Текст книги "Мой лифт — Моя крепость (СИ)"

Автор книги: Павел Кабаргов

Соавторы: Андрей Проходский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

– А-а-а-а. Чего-о-о-о, блядь?

Система никак не отреагировала на мой закономерный вопрос. Нарисованный Снорлакс всё так же продолжал спокойно дрыхнуть на зелёной поляне, пока несколько мелких мультяшных персонажей безуспешно пытались сдвинуть его с дороги. И, судя по его довольной морде, происходящее вокруг волновало этого толстяка ещё меньше, чем мои проблемы волновали Систему.

Я снова вызвал окно с информацией.

~Постер «Спящий исполин».

Уровень 1.

Тип: элемент оформления.

Не занимает слоты объектов и может быть заменён в любое время.

Эффект:

– во время сна скорость естественного восстановления физических повреждений увеличена;

– снижение накопленной усталости во время сна усилено.

Ограничение:

эффект не заменяет лечение и не восстанавливает необратимые повреждения.

Активные постеры: 1/1.~

Не занимает слот...

Может быть заменён...

Я перечитал эти строки ещё раз, даже не зная, радоваться мне или расстраиваться. После пластиковой полки, сожравшей один из слотов, возможность просто снять системную вещь казалась тем ещё подарком, хотя и тот факт, что я не могу обойти ограничение на площадь так просто, добавлял ложку дёгтя в эту бочку мёда.

– Снять постер, – сказал я, напрягшись всем телом, но ничего не произошло. Не став паниковать, я сделал новую попытку: – Деактивировать постер.

Изображение чуть потускнело.

~Постер «Спящий исполин» деактивирован.

Активные постеры: 0/1.~

Я осторожно поддел нижний угол ногтем. И бумага легко отделилась от стены.

Никакого звукового оповещения, системных угроз или ещё какого сообщения о недопустимости вандализма. Постер просто оказался у меня в руке. Заломы и надрывы не вернулись, краска оставалась яркой, а старая бумага теперь ощущалась плотнее, почти как тонкий пластик.

– Вот можешь же, когда хочешь.

Я свернул Снорлакса, положил на сундук, потом посмотрел на освободившуюся стену.

Пустая металлическая поверхность снова выглядела уныло.

– Активировать обратно.

Прикладывать постер самостоятельно не пришлось. Он, будто ковёр-самолёт из старого мультика, покатился к прежнему месту, с тихим шелестом развернулся и сам прилип на прежнее место.

~Постер «Спящий исполин» активирован.

Активные постеры: 1/1.~

У меня появилось сразу десятка два вопросов.

Можно ли развесить все остальные, но оставить активным только один? Будет ли Система переключать их по команде? Какие эффекты дадут мех, космический корабль и толстый очкарик с гвоздомётом? Зависит ли бонус от изображения или от того, что лично я в нём вижу?

Один взгляд на охотничью сумку и пластиковые контейнеры напомнил, что свободного места для проведения полноценной научной конференции у меня нет. Второй взгляд на повреждённое плечо сообщил, что главному исследователю пора заткнуться и лечь отдыхать.

Постер обещал ускоренное восстановление именно во время сна. И что радовало отдельно, для проверки этого хиканского колдунства даже не требовалось рисковать жизнью. Что уже редкая для Системы щедрость.

Я поправил перевязь. За время возни с постером обезболивающее начало действовать, но полностью боль не убрало. Плечо продолжало ныть, а стоило попытаться поднять руку, как внутри словно проворачивали тупой нож.

Перед сном нужно было вернуть револьвер на стенд.

Я вытащил его из кобуры и проверил барабан. Четыре патрона на месте. Две каморы пустовали.

Когда оружие легло на крепления, появился остановленный ранее таймер:

~Создание совместимого боеприпаса: 06:18:42.~

Значит, время не сбросилось, пока револьвер находился вне стенда. Генерация просто встала на паузу.

Хорошая новость.

Плохая заключалась в том, что следующие шесть часов я собирался провести без оружия, а это, скажем честно, напрягало. Конечно, внутри Комнаты мне ничего не угрожало. По крайней мере, живое и враждебное. Но всё равно внутри поселилось чувство, что выпускать оружие из рук в новом мире даже на секунду – это паршивая идея.

Я проверил камеры.

Оба коридора пустовали. Квартира, где я оставил тело Антона, всё ещё была заперта, и оттуда не лезли те жуткие крылатые твари. Возле двери, где я оставил продукты, тоже было тихо, и новых посланий не появлялось. Ту самую записку, что забрал оттуда ранее, я аккуратно сложил пополам и положил в прихваченный дневник.

«Зачем мне эта макулатура?» – пронеслась в голове невольная мысль. – «Может, я становлюсь сентиментальным... Да не, фигня какая-то».

Я расстелил на полу простыни и полотенца. Под левый локоть подложил свёрнутую одежду, рядом поставил воду и упаковку ибупрофена. Некоторое время ворочался, пытаясь устроить повреждённую конечность так, чтобы она не тянула плечо.

В девяти квадратных метрах, наполовину заваленных хабаром, удобное положение приходилось искать с мастерством профессионального тетрисиста.

Наконец я улёгся.

Над головой спал Снорлакс.

– Давай, братуха. Покажи класс.

Синий исполин промолчал, но что-то мне подсказывало: он меня услышал.

Я закрыл глаза. Сон быстро отключил разум, но спокойным он не был.

Антон снова стоял у порога. Только вместо разводного ключа в поднятых руках держал голову мужчины из ливнёвки. Тот продолжал кричать, что его семья жива, хотя от лица почти ничего не осталось. За ними маячил дядя Саша и что-то говорил, но я не слышал слов из-за звона выстрелов.

Потом Комната исчезла.

Я снова бежал по колено в воде, задыхался и слышал за спиной:

«Жирный слизняк...».

«Он всех задерживает...».

«Бросьте его...».

Я проснулся, дёрнувшись всем телом.

Плечо отозвалось болью, но не такой острой, как раньше. В кабине горел ровный свет, ноутбук тихо гудел, а Снорлакс продолжал лежать на своей поляне, не обращая внимания на мои кошмары.

Я посмотрел на время.

Прошло больше семи часов.

Обычно после таких снов я просыпался мокрым, с колотящимся сердцем и потом долго боялся снова закрывать глаза. Сейчас же пусть сердце и билось как бешеное, но паники не было.

Я осторожно пошевелил пальцами, то и дело ощущая вспышку боли, покрутил кистью.

Получилось.

Руку всё ещё нельзя было поднять до уровня плеча, но вчера-то она вообще почти не двигалась, так что и то хлеб. Отёк, судя по ощущениям, немного спал. Головная боль после удара ключом исчезла, горло саднило слабее, а общая разбитость больше не напоминала последствия столкновения с грузовиком.

Чуда не произошло. Но разница была заметна.

Я вызвал информацию о постере.

~Эффект «Ускоренное естественное восстановление» применён.

Повреждения сохраняются.

Элемент оформления не заменяет медицинскую помощь.~

– Да понял я. Не врач ты мне, соня толстопопая.

Возможность хоть немного восстанавливаться без лекаря всё равно стоила многого. Особенно если учесть, что ближайший доступный врач мог оказаться гоблином-шаманом или урологом-некромантом.

Я поднялся и первым делом проверил оружейный стенд.

В одной из пустых камор меня ждал новый патрон.

~Револьвер затворника.

Боеприпасы: 5/6.~

Я вынул оружие, покрутил барабан и вернул на крепления.

Таймер следующего боеприпаса запустился заново:

~Создание совместимого боеприпаса: 10:29:38.~

Пять патронов.

Уже лучше.

До полного боекомплекта оставалось примерно полдня, если, конечно, снова не придётся хвататься за «наган» и гасить очередную вражину.

Позавтракав печеньем, банкой ивасей и водой, я разложил на сундуке остальные постеры.

Снорлакс уже доказал свою полезность. Теперь следовало понять правила нового функционала.

Я открыл на ноутбуке новый текстовый файл и написал:

Постеры. Тесты.

Ниже создал несколько строк:

Спящий исполин – восстановление во сне.

Мех – неизвестно.

Космический корабль – неизвестно.

Девушка с мечом – неизвестно.

Школа мертвецов – неизвестно.

Выглядело это всё солидно, хотя было по большей части привычкой из тех времён, когда я контролировал сотни человек, снующих туда-сюда на космических просторах мира Евы.

Первой на проверку пошёл плакат с художественно раздетой девушкой с огромным и ужасающе длинным... мечом.

Она была высокой, длинноволосой и снаряжённой так, будто броня в её мире защищала носительницу исключительно силовым полем, иначе я никак не мог найти разумного применения этому бронелифчику и бронетрусикам, из которых вот-вот на волю прорвётся содержимое. Меч при этом был размером с неё саму. Но, несмотря на всю свою несуразность, весь её образ говорил: «Я способна разрубить хоть танк, хоть дракона, хоть всех художников-спермотоксикозников».

Я приложил постер к свободному участку стены.

Бумага расправилась сама собой, даже не дожидаясь отдельной команды.

~Обнаружен совместимый элемент оформления комнаты.~

Бумага восстановилась так же, как и в случае со Снорлаксом. Исчезли повреждения, краски стали ярче, а постер прочно закрепился на поверхности стены.

Затем появилось сообщение:

~Достигнут предел активных постеров.

Активные постеры: 1/1.

Выберите активный элемент оформления.~

– Ага.

Вот и главное ограничение.

Я мысленно выбрал воительницу.

Снорлакс остался на стене, но его цвета слегка потускнели. Новый постер, наоборот, стал как-то объёмнее, будто подчёркивая все ключевые места.

~Активный постер изменён.

Постер «Клинок сильнейшей».

Уровень 1.

Эффект:

– Сила владельца +1.

Активные постеры: 1/1.~

Я открыл параметры.

~Сила: 10 (+1).~

Просто и понятно.

Для проверки взял одной рукой пластиковый контейнер с консервами. Поднимать его я мог и раньше, но сейчас груз показался немного легче. Не настолько, чтобы начать жонглировать ящиками, однако разница ощущалась.

Потом машинально попытался поддержать контейнер левой рукой.

Плечо тут же послало меня нахер.

Я с кряхтением поставил груз обратно на пол.

Дополнительная Сила не лечила травму. Просто делала здоровую часть тела немного сильнее.

Следующим пошёл мех.

Огромная машина стояла среди разрушенных зданий, закрывая собой маленькие человеческие фигуры. Броня была покрыта царапинами и вмятинами, одна рука отсутствовала, но громадина всё ещё держалась на ногах.

Когда я впервые увидел постер, подумал не об оружии.

О том, сколько ударов эта штука уже выдержала, но всё равно стояла и грозно возвышалась, будто скала.

Система, похоже это услышала.

~Постер «Последний рубеж».

Уровень 1.

Эффект:

– Выносливость владельца +1.

Активные постеры: 1/1.~

В параметрах появилось:

~Выносливость: 12 (+1).~

Дыхание стало немного глубже. Исчезла часть слабости, оставшейся после сна. Даже стоять стало как-то проще.

Но когда я отключил мех и снова включил девушку с мечом, бонус исчез.

Значит, накапливать характеристики переключением не получится.

Жаль.

Я уже представлял, как несколько часов щёлкаю постеры и становлюсь богом.

Третьим был космический корабль.

Белая громадина висела над планетой, а внизу мерцали огни городов. Для меня космос всегда был связан не с путешествиями и отвагой, а с расстояниями. С необходимостью видеть дальше обычного человека, следить за приборами, замечать крохотные изменения на фоне бесконечной темноты.

~Постер «Наблюдатель пустоты».

Уровень 1.

Эффект:

– Восприятие владельца +1.

Активные постеры: 1/1.~

Я сразу услышал гул ноутбука.

Нет, он не стал вдруг громче, просто сам звук стал как-то отчётливее.

Заметил слабое мерцание на одной из камер, разглядел царапины на противоположной створке, которые раньше сливались с металлом.

Восприятие не превратило меня в человека с эхолокацией. Только слегка усилило внимание к деталям. Но для разведки это могло оказаться полезнее Силы.

Я записывал результаты в файл.

Клинок сильнейшей – Сила +1.

Последний рубеж – Выносливость +1.

Наблюдатель пустоты – Восприятие +1.

Эффект зависел от смысла образа.

Снорлакс ассоциировался со сном и восстановлением. Воительница – с физической силой. Побитый мех – с выносливостью. Корабль – с наблюдением.

Не факт, что другой человек получил бы те же бонусы.

Возможно, более вдохновлённая натура увидела бы в космическом корабле свободу и получила что-нибудь совершенно иное.

Последним остался толстяк из аниме «Школы мертвецов».

Я развернул постер и несколько секунд смотрел на него.

Толстый парень в очках держал переделанный гвоздомёт. По позе было видно, что оружие он любит больше людей. На заднем плане красивая одноклассница кричала от ужаса, глядя на нападающих на них мертвецов, а он сам выглядел нелепо и одновременно на своём месте.

Сходство со мной продолжало раздражать. Дело было даже не во внешности, тут сама ситуация в мире заставляла вспыхивать в памяти образы моей жизни, которых никогда не было.

Выбросив всё лишнее из головы, продолжил изучать обновку.

Физически бесполезный задрот неожиданно получает шанс стать нужным, потому что мир наконец превращается в тот самый, к которому он готовился в своих фантазиях.

Я приложил постер к стене.

На этот раз Система отреагировала не сразу.

Изображение несколько секунд оставалось обычным. Потом по краям прошла слабая серебристая рябь.

~Обнаружено высокое соответствие элемента внутреннему миру владельца.~

– Да пошла ты...

Постер разгладился.

Фигуры стали чётче, металлические детали самодельного оружия блеснули, а глаза толстого очкарика за линзами будто посмотрели прямо на меня.

Открылось системное окно:

~Постер «Вооружён и Отаку».

Уровень 1.

Качество: редкий.

Эффекты:

– Координация владельца +1 при использовании огнестрельного и метательного оружия;

– Выносливость владельца +1 во время боя;

– навык «Стрельба» +1.

Активные постеры: 1/1.~

Я молча перечитал сообщение.

Потом ещё раз.

– Три бонуса за раз?

Снорлакс давал два, но оба работали только во сне и были связаны с лечением. Обычные постеры усиливали одну характеристику. Этот же давал сразу две временные прибавки и ещё какой-то навык.

Слишком щедро.

Система объяснила причину словом «редкий» и неприятно точным соответствием моему внутреннему миру.

Я открыл параметры.

Постоянные значения почти не изменились:

~Координация: 10.

Выносливость: 12.~

Бонусы от постера были условными и включались только при выполнении требований.

При использовании оружия...

Во время боя...

Навык «Стрельба» в основном списке вообще не отображался. Пришлось отдельно запросить информацию.

~Стрельба: 1.

Пассивный навык.

Повышает эффективность применения известных владельцу принципов стрельбы из огнестрельного оружия.

Навык не предоставляет отсутствующих знаний.~

– Ну хоть не боевой нейрочип.

То есть Система не собиралась загружать мне в голову новых знаний, а только усиливала то немногое, что уже имелось: хват, стойку, прицеливание и работу со спуском.

Я снял револьвер со стенда.

Стоило пальцам сомкнуться на рукояти, как тело слегка изменило положение. Локоть опустился, запястье выровнялось, а палец будто сам лёг вдоль рамки, не касаясь спуска.

Ничего нового я не узнал. Просто старые детские наставления стали вспоминаться быстрее.

«Палец на спуск только перед выстрелом».

«Ствол всегда направляй в безопасную сторону».

«Не зажимай плечи».

Правда, последнее сейчас было невыполнимо. Левая рука всё ещё висела в перевязи, поэтому держать револьвер приходилось одной.

Я направил оружие в пол, потом на пустую стену рядом со створками. Прицельная линия удерживалась заметно легче. Ствол всё ещё немного дрожал, но не так сильно, как во время стрельбы по Антону.

Страх при этом никуда не исчез. И воспоминание о двух тёмных пятнах на его куртке тоже.

Я вернул револьвер на стенд, удовлетворённо отметив, что таймер снова продолжил отсчёт.

Боевой постер был лучшим из найденных. Перед очередным выходом стоило активировать именно его.

Но постоянно держать его включённым смысла не было. Сейчас мне требовалось восстановление, а не умение чуть быстрее направить оружие на очередного злодея.

Я переключился обратно на Снорлакса.

~Активный постер изменён.

Эффекты постера «Вооружённый отаку» прекращены.

Постер «Спящий исполин» активирован.~

Толстый очкарик остался висеть возле оружейного стенда, но изображение потускнело. Снорлакс снова стал ярким.

Я развесил остальные постеры по свободным участкам стен.

Мех разместился возле створок. Космический корабль – над ноутбуком. Девушка с мечом заняла узкий участок рядом с сундуком. «Школа мертвецов» висела напротив пластиковой полки.

Комната сразу изменилась.

Она всё ещё оставалась металлической кабиной грузового лифта, заваленной коробками, едой и чужими сумками. Но теперь стены не казались голыми. Появились цвета, знакомые образы и ощущение, что здесь кто-то действительно живёт, а не просто временно складирует награбленную добычу.

Постеры принадлежали незнакомой девочке. Одежду когда-то носил её отец. Украшения хранила его молодая жена. Ключом меня пытался убить Антон. А револьвер был семейной реликвией Артура.

Моё новое логово почему-то собиралось из чужих вещей быстрее, чем из моих собственных.

Я с тяжёлым вздохом закрыл файл с заметками и сохранил его под названием: Постеры – тесты.

Потом занялся обычными делами.

Поправил перевязь. Поел. Проверил камеры. Переложил лекарства Антона отдельно от нормальной аптечки, чтобы случайно не повторить его эксперимент над организмом.

За наведением порядка в убежище прошло несколько часов. К вечеру плечо снова начало ныть. Я принял ещё одну таблетку по инструкции, переключил активный постер на Снорлакса и приготовился спать.

На оружейном стенде оставалось около четырёх часов до следующего патрона. Я решил не ждать. Пять зарядов – уже достаточно, а от постоянного недосыпа можно было сдохнуть не хуже, чем от гоблинского копья.

Револьвер оставил на стенде.

Разводной ключ положил рядом со здоровой рукой. Системных свойств у него больше не было, но металлическая дубина весом в несколько килограммов всё равно выглядела убедительно.

Второй сон под Снорлаксом оказался глубже первого. Антон мне почему-то не приснился, дядя Саша тоже. Только какие-то бессвязные коридоры, закрытые двери и люди, которых я не успевал разглядеть. Они что-то кричали, но я не мог ничего разобрать сквозь писк, что всверливался мне в уши.

Я резко подскочил, проигнорировав прострелившую болью руку. Пот тек по лицу, сердце колотилось, но мне было плевать. Рука сама собой легла на разводной ключ. Я с шальным взглядом оглядывал комнату в поисках врагов, чему помог включившийся по одной только мысленной команде свет. Только через секунд тридцать я осознал, что никого вокруг нет, а вот писк есть. Он шёл от моргающего экрана ноутбука.

~Обнаружено движение у внешних створок.~

Следом появилось ещё одно сообщение:

~Зафиксирован внешний вызов.~

Кто-то нажал кнопку лифта.

Потом ещё раз.

И ещё.

Я приподнялся.

Плечо после второго отдыха двигалось немного лучше, но рука всё равно оставалась в перевязи.

Вскочив, я тут же схватил револьвер и проверил барабан.

Шесть патронов.

Пока я спал, стенд успел завершить ещё один цикл.

Полный барабан немного успокоил.

Я бросился к ноутбуку и вывел изображение с внешней камеры.

Перед лифтом стояла девочка.

Лет восьми. Может, девяти. Невысокая, худенькая, в длинной светлой ночнушке и одном тапке. Второй, похоже, потеряла по дороге. Волосы спутались, на лице блестели слёзы.

В одной руке девочка сжимала тряпичную куклу, а свободной ладонью колотила по створкам.

Рот двигался, но я ничего не слышал.

– Звук где?

На панели управления камерой обнаружился значок динамика, который я до этого не замечал... Или его просто раньше не было... Неважно.

Нажал.

Из колонок сразу вырвались удары, всхлипы и сбивчивый детский голос:

– Дяденька-лифтёр! Помогите! – закричала она. – Дядя Валера маму убивает!

Глава 12

– Дяденька-лифтёр! Помогите! Дядя Валера маму убивает!

Разумеется, створки я не открыл.

Лишь пальцы крепче сжали рукоять револьвера, а взгляд продолжал метаться между зарёванным лицом девочки и пустым коридором за её спиной.

Ещё вчера я поверил человеку. Накормил, напоил, выслушал. А потом он попытался размозжить мне голову разводным ключом.

Девочка снова забарабанила по металлу.

– Пожалуйста! Быстрее!

– Мама еще жива? – спросил я через динамик.

Девочка замерла, не сразу поняв, откуда раздался мой голос.

– Жива! Он её держит!

– Где?

– Дома!

– У него есть оружие?

– Нету… Не знаю! Он руками! Он руками делает больно!

Последние слова потонули в плаче.

Я приблизил изображение. Коридор за Леной оставался пуст. Обе камеры не показывали ни спрятавшихся людей, ни подозрительного движения возле лестничного узла. Только худенькая девочка в ночнушке, с одним тапком на ноге и тряпичной куклой, прижатой к груди.

– А как ты смогла убежать?

– Мама его толкнула. Она сказала бежать к вам. Он маму схватил, а я убежала. Дверь открыта. Пожалуйста, он её сейчас убьёт!

«К вам».

Будто за металлическими створками сидел не перепуганный жирдяй с травмированной рукой, а целая служба спасения.

Я мог не открывать.

Мог отправить лифт на другой этаж, выключить звук и убедить себя, что чужие семейные разборки меня не касаются. Возможно, всё это действительно было ловушкой. Этот самый Валера мог заставить ребёнка выманить меня из Комнаты. За углом могли ждать его друзья. Мать Лены могла быть уже мертва.

Но именно эта женщина первой попыталась мне помочь.

Тогда в коридоре, когда я ещё метался от гоблинов и не понимал, что происходит, она открыла дверь и предложила спрятаться у неё. И пусть у неё не получилось, и, как я теперь понимаю, из-за этого самого Валеры.

Теперь же её дочь стояла перед моим лифтом и просила о том же.

– Отойди от створок, – сказал я.

Лена отступила всего на шаг.

– Дальше. К стене. И стой так, чтобы я тебя видел.

Девочка послушно прижалась к стенке, не выпуская куклу.

Я мысленно вызвал управление постерами.

– Активировать «Вооружён и Отаку».

Снорлакс над местом для сна потускнел. Изображение полного очкарика с переделанным гвоздомётом стало ярче.

~Активный постер изменён.

Эффекты постера «Спящий исполин» прекращены.

Постер «Вооружён и Отаку» активирован.~

Перемены были почти незаметными, но, может, это и шиза, я что-то почувствовал, и внутри будто стало чуть больше воздуха. Тело собралось, дыхание выровнялось, а револьвер в здоровой руке перестал казаться лишь хладным куском железа.

Барабан был полон.

Я проверил кобуру, сунул фонарик в карман куртки и повесил на ремень разводной ключ. Он неприятно бил по бедру при движении, но придумывать что-то более удобное у меня не было времени. Левой рукой пользоваться всё ещё толком не получалось, но оставлять хоть какое-то запасное оружие я не собирался.

Перевязь удерживала руку у груди. После двух снов под постером отёк уменьшился, пальцы слушались, а локоть можно было немного отвести в сторону. Вот только любое резкое движение всё ещё отзывалось болью.

– Комната, открыть створки.

Металл разошёлся.

Лена тут же бросилась ко мне.

Я отступил так резко, что спиной ударился о стену кабины, а револьвер сам направился в сторону потенциальной угрозы. Да, у нее не было в руках учебника по квантовой физике, но я все равно был начеку.

– Не подходи! – очень спокойно сказал я

Девочка остановилась, а на её лице появилось такое выражение, будто она испугалась, что я ее ударю.

– Просто показывай дорогу, – добавил я тише. – Не надо на меня бросаться. Хорошо?

Лена быстро закивала, вытерла нос рукавом ночнушки и повернулась к коридору.

Только теперь я смог рассмотреть куклу в ее руках.

Она была новой. Это становилось понятно по чистой ткани и ещё не успевшим растрепаться ниткам. Тело сшили из разных лоскутов, платье перекосилось набок, один пуговичный глаз находился выше другого. Тёмные волосы выглядели слишком настоящими и удивительно точно совпадали с волосами самой Лены.

Девочка прижимала игрушку так, будто та могла её защитить.

– Сюда! – крикнула она и побежала.

Я вышел из Комнаты и услышал, как за спиной закрываются створки.

Путь до «плохой» квартиры оказался коротким. Лена двигалась быстро, несмотря на один тапок, и всё время оглядывалась, проверяя, иду ли я следом.

– Мама сказала ему уйти, – тараторила она на ходу. – Он обещал, что уйдёт, а потом начал говорить, что мы без него умрём. Мама сказала, что лучше без него. Тогда он разозлился.

– Он раньше её бил?

– Не бил. Ну… почти. Он трогал.

– Как трогал?

Лена остановилась возле открытой двери.

– Так, что больно.

Из квартиры донёсся глухой удар.

Следом – женский хрип.

Все сомнения закончились.

Я вошёл. Внутри было темно, душно и тесно. Окна завесили одеялами и плотными шторами. В прихожей стояли бутылки с водой, пустые банки, пакеты и коробки. К входной двери придвинули комод, но сейчас его оттащили в сторону.

На полу возле дивана лежали куски ткани, нитки, набивка и раскрытая швейная коробка. Среди катушек блеснули большие металлические ножницы.

«Наверное, здесь и делали куклу», – отметил я мысленно.

Из дальней комнаты снова донёсся шум потасовки.

Я поднял револьвер.

– Останься тут, – сказал я Лене.

Она отрицательно замотала головой.

– Будь здесь!

Голос прозвучал жёстче, чем я хотел.

Лена прижала куклу к подбородку, но всё же осталась возле двери.

Я пошёл дальше.

В следующей комнате оказалось светлее. Слабый дневной свет просачивался через щели между шторами. На полу валялся опрокинутый стул, возле стены лежала разбитая чашка.

Посреди комнаты стояли двое.

Женщина была высокой и крепкой. Светлые волосы растрепались, домашняя кофта сползла с одного плеча. Даже сейчас, с подкашивающимися ногами, она казалась физически сильнее мужчины, удерживавшего её перед собой.

Сам Валера выглядел почти смешно.

Невысокий мужичок с небольшим пузиком, залысинами и мягким, ничем не примечательным лицом. На нём были спортивные штаны и серая майка. Руки казались непропорционально длинными, будто принадлежали человеку на голову выше.

Одной Валера обхватил женщину за шею.

Вторую ладонь держал у неё на боку.

Женщину трясло. Рот был открыт, но вместо крика из него выходил только тихий сип. Ноги то и дело подгибались, и Валера почти удерживал её на себе.

Я навёл револьвер.

Сработали бонусы оружия и постера. Запястье выровнялось, ствол перестал гулять, прицельная линия легла Валере на лоб.

Проблема заключалась в том, что между нами находилась женщина.

– Отпусти её.

Валера повернул голову. Он не вздрогнул от чужого голоса и даже, кажется, не удивился моему появлению. Просто посмотрел сначала на револьвер, затем на перевязанное плечо, живот, лицо и снова на оружие.

Оценивал.

– Убери ствол, – спокойно сказал он. – Она просто истерит.

– Валера… – выдохнула женщина.

Его пальцы слегка сжались. От такой малости женщину выгнуло так, будто ей в бок вошло раскалённое лезвие. Она дёрнулась, ногти заскребли по руке Валеры, но вырваться она не могла.

– Я сказал, отпусти её.

– А я сказал не лезть. Это семейное.

– Мама!

Лена всё-таки вошла в комнату.

Валера даже не повернул головы.

– В комнату, мелкая дрянь, – бросил он.

Девочка застыла.

По её лицу стало понятно: раньше этой команды было достаточно. Но теперь за её спиной стоял я с револьвером. Чувствуя мою поддержку, Лена сделала маленький шаг к матери.

– Не трогай маму.

– Я... сказал... в комнату.

– Пошёл ты! – с несвойственной для ребенка ненавистью выкрикнула Лена.

На мгновение в комнате повисла тишина. Даже я довернул голову в ее сторону. Она застыла и, кажется, сама испугалась собственных слов. Прижала куклу ещё сильнее, но не отступила.

Валера медленно улыбнулся.

– Вот что ты устроила, Наташ. Ребёнок уже чужих мужиков в дом приводит. Как ты дочь воспитываешь.

Женщина, названная Наташей, попыталась что-то сказать, но хватка на шее усилилась.

– Ты совсем охренел? – спросил я.

– Я их спасал, – ответил Валера так, будто продолжал давно начатый спор. – Окна закрыл. Еду нашёл. Пока она сидела и скулила, я работал.

– Ты её сейчас убьёшь.

– Не убью. Я знаю, сколько она выдержит.

Фраза прозвучала слишком буднично.

Я чуть сильнее сжал рукоять.

– У меня класс Ветеринар, – продолжил Валера. – Я могу обездвиживать животных. И людей могу, если придётся. Это больно, но не опасно. Она решила выгнать единственного полезного человека, потому что ей что-то привиделось.

Наташа снова попыталась возразить.

Валера коснулся пальцами её бока.

Женщина захрипела и едва не упала.

– Хватит!

– Видишь? – Валера посмотрел на меня. – Не слушает. Ребёнка на улицу тащит. Там твари, гоблины и хер знает что ещё. А я могу их защитить.

– Отпусти её, и мы поговорим.

– Поговорим? – переспросил он. – Ты кто вообще такой? Жирный пацан с пистолетом? Думаешь, если ствол нашёл, то теперь можешь в чужой дом приходить и командовать?

Говоря это, он медленно смещался к стене.

Пленница двигалась вместе с ним, продолжая закрывать почти всё его тело. Валера держался за ней очень грамотно. Не выставлял колено, не показывал плечо, не давал даже маленького чистого участка.

Постер работал, как говорится, на все деньги, но целится было тупо некуда.

Я мог прострелить ей плечо и надеяться, что пуля заденет Валеру. Мог целиться в ногу, рискуя раздробить женщине кость. Мог зажмуриться и нажать на спуск в надежде, что системная координация каким-то чудом исправит мою дурость.

Но все эти варианты были слишком рискованны.

После Антона я хорошо представлял, что делает пуля с человеческим телом.

Валера, кажется, всё понял. Его взгляд изменился. Всего на секунду. Мягкое лицо осталось спокойным, но глаза стали внимательнее. Холоднее.

– Опусти оружие, – сказал он.

– Отпусти женщину, – сказал я, но при этом совершенно не понимал, что вообще делать в такой ситуации.

– Не отпущу. Мне и так хорошо, – сказал этот мудила и мерзко осклабился.

Я хотел сказать что-то едкое, просто чтобы выплеснуть часть напряжения, но... Всё завертелось слишком быстро. Валера резко ударил Наташу коленом в бедро и обеими руками толкнул вперёд.

Женщина полетела прямо на меня.

Я успел повернуть ствол вниз, чтобы не выстрелить ей в грудь. Наташа врезалась всем телом, прижав вооружённую руку к моему животу. Я отступил, пытаясь удержать равновесие.

Но Валера тоже пришел в движение. Еще секунду назад этот пузатый мужичок стоял неподвижно, и вдруг бам! Буквально исчез из вида и тут же появился вплотную ко мне. Его длинная рука скользнула поверх плеча Наташи и ударила по моему запястью. Пальцы разжались, револьвер вылетел и покатился по полу.

Я попытался оттолкнуть навалившуюся на меня женщину, но Валера уже оказался рядом.

Короткий удар пришёлся точно мне в горло. Не сильный, но до омерзения точный.

Воздух застрял в груди. Я согнулся, а Валера дёрнул за перевязь на повреждённой руке.

Мир вспыхнул белым.

– Сука!

Я вслепую махнул здоровой рукой и, кажется, попал ему в лицо.

Раздался болезненный взрык. Валера отшатнулся.

На его левой брови появилась глубокая рассечённая полоса. Кровь мгновенно потекла по щеке. Видимо, я потревожил не до конца зажившую сечку. Но радоваться мне было нечему, ведь это оказались единственные мои успехи в этой схватке.