Текст книги "Мой лифт — Моя крепость (СИ)"

Автор книги: Павел Кабаргов

Соавторы: Андрей Проходский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Спасенные из плена...

Когда мост рухнул, никто не закричал от радости. Люди были слишком уставшими даже для этого. Последняя секция самодельного перехода несколько секунд висела между корпусами под немыслимым углом, цепляясь искорёженным металлом за край перекрытия, а потом что-то окончательно лопнуло.

Толпа отшатнулась от пролома. Кто-то упал, одна женщина закричала, рядом заплакал ребёнок. С противоположной стороны всё ещё доносился яростный гоблинский визг, но теперь между ним и спасёнными зиял огромный провал. Преследователей рядом больше не было, и пока этого хватало.

Проблема заключалась в том, что в соседнем корпусе их тоже никто не ждал.

Когда первые беглецы ввалились внутрь, навстречу им тут же выступили почти два десятка вооруженных людей. Впереди выставили щиты, собранные из дверей, металлических листов и чего-то похожего на дорожные знаки. За ними торчали копья, самодельные луки и арбалеты, несколько человек держали длинные ножи, а у одного мужчины в руках поблёскивал какой-то странный системный предмет.

Огнестрельного оружия Виктор не увидел вообще.

Зато один арбалетный болт уже торчал в стене рядом со входом.

Ещё немного – и люди, сбежавшие от гоблинов, и местные начали бы убивать друг друга. К счастью, Сергей успел выскочить вперёд с поднятыми руками и заорать что-то достаточно убедительное. Через несколько минут оружие опустили, а ещё через десять недавних пленников уже растаскивали по помещениям.

Местные действовали быстро и слаженно. Раненых укладывали отдельно, кому-то промывали порезы, другим перебинтовывали плечо, одному мужчине пытались зафиксировать сломанную руку двумя деревянными планками. Нашлась вода, несколько старых одеял и даже женщина, чей системный навык позволял заметно быстрее останавливать кровь.

Детей уводили дальше от пролома, хотя некоторые идти без родителей отказывались. Где-то неподалёку тихо плакала девочка, которую Витктор уже видел раньше. Та самая мелкая, всё время крутившаяся рядом с высокой светловолосой женщиной.

Сейчас она сидела возле матери, прижав колени к груди, и время от времени задавала один и тот же вопрос:

– Он придёт?

Женщина каждый раз отвечала.

– Не знаю, Лен.

– Придёт.

– Лена…

– Он же дяденька-лифтёр.

Будто это объясняло абсолютно всё.

Мать больше ничего не говорила. Да и взрослым объяснять особо не требовалось. Парень остался на той стороне один, мост разрушили, а перед этим по лестнице уже шла целая орда. После этого его никто не видел, и практически любой мог сделать один и тот же вывод.

Шансов выжить ноль.

Виктор отвернулся.

Ему уже промыли лицо, кое-как обработали рассечённую бровь и перемотали предплечье. Один глаз всё ещё не открывался, губа распухла, а всё тело после последних дней ныло так, будто его тщательно отбивали молотками. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Он сидел на полу у стены, закутавшись в выданное одеяло, и маленькими глотками пил воду. Только сейчас, когда уже никто не орал ему в лицо и не дёргал за верёвку, руки начали дрожать. Не во время побега, не на мосту и даже не тогда, когда вокруг визжали гоблины. А именно сейчас, когда наконец стало можно дать слабину.

Виктор сильнее сжал бутылку и прикрыл глаза.

Плен вспоминать не хотелось.

Поэтому он, разумеется, вспомнил.

Его поймали не как того мужика-открывашку. Никакой особенно полезной способности серые в нём не увидели, зато сопротивлялся он хорошо. Поначалу.

Потом его били. После первого раза он всё ещё пытался драться, после второго его уже не развязывали, а потом и вовсе перестали кормить. Воду давали, когда хотелось им, водили по лагерю на верёвке, пытались заставлять выполнять команды и снова били.

В какой-то момент Виктор начал подозревать, что ещё несколько дней такой жизни – и вопрос его принципов решится сам собой. Организм слишком хорошо умел учить человека смирению.

Но кое-чего гоблины так и не предусмотрели.

Маленький тайник.

Даже инвентарём его называть было смешно. Способность позволяла спрятать несколько небольших предметов в каком-то непонятном системном кармане, словно вырезанном из обычного пространства. Ни автомат, ни рюкзак туда не запихнёшь, зато складной нож помещался отлично.

И ручная граната тоже.

Одна.

Единственная.

Виктор берег её с самого первого дня не для гоблинов, а для себя.

Этой ночью он уже всё решил. Дождаться, когда охрана окончательно нажрётся, достать нож, перерезать путы и, если получится, освободить нескольких человек рядом. Потом попробовать прорваться. А если не получится и его окружат – граната как финальный аккорд.

Он уже почти был готов начинать осуществлять свой план, когда из дальнего конца лагеря кто-то заорал:

– ЭТО СПАРТА!

Виктор с шоком распахнул глаза.

Даже сейчас от одного только воспоминания по спине пробежал холодок. Тогда он вообще несколько секунд не понимал, что происходит. Сначала решил, что послышалось, потом загрохотала стрельба, гоблины завизжали, по помещениям пополз едкий газ, а где-то поверх всего этого вдруг врубилась музыка.

Полный дурдом одним словом.

Но слова он услышал совершенно отчётливо.

Спарта.

И что-то внутри отозвалось мгновенно. Не мысль и даже не воспоминание. Просто абсолютная, совершенно иррациональная уверенность.

Пришли свои.

Виктор тогда сам не понял, с какого хрена.

Он только перестал ждать утра.

Скрытый карман открылся практически сразу. Нож лёг в ладонь так, будто всё это время только и ждал своего часа. Он перерезал верёвку, потом помог женщине рядом, дальше всё начало разваливаться уже само: кто-то нашёл ключи, кто-то поднял оружие, гоблины метались в газу, а пленные полезли из комнат.

И только потом Виктор впервые смог нормально разглядеть того, кто устроил весь этот цирк.

Огромный молодой мужик.

Или не такой уж молодой.

Под противогазом вообще хрен поймёшь.

Чёрная одежда была вся в грязи, крови и дырках. Поверх неё висела разгрузка, в руках карабин, а вместо лица – чернющий пластик и круглые стёкла противогаза. Он появлялся из дыма, стрелял, матерился, снова исчезал и каким-то образом умудрялся одновременно выглядеть как человек, который всё контролирует, и как абсолютный псих.

Будто из тьмы коридоров высотки появилось что-то большое, злое и совершенно не желающее объяснять, какого хрена оно здесь делает.

Дальше был бой и беготня выживших по достройке моста, что и должен был всех спасти. Всех... Нет, один всё же так его и не перешел, оставшись держать наседающих серых тварей в одиночку.

Виктор опустил взгляд на свои руки.

– Ты о чём задумался, Вить? – донёсся голос со стороны, прервав его оцепенение.

Он поднял голову.

Рядом устроилась женщина лет тридцати. Её тоже успели перевязать, а на плечах лежало чужое одеяло.

– Да ни о чём Оль, – ответил Витя.

Женщина продолжала смотреть.

Он сделал ещё глоток воды и пожал плечами.

– Просто кое-что вспомнилось.

Под ногами грохотало железо. Вагон качнуло так сильно, что кто-то справа выругался и схватился за поручень, а Виктор только шире расставил ноги. Он давно научился спать, есть, чистить оружие и даже бриться в движущемся составе. После нескольких месяцев службы бронепоезд воспринимался уже не транспортом, а огромным металлическим животным, внутри которого они жили.

За узкими бойницами мелькали разрушенные дома. Где-то впереди тяжело ударила пушка, от грохота задрожали стены, а с потолка посыпалась пыль.

Бронепоезд мало напоминал что-то, построенное на нормальном заводе. Вагоны усиливали чем могли: листами стали, срезанными бронеплитами с уничтоженной техники, мешками и сварными щитами. На крышах торчали турели и системные орудия, происхождение половины которых Виктор даже не знал.

На бортах каждого вагона красовалась большая эмблема в виде коринфского шлема, нарисованная красной краской.

Эмблема почти на каждом вагоне хоть чуть-чуть, но отличалась.

Бойцы тоже были разные. Старая армейская броня, полицейские щитки, самодельные латы и системные доспехи. Один мужик вообще сидел в каком-то кожаном балахоне и держал посох, выглядя на общем фоне так, будто случайно ошибся миром или временем.

Но нашивки у всех были едины.

СПАРТА.

Кто-то ударил ладонью по металлической стене.

– Внимание!

Разговоры стихли.

Командир шёл между скамьями, придерживаясь за поручни. Оратором он никогда не был и сейчас говорил так же просто, как и обычно.

– За работу нам заплатили. И заплатили охереть как хорошо.

Кто-то усмехнулся.

Бронепоезд снова дёрнуло, а впереди ударило ещё одно орудие.

– Но сегодня это не главное.

Командир остановился посреди вагона.

– Там держат людей. Торгуют ими. Жрут их. Разбирают на запчасти. Кому как повезёт.

Кто-то рядом с Виктором зло сплюнул под ноги.

– Мы наёмники. Не святые. Не спасатели. Не армия добра и света.

Снаружи вспыхнул очередной взрыв. Свет в вагоне на мгновение моргнул и стал немного тусклее.

– Но прежде всего мы воины. И сегодня мы вынесем эту дыру вместе с теми тварями, которые там засели.

Один за другим люди начали вставать. Проверяли магазины, застёгивали шлемы, подтягивали ремни и крепления.

Командир посмотрел вдоль вагона. Его лицо озарило улыбкой, что тут же переползла в звериный оскал, и он заорал, оглушая ближайших бойцов.

– Кто всегда впереди?

Кто-то у дальней двери первым заорал:

– СПАРТА!

– Кто никогда не сбегает с поля боя?

Ему ответили сразу с нескольких сторон:

– СПАРТА!

– Кто всегда верен клятве?

Виктор сам не заметил, как сам стал исступленно орать вместе со всеми:

– СПАРТА! СПАРТА! СПАРТА!

Бронепоезд набирал ход.

Впереди горел анклав работорговцев.

И они шли туда.

Виктор резко вдохнул.

Стена перед глазами вернулась на место. Никакого вагона, никаких бойниц и оружия в руках. Только бутылка воды, одеяло, кровь на бинтах и люди вокруг.

Он долго молчал, а потом медленно повернул голову к пролому. Моста там больше не было, на другой стороне иногда мелькали огни, а издалека всё ещё доносились гоблинские вопли, что отдавались эхом в едком дыму, что заполнял весь двор ЖК.

«Может, он тоже вспомнил».

Мысль появилась сама и он поднял бутылку тихо сказав:

– За тебя, брат. Покойся с миром.

* * *

Я сидел в трусах перед ноутбуком и выращивал картошку.

Не обычную, а самую что нинаесть космическую.

На экране маленький человечек в скафандре тащил очередной кусок трубы к гидропонной грядке, над которой мигал красный значок недостатка воды. При этом прокладывать линию он почему-то решил совершенно в другую сторону.

– Да куда ты её ведёшь, дебил…

Я отменил строительство, поставил заново и несколько секунд наблюдал, как персонаж наконец поплёлся в нужном направлении.

– Вот. Можешь же, когда хо... Апчхи!

Несколько секунд сидел, шмыгая носом, потом почесал его.

– Интересно. Кто там меня вспоминает.

Почесал пузо и снова взялся за мышку.

Последние полчаса были прекрасны. Никто не пытался меня убить, никто не звал на помощь, не было гоблинов, шаманов, бомб, лестниц, мостов, пленников и разумеется людей, которых ну очень срочно надо спасать.

Только я, ноутбук, тихая Комната и космическая картошка, которая тоже то и дело пыталась сдохнуть, но хотя бы делала это молча.

Спортивный костюм лежал в нескольких метрах от меня, хорошенько замотанный сразу в два мусорных пакета. После того количества слезоточивой дряни, которое я сегодня разнёс по лагерю, носить его дальше было невозможно. Ткань пропиталась потом, кровью, дымом и аэрозолем, а от олимпийки продолжало нести так, что глаза начинали чесаться уже при одном приближении.

Поэтому я разделся.

И обнаружил очередную проблему.

Другой нормальной одежды моего размера практически не осталось. Некоторое время это меня совершенно не беспокоило. В конце концов, Комната моя, и если я хочу сидеть здесь в трусах, никто не имеет права предъявлять претензии.

Потом стало прохладно.

Я посмотрел на персонажа в скафандре.

На свои голые ноги.

Снова на персонажа.

– Ладно. Уговорил.

Игру поставил на паузу.

Где-то среди запасов валялся охотничий мешок, который я притащил из квартиры ремонтников. Тот самый, где находились вещи отца девочки, что подарила мне неплохой набор постеров на стену. Раньше надевать эти вещи желания не возникало: плотные, тяжёлые и жарковатые для работы в помещении. Охотничьи штаны и куртка были рассчитаны скорее на долгое сидение где-нибудь в холодном лесу, чем на беготню по лестницам жилого комплекса.

Но сейчас выбор оказался прост.

Либо немного попотеть.

Либо продолжать изображать человека, который решил пройти апокалипсис за бродягу.

Мешок нашёлся под грудой вещей. Я вытащил его на свободное место и начал разбирать содержимое: штаны, плотная кофта, термуха, перчатки, носки и флисовая балаклава.

Потом достал зимнюю куртку.

Она выскользнула из рук и упала на пол не мягко, как должна была нормальная одежда, а с отчётливым тяжёлым «бух».

Я замер.

Посмотрел на куртку.

– А ты чего такая тяжёлая?

Поднял её и начал прощупывать. Внутри явно находилось что-то твёрдое, и причём довольно крупное. Несколько секунд пришлось искать, откуда вообще до этого добраться, пока наконец не обнаружился аккуратно завёрнутый внутрь одежды пакет.

Я вытянул его наружу.

В пакете лежала коробка.

Подарочная.

Уже одного взгляда хватило, чтобы внутри что-то неприятно сжалось. На коробке была приклеена небольшая бумажка, а на ней от руки написано:

«Дашеньке от папы».

– Ох ё…

Я сел прямо на пол.

Прочитанный накануне дневник вспомнился сразу. Девочка, двенадцать лет, день рождения, отец опять занят, на дочь никогда нет времени. И та самая фигурка, про которую она писала несколько раз. Лимитированная, дорогая и до одурения желанная.

Та, про которую отец наверняка забыл.

А он не забыл.

Я провёл большим пальцем по надписи на коробке.

Мужик купил её заранее и спрятал среди своих вещей, чтобы дочь случайно не нашла. Наверное, собирался подарить в нужный день.

Не успел.

– Вот же…

Коробку я открывал уже значительно осторожнее.

Внутри, окружённая пластиком и пенкой, стояла фигурка. Белые волосы, чёрная повязка и абсолютно узнаваемая физиономия человека, который даже в виде куска пластика выглядел так, будто прекрасно знает, насколько он охуенный.

Годжо Сатору.

Но не обычный.

Руки были сложены в характерном жесте.

Я несколько секунд смотрел на фигурку, потом всё-таки усмехнулся.

– Ну конечно.

«Расширение территории».

Из всех возможных фигурок именно эта заинтересовала молодого неофита на самом пороге гиковской культуры.

Улыбка постепенно исчезла, потому что взгляд снова упал на бумажку.

«Дашеньке от папы».

Я не знал, где сейчас эта девочка. Жива ли она вообще. Успела ли выбраться из всего того пиздеца, который обрушился на наш мир. Может, находилась в соседнем доме, может, на другом конце города, а может, вообще где-то там, куда теперь уже хрен доберёшься.

А может…

Нет.

Эту мысль я заканчивать не стал.

Положил ладонь на коробку.

– Даша, где бы ты сейчас ни была… надеюсь, у тебя всё хорошо.

Слова прозвучали странно.

Но я всё равно продолжил:

– И знай: отец про тебя не забыл.

Несколько секунд посидел молча.

Потом поднялся.

И только тогда взгляд упал на полку.

На ту самую.

Дешёвую.

Пластиковую.

Уёбищную.

Полку для фигурок, которая когда-то без спроса заняла драгоценный слот Комнаты и с тех пор исправно выполняла важнейшую функцию – бесить меня одним фактом своего существования.

– Ну… хотя бы не зря эту дрянь интегрировал.

Достал фигурку из упаковки и повертел в руках. Качество действительно было отличное: мелкие детали одежды, лицо, волосы, даже пальцы в нужном положении. Даша явно знала, чего хотела.

Я подошёл к полке и поставил фигурку на единственное свободное место. Подвинул чуть левее, потом чуть правее, снова отошёл и посмотрел.

– Вот так нормально.

Впервые полка перестала выглядеть совершенно бесполезной.

И на этом, по моему мнению, всё должно было закончиться.

Но перед глазами появилась строка.

~Обнаружен подходящий предмет.~

Я моргнул.

– Чего?

Следующая строка появилась почти сразу.

~Фигурка: «Расширение территории».~

Я медленно перевёл взгляд на Годжо.

Потом обратно на сообщение.

– Да ну нахуй…

~Совместимость с объектом «Полка для фигурок»: подтверждена.~

~Эффект активирован.~

Я выпрямился.

~«Расширение территории».~

~Площадь личной территории увеличена на 2 м².~

Несколько секунд ничего не происходило.

Я уже начал подозревать, что неправильно понял написанное, когда стена напротив меня дрогнула.

– Ой.

Металл протяжно загудел.

Я отшатнулся, хотя бежать тут всё равно было особо некуда. Скорее исключительно из уважения к ситуации, когда стена твоего дома внезапно начинает двигаться сама.

Она медленно поползла назад.

Следом сдвинулась вторая.

Вещи возле стен не смяло и не опрокинуло. Они словно сами чуть отъехали вместе с изменяющимся пространством.

Комната становилась больше.

Не в два раза и не превращалась в огромный зал. Никакого дворца, отдельной спальни или внезапного личного кинотеатра.

Всего на два квадратных метра.

Но когда до этого ты жил в металлической коробке, где каждый пакет приходилось переставлять, чтобы пройти от одной стены к другой, два квадратных метра внезапно ощущались как начало собственного коттеджного посёлка.

Движение прекратилось, и наступила тяжелая тишина.

Я остался стоять посреди Комнаты в трусах и с открытым от шока ртом. Посмотрел на новую стену, потом на пол, потом снова на фигурку.

Годжо с полки наблюдал за произошедшим с совершенно невозмутимым видом.

– Да ладно.

Я прошёлся вдоль стены.

Потом обратно.

Будто по волшебству у меня образовалось свободное место, куда теперь можно было хотя бы поставить ещё что-нибудь, не превращая каждый поход к ноутбуку в игру «перешагни пять пакетов и не сломай себе шею».

– Охуеть…

Эйфория продержалась секунд десять.

Потом включился мозг.

Если Система изменила территорию, это должно было отразиться в интерфейсе.

Я почти прыгнул к ноутбуку. Космический фермер всё ещё покорно стоял возле картошки и ждал, когда хозяин перестанет заниматься какой-то посторонней ерундой.

– Подожди. Тут недвижимость подорожала.

Открыл интерфейс Комнаты.

Характеристики.

Площадь действительно изменилась.

Я несколько секунд довольно пялился на новую цифру, потом начал читать остальные строки. И взгляд зацепился за одну из них.

~Объекты Комнаты: 3/4.~

Я перестал улыбаться.

Прочитал ещё раз.

~3/4.~

Компьютер Хикикомори.

Полка для фигурок.

Оружейный стенд.

И ещё одна пустая строка.

Я медленно откинулся назад.

В памяти всплыло условие, на которое я уже столько раз смотрел раньше. Для дальнейшего развития Комнаты требовалось четыре объекта.

Четыре.

Не три.

Не пять.

Четыре.

А сейчас передо мной находился тот самый свободный слот.

Я посмотрел на два новых квадратных метра. Потом на пустую строку. Потом на Годжо, который каким-то совершенно издевательским образом только что буквально применил «Расширение территории» к моему лифту.

Получалось, что всё это время до следующего шага мне не хватало…

Фигурки...

Фигурки, что всё это время валялась у меня в комнате:

~Объекты Комнаты: 3/4.~

Осознавая, какой же я всё-таки долба... неосмотрительный юноша, я очень медленно произнёс:

– Ёбаный в рот…

От авторов:

Всем привет. Том первый закончен, всем спасибо, что дочитали до этого момента.

Милости просим на Том два:

Глава 1 Том 2 – /reader/652137/6240942

Глава 4 Том 2 – /reader/652137/6240949