Текст книги "Мой лифт — Моя крепость (СИ)"

Автор книги: Павел Кабаргов

Соавторы: Андрей Проходский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

– А-А-А-А-А!

Я орал до тех пор, пока голос не сорвался на хрип, а потом ещё какое-то время продолжал беззвучно открывать рот, потому что тело всё равно требовало куда-то деть всю эту боль.

В ушах после взрыва стоял плотный звон, лестница перед глазами двоилась, а собственное дыхание казалось слишком громким и частым. Хотелось свернуться клубком, но стоило напрячь мышцы живота или подтянуть ногу, как становилось только хуже.

Болело буквально всё. Бедро, бок, грудь, несколько мест на лице – все эти мелкие раны ощущались так, будто каждая из них была размером с кулак. При этом крови оказалось подозрительно мало. Никакой распоротой брюшины, торчащих костей или чего-то ещё настолько же очевидно смертельного я не видел, но организм упорно убеждал меня в обратном.

Я машинально схватился за бедро и тут же едва снова не завыл. Под пальцами обнаружилась маленькая рваная дырка в ткани, а внутри неё – что-то твёрдое и острое. Белёсая крупинка соли сидела прямо в мясе, наполовину утонув в крови.

Первая же попытка вытащить её закончилась тем, что перед глазами вспыхнуло.

– Сука-а…

Я отдёрнул руку и некоторое время просто лежал, судорожно втягивая воздух. Слёзы текли сами, нос забило, слюну приходилось сплёвывать на ступеньки. В таком состоянии меня совершенно перестало волновать, насколько жалко я выгляжу со стороны. Будь рядом зрители, они увидели бы жирдяя, валяющегося в соплях и слезах из-за нескольких маленьких дырок в коже. Наверняка впечатляющее зрелище.

Через несколько секунд я понял, что кристалл в бедре стал меньше.

Сначала решил, что померещилось. Потом почувствовал, как его острый край под кожей действительно понемногу сглаживается, а вокруг раны расползается новое жжение. Не сильнее прежнего, но глубже, будто туда медленно заливали кипяток.

Соль растворялась.

Валера не просто набил свою бомбу солью и железом. Он каким-то образом системно изменил эту дрянь так, чтобы она продолжала причинять боль всё время, пока оставалась внутри тела. Кровь и влага из ран понемногу разъедали крупинки, а вместе с этим эффект то ослабевал, то накатывал новой волной.

– Вот же мразь…

Перед глазами что-то мигнуло.

Сначала я подумал, что сознание снова начинает выключаться, но через красноватую пелену проступили системные строки.

~Получен опыт.~

Сообщение исчезло, почти сразу уступив место следующему.

~Вы убили существо…~

~Вы убили существо…~

~Вы убили существо…~

~Вы убили…~

Название я разобрать не успел. Буквы расплывались, а новая волна боли заставила зажмуриться и вцепиться пальцами в край перилы.

Когда открыл глаза, перед ними уже висела другая строка.

~Достигнут уровень 4.~

Я тупо уставился на цифру, пытаясь вспомнить, какой уровень был до этого.

Третий.

Точно. Третий после Антона.

Значит…

«Бомбу всё-таки засчитало».

Мысль не успела оформиться до конца.

Лестница исчезла.

* * *

Первым пришёл запах.

Дым, пот, старая кровь, бензин и что-то мясное, жарившееся неподалёку. Потом появился тяжёлый душный воздух, от которого трудно было нормально вдохнуть, и только после этого я открыл глаза.

Прямо перед лицом проходил ржавый металлический прут.

Я моргнул и увидел ещё один.

Потом третий.

«Решётка», – пронеслось в голове осознание.

Еще несколько секунд понадобилось, чтобы понять, что я нахожусь в клетке.

Она была низкой, грубо сваренной из толстых прутьев и достаточно тесной, чтобы взрослый мужчина мог либо сидеть, либо лежать, поджав под себя ноги. Встать внутри не получилось бы даже при большом желании. На полу лежала старая солома, грязная тряпка и пластиковая миска с засохшими остатками чего-то серого.

Я посмотрел на себя.

На мне оставались только грязные штаны, обрезанные где-то возле колен. Верх тела был голым, рёбра выпирали, живот провалился, на коже темнели синяки и длинные полосы от ударов. Руки тоже выглядели чужими – сильно худее, с тёмными следами на запястьях.

Я знал, что это моё тело.

Просто другое.

Из той жизни.

Сколько прошло после падения лагеря дяди Саши, Система не объясняла. Между предыдущим воспоминанием и этим зияла пустота.

Ангар вокруг был огромным. Под высоким потолком висели давно погасшие промышленные светильники, а часть окон закрывали листы металла, фанера и натянутый брезент. Между бетонными колоннами горели костры. Дым собирался под крышей тяжёлым серым слоем, через который пробивались редкие лучи дневного света.

Внутри стояли машины. Легковушки, внедорожники и одинокий старый грузовик. На некоторых уже успели наварить металлические пластины и решётки. У стен лежали матрасы, ящики с консервами, канистры, и кучами валялась одежда.

Людей здесь было много.

Вооружённых – несколько десятков.

Кто-то сидел у костра с автоматом между колен. Другой чистил оружие. Двое играли в карты прямо на перевёрнутом ящике. Ещё несколько человек сортировали содержимое пластиковых контейнеров.

И были клетки.

Много.

В ближайшей сидели трое мужчин. Один лежал, поджав ноги, второй держался за распухшее лицо, третий неподвижно смотрел перед собой. Дальше находились женщины. У некоторых пленников раны выглядели старыми, у других – совершенно свежими. На голове мужчины через две клетки белела повязка, по которой медленно расползалось красное пятно.

– Гляньте, кто проснулся.

Голос раздался так близко, что тело среагировало раньше сознания. Я сразу попятился к дальней стенке клетки и только потом посмотрел наружу.

Перед решёткой стоял высокий широкоплечий мужчина в хорошем бронежилете поверх серой футболки. В руке он держал обломок деревянного черенка и улыбался так, словно только что нашёл себе развлечение.

– Слизняк.

Меня передёрнуло.

– Спал? – спросил мужчина.

Я промолчал.

Палка мгновенно прошла между прутьями и ткнула меня под рёбра. Я отшатнулся, ударившись спиной о решётку.

Снаружи засмеялись.

– Я вопрос задал.

– Да.

– Громче.

– Да! – дрожа всем телом, завопил я.

– Ну вот. Умеешь же разговаривать.

Он снова сунул палку внутрь, и я заранее отполз в сторону. Это вызвало новый смех.

– Смотрите, выдрессировали. Уже понял.

К нему подошли ещё двое. Один ел тушёнку прямо из банки ножом, второй держал пластиковую бутылку с водой.

Всё остальное тут же перестало существовать.

Я смотрел только на бутылку.

Во рту было сухо так, что язык почти не двигался. Я не понимал, сколько времени не пил – несколько часов, сутки или больше. Организм просто увидел воду и захотел её сильнее всего на свете.

Мужчина заметил мой жаждущий взгляд.

– Хочешь?

Я быстро кивнул.

– Чего молчишь?

– Хочу.

– Что?

Я сглотнул.

– Воды.

– А попросить?

Снаружи снова засмеялись.

Я несколько секунд молчал, потом опустил глаза.

– Дайте воды.

Мужчина приложил ладонь к уху.

– Не понял.

Я прекрасно понимал, чего он добивается.

– Пожалуйста.

– О! Совсем другое дело.

Он открутил крышку.

Я подполз к решётке.

Бутылка наклонилась, и вода плеснула не мне в руки, а на бетон сантиметрах в двадцати от клетки.

Я замер, затравленным взглядом смотря на плещущиеся трои воды. Вокруг тут и там стал разгораться смех.

Мужчина вылил ещё немного. Вода растеклась по грязному полу тонкой струйкой и поползла к решётке.

Я смотрел на неё несколько секунд.

Потом лёг животом на бетон, просунул пальцы между прутьями и попытался собрать воду ладонью. Она утекала слишком быстро. Пришлось прижаться лицом почти к самому полу и пить прямо оттуда.

Вода пахла пылью, грязью и чужими ботинками.

Мне было всё равно.

– Слизняк натуральный, – сказал кто-то.

Я продолжал пить.

И именно тогда увидел знакомое лицо.

Мужчина сидел возле дальнего костра в чистой тёмной куртке и хороших ботинках. Рядом с ним стоял автомат. Он спокойно ел из металлической миски и о чём-то разговаривал с человеком в разгрузке.

Я его знал.

Не по имени.

Но точно знал.

Он дежурил у одного из входов в лагерь дяди Саши. Системщик. Один из тех, чьи способности считались достаточно полезными, чтобы их старались не гонять на обычную работу.

«Живой».

Внутри что-то дрогнуло.

Я поднялся на колени.

– Эй!

Он не услышал.

– Эй!

Несколько человек повернулись.

В том числе он.

Наши глаза встретились.

Я сразу понял – узнал.

Он тоже меня узнал.

На секунду застыл с ложкой возле рта, и этого было достаточно.

– Это я! – крикнул я. – Мы из одонго лагеря! Дядя Саша! Помнишь?!

Мужчина смотрел.

Я вцепился пальцами в решётку.

– Помоги!

Он медленно отвёл взгляд, повернувшись обратно к костру. Человек, сидящий рядом, что-то у него спросил. Что именно ответил знакомый для меня человек, я не расслышал, но до меня тут же донёсся их слаженный смех.

Позже заметил ещё одного знакомого.

Его я знал хуже. Худой, коротко стриженный, с каким-то защитным системным навыком. Его часто ставили туда, где ожидали прорыва мертвецов.

Теперь он спокойно таскал ящики вместе с остальными. Пистолет был закреплён на его поясе. Никакого ошейника и никаких цепей. Его не били, как меня. Он стал своим.

Эти двое сумели пережить уничтожение лагеря и сделали свой выбор...

Не в нашу пользу.

Из-за брезентовой перегородки в дальней части ангара донёсся женский крик. Потом второй. Мужские голоса ответили смехом, будто подбадривая развлекающегося товарища.

Я машинально повернул голову, но ничего не успел разглядеть, палка снова ударила между прутьями.

– Не спать, тварь.

Я шарахнулся в сторону.

– Хватит уже. – проскулил я.

– Чего?

– Хватит…

– Не слышу.

Следующий удар пришёлся по бедру.

Я пополз к другой стенке клетки. Палка последовала за мной.

– Быстрее, Слизняк.

На этот раз черенок ткнулся куда-то в спину.

– Куда сказал, туда и ползи.

Ещё удар.

– Хватит!

Снаружи засмеялись.

Палка ударила под рёбра, и я рухнул набок.

– Пожалуйста! Хватит!

– О, опять волшебное слово вспомнил.

Он уже поднял палку снова, когда кто-то окликнул его со стороны костра.

– Эй, не сломай мне Слизняка. Он на завтра еще нужен.

– Да чего ему будет? – со смешком в голосе спросил мой истязатель, обернувшись к говорившему.

– Повар просил. – пришёл ему ответ с каким-то странным акцентом на первом слове.

Палка остановилась в замахе.

– А-а. Тогда ладно.

Мужчина напоследок ткнул меня в живот и ушёл.

Я же остался лежать на грязном полу.

«Повар?»

Почему повар?

Подумать нормально не получилось. Было слишком больно и слишком страшно.

Ангар поплыл.

Костры вытянулись в длинные светящиеся полосы.

И всё исчезло.

* * *

Я резко вдохнул и снова заорал.

Лестница вернулась вместе с болью, холодным бетоном под щекой, дымом и звоном в ушах. Несколько секунд я не мог понять, где нахожусь. Клетка казалась настолько же реальной, как ступенька под рукой.

Сверху продолжали стрелять.

Значит, в настоящем прошло совсем немного времени.

Может, несколько секунд. Может, минута.

Я кое-как сел, пережидая очередную волну боли. Соль продолжала растворяться, но ощущения уже начали меняться. Самые острые точки становились слабее, зато вокруг них оставалось глубокое жжение.

На несколько ступеней выше лежал мой «Вепрь».

Я посмотрел на карабин.

Потом вниз.

Снова на него.

Бросить этот тяжкий в моём положении груз хотелось страшно. Но ещё страшнее было представить, как завтра, если доживу конечно, буду вспоминать, что бросил исправное оружие и магазины посреди дома, полного гоблинов.

– Ага, ща-а-з…

Я подполз к карабину, ухватился за ремень и подтянул его к себе. Чтобы подняться, пришлось сначала встать на одно колено, потом повиснуть на перилах и медленно выпрямиться.

Мир качнулся, и я тоже последовал этому заразительному примеру. Но устоял.

Первые несколько ступеней дались сравнительно легко. Потом бедро свело так, что пришлось остановиться, уткнувшись лбом в перила. Через ещё один пролёт я уже сидел на ступенях и несколько секунд просто дышал.

Слёзы всё ещё текли сами, хотя и не так сильно, как раньше. Рукавом приходилось вытирать и лицо, и нос. Где-то внутри бока продолжало пульсировать, словно там завёлся отдельный маленький организм, занятый исключительно тем, что напоминал о себе.

Я машинально полез под олимпийку и, нащупав знакомый предмет, облегчённо выдохнул.

Маша была на месте.

Куклу прижало к груди, и лишь одна мягкая ручка выглядывала наружу из-под одежды.

– Не потерял, – пробормотал я.

Почему-то именно после этого снова получилось подняться.

До тридцать третьего этажа я не столько дошёл, сколько сполз.

На площадке всё осталось практически как раньше. Свежие трупы. Кровь. Пустые гильзы. Тело мужчины, у которого я забрал карабин.

Я толкнул дверь.

Коридор встретил меня тишиной.

После лестничной шахты она показалась почти ненормальной.

Сделав несколько шагов, я остановился. Желудок скрутило, и пришлось привалиться к стене. Меня вырвало почти одной водой.

Некоторое время я стоял, упершись лбом в холодный бетон.

– Всё хорошо…

Фраза прозвучала настолько неубедительно, что даже спорить с самим собой не захотелось.

До грузового лифта оставалось метров десять.

В другой день – несколько секунд.

Сейчас каждый метр приходилось выбарывать, концентрируя все силы, что у меня еще остались.

Я шёл вдоль стены, придерживаясь ладонью. Карабин висел на ремне и бил по ноге, но сил держать его уже не оставалось.

Когда я всё-таки добрался до кнопки вызова, то почти со всей силы ударил по ней ладонью.

Ничего.

Нажал ещё раз.

– Нет. – вырвалось из меня.

Ещё раз.

– Давай.

Со стороны лестницы донёсся далёкий визг.

Я не знал, поднимаются гоблины или спускаются. Но проверять как-то не хотелось.

– Давай же…

Нажал снова.

– Пожалуйста.

Наконец за дверями что-то щёлкнуло, и створки начали расходиться.

Свет Комнаты ударил в глаза.

Сначала затолкал внутрь карабин, затем перевалился через порог сам. Правая нога зацепилась за край, и в голове мгновенно всплыло воспоминание о лапе той первой твари, которую створки отрубили в день Слияния.

Я ввалился внутрь, упав на пол. Бедро вспыхнуло болью. Но, собрав последние остатки сил, я всё же прополз достаточно, чтобы дать створкам закрыться.

Тишина. Только металлические стены комнаты, мои вещи, тихо работающий ноутбук и собственное тяжёлое дыхание.

На стене висел активный постер «Вооружён и Отаку». Толстый очкарик с оружием выглядел подозрительно бодрым.

– Хорошо повоевали…

Горло саднило.

Надо было сменить постер.

Я прекрасно это понимал, но само действие почему-то казалось невероятно сложным.

– Активировать…

Пришлось остановиться и вдохнуть.

– «Спящего исполина».

Боевой постер потускнел.

На другой стене ярче проявился огромный спящий покемон.

~Активный постер изменён.

Постер «Спящий исполин» активирован.~

– Молодец.

Глаза сами начали закрываться.

Ещё немного – и я бы просто позволил себе провалиться в сон.

Но в голове всплыло лицо Лены.

Потом Наташи.

Тридцать второй этаж.

Я оставил их там и полез наверх изображать из себя очень бюджетную версию Рэмбы. Теперь, если гоблины пойдут вниз, мой лифт должен хотя бы находиться рядом.

Подняться к панели управления я уже не мог.

Оставалось надеяться, что комната снова примет голосовую команду.

– Тридцать второй этаж…

Ничего.

Я сглотнул и попытался по-другому.

– Комната… на тридцать второй.

Через несколько секунд где-то сбоку загорелась кнопка, а кабина мягко дрогнула и начала спускаться.

Сознание выключилось.

Проснулся я от света, что резал веки.

Он казался слишком ярким, хотя освещение в Комнате ничуть не изменилось. Несколько секунд пришлось лежать с закрытыми глазами, прежде чем рискнул открыть их снова.

Тело болело.

Но теперь это была нормальная, человеческая боль.

Бедро ныло, бок тянуло, грудь отзывалась при глубоком вдохе, а несколько ранок на лице неприятно саднили. Того безумного ощущения, будто каждую дырку в теле кто-то медленно расширяет раскалённым гвоздём, больше не было.

Соль всё ещё находилась внутри некоторых ран, но её осталось значительно меньше.

Я чувствовал крошечные твёрдые точки под кожей.

«Сколько я спал?»

Ответа не было.

Во рту пересохло настолько, что язык почти прилипал к нёбу.

Вода оказалась единственной причиной, по которой я согласился двигаться.

Заветная бутылка лежала недалеко.

Я дотянулся до неё, подтянул ближе и долго возился с крышкой. Пальцы плохо слушались.

Когда наконец открутил, то начал пить слишком быстро. Половина воды потекла по подбородку и за ворот олимпийки. С той частью, что всё же попала в рот, было не проще: из-за плохо слушающегося тела я подавился. Кашель сразу напомнил о всех ранах разом.

Приходилось делать паузу. Потом пить медленно, глоток за глотком.

После этого мир стал чуточку добрее, а я тут же вспомнил про обезболивающее.

Аптечка лежала возле стены.

Чтобы добраться до неё, пришлось ползти. Каждое движение отзывалось болью, но теперь хотя бы понятной и терпимой. На фоне Валериной соли обычные повреждения вообще начали казаться чем-то почти приятным.

В аптечке нашёлся блистер ибупрофена.

По крайней мере, я был почти уверен, что это он.

Буквы двоились.

Я вытряхнул таблетку на ладонь, проглотил с водой и некоторое время сидел, привалившись к стене.

Потом посмотрел на пустую ладонь.

«А я вообще то проглотил?» – вспыхнула в голове паническая мысль.

И только после этого я заметил рядом несколько упаковок из запасов Антона: успокоительное, снотворное, ещё какие-то препараты.

Я медленно посмотрел на блистер в руке. Потом на соседние упаковки.

Попытался прочитать надпись, но буквы предательски расплывались.

– Только бы я сейчас вместо ибупрофена не нахуярился снотворного.

Мысль внезапно показалась очень смешной.

– Будет достойный конец. Пережил апокалипсис, гоблинов, Антона, живодёра и самодельную бомбу. Сдох, потому что перепутал упаковки.

Я хрипло фыркнул.

Бок моментально заболел.

– Всё. Больше не смеёмся. Смех – это больно.

Таблетки я отложил подальше.

Хотелось ещё воды, и я даже взял бутылку. Но комната внезапно качнулась.

Я только и успел подумать, что лифт куда-то поехал.

Потом понял: нет, это меня ведёт, и глаза закрылись.

* * *

Когда открыл их снова, передо мной был тот же ангар.

И та же клетка.

Только теперь я уже понимал, зачем меня берегли.

Оказалось, фраза «Повар просил» имела очень простой смысл. И убедился я в этом очень быстро.

Клетку со мной подвесили на металлической конструкции, а под ней разводили костёр.

Поначалу я даже не испугался, ведь костры и так горели по всему ангару.

Ну а потом металл пола начал нагреваться. Сначала слегка. Просто неприятное тепло под босыми ступнями.

Пленник в соседней клетке закрыл глаза.

Он знал, что сейчас начнется, а я ещё нет.

– Эй.

Крикнул я, но никто не ответил.

– Эй!

Возле костра стояли несколько бандитов.

Один подбрасывал внутрь доски.

Другой пил из металлической кружки.

– Тут горячо.

Он посмотрел на меня.

Улыбнулся.

Только тогда до меня дошло.

– Нет.

Я отступил к дальнему краю клетки.

Там металл был таким же горячим.

– Нет-нет…

Огонь разгорался все сильнее.

Ступни начало покалывать.

Потом жечь.

Я поднял одну ногу.

Поставил обратно и поднял вторую.

Я вцепился руками в верхние прутья и попытался подтянуться, чтобы хотя бы частично перенести вес со ступней на руки. Клетка была слишком низкой, нормально повиснуть не получалось, но на несколько секунд это помогло.

Потом руки устали и пришлось опуститься на обжигающий пол.

– А-а-а! – завопил я не столько от боли, сколько от охватившего меня ужаса.

Снаружи засмеялись собирающиеся зрители.

– Я ведь могу работать!

Никто не отреагировал.

– Слышите?! Я могу работать!

Бандит у костра сделал глоток.

– Я всё умею! У меня класс есть!

– У всех есть. – был мне ответом пьяный выкрик.

– Я знаю места! Там еда! Оружие!

Мужчина повернул голову. И только от этого маленького жеста во мне на секунду появилась надежда.

– Я покажу! Серьёзно! Я знаю, где есть люди!

Неважно, правда это была или ложь. Я уже готов был на всё: продать, рассказать и привести к кому угодно.

Лишь бы меня сняли с этого костра.

– Пожалуйста!

Я снова подтянулся на руках.

Пальцы скользили по нагревающемуся металлу.

– Я буду работать! Всё буду делать!

Кто-то хмыкнул:

– Смотрите, как Слизняк разболтался.

С разных сторон понёсся нестройный смех.

Я сорвался и ударился ногами о горячий пол.

Боль прострелила ступни. И я заорал, снова дёрнувшись вверх.

– Пожалуйста, не надо!

Бандиты только и делали, что смеялись, глазея на моё жалкое трепыхание. А я наконец понял, что им ничего не нужно, кроме... человеческого мяса. Моего мяса.

– Тогда убейте.

Сказал слишком тихо, и никто не услышал.

– Убейте меня сначала!

Я закричал так громко, как только мог.

– СНАЧАЛА УБЕЙТЕ! ПОЖАЛУЙСТА!

Бандиты лишь громче заржали.

Один хлопнул другого по плечу.

И только теперь я по-настоящему понял, что сейчас умру.

Как вдруг снаружи что-то ударило, от чего весь ангар содрогнулся, а с потолка посыпалась пыль.

Люди возле костров повскакивали, хватаясь за оружие.

– Какого?! – завопил один из тех, кто старательней других подкидывал дровишки.

Новый удар сорвал стальные ворота с креплений. Массивная стальная створка влетела внутрь и тут же за ней в проём ворвалась машина.

Обычный внедорожник, который кто-то превратил в кустарную бронемашину. Двери закрывали сварные листы металла, лобовое стекло защищала решётка, а бампер усилили массивной стальной конструкцией.

На борту был нарисован белый спартанский шлем.

Краску нанесли совсем недавно и явно наспех. От нижней части рисунка вниз тянулись длинные белые подтёки.

Следом в ангар ворвалась вторая бронемашина.

Потом ещё одна.

И всё вокруг разом превратилось в хаос.

Стрельба началась со всех сторон. Из-за машин выскакивали люди в старых бронежилетах, мотоциклетной защите и доспехах, собранных из криво прокованных металлических пластин.

Один из них, что шёл впереди остальных, прикрывал себя и товарищей полупрозрачным светящимся щитом. Пули ударяли в него и исчезали, расходясь кругами.

Другой сорвался с места настолько быстро, что я потерял его из виду. Только что он находился возле машины – и через мгновение уже врезался в бандита, отбросив того на несколько метров.

Кто-то из пришедших получил пулю и рухнул возле колеса. К нему сразу подбежала женщина, прижав к боку светящиеся ладони.

Я ничего не понимал.

Лежал в раскалённой клетке и смотрел на бой через решётку.

Белый шлем на борту машины то исчезал за дымом и людьми, то появлялся снова.

Потом одна из бронемашин резко сдала в сторону, обходя завал.

Металлический лист на борту зацепил стойку, на которой держалась моя клетка.

Раздался скрежет, и вся конструкция, в которой я находился, завалилась в сторону, еле-еле разминувшись с костром, что изначально предназначался для приготовления меня любимого, но, видимо, не судьба.

Клетка развалилась, а я что есть силы задвигал обожжёнными руками, стараясь как можно быстрее покинуть раскалённое узилище. Получая новые ожоги и резаные раны, я всё же смог оказаться на свободе, но стоило мне только оказаться на грязном, вонючем, но таком прохладном бетоне, как все силы покинули и без того слабое тело.

Так я и лежал, смотря на проходящий бой, не в силах пошевелиться, но и глаз я при этом не закрывал, ловя затухающим сознанием каждую деталь.

Где-то совсем рядом раздались шаги.

– Командир! Тут ещё один!

Ответа я не разобрал, но неизвестный громко ответил:

– Да он живой.

А продолжения я уже не услышал, потеряв сознание.

* * *

В следующий раз перед глазами был потолок Комнаты.

Я долго смотрел на него, не двигаясь.

Потом осторожно пошевелил рукой.

Получилось.

Ногой.

Тоже.

Тело всё ещё болело, но теперь это действительно была просто боль. Ныли повреждённые мышцы, тянуло бок, неприятно саднили мелкие раны.

Того системного ада больше не было.

Я медленно сел, придерживаясь рукой за стену.

Перед глазами всплыло уведомление.

По ощущениям Система пыталась показать его мне уже несколько раз, пока я просыпался, пил, снова отключался и вообще не понимал, что происходит.

~За длительное непрерывное пребывание на личной территории получен опыт класса «Хикикомори».~

Ниже появилась следующая строка:

~Достигнут уровень 5.~

Я перечитал.

Потом ещё раз.

– Пятый?

Четвёртый я получил на лестнице.

Перед первым воспоминанием.

Теперь пятый.

Я медленно провёл ладонью по лицу.

– Два уровня…

Вот почему воспоминаний тоже было два.

И пока я лежал здесь, класс продолжал получать опыт за самое тематически правильное действие из всех возможных.

Нахождение дома.

– Продуктивно полежал. – сказав это, я закашлялся, но всё же продолжил с лёгкой вымученной улыбкой: – Хорошие выходные получились.

Потом посмотрел на себя.

Олимпийка выглядела так, будто по ней кто-то прошёлся очень мелкой дробью. На груди, рукаве и боку было множество маленьких дырок, вокруг некоторых засохла кровь. В нескольких местах ткань покрывали белёсые разводы.

Штаны выглядели ненамного лучше.

Но одежда всё ещё оставалась одеждой, а не кое-как держащимися лохмотьями.

Я осторожно задрал край олимпийки.

Большинство мелких ран уже затянулось. На коже остались красные точки, корочки и синяки. Более крупная рана на боку всё ещё выглядела неприятно, но края уже начали срастаться.

Я поднял голову.

На стене всё так же мирно спал Снорлакс.

– А ты времени зря не терял, дружище.

«Спящий исполин» молчал.

Я встал. Медленно и без лишнего геройства. Накуролесил уже, теперь отдуваюсь.

Несколько раз пришлось остановиться, пока добрался до воды, но теперь тело хотя бы слушалось.

Попил спокойно и не торопясь доел вскрытую банку консервов. Холодных, жирных и совершенно отвратительных, но мне было плевать, я кайфовал.

После первых нескольких ложек желудок вспомнил, для чего существует, и потребовал ещё.

Когда закончил, голова наконец начала работать нормально.

И только тогда я заметил Машу.

Кукла лежала возле стены рядом с тем местом, где я спал. Настоящие волосы растрепались, один пуговичный глаз смотрел чуть выше другого.

Я поднял её.

Ткань была тёплой.

Почему-то до этого мне даже не пришло в голову нормально запросить информацию о самой кукле. Сделана она была системщиком, а это уже достаточно, чтобы относиться к ней с осторожностью.

Я сосредоточился.

~Кукла «Маша».~

Через несколько секунд появились дополнительные строки.

~Во время сна снижает уровень тревожности и ослабляет кошмары владельца.~

~Незначительно ускоряет восстановление эмоционального состояния после сна.~

Я перечитал.

Потом посмотрел на куклу и провёл большим пальцем по её волосам.

– Спасибо, Лена.

Аккуратно посадил Машу возле стены.

Потом посмотрел на «Спящего исполина».

– И тебе спасибо, толстяк.

Несколько секунд подумал.

– Прекрасно. Уже благодарю тряпичную куклу и нарисованного покемона. Ещё немного – начну советоваться с полкой.

Я перевёл взгляд на дешёвую пластиковую полку.

Она всё так же стояла пустой.

– Даже не надейся, хрень бесполезная.

Стало почти нормально.

Осмотрел порванную одежду, потом лежащий возле створок «Вепрь», разгрузку и разводной ключ.

И только после этого взгляд упал на ноутбук.

Замер.

Наташа...

Лена...

– Блядь.

Я оставил их на тридцать втором этаже.

Велел перекрыть лестницу и запереться в квартире. А потом пропал почти на двое суток.

Хорошо хоть перед отключкой хватило мозгов спустить Комнату вниз.

Я резко шагнул к ноутбуку и тут же схватился за край сундука, когда бедро напомнило, что «резко» пока лучше исключить из словаря.

– Потом поболишь, – бросил я укоризненный взгляд на взбунтовавшуюся конечность, но при этом всё же аккуратно присел на пол напротив компьютера.

Открыл изображение внешней камеры.

Коридор был пуст.

На секунду я даже расслабился.

Никаких гоблинов, человеческих тел или маломальского движения.

Но всё равно что-то было не так.

Я придвинулся ближе к экрану.

Брус.

Его не было.

Я тут же перевёл взгляд к квартире Наташи.

От увиденного всё внутри провалилось.

Дверь была открыта настежь.