Текст книги "Мой лифт — Моя крепость (СИ)"

Автор книги: Павел Кабаргов

Соавторы: Андрей Проходский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Остальное пока разгребать не стал, сюда можно будет вернуться позже в более работоспособном состоянии. Если доживу, конечно.

Закрыл мастерскую.

Когда я вернулся в жилую комнату, Лена сидела рядом с матерью. Маша все так же лежала у неё на коленях. Девочка расчёсывала пальцами настоящие волосы куклы и с каждым движением выглядела спокойнее.

Я остановился возле двери. А Лена, вывернувшись из рук Наташи, с серьезным лицом пошагала прямо ко мне. Наташа напряглась всем телом, я тоже застыл, не понимая, что вообще тут происходит. Девочка же, дойдя до меня, вытянула вперед руки с зажатой в них куклой и с не терпящим возражения взглядом заявила:

– Маша теперь твоя.

– Лен… – воскликнула ее мать.

– Ему нужнее.

В детской логике это считалось полноценным аргументом.

Я не взял куклу. Лена продолжала держать руки вытянутыми, и не думая отступать.

– Я взрослый мужик, – сказал я. – Мне куклы не нужны.

«Коллекционные не в счет», – добавил я мысленно.

– Нет.

– В смысле? – искренне не понял я, какую часть моих слов она отрицает.

– Маша тебя не боится, – заявила Лена таким тоном, будто выдала аргумент, который не контрится, и снова толкнула Машу в мою сторону.

– Ладно, возьму ее на время, но потом верну. – сдаваясь согласился я.

– Когда перестанешь бояться спать один.

– Я не боюсь! – с нарочитым возмущением, скрывающим стыд, воскликнул я.

Лена же посмотрела на меня так, как умеют только дети, поймавшие взрослого на очевидной лжи.

Пришлось сдаться и взять куклу.

Она оказалась лёгкой. Ткань пахла мылом, пылью и чем-то домашним. Волосы щекотнули пальцы.

Я осторожно убрал Машу за пазуху.

Лена удовлетворённо кивнула и хотела сказать что-то победное, но её прервали звуки выстрелов.

Все трое замерли.

Через несколько секунд раздался второй выстрел. Потом третий. Одиночные хлопки, разделённые короткими паузами.

– Это люди? – спросила Наташа прижимая к себе дочь.

– Гоблины пока из ружей не стреляли.

Из лестничного узла донёсся далёкий крик. Слова разобрать не получилось.

Я подошёл к входной двери квартиры и осторожно выглянул в коридор. Пусто.

Звук шёл по лестничной шахте. Бетон и металл искажали направление, но стреляли явно на несколько этажей выше.

Снова раздался хлопок. Следом – многоголосый визг.

Гоблины.

Наташа подхватив Лену на руки и подошла ближе.

– Что там?

– Кто-то воюет на лестнице.

И как же я был в этот момент прав.

Глава 14

И как же я был в этот момент прав.

Сверху снова прогремел выстрел. Ему ответил многоголосый визг, а следом по лестничной шахте прокатился чей-то отчаянный крик. Слов разобрать не получилось, но голос определённо был человеческий.

Наташа крепче прижала к себе Лену.

– Они сюда идут? – с дрожью в голосе спросила она.

– Пока нет.

Я прислушался. Стреляли выше, причём намного выше нашего этажа. Судя по всему, группа, совсем недавно промчавшаяся мимо, успела подняться ещё на несколько уровней, прежде чем гоблины вцепились им в задницу. Где-то там сейчас шла вполне полноценная драка, и с каждой секундой мне всё меньше нравилось направление, в котором она развивалась.

Всё внутри настойчиво предлагало вернуться в квартиру, запереться, подпереть дверь чем-нибудь тяжёлым и дождаться, пока чужие проблемы решат себя сами. Желательно без моего участия и на безопасном удалении.

Предложение было превосходным.

Жаль, с одним маленьким недостатком.

Гоблины находились в нашем подъезде.

Даже если они перебьют людей наверху, то вряд ли после этого дружно возьмутся за руки и отправятся по домам. Скорее начнут шариться по этажам, искать еду, трофеи и тех, кого можно утащить с собой.

– Идите в квартиру, – сказал я.

Наташа не сразу поняла, что именно я от неё хочу.

– А ты куда собрался? – будто ещё сильнее напугавшись от того, что пусть и жирный, но всё же вооружённый мужик свалит непонятно куда, воскликнула она.

– Посмотрю, – не глядя на неё, пробубнил я.

– Андрей…

– Сказал же, только посмотрю.

После этих слов даже мне самому захотелось рассмеяться. Последние несколько раз, когда я «только смотрел», кто-нибудь обязательно пытался меня убить.

Лена высунулась из-за матери.

– Ты опять уходишь?

– Недалеко.

– Ты всегда так говоришь.

– Я вообще-то в первый раз это говорю.

Девочка задумалась, явно пытаясь вспомнить, не вру ли я. Пользуясь паузой, я проверил револьвер. Шесть патронов. Разводной ключ Антона висел на ремне, небольшая сумка с Валериной бомбой тоже была при мне, а Маша неприятно упиралась в живот под олимпийкой.

До полного комплекта идиота, решившего прогуляться по лестнице во время перестрелки, не хватало только каски.

– Когда я выйду, закрой дверь на лестницу, – сказал я Наташе. – Брусом подопри.

Она посмотрела в коридор. У двери, ведущей на лестничную площадку, действительно в распоре стоял длинный деревянный брус, которым я раньше укрепил проход. Только сейчас он мне уже не казался такой уж ультимативной фортификацией.

– А как ты обратно попадёшь?

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Потом взгляд Наташи медленно сместился в сторону грузового лифта. Кажется, она начала что-то подозревать.

– Потом разберусь.

Она нахмурилась, явно собираясь задать следующий вопрос, но я не дал.

– После того как перекроешь путь на лестницу, сразу дуй в квартиру. Дверь запрешь и сидите тихо. И запомни главное: плевать на всё, на меня, на тех бедолаг, которых серые зажали, у тебя один приоритет – это маленькая дочь.

– Я не маленькая, – немедленно возмутилась Лена.

– Именно поэтому я сейчас говорю не тебе, а твоей маме.

– Мне восемь.

– Очень солидный возраст.

Лена недовольно насупилась, но спорить дальше не стала. Я уже направился к выходу, когда она окликнула меня.

– Дяденька-лифтёр.

– Что?

Она показала пальцем на мою грудь.

– Машу не потеряй.

Я машинально коснулся олимпийки. Под тканью нащупалась мягкая голова куклы.

– Не потеряю.

Девочка серьёзно кивнула, будто только что передала мне не тряпичную куклу, а минимум фамильный меч. Наташа посмотрела сначала на неё, затем на меня, но ничего не сказала.

Я убрал брус и открыл дверь.

Шум ударил мгновенно. Толстый бетон и металл до этого неплохо глушили происходящее, но теперь каждый выстрел эхом проходил через всю лестничную шахту. Где-то наверху кричали люди, им отвечал гоблинский визг, а что-то тяжёлое периодически било по металлу.

– Закрывай!

Я вышел и захлопнул за собой дверь. Несколько секунд спустя изнутри донёсся скрежет дерева о металл.

Подождав, дёрнул ручку на себя. Дверь приоткрылась сантиметра на два и упёрлась.

– Наташа!

– Что?!

– Плотнее поставь!

Снова заскребло дерево. На этот раз дверь почти не поддалась.

– В квартиру!

– Да поняла я!

Я отпустил ручку. Если понадобится вернуться, воспользуюсь лифтом. Если лифт не сработает… Что ж, проблемы лучше решать по мере их возникновения. За последние дни я и без того накопил слишком много будущих неприятностей, чтобы переживать ещё и о тех, которые пока даже не случились.

Подняв револьвер, я пошёл вверх.

На первом же пролёте появились следы крови. Сначала всего несколько капель, но чем выше я поднимался, тем больше их становилось. На стене остался размазанный отпечаток ладони, ещё через несколько метров валялась одинокая кроссовка, смятая пластиковая бутылка и пустой магазин.

Люди отступали быстро.

И не все успевали.

На площадке тридцать третьего этажа лежал мужчина. Лицом вниз, с вытянутой к двери рукой, будто до последнего пытался дотянуться до дверной ручки. Под головой натекло достаточно крови, чтобы вопрос о надобности первой помощи отпал сам собой.

Чуть выше лежала женщина. Ещё один человек сидел у стены, запрокинув голову, а из его груди торчал обломок древка.

Я невольно замедлил шаг.

Тридцать третий.

Тот самый этаж.

Здесь, ещё совсем недавно, я встретил это чёртово Слияние, тут же нашёл свой конец Артур, с трупа которого я и подобрал теперь свой револьвер. Тут же я встретил Антона.

Как-то обильно это место притягивало трупы. Надеюсь, то, что я снова тут, не грозит мне присоединением к ним.

– Проклятый этаж, – пробормотал я, сплюнув под ноги.

Сверху прогремели несколько быстрых выстрелов, напомнив, что стоять и разглядывать мёртвых не самое подходящее занятие. Я уже собирался пройти мимо, когда заметил возле первого мужчины оружие.

Карабин лежал вплотную к стене, почти скрытый его вытянутой рукой. Чёрный пластик, массивный ствол и знакомые очертания заставили меня остановиться.

Я наклонился.

«Вепрь».

– О-о-о.

Револьвер был прекрасен. Особенно когда против тебя один человек. Или один гоблин. Или даже шесть очень вежливых гоблинов, согласившихся нападать строго по очереди.

Против того, что сейчас происходило этажами выше, шесть патронов выглядели несколько скромно.

Я присел рядом с телом.

– Извини, друг.

Сам уже не знал, зачем каждый раз это говорил. Наверное, пытался убедить хотя бы себя, что не просто раздеваю очередного мертвеца.

На мужчине висела разгрузка с подсумками. Один карман оказался пуст, зато в двух других ещё лежали магазины. Я снял карабин и осторожно взял его в руки.

Оружие ощутимо потянуло вниз. Левая рука сразу отозвалась неприятным напряжением в плече, но настоящей боли не было. Скорее организм недвусмысленно напоминал: «Не охуевай».

После того что Лена сделала с рукой, жаловаться было даже как-то неприлично.

Отстегнул магазин и проверил, что там по содержимому. Примерно половина – приемлемо. В подсумках нашлось ещё два – один, судя по весу, почти полный, во втором тоже оставалось достаточно.

Уже неплохо.

Снять разгрузку оказалось сложнее. Одна лямка зацепилась за руку мертвеца, потом магазин едва не вывалился из открытого подсумка. Всё это время мне было мерзко от самого себя, но оставлять патроны человеку, которому они больше точно не понадобятся, было бы ещё глупее.

Мужчина оказался крупным.

Я – крупнее.

Ремни пришлось отпустить почти до конца, и только после этого разгрузка кое-как сошлась поверх олимпийки. Красотой посадки она не отличалась, зато магазины теперь находились под рукой.

Револьвер отправился обратно в кобуру. Я перехватил карабин обеими руками и неожиданно поймал себя на том, что держу его почти правильно.

Не профессионально, нет. Не так, будто двадцать лет только и делал, что штурмовал здания.

Просто знакомо...

Отец и дядя Саша когда-то вбивали в меня самые базовые вещи: куда не направлять ствол, когда держать палец вне спуска, как ставить приклад к плечу, как работать с отдачей. Я не пользовался этими знаниями много лет, но они никуда не исчезли.

А «Вооружён и Отаку» будто снимал с них слой ржавчины.

Чуть увереннее хват.

Чуть меньше лишних движений.

Чуть проще вспомнить, что именно надо делать, а чего ну точно лишнее.

– Ладно, очкарик, – пробормотал я. – Сегодня работаем в тандеме.

Ответа, к счастью, не последовало.

Сверху снова кто-то закричал.

Я поднялся.

Чем выше шёл, тем отчётливее становился шум. На последнем пролёте пришлось почти лечь на ступени и осторожно выглянуть между перилами.

Первой мыслью было:

«Вот нахуя».

Второй:

«Нет, ну правда, нахуя».

Площадка была забита серыми телами. Гоблины стояли на ступенях, теснились возле перил, толкались и орали друг на друга. Часть пыталась пробиться выше, остальные подпирали их сзади.

Посчитать нормально не получилось. Пятнадцать? Двадцать? Может, больше. Некоторые постоянно исчезали из поля зрения за площадкой и чужими спинами.

Главное – почти все стояли ко мне тылом.

Людей я практически не видел. Иногда сверху высовывался ствол, вспыхивал выстрел, и очередной гоблин валился назад. Узкая лестница пока спасала отступавших: серые просто не могли навалиться всей массой.

Но стреляли они всё реже.

А гоблины постепенно продвигались.

Один поднял круглый деревянный щит и полез первым. За его спиной теснились ещё двое. Сверху грохнул выстрел, щит дёрнулся, серый покатился вниз, а следующие снова спрятались за поворотом.

Толпа взвыла.

И только тогда я заметил шамана.

Он держался не впереди, а ближе к середине площадки. Худой, сутулый, в длинной грязной одежде, увешанной костями, мешочками и какими-то высохшими хвостами. В руках у него был кривой посох.

Шаман поднял его.

На навершии начал собираться зелёный свет. Не красивый изумрудный, каким магию любят рисовать в играх, а мерзкий, болотный, почти гнойный. Такой цвет обычно имеет то, что лучше не трогать даже палкой.

Гоблин выкрикнул несколько резких гортанных слов.

Сгусток сорвался с посоха и улетел вверх.

Через секунду что-то хлопнуло. Кто-то из людей закричал, а на бетонной стене появилось дымящееся зелёное пятно.

– Прекрасно.

Я уже собирался отползти немного ниже, когда заметил ещё одного гоблина, стоявшего позади основной толпы. Тот возился с какой-то конструкцией: металлический баллон, трубки, небольшая горелка и меха. Он раздувал огонь, а из другой части устройства начинал понемногу выходить грязно-жёлтый дым.

Что именно эта штука делала, я не знал. После мастерской Валеры любой неизвестный газ автоматически записывался в категорию «не дышать».

Судя по всему, людей решили выкурить.

Или отравить...

Или сжечь...

А какая, в сущности, разница?

Среди остальных особенно выделялись двое. Оба крупнее обычных серых и заметно лучше вооружены. Один носил вокруг шеи и плеч защиту из костяных пластин, второй был почти голый по пояс, если не считать широких ремней и нескольких металлических деталей доспеха.

На лицах обоих белели отпечатки ладоней.

Такие же пятерни я уже видел раньше.

Обычные гоблины возле этих двоих вели себя осторожнее. Расступались, не спорили. Когда один серый попытался отойти от верхнего пролёта, белолицый тут же ударил его и загнал обратно.

Что именно означала белая ладонь, я пока не знал. Одно было очевидно: рассчитывать на победу в прямой схватке, как с обычной серой мелочью, не стоило.

Я снова посмотрел вверх.

Люди.

Потом на толпу между нами.

Гоблины.

До людей я всё равно не доберусь.

Да я и не собирался.

Зато у меня имелась одна вещь, которую очень хотелось проверить на ком-нибудь гадком и неприятном.

Я медленно отполз вниз, снял небольшую сумку и достал металлическую банку.

Валерина бомба сейчас выглядела ещё хуже, чем в мастерской. Возможно потому, что теперь я действительно собирался её использовать.

Металлический корпус, проволока, короткий запал, болты, гайки, крупная соль и засохшая кровь. Самодельная дрянь из-под рук человека, который получал удовольствие от чужой боли.

В голове всплыло системное описание.

~Болевая осколочная бомба.

Поражающие элементы вызывают усиленную и продолжительную боль.

Радиус действия ограничен.

Не использовать в непосредственной близости.~

Очень полезно.

Особенно последняя строчка.

Что считалось непосредственной близостью? Два метра? Пять? Десять?

Валера инструкцию по технике безопасности, разумеется, не приложил.

Я посмотрел на площадку.

Гоблины стояли плотно. Лучше цели для такой штуки трудно было придумать. Если бросить снизу, люди останутся выше, за несколькими лестничными пролётами и бетоном.

В теории.

«А можно просто уйти».

Можно.

Спуститься. Сесть в лифт. Закрыться.

Люди наверху мне никто. Я даже имён их не знаю.

Раздался ещё один выстрел.

Потом второй.

Долгая пауза.

И человеческий голос:

– Последний магазин!

Гоблины ответили радостным визгом, будто поняли, что именно сказал этот трепло.

– Да чтоб вас.

Я перехватил бомбу поудобнее и нащупал металлическую скобу возле запала. Как именно она активировалась, пришлось понимать по наитию.

Нажал.

Что-то щёлкнуло.

~Активация.

00:00:10~

– Чего?!

~00:00:09~

Десять секунд.

Великолепно.

Можно было чай заварить.

Я выглянул, прикинул расстояние и бросил банку на площадку.

Она ударилась о стену, отскочила и покатилась по ступеням, несколько раз звякнув металлом. Остановилась почти в центре толпы.

Первый гоблин даже не заметил.

Второй посмотрел вниз.

Третий наклонился.

~00:00:06~

– Давай…

Один серый ткнул банку носком. Потом медленно поднял голову и увидел меня.

Мы встретились глазами. Несколько секунд на его лице читалось почти человеческое непонимание.

– Привет, – сказав это, я поднял ладонь в приветствии.

Гоблин завизжал, а толпа начала быстро разворачиваться.

Я вскинул «Вепрь».

Первый выстрел отбросил серого на стоящего позади собрата. Второй заставил другого схватиться за грудь. Третий ушёл в стену, выбив облачко бетонной крошки.

Никакой магии идеального прицеливания не случилось. Гоблины двигались, толкались, закрывали друг друга спинами. Но стрелять в толпу всё равно оказалось значительно проще, чем в одного Антона, который в тот момент пытался меня задушить.

Белолицый с костяным воротником отреагировал быстрее остальных. Растолкав своих, он прыгнул вниз сразу через несколько ступеней.

Слишком быстро.

Я перевёл ствол и выстрелил.

Попал в корпус.

Гоблин качнулся, но не упал.

Следующий выстрел тоже его не остановил.

– Ты серьёзно? Умирай, терминатор херов.

Третья пуля ушла чуть выше. Белая пятерня на лице резко ушла в сторону, гоблин влетел плечом в перила и ещё секунду пытался удержаться.

Потом всё же рухнул, так и повиснув в секунде от падения.

Серый позади него остановился. Посмотрел на тело, потом на меня и решил, что дорога вниз внезапно стала значительно менее привлекательной.

~00:00:03~

Шаман уже развернулся.

Посох поднялся, на навершии снова начал собираться зелёный свет.

– Только не это.

Я выстрелил.

Между нами вспыхнула полупрозрачная зеленоватая поверхность.

Пуля ударила в неё с громким хлопком. По щиту разошлись круги, шаман пошатнулся, но остался стоять.

Вторая пуля дала тот же результат.

Белолицый рядом с шаманом что-то выкрикнул. Один из серых схватил короткое копьё и метнул в меня.

Я дёрнулся в сторону.

Зря.

Копьё даже не прошло через защиту. Ударилось о внутреннюю сторону зелёной поверхности и отскочило обратно, чуть не задев ближайшего гоблина.

На секунду мы все зависли.

Я посмотрел на копьё.

Потом на шамана.

Шаман – на копьё.

Потом на меня.

– А-а-а.

Я не удержался и улыбнулся.

– Защита-то двойная.

Кажется, он тоже понял, что именно я сказал.

Щит прекрасно спасал его от моих пуль.

И одновременно меня – от его гоблинов.

Шаман начал двигать посохом, явно собираясь убрать защиту.

И тут наконец заметил лежащую возле ног банку.

Красный огонёк на запале погас.

Гоблин уставился вниз.

Кто-то рядом успел что-то крикнуть.

Раздался хлопок.

Я ожидал нормального взрыва. Чтобы грохнуло. Чтобы площадка исчезла в дыму. Чтобы гоблины начали летать по лестнице кусками.

Вместо этого банка сухо хлопнула, почти смешно. Из корпуса во все стороны вырвалась белая крупа вперемешку с мелкими тёмными частицами.

Несколько серых вскрикнули. Белолицый, стоящий возле шамана, поднял руки к лицу. И всё.

Я даже растерялся.

– Серьёзно?

Но это был не конец, и понял я это не самым первым, первыми были гоблины.

Один из них упал. Просто резко сложился и рухнул на ступени, а потом... Потом он заорал. Не так, как они орали во время боя. Не яростно или угрожающе, а совсем, совсем иначе.

Следом завопил уже второй. Потом и третий схватился обеими руками за шею и начал царапать кожу ногтями. Ещё один выронил оружие и покатился по ступеням.

Через несколько секунд визжала уже почти вся площадка.

Кто-то бился головой о стену. Кто-то пытался содрать с себя одежду. Один гоблин вцепился зубами в собственное предплечье.

Шаман рухнул на колено.

Щит мигнул и исчез.

Белолицый рядом с ним ещё пытался держаться, но его трясло так сильно, что меч выпал из его руки.

Я замер.

Вот оно.

Валера сделал штуку, единственной задачей которой было причинить максимальную боль как можно большему количеству живых существ.

Чтобы потом питаться ею.

Перед глазами снова всплыло его спокойное лицо и пальцы, сжимающие моё плечо.

«Жирненький и крепкий. Надолго хватит».

– Вот же мразь.

Сверху выстрелили.

Пуля вошла одному из корчащихся гоблинов в спину.

Потом ещё одна.

Люди быстро поняли, что им подарили несколько секунд передышки, и начали стрелять по обезумевшей толпе.

Я тоже поднял карабин.

Ближайший серый получил пулю и рухнул. Другой попытался спуститься, но зацепился за тело товарища и полетел вниз.

Шаман всё ещё стоял на одном колене, посох его валялся у ног. Практически идеальная цель.

Я навёл на него ствол.

И почему-то снова посмотрел на банку.

Она лежала на полу.

Целая.

Не совсем целая, конечно, крышку сорвало, из отверстий шёл дым, но металлический корпус всё ещё оставался на месте.

Я нахмурился.

«Болевая осколочная бомба».

Болевая – уже понятно.

А осколочная почему?

Внутри что-то щёлкнуло.

Я успел подумать:

«Ой».

А потом рвануло.

Первой пришла вспышка, что ослепила меня. А потом пришёл звук, что буквально ударил в голову и на мгновение выбил из неё все мысли, что в этой тупорылой думалке ещё остались. Следом в грудь толкнуло воздухом. Меня развернуло, швырнув обратно на ступени.

Что-то горячее несколько раз ударило по ногам, животу и груди. Лицо обожгло сразу в нескольких местах.

Всё вокруг исчезло.

Сначала стало белым.

Потом чёрным.

Потом мутно-серым.

Когда я открыл глаза, перед лицом была бетонная ступень. Настолько близко, что несколько секунд я просто смотрел на неё, пытаясь понять, зачем вообще лежу на лестнице.

Потом вернулся звук.

Орали гоблины.

Где-то кричали люди.

А в моих ушах стоял звон.

Я попытался вдохнуть, но не смог, ведь пришла она... Боль.

Сразу вся... Вся и сразу...

– А-А-А-А-А!