь я за несколько минут превратил их в лапти бомжа, но зато впервые за всё время остался доволен обновкой.

На «крафте» обувки я не остановился. Из уже испорченной куртки я выдрал полосу ткани, обмотал неровный край фаланги и затянул всё шнурком из капюшона. Получился короткий кривой нож. Коготь оставался острым, рукоять не резала ладонь, и этого мне было вполне достаточно на первое время.

– Поздравляем. Создан предмет: «Палец хищного уёжища». Качество – мусорное. – гнусавым голосом проговорил я.

В отличие от меня, система не посчитала нужным оценивать мои потуги на поприще ремесел.

Я сунул нож за ремень, взял почти пустой перцовый баллончик и убрал телефон в карман. Перед выходом ещё раз проверил камеры, нажал кнопку открытия и тихо приказал:

– Не закрывайся. – секунду подумал и закончил фразой из какого-то фильма: – Жди меня, и я вернусь.

Распахнутые створки открыли для меня коридор, в котором за последние сутки прошло больше ужасов, чем за всё время со дня окончания его постройки. Тёплый свет из кабины лифта падал на испачканный кафель, будто обозначал границу, за которую мне не стоило выходить.

Снаружи было тихо, но, несмотря на это, новый мир смог нанести по мне первый удар. Экран не передавал запаха крови, мочи, испражнений и сладковатой вони мёртвых разлагающихся тел. Не показывал первых мух и того, как обувь прилипает к влажному кафелю.

До тела Артура оставалось несколько метров, но я шёл к нему медленно, стараясь смотреть только на револьвер. Получалось у меня, скажем так, погано. То и дело глаз натыкался то на капли крови, что забрызгали часть стены, то на чей-то ботинок, повернутый под неестественным углом. Сам же Артур лежал у стены, завалившись на бок, с вытянутой рукой и не до конца закрытыми глазами. Кровь на рубашке уже потемнела, кожа приобрела сероватый оттенок, а возле самых губ ползала муха.

Я знал его с четвёртого класса. Помнил подножки, насмешки, спрятанную перед соревнованиями форму. Помнил вчерашнюю улыбку рядом с Алёной и собственное облегчение, когда понял, что он больше никогда ничего мне не сделает. И от этого облегчения стало противно. Получалось, я стоял над трупом человека и где-то внутри всё ещё радовался, что именно он оказался на полу в луже собственной крови, а не я.

В играх мертвецы не пахли и не напоминали, как, будучи первоклашками, вы весело играли в футбол. Они были частью продуманного геймдизайнерами игрового процесса со стандартным шаблоном действий: подошел, нажал кнопку, забрал полезную вещь и побежал дальше. Здесь же никакой кнопки не было.

Я присел, стараясь не смотреть Артуру в лицо, и потянулся к оружию. Пальцы дрожали так сильно, что сначала только сдвинули револьвер по кафелю. Тихий металлический шорох заставил меня замереть и вслушаться. Коридор не ответил. Я схватил оружие и поднялся, чувствуя его непривычный вес.

Нужно было проверить карманы, поискать патроны, телефон, ключи или хотя бы что-нибудь полезное. Но была одна непреодолимая для меня проблема: для этого пришлось бы трогать его, переворачивать и лезть под окровавленную одежду. Такой порядок действий был правильным, практичным, но при всём при этом совершенно невыполнимым, и я не смог даже заставить себя наклониться снова.

По затылку внезапно пронёсся волной холодок, заставив волоски встать дыбом в короткой животной уверенности: сзади опасность.

Я дёрнулся в сторону. Воздух возле шеи рассёкло со свистом, и серая фигура врезалась в стену там, где секунду назад стоял я. В руке гоблина был острый осколок керамики, примотанный к деревянной ручке. Если бы я не пригнулся, он точно вошёл бы мне под основание черепа.

Разбираться, что это было, времени не было, ведь всего меня охватил страх и калейдоскоп воспоминаний, как подобные твари безжалостно убивают людей.

Промахнувшийся по столь огромной мишени гоблин резко развернулся и снова бросился на меня с яростным оскалом. Застыв от ужаса, я не смог ничего сделать, и он протаранил меня своей тушкой, ударом колена выбив револьвер из моих рук.

Из лёгких вышибло воздух. Тварь была меньше меня раза в три, но в противовес этому двигалась быстро и яростно. Она завизжала прямо в лицо, щёлкая кривыми зубами, раз за разом колотя коленями по моему животу, и пыталась всадить керамический нож мне под рёбра свободной рукой.

Завопив от ужаса, я рванул гоблина на себя, обхватил обеими руками и всем весом впечатал того в стену. Затылок твари глухо стукнул о бетон, однако она только громче взвыла. Пришлось навалиться грудью и животом, одной рукой прижать запястье с зажатым в ней ножом к стене, а второй вытаскивая своё костяное оружие.

Первый удар пришёлся в плечо. Загнутый коготь вошёл неглубоко и застрял в плотной мышечной ткани коротышки. Я выдернул его, рассекая плоть кривым кончиком, и на этот раз с размаху засадил тому куда-то в бок, потом ещё раз и ещё раз, работая словно тяжеловесная швейная машинка, ну или мне по крайней мере так казалось.

Льющаяся кровь сделала тканевую рукоять скользкой. Придавленный моей тушей гоблин продолжал биться, словно игнорируя мои удары. В какой-то момент он вывернул ногу и ступней ударил по моему запястью. Костяной нож вылетел, стукнулся о кафель и отлетел к самому телу Артура.

Я навалился сильнее, чувствуя, что долго так не выдержу, и зашарил рукой по штанам. Наконец нащупав баллончик и едва тот не выронив, достал из кармана. Не глядя направил сопло куда-то вверх, почти между нашими лицами, зажмурился, отвернулся и задержал дыхание.

Баллончик выдал две короткие струи и захлебнулся. Основная порция попала гоблину в глаза, нос и открытый рот. Его визг превратился в кашель, тело выгнулось, хватка ослабла. Мне тоже обожгло лицо, под веки будто насыпали песка, а первый вдох перехватило, но в отличие от этой твари я хотя бы знал, чего ожидать.

Выигранной секунды хватило. Я со всей оставшейся силой бросил тварь в противоположную стену и тут же упал на колени в поисках выпавшего оружия. Пальцы прошлись по лужицам липкой крови и, к моему счастью, наткнулись на холодный металл. Я схватил револьвер, повернулся и ткнул стволом почти вплотную к голове уже приходящего в себя гоблина и нажал на спуск.

Выстрел много раз отразился от стен, оглушая меня. Сила сорок пятого калибра едва не вырвала револьвер у меня из рук, но каким-то чудом я не потерял его вновь. Но главное было в другом: гоблин откинулся назад, ударившись головой о крашеный бетон, пачкая тот ещё больше своими мозгами и осколками черепа. Нога его несколько раз судорожно дёрнулась, стуча по кафелю грязной пяткой, прежде чем его тело окончательно затихло.

Я остался стоять на коленях, кашляя и размазывая слёзы по лицу. В ушах звенело, руки дрожали, но перед глазами ничего не появилось. Ни сообщения об убийстве, ни опыта, ни названия противника, ни даже сухого подтверждения от Системы.

«Ну? Я его убил».

Тишина.

В настоящей игре первое убийство обязательно что-нибудь да давало. Хотя бы цифру опыта, полоску прогресса или бесполезное достижение, придуманное для того, чтобы игрок почувствовал себя молодцом. Здесь же лежало настоящее тело, а Система никак не подтверждала, что я сделал что-то правильное.

Вместо облегчения пришёл новый страх. Если убийства не давали опыта, значит, я не становился сильнее. Каждый следующий противник оставался таким же опасным, а потраченные патроны, перцовка и силы не откатывались назад. В игре риск хотя бы оплачивался наградой, а здесь сулил лишь траты.

– Где сообщение? – прохрипел я.

Ответа не было. Или это вообще не игра, или правила специально придумали так, чтобы я сдох, пока докопаюсь до сути.

Из-за двери на лифтовую площадку, что, казалось бы, в прошлой жизни закрыли передо мной выжившие, оставляя меня на съедение летающей твари, раздался грохот.

Я не успел хоть как-то отреагировать на этот звук, как прежде запертые двустворчатые двери рывком распахнулись, и передо мной появились трое гоблинов. У одного через плечо висела женская сумочка, второй держал копьё из обломка швабры и керамического кухонного ножа, руки третьего были пусты, но при этом перемазаны кровью по самые локти. Они застыли, словно от удивления переводя взгляд с тела сородича на меня.

Но пауза длилась недолго. Один что-то резко крикнул остальным. Они не понеслись вперёд толпой: копейщик пошёл прямо, а второй и третий синхронно сделали шаг в центр коридора, нацеленным оружием перекрывая пространство между мной, распахнутой настежь дверью в одну из квартир и, что самое ужасное, открытым лифтом.

Я поднял револьвер обеими руками и выстрелил. Пуля попала копейщику в верхнюю часть груди или плечо. Его развернуло, швырнуло к стене, оружие выпало из рук. Это был второй выстрел. В барабане оставался один патрон.

Гоблины заверещали, обходя раненого. До открытых створок было всего несколько метров, и у меня был шанс пробиться, но будто сам мир прочитал мои мысли и решил разрушить надежды на хеппи-энд. Со стороны лифтовой площадки раздался топот ног, и к зажимающей меня парочке прибавилось ещё трое, лишая меня надежды на возвращение в кабину моего лифта.

Мой разогнанный адреналином мозг начал молниеносно просчитывать ситуации и прокручивать в голове план локации. Эта моя особенность не раз спасала меня и команду в рейтинговых матчах.

Весь этаж напоминал собой букву «Н» с площадкой пассажирских лифтов посередине. Сверху от перемычки находился мой грузовой лифт, который был сквозным. Прямой путь перекрыт, через перемычку никак, именно от неё движутся твари. Остаётся только один путь. Если броситься назад и добежать до лестницы, через неё перейти во второй коридор, а уже оттуда на всех парах до второго входа в лифт, то шанс, что гоблины, увязавшись за мной, не догадаются и не перекроют мне и тот коридор, есть.

План звучал почти разумно. Особенно если не вспоминать, что цена просчёта – не срач в лобби, а моя смерть.

Я развернулся и побежал. Перцовый газ ещё обжигал лёгкие, пятки снова горели, а разрезанная кожа туфель хлопала при каждом шаге. Я едва не запнулся и не улетел в развороченное летающей тварью окно, но всё же смог вписаться в поворот, больно врезавшись в косяк. Через лестничную площадку я выскочил во второй коридор и, оценив новую диспозицию, уже был готов броситься в долгий забег напуганного кабанчика.

Здесь было темнее. Несколько квартир стояли открытыми, на полу валялись одежда, посуда и содержимое вывернутых ящиков. Одинаковые двери сливались в серую полосу, а от осознания дистанции коридор показался длиннее, чем он был на самом деле. Но несмотря ни на что, я уже почти поверил, что мой план сработал.

Но радовался я недолго. В коридор из разграбленной квартиры выскочила очередная тройка серых фигур.

Гоблинов оказалось сильно больше, чем я думал, а моя камера не фиксировала второй коридор, а точнее, я не додумался воспользоваться панелью на входе, которым ещё ни разу не пользовался, и теперь за такую неосмотрительность я могу поплатиться жизнью.

Я резко развернулся и побежал обратно. Прорываться напролом через наставленные на меня копья означало самому нанизать себя на эти шампуры. Оставалось уйти по лестнице этажом ниже и попробовать укрыться там.

Дверь на лестничную площадку была уже близко. Я распахнул её и столкнулся с гоблином почти лицом к лицу. Он тоже не ожидал встречи, но всё равно чисто на рефлексах начал поднимать короткое копьё. Я вскинул револьвер и выстрелил.

Выстрел я произвёл снова почти в упор. Пуля ударила гоблина в грудь, отбросив того на перила.

«Три».

Вот теперь я окончательно безоружен. Сверху тоже уже слышались быстрые шаги, а из коридоров ясно приближались остальные. Я побежал вниз, цепляясь свободной рукой за перила. Ноги плохо держали равновесие, пятки горели под пластырями, а дыхание то и дело срывалось на хрип. В одной руке остался зажат пустой револьвер, а костяной нож лежал возле Артура этажом выше.

На этой площадке в параллельные коридоры также вели две двери. Первая была приоткрыта всего на несколько сантиметров и упёрлась во что-то тяжёлое. Через узкое стекло я за доли секунды смог разглядеть заднюю стенку холодильника. Люди с той стороны намеренно завалили вход.

– Да, сука!

Ответом мне стали распалённые вопли тварей и шлепки их босых ног по бетону. Я, не думая, бросился ко второй двери.

К счастью, она открылась сразу. Я проскочил внутрь, развернулся и захлопнул створку перед первым гоблином. Удар его тела прошёл через металл и отозвался в руках. В щель просунулась серая ладонь, но я навалился спиной и выдавил её обратно.

Гоблины, что всей гурьбой толкали дверь плечами, били копьями и дёргали ручку, бесновались всё сильнее и сильнее. Я упирался ногами в кафель и удерживал её всей своей массой, чувствуя, как подошвы медленно скользят по полу. Ещё немного – и либо они проломят стеклянное окошко и затыкают меня копьями, либо у меня закончатся силы, и они так же затыкают меня копьями, как рульку шпажками.

Я в панике замотал головой в поисках чего угодно, что может помочь мне спастись. И с шоком уставился в лицо женщины лет тридцати, что с распахнутыми от удивления глазами уставилась на меня, выглядывая из-за приоткрытой двери в одну из квартир.

– Сюда! Быстрее! – прокричала она, призывно замахав мне рукой.

До неё было несколько метров. Я оттолкнулся от двери на лестницу и побежал. Гоблины тут же продавили створку, за спиной раздались визг и топот. Женщина продолжала держать квартиру открытой и даже протянула мне руку, словно собираясь при первой возможности заволочь мою тушу в квартиру, наплевав на нашу грандиозную разницу в габаритах. На секунду мне даже показалось, что я спасён.

Но не тут-то было. Из темноты за спиной женщины показался мужчина, схватил ту за плечи и с силой рванул назад.

– Ты с ума сошла, идиотка?!

– Но там же человек!

– Там чудовища! Закрой дверь, дура!

Она попыталась вырваться, но мужчина оказался сильнее. Я протянул руку в надежде всё же успеть. И у меня даже почти получилось, до края двери оставалось совсем немного, но она всё равно захлопнулась прямо перед моим носом. Щёлкнул один замок, потом второй. И этот звук показался мне громом смертельного приговора.

Я ударил ладонью по неодолимой преграде. За дверью женщина продолжала кричать, мужчина отвечал, что из-за одного незнакомца погибнут все.

Сзади послышалось рычание и визги. Гоблины уже вышли в коридор. Они не торопились: назад мне не пройти, квартира заперта, впереди оставалась только центральная перемычка с пассажирскими лифтами.

Я поднял револьвер и нажал на спуск. Бесполезный щелчок заставил ближайшего гоблина дёрнуться, а потом хищно оскалиться.

– Да знаю я, – прохрипел я и побежал.

Впереди находились двери на площадку пассажирских лифтов. Я знал, что их можно закрыть изнутри. Если успею проскочить, тяжёлая створка хотя бы ненадолго задержит преследователей.

До перемычки оставалось метра два, когда я увидел одинокую точку света вдалеке. И это был не блик и не каким-то чудом ожившее аварийное освещение, нет, горела кнопка вызова грузового лифта.

Электричества в здании не было, остальные панели оставались мёртвыми, но эта кнопка светилась ровно и тепло. Вместе со светом пришло странное чувство: будто я потерялся в чужом городе и внезапно увидел дверь собственной квартиры. Дом звал меня.

Двери на площадку пассажирских лифтов были рядом. Нужно было только нырнуть внутрь и захлопнуть их. Это выглядело разумно, но я пробежал мимо.

– Совсем дебил, – выдохнул я.

Добежал до грузового лифта и ударил по светящейся кнопке. Ничего не произошло. Я нажал ещё раз и обернулся. Преследователи, подпрыгивая и улюлюкая, настигали меня в полной уверенности, что из этого глухого тупика мне уж точно никуда не деться. Впереди шёл широкий в плечах гоблин с белым отпечатком ладони на лице. Пять пальцев закрывали правый глаз и часть лба. Его копьё выглядело лучше остальных: ровное древко, крепкая обмотка и длинный кухонный нож вместо наконечника.

Он выкрикнул что-то похожее на приказ. Один гоблин прижался к стене, другой поднял копьё для броска. Даже сейчас они не неслись бездумной толпой.

– Давай же!

Я снова нажал кнопку. Из глубины шахты донёсся глухой металлический удар, загудел механизм, и створки начали расходиться.

Я ввалился внутрь, но зацепился носком за порог и рухнул на живот. Войти красиво не получилось – я буквально заполз домой на четвереньках. Но, похоже, именно это меня и спасло. Брошенное копьё пролетело над спиной и ударилось о дальнюю стену. Второе чиркнуло по плечу, разорвало рубашку и оставило жгучую царапину.

Я перекатился в сторону, ударил по кнопке закрытия и заорал:

– Закрой дверь!

Словно вняв моей мольбе, створки медленно пошли навстречу друг другу. Старший гоблин подбежал первым и попытался сунуть копьё в проём, что лишь каким-то чудом не дошло до меня, остановившись на середине замаха. Раздались яростные крики, и двери наконец сомкнулись.

С последним металлическим щелчком наступила тишина. Исчезли крики, топот и удары оружия. Внутри кабины лифта было тихо и умиротворённо, не было слышно ничего, что происходит в подъезде. Я несколько секунд лежал на полу и только дышал, всё ещё ожидая, что двери сейчас раздвинут и через них просунется копьё.

Плечо горело. Я нащупал порез: неглубокий, но сильно кровоточащий. Рука двигалась. Рядом лежал пустой револьвер. Костяной нож остался этажом выше, перцовый баллончик закончился. Снаружи ждала группа разумных тварей, а я снова был почти безоружен.

Но я был жив. Так что на данный момент хватало и этого.

Я включил внешний экран. Гоблины тыкали наконечниками в створки, пытались просунуть оружие в стык, цеплялись пальцами за края и растягивали двери. Ничего не получалось. Створки не двигались ни на миллиметр.

Гоблин с белой ладонью оттолкнул одного из подчинённых, осмотрел вход и провёл ножом-наконечником по стыку. Затем обернулся и что-то приказал. Остальные перестали метаться и окружили двери.

Я выключил экран, положил револьвер рядом и откинулся спиной к стене.

– Как кабина оказалась на этом этаже, если...

Не успел я договорить, как перед глазами появилось системное сообщение.

~Разъяснение для владельца: личная территория создана на основе грузового лифта. Возможность вызова является базовой функцией.~

Я прочитал его дважды, снова включил экран и посмотрел на гоблинов по ту сторону створок.

– А раньше сказать нельзя было?

~Запрос не поступал.~