Текст книги "Мой лифт — Моя крепость (СИ)"

Автор книги: Павел Кабаргов

Соавторы: Андрей Проходский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Андрей Проходский, Павел Кабаргов
Мой лифт – Моя крепость. (Системный Хикан)

Глава 1

Пролог

Курьер, одетый во все желтое, обогнал меня, врезавшись плечом с такой силой, что я едва не впечатался в стену.

– Дорогу! – истерично заорал он и рванул дальше.

Ещё минуту назад этот парень стоял у ближайшей квартиры с огромным коробом за спиной и протягивал кому-то бумажный пакет с едой. Когда мир тряхнуло, свет погас, а неведомая тварь размером с газель разбила окно, женщина выдернула заказ у него из рук, захлопнула дверь и дважды провернула замок.

Коридор элитного жилого комплекса, еще совсем недавно такой спокойный, теперь наполнился паническими криками и воплем твари, что пробиралась сквозь раскуроченный стеклопакет. Под потолком тускло горели редкие лампы аварийного освещения. Их света едва хватало, чтобы худо-бедно разбирать дорогу под ногами.

Впереди меня бежало еще человек шесть: сволочь-курьер, что секунду назад едва не снес меня, две женщины и трое нарядных жильцов, которые ещё недавно явно где-то гуляли. Один из них так и не выпустил из рук бутылку шампанского, будто так и не успел понять, что праздник на сегодня закончился, причем у всех и разом. Второй рукой он придерживал своего товарища, что еле двигался, прижимая ладонь к окровавленному виску.

Из всей этой картины выделялся охранник комплекса, что пятился спиной вперёд, держа пистолет обеими руками, и время от времени стрелял куда-то мне за спину.

Каждый выстрел бил по ушам.

Перед глазами вспыхнуло полупрозрачное нечто.

~Слияние миров инициировано…~

– Изыди!

Я махнул рукой, смахивая преграду.

Но на месте первой тут же появилась вторая.

~Первичная синхронизация пользователя…~

Я смахнул и её.

Я и без неё видел плохо: в глазах плавали красные пятна, сердце колотилось где-то в горле, а каждый вдох проходил через грудь раскалённым комком.

Сзади раздался грохот туши о стену дома, от которого женщины синхронно завопили, окончательно лишая меня слуха. Охранник выстрелил снова, и этот звук дал мне понять, что слышать я все еще могу, а вот бежать….

Бежать у меня получается все хуже и хуже.

– Быстрее! – заорал он, меняя обойму. – Все в перемычку! Не останавливаться!

Легко сказать.

Ноги мои уже стали будто ватными. Рюкзак бил по спине, новая куртка стягивала плечи, а туфли все норовили проскользить по стеклянному крошеву.

Курьер, сука такая, будто получил допинг и втопил так, что мне даже завидно стало. Он понесся в сторону заветного огрызка коридора, рядом с которым замер единственный вооруженный человек. Бежал этот спринтер не разбирая дороги, в попытках протиснуться между спасающихся он задел плечом какую-то женщину. Та от неожиданности вскрикнула, нога её подвернулась, и она рухнула поперёк коридора прямо передо мной.

Остановиться я не успевал, оббежать тоже. Оставалось только перепрыгнуть.

Я оттолкнулся, ну по крайней мере, попытался это сделать. Моё тело оторвалось от пола сантиметров на двадцать. И этого каким-то чудом хватило, чтобы я перелетел через её ноги и приземлился так, что у меня вспыхнула острая боль в районе стопы.

Меня сразу же повело. Я замахал руками, сохраняя равновесие, но все равно едва не впечатался лицом в стену, но удержался и продолжил бежать.

«Как я вообще это сделал?» – с каким-то детским восторгом мысленно произнёс я, будучи подпитанный адреналином, что даже на секунду смог заглушить панику. – «Да я буквально взлетел...»

Мои мысли прервал ужасающий женский крик. Зарубив в зародыше порыв обернуться или, не дай боже, броситься назад на спасение женщины, я лишь отчаянно задвигал толстыми ногами.

– Все ко мне! – охранник снова выстрелил.

Впереди уже виднелась тяжёлая противопожарная дверь с узким стеклянным окном. За ней начинался короткий переход в другую секцию комплекса.

Люди один за другим исчезали за дверью.

Сначала курьер, что каким-то немыслимым образом умудрился добежать первым, хотя еще несколько секунд назад был позади меня. Потом туда же скрылись и все остальные немногочисленные выжившие, которые застали весь этот ужас в коридоре. Охранник отступал последним, пятясь спиной и продолжая стрелять мне за спину.

На секунду мне даже показалось, что он ждёт именно меня. Но вот он посмотрел куда-то мимо моего плеча и его лицо изменилось.

– Давай! – крикнул охранник.

Я бежал. Честно, бежал. Но быстрее, как бы я ни старался, двигаться просто не мог. Воздух закончился в лёгких, а грудь жгло, живот колыхался синхронно с каждым моим шагом, а в рюкзак будто кто-то подкидывал кирпичи прямо на бегу.

Заветная дверь была всё ближе, будто говоря: «Беги, жирдяй, беги, еще чуть-чуть – и ты спасен». Но всё равно она находилась еще слишком далеко.

В какой-то момент под грохот ухающего вниз сердца я увидел, как охранник шагнул в перемычку.

– Подождите! – закричал я.

Он схватился за ручку.

– Не закрывайте!

Дверь начала двигаться.

– Я уже здесь!

Но все мои крики были тщетны. Прямо перед тем, как я уперся в сталь двери потными руками, она захлопнулась прямо передо мной, а ответом мне стал шорох защёлок. Через стекло я увидел их лица.

Бледный охранник держал дверь и смотрел на меня глазами, полными сожаления и чего-то ещё. Потом перевёл взгляд мне за спину, и его раскаянное лицо сменилось решительностью, он отвёл взгляд и стал усиленно заматывать чем-то ручки двери, чтобы она точно не открылась.

– Откройте!

Я ударил ладонью по стеклу.

– Я успею! Откройте, умоляю!

Люди смотрели на меня с другой стороны, и лица у них были разные: от раскаяния до откровенной радости, что именно им удалось спастись.

– Пожалуйста! – заливаясь отчаянными слезами, прокричал я.

А потом все они стали уходить.

Охранник задержался ещё на секунду. Его губы шевельнулись, но я не разобрал ни слова.

Потом ушёл и он.

Я остался... Нет, не один.

Сзади по кафелю проскребли когти.

Потом раздался тяжёлый удар крыла о стену.

Я почувствовал влажное дыхание почти на своём затылке.

Словно по наитию резко оттолкнулся от двери и только чудом смог увернуться от взмаха когтистой лапы. Не оборачиваясь, я бросился дальше. Там был тупик, и я отчетливо это знал.

Там находилась площадка грузового лифта, что без электричества точно не работал. Но остановиться означало умереть сразу. Именно поэтому я просто бросился туда.

Перед глазами снова вспыхнуло окно.

~Получено повреждение.

Рассечение левого предплечья.~

Только сейчас я заметил кровь, стекавшую из-под разрезанного рукава.

«Видимо, всё зацепило», – подумал я от паники, даже не ощущая боли.

Я смахнул неведомо откуда появляющееся сообщение. Но следующее появилось почти сразу.

~Зафиксирован критический уровень страха…~

– Да пошло оно всё!

Я отмахнулся и едва не упал.

Лифтовая площадка приближалась.

Тусклый свет аварийной лампы выхватил широкие металлические створки.

Они были приоткрыты.

Я сначала решил, что мне мерещится. «Ну не могло же мне так везти?»

Между створками оставалась щель шириной примерно в полметра, за которой чернело нутро грузового лифта.

Сзади меня раздался предвкушающий рык.

Я отбросил все мысли и, собрав последние силы, что есть мочи рванулся вперёд. Просунул в зазор голову и плечи. Рюкзак, что я не догадался снять, зацепился за створку. Я дёрнулся сильнее, отчего куртка натянулась на спине и отчаянно заскрипела. Все мои попытки были тщетны, и мой живот жёстко упёрся в створку, оставив ноги и задницу снаружи.

– Нет… – от осознания своего положения слезы полились с градом с новой силой.

Я попытался втянуть живот, но не помогло. Дёрнулся ещё раз и, казалось бы, застрял только сильнее.

Половина меня уже находилась внутри, пока вторая – самая большая и лакомая для чудовища – продолжала торчать в коридоре.

За спиной по кафелю проскребли когти.

«Всё. Теперь мне точно пиздец», – совершив последний отчаянный рывок, подумал я.

Глава 1

На встречу бывших одноклассников я поднимался в грузовом лифте на пару с чужим холодильником. Он стоял у дальней стены, поскрипывал при каждом рывке кабины и был единственным предметом внутри, который выглядел здесь уместно. В отличие от меня.

Я в очередной раз открыл переписку с Алёной.

«Пассажирский, который идёт прямо наверх, опять сломался. Поднимись на грузовом до конца среднего уровня, потом два этажа по лестнице. Там не запутаешься».

Следом шёл улыбающийся смайлик.

Я оглядел кабину. Широкие металлические створки, рифлёный пол, серые защитные панели, исцарапанные мебелью и строительными тележками. Под потолком тускло горели две прямоугольные лампы, а из верхнего угла за мной следила камера. Надёжное, простое и даже чем-то уютное место. Особенно по сравнению с тем, куда я ехал.

Рядом стоял сотрудник комплекса в серой рабочей форме. Одной рукой он придерживал тележку с холодильником, другой листал что-то в телефоне. Несколько этажей мы провели в тишине, но потом мужчина всё-таки поднял на меня взгляд.

– Вы наверх?

Я коротко кивнул.

– Странно.

Он снова уткнулся в телефон. Я подождал секунд пять, но любопытство всё-таки пересилило.

– А что странного-то?

– Гостей обычно через центральный холл проводят.

– Пассажирский лифт сломался.

Мужчина посмотрел на медленно сменяющиеся цифры над дверью.

– Все может быть.

Очень убедительно.

Я снова открыл переписку. Про поломку написала лично Алёна. Не кто-то из общего чата, куда меня добавили неделю назад, а именно она. Значит, либо лифт действительно сломался, либо меня решили провести через служебные коридоры ради какой-то шутки.

Второй вариант выглядел неприятно правдоподобным, но разворачиваться было поздно. Я уже приехал на другой конец города, трижды показал охране приглашение, прошёл через два холла, стеклянный переход и служебный коридор. Даже если сейчас спущусь обратно, этот вечер всё равно останется крупнейшей социальной активностью за последние несколько лет. Нельзя было позволить ему закончиться из-за моей мнительности.

Я убрал телефон и посмотрел на своё отражение в металлической панели. Человек напротив выглядел так, будто его собирали для встречи с людьми по инструкции из интернета: свежая стрижка, тёмная рубашка, новые брюки и куртка, которую продавщица называла свободной, хотя молния на пузе явно была не согласна со столь громким заявлением.

Я медленно вдохнул носом и так же медленно выдохнул. Когда-то это помогало справляться с мандражем перед соревнованиями. Правда, тогда мне было двенадцать, я весил почти втрое меньше и действительно занимался спортом, а не смотрел ролики о том, как им занимаются другие.

Нос защекотали дорогущие духи, которыми меня обрызгали в магазине. От волнения я уже успел вспотеть, поэтому теперь пах одновременно дорого и подозрительно. Оставалось надеяться, что эти два запаха взаимно уничтожат друг друга.

Я переминался с ноги на ногу, пытаясь найти положение, в котором новые туфли не резали кожу. Такого положения, к моему сожалению, не существовало, зато выглядели они хорошо – намного лучше мягких тапочек, в которых я обычно открывал дверь курьеру.

Лицо прорезала кривая усмешка. Словом «обычно» я себе польстил. При оформлении доставки я специально ставил пометку, чтобы заказ оставляли у двери: без звонков, разговоров и прочего человеческого взаимодействия.

Кстати, о доставке. В рюкзаке за спиной лежал ноутбук стоимостью почти как подержанная машина. Алёна написала, что после основной встречи они хотят устроить небольшой турнир по старым играм, и попросила взять что-нибудь подходящее. Другого ноутбука у меня всё равно не было. Нормальные люди покупали дешёвые устройства для поездок. Я покупал либо самое мощное, либо никакое.

В левом кармане куртки лежал старый перцовый баллончик. Несколько лет назад я купил его, когда решил начать выходить на вечерние прогулки. Прогулки не начались, а баллончик так и валялся в прихожей, пока сегодня я зачем-то не сунул его в карман. Наверное, чтобы чувствовать себя более уверенно.

Лифт мягко дёрнулся. Цифры продолжали медленно ползти вверх.

– Долго ещё? – спросил я вполголоса.

– Почти приехали.

Мужчина снова окинул меня взглядом. Не насмешливо, скорее оценивающе. Хотя какая разница? Я и без него знал, что во мне видят посторонние: лишний вес, пот, неуклюжесть, дрожащие руки и человека, что никогда не смотрит в глаза собеседнику, раз за разом пытаясь увести взгляд в сторону.

Дома таких проблем, конечно же, не существовало. Там я мог по звуку определить, какой кулер в компьютере начало каматозить. Чувствовал ошибки противника раньше, чем он сам успевал их осознать. Мог десять часов вести стрим, поддерживать разговор и одновременно управлять командой.

Правда, зрители не знали, кто скрывается за анимированной аватаркой помидора. Нормальную камеру я не включал ни разу. В интернете я был лишь ником и аватаром. И этого хватало мне с головой.

Андрей Изотов существовал только в документах, банковских приложениях и редких разговорах с людьми, которым требовалось что-нибудь доставить до моей двери. Но именно сегодня Андрюха решил выбраться наружу.

Лифт остановился.

– Ваш этаж, – сказал рабочий.

Двери разошлись. За ними тянулся длинный служебный коридор: кафельный пол, светло-серые крашеные стены, технические двери и пожарные шкафы под стеклом. Никакого мрамора, фонтанов и огромных люстр, которые я видел внизу.

Рабочий вытолкнул тележку, и я вышел следом.

В конце коридора сидел охранник. Не дедушка у шлагбаума, который первым всплывал у меня в голове при слове «охрана», а крепкий мужчина в тёмной форме и бронежилете. На поясе его висела кобура.

Он поднялся со стула и посмотрел на меня.

– Вы гость?

– Да.

– К Артуру Андреевичу?

Я кивнул. За последний час имя и отчество Артура прозвучали уже несколько раз. В школе он был просто Артурчиком. Иногда Савой. Для меня – Савенковым, даже когда учителя требовали обращаться друг к другу по имени. Теперь у него появились элитные апартаменты, вооружённая охрана и отчество, которое персонал произносил почти как должность.

– Почему через грузовой? – спросил охранник.

– Мне сказали, пассажирский не работает.

Мужчина посмотрел на соседние двери. Над ними спокойно горели цифры.

Вот теперь стало совсем неуютно.

– Наверное, недавно запустили, – сказал охранник без особой уверенности в голосе.

Хотелось спросить прямо, но телефон завибрировал.

«Ты уже близко?»

Я быстро написал:

«Вышел из лифта. Сейчас поднимусь».

Ответ пришёл почти сразу:

«Жду».

Одно это слово заставило убедить себя, что всё нормально и эта загвоздка с лифтом просто ничего не значащая неприятность.

Охранник указал на массивную дверь.

– Два этажа вверх. Потом направо.

– Спасибо.

Два этажа. Всего два.

Первый пролёт я прошёл почти достойно. На втором дыхание стало заметно громче. На третьем рюкзак внезапно прибавил килограммов десять, а туфли решили окончательно снять с меня кожу. К концу первого этажа рубашка прилипла к спине, под курткой стало жарко, воротник давил на шею, а каждый вдох приходилось буквально заталкивать внутрь.

Лет десять назад я бы пробежал эти этажи и ещё возмутился, что разминка слишком лёгкая. В двадцать два года я старался не сдохнуть по пути на встречу бывших одноклассников.

Хотя бывшими их можно было назвать лишь условно. С этим классом я учился лет до двенадцати. Потом погибли родители, случился небольшой нервный срыв, и психиатры решили, что обычная школа мне пока противопоказана.

«Пока» растянулось почти на десять лет. Сначала домашнее обучение под присмотром специалистов, потом дистанционка. Затем оказалось, что жить, не покидая квартиры, вполне себе возможно, если у тебя есть деньги, интернет и достаточно сильное нежелание видеть других людей.

Так я и потерял связь почти со всеми. Исключением оставалась Алёна.

Она изредка писала. Поздравляла с днём рождения, присылала школьные фотографии, спрашивала, смотрел ли я какой-нибудь новый сериал. Год назад даже приглашала на встречу, но тогда я отказался. Причём настолько резко, что она не писала почти месяц. Когда сообщение от неё всё-таки пришло, я испытал такое облегчение, будто меня простили за что-то действительно серьёзное.

В этот раз я не решился отказаться. Алёна долго радовалась, засыпала меня смайликами, а я потратил неделю на подготовку.

Поднявшись ещё на один пролёт, я остановился возле панорамного окна. Не ради вида – мои лёгкие требовали передышку.

За стеклом догорал закат. Внизу светился внутренний двор с фонтанами, дорожками и небольшими деревьями в идеально ровных клумбах. Дальше раскинулся город: окна, автомобильные фары, рекламные вывески, трубы старого завода, превращённого в арт-пространство, и крыши хрущёвок, ожидавших расселения. В небе медленно полз самолёт.

Обычный мир.

Я приложил ладонь к холодному стеклу и несколько секунд просто дышал. Телефон снова завибрировал.

«Ты потерялся?»

«Уже иду».

Я убрал телефон и заставил себя двинуться дальше.

Толстая дверь отделяла общую лестницу от этажей, где обитала местная элита. За ней меня встретил уже совсем другой коридор: мягкий свет, декоративные панели, ковровая дорожка, картины и двери, возле которых можно было жить годами, ни разу не увидев соседей.

Нужную квартиру я нашёл сразу. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились музыка, голоса и смех.

Я остановился перед входом, поправил куртку, проверил воротник и никак не мог отделаться от притягательной мысли, что ещё можно уйти. Написать Алёне, что мне стало плохо. Спуститься вниз. Вызвать такси. Через час оказаться дома, снять эту проклятую одежду и больше никогда не вспоминать этот вечер.

Палец уже лёг на экран, когда дверь распахнулась.

На пороге стоял Денис Ковалёв. Я узнал его не сразу. В детстве он был худым парнем с торчащими ушами. Теперь передо мной стоял высокий мужчина в белой рубашке с закатанными рукавами. Зато он узнал меня мгновенно.

– Да ладно!

Денис обернулся в квартиру.

– Народ, Изотов реально пришёл!

Изнутри донеслось несколько удивлённых возгласов. Кто-то засмеялся, и я почувствовал, как внутри всё сжалось.

Денис снова повернулся ко мне и широко улыбнулся.

– Здорово. Заходи, чего завис?

Он протянул руку, и я пожал её.

– Привет.

– Офигеть. Лет десять тебя не видел.

– Примерно.

– Заходи давай. А то выглядишь так, будто ещё думаешь сбежать.

Он угадал. Не дожидаясь ответа, Денис отступил, освобождая проход. Пришлось войти.

Апартаменты оказались двухуровневыми. Огромная гостиная занимала почти весь первый этаж. Высокий потолок, панорамные окна, выход на открытую террасу и широкая лестница наверх. Проектор показывал на стене школьные фотографии. Возле кухонного острова стояли бутылки, еда и человек двадцать гостей.

Некоторых я узнал сразу, других – только после того, как услышал имена. Были и совершенно незнакомые люди: супруги, девушки, парни, друзья. Несколько секунд почти все смотрели на меня, но потом музыка стала громче, кто-то вернулся к разговору, кто-то пошёл танцевать.

Мир не остановился из-за появления одного толстого затворника. Это немного успокаивало.

– Ты всё-таки пришёл!

Ко мне подбежала девушка с короткими светлыми волосами. Лера. Она обняла меня раньше, чем я успел отступить. Тело мгновенно окаменело, руки так и остались висеть вдоль туловища.

Лера почувствовала напряжение и почти сразу отпустила.

– Прости, Андрюш. Я забыла, что ты не любишь…

Она не договорила.

– Всё нормально.

Получилось резче, чем хотелось. Лера кивнула и сделала полшага назад.

«Человек искренне обрадовался твоему появлению, а ты уже заставил её пожалеть об этом. Отличное начало, придурок», – мысленно отчитал себя я.

– Куртку давай, – сказал Денис.

Я снял её и тут же пожалел об этом. Под мышками рубашка успела промокнуть после лестницы. На секунду у меня даже потемнело в глазах, и я опустил руки, пытаясь прикрыть пятна.

Денис сделал вид, что ничего не заметил. Повесил куртку на спинку кресла и повёл меня здороваться с остальными.

Всё оказалось не так ужасно, как я себе представлял. Кто-то просто жал руку, другие же честно признавались, что не узнали бы меня, так сильно я изменился. Одна девушка, имени которой я не помнил, даже спросила с жалостью в голосе:

– Как ты вообще? После всего?

Её голос стал мягким, словно она разговаривала с тяжело больным ребёнком.

– Нормально.

– Ты всё ещё один живёшь?

– Да.

– Совсем один?

– Мне нормально.

Она кивнула, но по лицу было видно: не поверила.

Я отвернулся и замер, увидев очередную фотографию на стене. Четвёртый или пятый класс, сейчас уже и не поймешь. В первом ряду стоял худой мальчишка с прямой спиной и слишком уверенным выражением лица для своего возраста. Это был я. Рядом улыбалась Алёна. Чуть дальше стоял Артур, что уже тогда был выше большинства.

– Ничего себе, – произнёс кто-то за спиной. – Изотов, ты тогда вообще другим был.

– Мы все были другими.

– Ты ещё спортом занимался вроде, – сказала Лера.

– Занимался.

– И учился лучше всех. До сих пор помню, как ты учительнице доказывал, что она неправильно посчитала площадь.

– Она действительно была неправа.

Фраза вылетела раньше, чем я успел подумать. Несколько человек рассмеялись. Лера тоже.

– Вот это в тебе не изменилось.

Я промолчал.

В школе я был не самым приятным ребёнком. Я хорошо учился, даже очень хорошо, и считал это достаточным основанием, чтобы указывать окружающим на их ошибки. Спорил с учителями, исправлял одноклассников, мог вслух удивиться, как кто-то не понимает простейшую задачу или пример.

Мне казалось, я просто говорю правду. Остальным казалось, что я заносчивый мудак. Вероятно, правы были все.

– Алёна говорила, ты стримишь, – сказал парень, чьё имя я так и не вспомнил.

– Бывает.

– А ник какой?

– Предпочитаю не называть.

– Почему? – тут же последовал новый вопрос.

– Не свечу личные данные.

– Тебя что, фанаты преследуют?

Он спросил это без злобы, скорее с интересом.

– Пока нет. И хотелось бы сохранить эту традицию дальше.

Парень засмеялся.

– Турниры были серьёзные?

– Были.

– И нормально платят?

– Иногда.

– У тебя на каждый вопрос один ответ?

– Иногда.

Он снова засмеялся. Подошли ещё двое, начали спрашивать про игры, команды и турниры. Ник я так и не назвал, но разговор неожиданно пошёл как-то легче.

В играх я разбирался. Там не приходилось угадывать, что именно от меня хотят услышать. Я знал правила, понимал термины и мог говорить, не контролируя каждое слово. На несколько минут я даже перестал чувствовать себя лишним на этом празднике жизни.

Правда, долго это не продлилось. Стоявшая рядом девушка спросила нарочито невинным голосом:

– А у тебя кто-нибудь есть?

И вот вся моя внезапная уверенность мгновенно закончилась.

– В каком смысле?

– Девушка, – продолжила она давить, будто почувствовав во мне добычу.

– Нет, – только и выдавил я из себя.

– Совсем?

– Обычно либо есть, либо нет, – вмешалась Лера.

Девушка пожала плечами.

– Я просто спросила.

Кто-то тихо засмеялся, но разговор уже перешёл на другую тему.

Я осмотрел гостиную. Алёны нигде не было.

– А где Алёна?

Лера посмотрела на Дениса. Тот на секунду отвёл глаза.

– Наверху, наверное, – ответил он. – Скоро спустится.

– Она писала, что ждёт.

– Значит, ждёт, – произнесла Лера, но прозвучало это не слишком уверенно.

Я хотел спросить, что именно происходит, но за спиной раздался знакомый голос:

– Андрюха! Изотов! Не поверил, пока своими глазами не увидел.

Я обернулся. Через гостиную ко мне шёл Артур Савенков.

Он почти не изменился. Просто детская уверенность окончательно превратилась во взрослую. Высокий, крепкий, в дорогой рубашке и брюках. Тёмные волосы лежали так, будто он только что вышел со съёмки рекламы шампуня.

Артур протянул руку.

– Рад видеть.

Я пожал её.

– Взаимно.

Мы оба знали, что я вру.

– Красавчик, – сказал он. – Мы уже думали, ты на полпути развернёшься.

– Было такое желание.

– На грузовом лифте нормально доехал?

Он произнёс это чуть громче, чем требовалось. Денис поморщился. Один из стоявших рядом парней фыркнул, ещё кто-то посмотрел на Артура с непониманием.

– Пассажирский ведь не работал, – сказал я.

Артур ухмыльнулся.

– Да работает он. Мы просто решили немного вспомнить школу и подшутить над тобой.

Несколько человек рассмеялись. Не все.

Лера нахмурилась.

– Артур, это вообще не смешно.

– Да брось. Изотов всегда нормально шутки воспринимал.

Это было неправдой. Артур всегда говорил что-нибудь неприятное, а затем превращал реакцию человека в новую причину для насмешек.

В школе он редко бил меня напрямую. Зачем? Можно было спрятать портфель, толкнуть в коридоре, рассказать классу что-нибудь унизительное и потом сказать учителю: «Мы просто шутили».

Взрослым нравились уверенные дети. Артур был очень уверенным.

– Расслабься, Андрюха, – сказал он и хлопнул меня по плечу. – Зато посмотрел, как тут всё устроено изнутри.

– Хорошая квартира, – ответил я, чтобы не молчать.

– Родительская. Пока пользуюсь.

Он произнёс это так, будто двухуровневые апартаменты с охраной были временной бытовкой.

За спиной Артура проектор сменил фотографию. На ней он стоял в стрелковом тире, в защитных наушниках и со спортивным пистолетом в вытянутых руках.

– Ты всё ещё стреляешь? – спросил кто-то.

– Иногда.

Артур повернулся к стеклянному шкафу у дальней стены. Внутри стояли награды, часы, несколько ножей и большой тёмный револьвер с деревянными щёчками на рукояти.

– Спортивные пистолеты – игрушки, – сказал он. – А вот это настоящая история.

Он подошёл к шкафу и начал рассказывать, как револьвер попал в их семью ещё до революции и чуть ли не передавался из рук самого императора. Я слушал вполуха. Гораздо больше меня интересовала Алёна.

Она позвала меня сюда. Писала всю неделю. Сказала, что ждёт. И до сих пор не появилась.

– А Алёна где? – спросил я, когда Артур наконец закончил историю.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем требовалось.

– Готовится.

– К чему?

– К встрече с тобой, разумеется.

Рядом снова кто-то фыркнул.

Лера раздражённо выдохнула:

– Артур, хватит.

– Что? Я что-то не то сказал?

Он поднял руки в жесте оскорбленной невинности.

Туман, в котором я пребывал с момента приезда, начал понемногу рассеиваться, а мозг помимо воли начал прокручивать всю доступную информацию. Пассажирский лифт работал... Артур заранее знал, как я поднимусь... Алёна не появлялась. Денис отводил глаза... Лера нервничала...

«Нужно было уходить. Прямо сейчас», – забилась в голове мысль, но я задавил порыв сбежать в зародыше.

Кто-то предложил мне выпить. Я отказался и взял воду, лишь бы занять дрожащие руки.

На стене появилась новая фотография. Алёна сидела рядом со мной за партой.

В тот год класс рассадили по двое, а со мной никто не хотел сидеть. Не из-за травли. Я просто постоянно поправлял соседей и жаловался, если они списывали. Алёна тогда пересела сама и сказала: «Ты хотя бы ручки не грызёшь».

Обычная фраза, но я помнил её десять лет.

После смерти родителей она написала: «Если захочешь поговорить, напиши». Я ничего не ответил, но сообщение сохранил.

Возможно, я собрал из нескольких обычных добрых поступков человека, которого никогда не существовало.

– Андрей.

Я повернулся. Передо мной стояла Катя, подруга Алёны. Она выглядела напряжённой и всё время поглядывала в сторону лестницы.

– Алёна хочет с тобой поговорить.

– Почему она сама не спустится? – спросил я, ощутив неведомое тепло надежды где-то в груди.

– Там… сложно. – как-то странно замялась она, но я уже мало чего замечал.

– А что случилось?

Катя поджала губы.

– Лучше сам поднимись. Дальняя комната, направо.

– Катя, – тихо сказала Лера. – Может, не надо?

Та резко посмотрела на неё.

– Я уже сказала Артуру, что это тупая идея.

Внутри у меня всё похолодело.

– Какая идея?

Катя ничего не ответила.

Я мог уйти. И я даже хотел это сделать, ведь уже понял, что что-то тут нечисто. Но надежда – это такая живучая тварь. Ей достаточно одного недосказанного слова, чтобы снова вспыхнуть с новой силой, отравляя разум.

Вдруг Алёна действительно ни при чём? Вдруг она хочет извиниться? Вдруг там происходит совсем не то, что я себе придумал?

Я поправил лямку рюкзака.

– Оставь его здесь, – предложил Денис.

– Он мне не мешает.

Я произнёс это настолько холодно, что он сразу отступил.

– Ладно.

Я поднялся по лестнице. За спиной стало тише, хотя, возможно, мне только показалось.

Возле дальней двери я остановился, вытер ладони о брюки и заставил себя сделать несколько ровных вдохов.

Я открыл дверь.

Алёна стояла возле окна. Я узнал её сразу: короткие светлые волосы, тёмное платье, знакомое лицо, только взрослее и более усталое, чем на фотографиях.

Рядом находился Артур. Он успел подняться другой лестницей или прошёл следом, пока я смотрел на ступени. В комнате стояли ещё двое его приятелей. Один уже держал телефон в руке. Катя вошла за мной и остановилась у двери.

Алёна увидела меня и побледнела.

– Андрей…

– Давайте без соплей, – перебил Артур.

Он шагнул ближе к Алёне и положил руку ей на талию. Она дёрнулась.

– Артур, хватит. Мы договаривались не так.

– Да ладно тебе. Просто фотография на память.

Один из парней поднял телефон.

– Не снимай, – сказала Алёна.

Но недостаточно громко. И недостаточно уверенно.

Артур посмотрел на меня и улыбнулся. Всё стало окончательно понятно.

Алёна знала про грузовой лифт. Знала, что меня позовут наверх. Возможно, думала, что это будет безобидная шутка. Возможно, рассчитывала посмеяться вместе со всеми, а потом сказать, что никто не хотел меня обидеть.

Но она знала.

Артур притянул её к себе. Алёна успела упереться ладонью ему в грудь, но он всё равно наклонился и поцеловал её.

Телефон передо мной поднялся выше. Второй парень засмеялся.

Алёна резко оттолкнула Артура.

– Ты совсем охренел?!

Он отпустил её и только шире улыбнулся.

– Андрей, подожди, – сказала она. – Я не знала, что он…

Звук исчез.

Я видел, как двигаются её губы. Камеру телефона. Улыбку Артура. Его руку, всё ещё лежавшую на её бедре.

Я не услышал продолжения. Развернулся и вышел.

– Андрей!

Катя отступила, пропуская меня. В коридоре один из парней пробормотал:

– Да ладно, это просто прикол.

Другой же ответил:

– Вы чо, совсем охренели?

Я спустился в гостиную. Там уже почти никто не смеялся. Большинство вообще не понимало, что произошло. Несколько человек смотрели в сторону лестницы, ожидая продолжения.

Я схватил куртку со спинки кресла.

– Изотов, стой, – сказал Денис. – Я не знал про эту хрень с поцелуем.

Я открыл входную дверь.

– Андрей! – крикнула Алёна уже ближе.

Не оборачиваясь, я вышел и захлопнул дверь.

До лестницы добрался быстро и почти спокойно. Потом за спиной снова открылась квартира.

– Стой! Андрей!

Это была она.

И я побежал.

Первые ступени пролетел на адреналине. Рюкзак бил по спине, куртка цеплялась за перила, новые туфли громко шлёпали по камню. Спустя пролёт воздух закончился, ещё через один в груди вспыхнула боль, но останавливаться я не хотел.