Текст книги "Мой лифт — Моя крепость (СИ)"

Автор книги: Павел Кабаргов

Соавторы: Андрей Проходский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Дверь квартиры была открыта настежь.

Несколько секунд я просто пялился в экран, словно ждал, что это просто какая-то ничего не значащая мелочь. Сейчас из квартиры выйдет Наташа, за ней появится Лена, кто-нибудь захлопнет дверь, а деревянный брус магическим образом взлетит и с характерным «бум» подопрёт дверь на лестницу. Но ничего подобного, разумеется, не произошло. Коридор оставался пустым, бруса не было на положенном месте, а тёмный прямоугольник входа в квартиру только сильнее давил на нервы.

– Да бля-я-я…

Я приблизил изображение. Качество камеры не позволяло разглядеть мелкие детали, но общей картины хватало: никаких людей, никакого движения и ни одного нормального объяснения тому, почему Наташа решила бы оставить дверь распахнутой. Если они с Леной ушли сами, то сделали это очень странно.

Через несколько секунд я уже поднимался с пола. Бедро тут же прострелило болью, бок заныл, но организм со своими претензиями мог в данный момент пойти на хер, ибо не вовремя. Почти двое суток я валялся внутри Комнаты, пока снаружи происходило неизвестно что, и сейчас меня интересовало только одно – куда делись Наташа и Лена.

Я надел разгрузку поверх изодранной олимпийки, поднял «Вепрь» и проверил револьвер. Разводной ключ Антона по-прежнему висел на ремне. Машу сначала машинально взял в руки, собираясь снова сунуть за пазуху, но передумал и осторожно посадил возле стены.

– Посиди здесь.

Слова прозвучали глупо, хотя после последних дней разговор с тряпичной куклой уже едва ли тянул на первое место в списке моих странностей.

Створки разошлись.

Коридор встретил меня полной тишиной. Я несколько секунд оставался внутри лифта, прислушиваясь и держа карабин перед собой. Ни шагов, ни скрежета, ни гоблинских воплей. Только слабый гул здания и собственное дыхание.

Первым делом я направился к лестнице.

Брус валялся в стороне, возле стены. На одном конце остались свежие вмятины, сама противопожарная дверь была закрыта, но ничем больше не удерживалась. Я осторожно приоткрыл её на несколько сантиметров и выглянул наружу. Лестничная площадка была пустой, хотя откуда-то снизу продолжало тянуть дымом и старой кровью.

Закрыв дверь, я поднял брус и только теперь понял, что именно произошло. Наташа не закрепила его так, как делал я. Вместо распорки между дверью и противоположной стеной она просто поставила деревяшку под углом, прижав створку. С виду конструкция выглядела вполне серьёзно, особенно если не знать, куда именно должна уходить нагрузка. Несколько сильных толчков с лестницы – и конец бруса просто соскользнул.

– Ну молодец, Андрей. Отлично объяснил.

Тогда мне казалось, что слова «подопри дверь брусом» исчерпывающе описывают весь инженерный процесс. Но очевидно, что для человека, который никогда подобным не занимался, это было не так уж и очевидно. Винить Наташу в собственной неспособности нормально объяснить задачу хотелось, но даже я понимал, насколько это будет бессмысленно.

Я установил брус заново, уперев один конец в бетонную стену, а второй загнав под нужным углом к створке. Несколько раз дёрнул дверь на себя. Теперь держалось нормально.

После этого прошёл к другому проходу. Там всё осталось без изменений: холодильник и наваленная мебель стояли на месте, никаких следов попытки разобрать завал не было.

Квартира Наташи была у меня следующей на очереди.

Чем ближе я подходил, тем сильнее хотелось увидеть малейший намек на то, что происходящее всего лишь какая-то глупая шутка.

Сама дверь выглядела почти целой. Косяк не расколот, петли не сорваны, полотно никто не выбивал. Даже замок при беглом взгляде был в полном порядке.

Я аккуратно присел и посветил на него фонарём. Возле личинки виднелись несколько свежих царапин и потёртостей, но никаких следов лома или другого грубого инструмента. Казалось, кто-то просто открыл запертую дверь, не имея ключа.

– Как?.. – вырвалось у меня помимо воли.

Ответить было некому.

Я вошёл внутрь квартиры.

– Наташа?

Тишина.

– Лена!

Никто не отозвался.

В квартире был беспорядок, но теперь уже явно свежий. Один стул валялся на боку, возле входа на кухню была навалена битая посуда, да и в целом разворошили тут всё знатно.

Я прошёл по комнатам, уже не пытаясь изображать из себя осторожного разведчика. Заглянул на кухню, в ванную, спальню, кладовку, открыл шкаф и даже посмотрел под кровать, хотя прекрасно понимал, насколько бессмысленно искать там двух человек.

– Лена!

Собственный голос ударился о стены и вернулся обратно.

Возле дивана обнаружилось небольшое пятно засохшей крови. Совсем немного, но от этого легче не стало. Я присел, посмотрел на него и почувствовал, как пальцы на карабине начинают дрожать.

В голове одна за другой появлялись версии. Они спрятались в другой квартире. Или, Наташа решила уйти, когда я долго не возвращался. А может, Лена снова что-нибудь придумала и потащила мать за собой. Каждая следующая версия была всё менее убедительней чем предыдущая.

И тут я вспомнил про мастерскую Валеры.

Там была крепкая дверь и системные вещи. Место мерзкое, но спрятаться в нём можно.

Развернулся на месте и почти побежал в ту поганую комнату. Бедро сразу напомнило, что даже после двух суток восстановления физическое превозмогание – это уж слишком оптимистично, поэтому пришлось перейти на быстрый шаг.

Дверь мастерской тоже оказалась открыта.

Внутри всё осталось почти как прежде: стол, инструменты, засохшая кровь и клетка с телом живоглота. Ни Наташи, ни Лены.

Я остановился посреди комнаты и несколько секунд просто смотрел вперёд.

Перед глазами всплыла Лена, протягивающая мне Машу. Потом Наташа с моим револьвером в руках. Светящиеся ладони девочки, кровь из её носа, недовольное лицо, когда она доказывала, что вообще то она уже не маленькая.

– Два дня…

Я произнёс это тихо, но от собственных слов стало только хуже.

Почти двое суток они находились здесь, пока я лежал в нескольких метрах и не мог даже открыть глаза. Разумом я понимал, что после того взрыва ничего другого сделать не мог. Добраться до Комнаты само по себе было чудом.

Но разум сейчас был очень плохим утешителем.

На полу возле ножки стола что-то блеснуло.

Я наклонился.

Портновские ножницы Наташи.

Одно лезвие было испачкано засохшей кровью, но системный предмет оставался цел. Достаточно было взять его в руку, чтобы перед глазами попыталось всплыть описание, которое я тут же закрыл.

Мне и без Системных подсказок всё было понятно.

Наташа не бросила бы эти ножницы добровольно. Не после того, как сама увидела, на что они способны. Не после Валеры.

Значит, добровольно уходить она не собиралась.

Я заткнул ножницы за ремень и уже хотел выйти, когда взгляд сам собой зацепился за противогаз, висящий на стене.

~Модифицированное средство индивидуальной защиты. Снижает воздействие газов, аэрозолей и раздражающих веществ на органы дыхания и зрения.~

Не абсолютная защита, но вполне пригодная, чтобы видеть хоть что-то в дыму... Видеть!

От пришедшей в голову мысли я замер как громом пораженный.

«Я двое суток валялся в комнате, но камеры всё это время работали и вели запись».

– Бля-я-ядь…

Через секунду я несся в лифт, наплевав на возмущение организма.

Ворвавшись в комнату, бросился к ноутбуку. Архив открылся не с первой попытки. Пальцы дрожали, я дважды ткнул не туда, а потом наконец добрался до нужной шкалы и отмотал запись к моменту своего ухода.

На экране появился я сам. Потрёпанный, с оружием в руках, уходящий на лестницу. После этого дверь закрылась, а через несколько секунд в коридор вышла Наташа с деревянным брусом.

Я остановил запись.

Даже на камере было видно, что конструкцию она поставила неправильно. Просто прижала дверь деревяшкой, не сделав настоящей распорки.

– Сам виноват.

Запись продолжилась. Наташа несколько раз проверила дверь и ушла. Коридор опустел.

Следующие часы ничего не происходило. Иногда в кадре появлялась Наташа. Один раз вышла Лена, подошла к грузовому лифту и что-то сказала створкам. Звук на записи был слишком тихим, разобрать слова не получилось.

Позже наступила ночь.

Сначала лестничная дверь немного дрогнула.

Потом ещё раз.

Брус сдвинулся.

После третьего или четвёртого толчка его конец сорвался, деревяшка упала на пол, а дверь медленно открылась.

В коридор выглянул гоблин.

Следом появился второй.

Через несколько секунд их стало семь.

Я сразу заметил, что выглядят они немного иначе, чем те, с которыми мне уже приходилось сталкиваться. На лицах и руках были нанесены жёлтые полосы краски. Один носил плетёную защиту на плечах, украшенную перьями, у другого на шее висели костяные подвески. Даже оружие отличалось – больше коротких копий и изогнутых ножей.

А вместе с ними шло животное.

Низкое, длинное, на четырёх мощных лапах. Морда напоминала смесь собачьей и ящериной, а переднюю часть головы покрывали толстые складки кожи. Гоблин держал тварь на поводке, но та постоянно тянула вперёд и водила раздвоенным языком по полу.

– Ищейка…

Я даже не заметил, как произнёс это вслух.

Гоблин ослабил поводок.

Тварь пошла вдоль коридора, обнюхивая двери и стены, несколько раз остановилась, потом резко развернулась и потащила хозяина к грузовому лифту.

Я подался ближе к экрану.

Гоблины сгрудились напротив створок. Один сначала ткнул створки копьём, а потом остальные начали дёргать их руками, пытаясь вскрыть моё убежище нахрапом.

Но, как и следовало ожидать, ни хера у них не вышло.

Всё это время ищейка буквально бесилась возле створок, царапала металл и пыталась просунуть морду в щель, словно прекрасно чувствовала, что запах обрывается именно здесь.

Гоблины долго ругались между собой, а потом ушли.

Я немного ускорил запись.

Примерно через двадцать минут они появились снова. Теперь вместе с человеком, которого они тащили на поводке. На шее у него был широкий кожаный ошейник. Одежда грязная, лицо избитое, но передвигался он самостоятельно.

Один из гоблинов подтолкнул пленника к лифту.

Мужчина что-то сказал, за что тут же получил размашистый удар в спину.

После такой нехитрой мотивации он весь как-то сжался и положил одну ладонь на створки.

Ничего не произошло.

Гоблины завизжали. Один ударил человека по голове, от чего тот упал на колени, затравленно прикрываясь руками. Его снова подняли за поводок и заставили повторить попытку.

Я смотрел на экран, постепенно понимая.

Эти твари поймали человека с системным навыком взлома и теперь таскали его за собой, вскрывая квартиры.

– Какие умные твари... – вырвалось у меня, пока я неотрывно смотрел за событиями на записи.

Не сумев справиться с Комнатой, гоблины снова пустили ищейку. Тварь обнюхала лифт, покрутилась возле створок и пошла дальше.

Прямо к квартире Наташи.

У меня внутри всё сжалось. Ведь финал я уже знал, но всё равно продолжал смотреть.

Ищейка остановилась у двери. Гоблины дёргали ручку, пытались поддеть раму каменным ножом, несколько раз ударили по полотну. Безрезультатно.

Тогда снова подтянули человека. Мужчина подошёл и положил ладонь на замок.

На этот раз я смог разглядеть слабое свечение, что появилось почти сразу. Оно прошло по пальцам, коснулось металла двери, и через несколько секунд механизм поддался.

Дверь открылась, а гоблины ворвались внутрь всей толпой.

Сама камера показывала только коридор, поэтому происходящее в квартире я слышал, но почти не видел. Сначала донёсся грохот, потом крик Наташи. Что-то разбилось. Лена закричала так громко, что даже через плохую запись я мгновенно узнал её голос.

Руки сами сжались на краю ноутбука.

Один гоблин вылетел из квартиры спиной вперёд, ударился о стену и рухнул. Следом внутрь бросились ещё двое.

Борьба продолжалась меньше минуты.

Потом всё стихло.

На несколько секунд в коридоре не осталось никого.

Я перестал дышать.

Первым появился гоблин.

За ним второй.

Они вдвоем тащили Наташу.

Один держал под руки, второй за ноги. Голова женщины безвольно моталась, а глаза были закрыты.

Я приблизил запись.

Ждал.

Ещё немного.

Грудь поднялась.

Слабо. Но поднялась.

– Живая…

Следом вывели Лену.

Девочка упиралась, пыталась кусаться и пиналась так, что одному из гоблинов несколько раз прилетело по ногам. Она кричала, выворачивалась и совершенно очевидно оставалась в сознании.

Живая.

Они обе живы.

По крайней мере, были в тот момент.

Пленного мужчину вывели последним. Перед тем как исчезнуть в лестничном проходе, он на секунду посмотрел вдоль коридора, после чего веревка натянулась и его потащили следом.

Я остановил запись, ощущая, как в груди нарастает незнакомое чувство. Моя хиканская душонка была напугана до ужаса всем тем страшным миром, что был за порогом такой безопасной квартиры. Я был как маленький зверек, что забился в норку и только и делает, что дрожит, глядя на темноту выхода. Слияние ничего не поменяло. Я все так и был маленьким зверьком в теле жирного затворника, но даже самое мелкое и беззащитное существо может испытывать ярость, и я не исключение.

Во мне буквально клокотало...

– Если они живы, то я их найду.

* * *

Игорь давно научился засыпать под шум гоблинского лагеря.

В первые дни каждый их визг заставлял просыпаться и с шоком хвататься за ошейник, будто кожаное кольцо было всего лишь частью ночного кошмара, что развеется, стоит до него дотронуться. Потом организм постепенно понял, что постоянный страх только отнимает силы, и перестал реагировать на большинство лишних звуков.

Сам Игорь предпочитал считать, что ему ещё повезло.

У него был настоящий матрас. Старый, продавленный, пахнущий пылью и чужим потом, но всё-таки матрас. Было одеяло, пластиковая бутылка воды и даже отдельное ведро в углу. По вечерам ему давали нормальную порцию еды, а если день проходил удачно – ещё и кусок мяса.

Остальные пленники жили куда хуже.

Особенно те, кого гоняли на работы.

Их возвращение Игорь видел почти каждый вечер. Людей заводили группами: грязных, покрытых строительной пылью, с разбитыми ладонями и плечами. Некоторые едва переставляли ноги, но гоблины всё равно подгоняли отстающих палками и загоняли в бывшие квартиры, давно превращённые в общие камеры.

Игоря туда не отправляли.

Он был полезным своим навыком, а не как тупая рабочая сила.

От широкого кожаного ошейника шла прочная веревка прямо к скобе, что была вбита в бетонную стену и до недавнего времени держала на себе подвешенный тяжелый горшок с каким-то цветком. Длины поводка хватало, чтобы дойти до ведра, сесть возле стены или вытянуться на матрасе.

По нынешним временам почти гостиница.

Поймали его неделю назад, хотя с датами он давно перестал быть уверен. Может, прошло уже полторы. В тот день он полез в небольшой магазин в надежде найти консервы и обнаружил внутри четырёх гоблинов. Убежать не успел: сначала его избили, и он уже думал, что его прикончат, но, к его счастью, один из серых видел, как Игорь открыл запертую металлическую дверь склада почти без инструмента.

Класс спас ему жизнь.

После этого его перестали забивать и потащили сюда.

Работа оказалась простой. Показывают на дверь – открываешь. На замок – открываешь. На машину, склад, квартиру – тоже открываешь. Если не получается с первого раза, лучше очень быстро попробовать второй.

Главное правило он усвоил ещё быстрее.

Делай, что говорят, и будь что будет.

Тогда кормят и не бьют, а если и бьют, то, по крайней мере, не сильно.

Жизнь вообще становилась значительно проще, если перестать ждать от неё справедливости.

Игорь перевернулся на другой бок и поправил одеяло. Из соседней комнаты доносился тихий детский плач. Наверное, та самая девочка, которую сегодня притащили вместе с высокой светловолосой женщиной.

Сначала Игорь пытался запоминать лица новых пленников. Потом перестал. Люди появлялись, какое-то время жили рядом, потом одних уводили на работы, других переводили, а третьи просто исчезали.

А что случалось с пропавшими, было не его делом. Главное – самому оставаться полезным, и тут он справлялся на отлично. Пару раз гоблины даже приводили к нему женщин.

Это была награда.

По крайней мере, сам он предпочитал называть это именно так.

Женщина разумеется не хотела. Он это видел.

Но он её и не бил.

Вообще.

Её просто привели, толкнули к матрасу и ушли, предварительно что-то весело прокричав.

Что Игорь должен был сделать?

Отказаться?

Начать объяснять гоблинам про мораль?

Или сказать женщине, что он выше этого, после чего утром получить нож в живот?

Очень благородно, но и очень глупо.

В этом месте правильные люди долго не жили.

Он выжил.

Значит, делал всё правильно.

По крайней мере, так было проще думать.

Лагерь занимал почти весь этаж и, судя по постоянному движению на лестнице, ещё несколько уровней ниже. Квартиры давно перестали быть прежними: часть дверей сняли, мебель вытащили в коридор, а несколько внутренних перегородок просто проломили.

В центральном холле горел большой костёр. Над ним гоблины соорудили кривую трубу и вывели её через разбитое окно наружу. Дым всё равно собирался под потолком, но серые, похоже, были готовы терпеть его ради открытого огня.

Вообще помещения им не нравились.

Игорь понял это довольно быстро.

Гоблины, которым приходилось долго сидеть внутри, становились заметно более нервными. Постоянно подходили к окнам, выходили на лестницу, распахивали двери, начинали ссориться друг с другом. Многие пили куда больше тех, кто находился снаружи.

Большая часть их народа вообще почти не заходила в здание, оставаясь снаружи в многочисленных лагерях.

Игорь видел их только издалека, когда его водили открывать очередную дверь, но даже этого хватало, чтобы понять масштаб. Гоблинов там были сотни и сотни.

Внутри оставались охрана, несколько важных воинов и те, кому выпало не самое приятное дежурство.

Раньше Игорю казалось, что все серые выглядят одинаково. Теперь он различал их куда лучше.

Одни покрывали лица жёлтыми полосами. Другие рисовали на коже красные геометрические узоры. У некоторых по телу шли белые изогнутые линии. Различались причёски, украшения и даже оружие. Кто-то носил костяные воротники, кто-то вплетал в волосы перья, кто-то закрывал плечи плетёными накладками.

Особенно выделялись воины с белыми отпечатками ладони на лицах.

Таких было мало.

И остальные их слушались независимо от того, какие узоры и украшения носили сами белолицые.

Один сейчас сидел возле костра. Огромный по гоблинским меркам, с длинным костяным воротником вокруг шеи. Он пил из грубой кружки и периодически что-то орал остальным, после чего ближайшие серые сразу начинали шевелиться быстрее.

Игорь старался лишний раз на него не смотреть.

С лестницы донёсся шум.

Вернулась рабочая группа.

Пленных заводили по двое и трое. Сегодня они выглядели особенно плохо. Один мужчина держался за плечо, женщина хромала, а несколько человек были покрыты серой строительной пылью от волос до обуви.

– Ещё долго? – тихо спросил кто-то из сидевших возле стены.

– Почти закончили. Балки сегодня дотащили.

Гоблин-надзиратель сразу ударил говорившего палкой. И на этом все разговоры смолкли.

Игорь отвернулся.

Что именно там строили, его не интересовало. Он слышал про балки, доски, какие-то опоры, но специально не задавал никаких вопросов. Чем меньше знаешь, тем меньше шансов случайно сказать что-нибудь не то и не тому.

Ночь постепенно вступала в свои права.

Пленных развели по комнатам. Гоблины ели, пили и становились всё громче. Через какое-то время один уже спал прямо возле стены, другой качался на месте, пытаясь что-то доказать соседу.

Белолицый у костра задремал, опустив подбородок на грудь.

Игорь собирался последовать его примеру.

И он, как и все присутствующие, не заметил, как на другом конце коридора тихо вспыхнула желтым светом кнопка вызова грузового лифта.

Спустя некоторое время из стены донёсся слабый механический гул. Один из гоблинов поднял голову и прислушался, но рядом кто-то заржал над очередной шуткой, и серый отвлёкся.

Створки медленно начали расходиться, но за ними была лишь тьма.

Ближайший гоблин насторожился и уже было решил подойти ближе, чтобы проверить. Как вдруг ему под ноги из темноты вылетел свёрток.

Сверток глухо ударился о пол, покатился и остановился возле костра.

Игорь, что с непониманием смотрел на непонятный предмет, смог разобрать несколько аэрозольных баллонов, туго перемотанных скотчем. На одном из которых отчетливо виднелся рисунок разъярённого медведя, перечёркнутого красной полосой.

Стоило только одному из гоблинов наклониться, как свёрток громко зашипел. И почти сразу из лифта прилетел второй. Потом третий.

Первым закашлялся гоблин возле створок. Он схватился за лицо, завизжал и начал растирать глаза грязными ладонями, только усиливая раздражение. Через несколько секунд кашель подхватили остальные, а вокруг костра началась настоящая суматоха.

Едкий аэрозоль быстро распространялся по помещению. Гоблины метались, сталкивались и хватались за оружие, не понимая, где враг. Люди в соседних комнатах тоже начали кашлять и кричать.

Игорь почувствовал, как защипало глаза.

Он вскочил слишком резко, веревка натянулась и рванула ошейник.

– А-а, сука!

Прижал к лицу одеяло, но это не помогло.

Из носа потекло, глаза слезились, каждый вдох царапал горло.

«Нас тут всех отравят».

Эта мысль появилась мгновенно.

Кто-то решил вытравить весь лагерь вместе с пленниками.

И именно тогда из чёрного лифта ударила музыка.

Настолько громкая, что первые секунды Игорь даже не понял, откуда она идёт. Визг тяжёлых гитар стал композицией для воплей и скулежа задыхающихся гоблинов.

Один из них, почти ничего не видя, бросился прямо к лифту и даже не заметил, как из темноты навстречу ему вышел человек. Большой... Очень.

Первое, что Игорь смог разобрать сквозь слезы, это противогаз с круглыми стёклами. Потом чёрный спортивный костюм с тремя белыми полосками, разгрузку поверх него и карабин в руках.

Гоблин замахнулся.

Незнакомец шагнул вперёд и с размаху пнул его в грудь. Серого отбросило назад, он врезался в стену и рухнул на пол.

Игорь застыл, щурясь сквозь слёзы.

Фигура в противогазе повернулась к заполненному газом лагерю.

И вдруг заорала во всё горло:

– ЭТО СПАРТА!