Текст книги "Мой лифт — Моя крепость (СИ)"

Автор книги: Павел Кабаргов

Соавторы: Андрей Проходский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Крупный паук попытался пролезть через вход, застрял раздутым брюхом и начал ломать остатки стеклянной рамы.

Остальные, что добрались до стены торгового центра, подняли передние лапы, зацепились за стык облицовочных панелей и поползли вверх.

Десятки чёрных тел растекались по фасаду, цеплялись за выступы, решётки и оконные рамы. Они направлялись к крыше торгового центра – туда, где находился двор жилого комплекса.

– Жилой сектор, приём! – Виктор Семёнович включил рацию. – Они по стенам лезут!

– Кто лезет? И кто вообще говорит?

– Пауки! Огромные! Они через минуту у вас будут!

Ответом стали помехи.

Часть пауков полезла по опорам крытого перехода над дорогой. Мелкие твари быстро добрались до стеклянной галереи. Внутри ещё оставались люди. Тёмные силуэты метались за окнами и били в запертые двери.

Виктор Семёнович поднял голову.

В отдельных окнах горело аварийное освещение. На одном из балконов стояли мужчина и женщина, что снимали происходящее на телефоны. Они смотрели на лес и бойню у торгового центра. И не замечали чёрных точек, уже поднимавшихся по стене под ними.

Над башней прошёл огромный крылатый силуэт. Он на мгновение закрыл собой багровый свет, затем сложил крылья и устремился к верхним этажам.

– Башня семь, ответьте, – прохрипел Виктор Семёнович. – Смотрите вниз. Они уже у вас на фасаде.

Тишина была ему ответом.

Люди наверху наверняка считали, что успели запереться и теперь в полной безопасности. Но они не понимали, в каком кошмаре оказались. Да и никто вообще не понимал.

Глава 3

Вокруг была тьма. Не обычный сумрак комнаты с зашторенными окнами, а абсолютная, плотная чернота, в которой невозможно понять, открыты у тебя глаза или нет.

Несколько секунд я просто лежал, не решаясь пошевелить даже рукой.

Под спиной холодил рифлёный металл пола. Левая рука затекла так, что я её почти не чувствовал. Рот пересох, будто язык за ночь превратился в старую губку. Глаза всё ещё болели после перцового газа, а в нос бил тяжёлый запах крови.

Хорошо, что не моей.

В голове всплыл образ неведомой твари. Стоило попытаться вспомнить подробности, как меня тут же накрыло волной воспоминаний: распахнутая пасть, когти, медленно сходящиеся створки, хруст костей и яростный вопль беснующегося чудовища.

Сердце гулко заухало в груди. От накатившего ужаса я перестал даже дышать.

«Она здесь», – забилась в голове отчаянная мысль.

Я живо представил, как тварь каким-то образом пролезла внутрь и теперь стоит рядом, только и дожидаясь, когда я пошевелюсь.

Будто услышав мои мысли, в темноте что-то тихо скребнуло по металлу.

Я вскочил на четвереньки и, забарахтавшись всеми конечностями, ни хера не видя, со всей дури приложился тупорылой макушкой о стальную стену.

– Твою мать…

Эхо моего голоса в замкнутой кабине прозвучало неожиданно громко.

Я с усилием стал натирать пострадавшую головушку. К моему счастью, никаких новых звуков из темноты больше не было, только мое собственное дыхание, что наполняло пространство тяжёлыми, неровными вздохами.

Вытянул руку перед собой, пытаясь дрожащими пальцами нащупать свои вещи. Сначала попался скомканный кусок того, что раньше было моей курткой, а теперь превратилось в кучу тряпья. Следом под руку подвернулась лямка рюкзака. Чуть дальше лежало нечто сухое, твёрдое и покрытое редкими жёсткими волосками.

Ощупывая находку, я провёл пальцами по чему-то гладкому и острому, похожему на... коготь...

Не успев даже понять, что именно трогаю, я с невероятной для себя прытью отдёрнул руку.

Это была та самая отрубленная лапа монстра. Просто отрубленная конечность.

«Просто», – мысленно завопил я, сам испугавшись этой формулировки.

Я отполз в противоположный угол, подтянул колени к животу и принялся повторять одни и те же фразы по кругу:

– Тварь осталась снаружи… Створки закрылись… Я видел это… Комната не пропустила её…

Сколько это продолжалось, я не знал. Во тьме трудно определить, прошла минута или уже целый час.

Мысль о времени немного привела меня в чувство. Я дрожащей рукой достал телефон из кармана брюк и лишь с третьей попытки попал пальцем по боковой кнопке. Экран вспыхнул, осветив кабину холодным белым светом.

Я тут же направил телефон вперёд и начал водить им из стороны в сторону, высматривая чудовище, которое только и ждало возможности меня схарчить. Но, к счастью, кроме меня в кабине никого не было. Если не считать жуткую лапу, отсечённую створками.

За время, пока я находился без сознания, она сильно изменилась. Стала тоньше и серее. Кожа натянулась на длинных костях, а когти казались ещё больше из-за того, что конечность почти мумифицировалась.

Зато теперь я понял, откуда шёл запах.

От неё.

Ну и немного от меня, конечно.

Кровь, пот, перцовый газ, мокрая одежда и страх – если у страха вообще есть какой-то определённый запах.

«Отличный итог первого нормального выхода из дома за несколько лет, Андрюха», – констатировал я мысленно.

Я заперт в лифте, воняю, как бомж, и боюсь обоссаться рядом с лапой инопланетной курицы.

Мочевой пузырь тут же напомнил о себе. Пока терпеть ещё можно было, но организм явно не собирался уважать драматизм ситуации и уже готовился сотворить конфуз.

Телефон показывал одиннадцать процентов заряда. Сети не было вообще.

Я открыл сообщения. Последнее, отправленное Алёне, всё ещё висело без отметки о доставке. В списке уведомлений сохранились пропущенный звонок от неё и несколько сообщений из общего чата, но ни одно так и не загрузилось.

На часах была половина девятого утра.

Значит, я пролежал здесь всю ночь. Если время вообще отображалось правильно.

Я включил фонарик и положил телефон экраном вниз, чтобы свет не бил в глаза.

При свете кабина выглядела ещё хуже.

Как там назвала её неведомая сила, которая вчера так навязчиво слала мне сообщения? Личная комната. Аж целых девять квадратных метров счастья для такого хикана, как я. Ну а что, элитное жильё, двухуровневые квартиры, а значит, и грузовой лифт тоже, большого объёма должен быть.

– Эх-х, какой же это всё, сука, бред… – проговорив это, я растёр ладонями лицо, приводя себя в относительный порядок.

Я медленно подтянул к себе рюкзак. Лямки были липкими от крови твари. Расстегнув молнию, первым делом достал ноутбук.

На первый взгляд он выглядел целым. Я отложил его в сторону и провёл небольшую ревизию своих богатств: зарядка, наушники, пауэрбанк, ключи от дома, верный перцовый баллончик, в котором ещё бултыхались остатки едкого зелья, и – что порадовало меня больше всего – бутылка воды.

Я схватил её обеими руками, словно самое ценное сокровище на свете. Воды в бутылке плескалось меньше половины.

От жажды хотелось вылить всё в рот разом, но, взяв себя в руки, я сделал лишь два небольших глотка. Подождал, пока вода перестанет царапать пересохшее горло, отпил ещё немного и со всей силы закрутил крышку, после чего отставил бутылку в сторону.

– Молодец, Андрей, – пробормотал я. – Экономия должна быть экономной.

Словно взбодренный питьём, живот отозвался противной болью.

А когда я вообще последний раз что-нибудь ел? Вчера вроде заточил от стресса несколько закусок. Или нет? Кажется, держал тарелку с какими-то тарталетками. После всего случившегося воспоминания смешались в ту еще неразборчивую кучу.

Но одно я помнил отчётливо: никакой еды в рюкзаке быть не должно.

Я всё равно начал искать. Проверил основное отделение, боковые карманы, маленький внутренний отсек, куда обычно бросал чеки и переходники. И вдруг пальцы наткнулись на шуршащую упаковку.

Дрожащими от напряжения руками я вытащил шоколадный батончик. Он был весь помятый, а надпись на упаковке почти стёрлась, словно батончик пережил не один месяц внутри рюкзака.

И тут я вспомнил. Моя команда непонятно с чего решила устроить офлайн встречу в честь выигранного турика с большими призовыми. Поддавшись общему куражу, я даже решился выйти из квартиры. Подошел к этому делу со всем усердием и основательно подготовился, собрав всё, что могло мне понадобиться в этой, не иначе как, «экспедиции». Но в тот день город накрыл сильнейший ливень, встречу сразу же отменили, и этот батончик так и остался лежать в рюкзаке.

Прошёл почти год, но, думаю, с ним всё нормально. Шоколад – штука почти вечная. Ну наверное.

Я разорвал упаковку.

Внутри лежала белёсая кривая плитка, которая явно не раз плавилась и застывала заново. Запах у неё был странный.

Я осторожно откусил, ожидая чего угодно.

Шоколад оказался сухим и прогорклым, но при этом – самым вкусным из всего, что я ел за свою жизнь.

Жевал медленно, стараясь растянуть удовольствие. Крошки падали на ладонь, и каждую я аккуратно слизывал. Один кусочек неудачно отломился и упал прямо на пол.

Я смотрел на него секунд десять, борясь с самим собой. Ведь жрать с пола было... Да похер. Отругав себя за излишнюю брезгливость в тот момент, когда не надо, я тут же ухватил «потеряшку», продул и съел, даже не почувствовав вкуса.

– Правило пяти секунд священно, – сказал я вслух, успокаивая сам себя. – Этой, как ее там называли в китайских книжках... Ах да, системе должно быть плевать на бактерии.

Упомянутая система не посчитала нужным подать голос и ничего мне не ответила. Да и вообще никаких сообщений больше не появлялось.

Может, всё уже закончилось? Сообщения о каком-то Слиянии, откатах и присвоении мне класса были всего лишь галлюцинацией? Организм испугался, мозг перегрелся и решил развлечь меня образами из сотен игр, за которыми я проводил сутки напролёт.

Правда, стены лифта всё ещё выглядели не так, как я запомнил их во время подъёма. Металл стал гладким, царапины исчезли, а панели словно срослись в монолитное покрытие.

И освещение не работало.

Я направил фонарик на потолок и увидел, что лампы остались на месте, но не горели.

– Прекрасно, просто прекрасно.

Телефон пришлось выключить. Одиннадцать процентов заряда могли ещё пригодиться.

Кабина вновь наполнилась непроглядной тьмой.

Сначала я просто сидел, ни о чём не думая. После всего пережитого даже разум устал и отказывался заниматься чем-либо, кроме первичного выживания. Но раз я пока находился в безопасности, немного попил и кое-как поел, его полномочия на этом заканчивались.

Я и сам не заметил, как снова лёг на пол, подложив под голову остатки куртки. Рюкзак прижал к животу – так почему-то было спокойнее.

Почти как дома, если не учитывать отсутствие кровати, компьютера, туалета и тот факт, что за стенкой корчился в агонии человеческий мир.

Я пытался думать о своей квартире, которая теперь находилась где-то далеко. О кресле, трёх мониторах, коллекции фигурок в отдельном шкафу и холодильнике…

Зря вспомнил холодильник.

Кишки скрутило, будто они говорили мне, что одной шоколадки им как бы мало и неплохо бы закинуть в них еще что-нибудь да посущественнее.

Несколько раз я проваливался в короткий сон, просыпаясь от звука собственного храпа.

В какой-то момент я все же смог уснуть. И в этот раз мне даже снился сон, совсем не похожий на мои обычные сны. Да и было ли это сном…

* * *

Кто-то ломился во входную дверь.

Я был у себя дома. Застыл от ужаса в коридоре, не зная, что делать, лишь прижался потной спиной к стене, сжимая дрожащими руками кухонный нож.

Квартира выглядела до ужаса знакомой и одновременно какой-то чужой. Окна заколочены и забаррикадированы чем попало. На полу стояли пустые бутылки из-под воды, в углу валялись пакеты с мусором. Воздух же был тяжёлым от сырости и запаха давно немытого тела.

Моего тела.

Дверь вновь заходила ходуном от сыплющихся на нее тяжелых ударов.

Я задрожал всем телом и, до побелевших пальцев сжав рукоять ножа, прокричал:

– Уходите! Пожалуйста.

Голос сорвался, от чего я закашлялся.

Из-за двери мне ответили хрипом.

Удар.

Ещё один.

Дверь была стальной, но анкера в стене уже не выдерживали. Коробка скрипела от каждого нового удара.

Так продолжалось, пока не произошло неизбежное: дверной косяк, выломав куски бетона, отошел от стены сантиметров на двадцать. В проёме показалась окровавленная рука.

Я поднял нож. Руки дрожали так сильно, что кончик лезвия описывал в воздухе замысловатые восьмёрки.

И тут хрипы наседающих зомби перекрыл громогласный выстрел.

Сначала один.

Потом второй.

И почти сразу за ними последовал третий.

Удары тут же оборвались, и наступила гробовая тишина, которую через несколько секунд нарушил короткий стук в державшуюся на одних соплях дверь.

Три раза.

Пауза.

Ещё два.

– Андрей! – послышалось из подъезда.

Я сразу узнал этот голос.

– Дядь Саш? – дрожащим голосом спросил я, не веря собственным ушам.

– Тебя не покусали? – с затаённым напряжением в голосе спросил он.

– Нет! – тут же выкрикнул я.

– Отлично. Тогда оттащи шкаф. Быстро.

Отброшенный в сторону нож зазвенел об пол. Я всем весом навалился на баррикаду, которой в панике заблокировал дверь. С коробками всё прошло быстро, но манументальный шкаф оказался куда тяжелее, чем я его помнил. Как я умудрился его в первый раз сдвинуть, ума не приложу.

Я уперся в него руками, то и дело поскальзываясь на мусоре, пока щель не стала достаточно широкой.

В квартиру вошёл мой родной дядя. На нём была тёмная куртка, поверх неё – бронежилет с интегрированной разгрузкой. В руках он держал свой верный карабин «Вепрь-12».

Дядя окинул квартиру суровым взглядом, потом посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула затаённая печаль. Ну да, выглядел я не очень презентабельно, чего уж скажешь.

– Господи, Андрюха.

В его голосе не было ни грамма насмешки. Только усталость.

Я хотел что-то сказать. Объясниться, почему не вышел раньше. Не отвечал на звонки. Да и какого хрена я вообще заперся тут, пока мир вокруг рушился.

Но он не дал мне произнести ни слова.

– Собирайся.

– Но там… – только и проблеял я.

– Я знаю, что там. – словно забивая гвоздь, уверенно сказал дядя, строго глядя на меня.

– Я не смогу.

Дядя подошёл и сунул мне в руки пистолет, который я едва не уронил от неожиданности.

– Я не…

– Умеешь.

– Нет.

– Мы с твоим отцом не зря таскали тебя на стрельбище.

Он вырвал пистолет из моих дрожащих рук и, опустив его стволом вниз, нажал на защёлку, вынимая магазин.

– Считаешь БК.

Патроны блеснули в тусклом свете.

– Возвращаешь.

Щелчок вернувшегося в рукоять магазина.

– Передёргиваешь.

Затвор ушёл назад и сыто вернулся на место.

– Палец со спуска убрал.

Я, не отрываясь, смотрел на его руки.

– Запомни главное, – сказал дядя. – Всегда знай, сколько у тебя патронов.

– Но… – начал было я, но дядя прервал меня, заставив посмотреть ему в глаза.

– Не примерно, Андрюха. Не «вроде еще оставались». Точно и четко, а в ином случае тебя сожрут эти мерзкие твари.

Он заставил меня повторить показанные им действия.

– Пока в оружии есть патроны, ты можешь действовать, а когда их нет, это просто бесполезный кусок железа, а ты – бесполезный труп. Понял меня?

Я кивнул.

Мир вокруг мигнул, и окружение сменилось.

Высокий бетонный забор, увенчанный колючей проволокой. Баррикады перед воротами. Дом дяди, что своей громадой возвышался в центре двора, а его окна были основательно перекрыты металлическими листами. На крыше работал прожектор, луч которого светил куда-то вдаль, стараясь высветить надвигающуюся на нас угрозу для стрелков на вышках.

Я же стоял за бетонным блоком и стрелял в туман.

А там двигались твари. Из-за густого марева я не мог разглядеть деталей, но одно я знал точно: их много, и они не отступят.

– Левый сектор! – кричал дядя.

Он возвышался в первом ряду, словно волнолом.

Я прицелился.

Выстрел.

Одна тварь рухнула на землю, проехав еще с метр по инерции. Радоваться удачному попаданию было некогда: на месте павшей вот-вот станет еще десяток.

Кто-то закричал, что они вот-вот снесут ворота.

Дядя выскочил из-за укрытия, ударил щитом тварь, прорвавшуюся во двор, а потом добил её молотом. Боёк его оружия сиял золотым светом.

– Прикрывайте меня!

Я поднял пистолет и выстрелил. Потом ещё раз.

Дядя двигался вперёд, в одиночку тесня тварей в проломе. Я должен был прикрывать его.

Он доверял мне.

Из тумана вылетела ещё одна тварь. Она целилась дяде в спину.

Я уверенно навёл на неё пистолет и выжал спуск.

Щёлк.

Ничего.

Нажал снова.

Щёлк.

Затвор стоял на задержке.

Пусто.

Дядя обернулся и посмотрел на меня. В его глазах я снова увидел печаль. Словно он говорил мне: «Ну что ж ты, Андрюха, даже такие простые действия выполнить не можешь?»

Тварь ударила сбоку. Одним взмахом снесла ему голову, вцепилась в тело и утащила его за забор.

Так он и исчез в тумане.

– Нет!

Я бросился вперёд, но ноги словно приросли к земле.

Из тумана донёсся торжествующий рык нелюдей, а следом – хруст разрываемой плоти.

Я продолжал нажимать на спуск.

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

* * *

Я проснулся, хватая распахнутым ртом воздух.

Руки зашарили по металлическому полу в поисках пистолета, но пальцы загребли лишь пустоту.

В голове набатом прогремели воспоминания о событиях последних суток.

Я прижал ладони к лицу и понял, что весь мокрый от пота. Рубашка прилипла к телу, а сердце колотилось так сильно, что даже рёбра болели.

«Дядя погиб... Погиб из-за меня...»

"Нет. Нет. Нет..."

"Это был лишь сон. Просто сон..."

"Он жив. Он точно жив..."

От такого потока мыслей голова начала раскалываться так сильно, что из глаз брызнули слезы.

«Месяц назад он писал мне, звал на свой юбилей. Даже обещал не собирать слишком много людей, если я всё-таки решусь и приеду к нему в пригород», – старался я убедить сам себя, что увиденное – сон... Просто страшный сон, созданный моим надломленным разумом.

Я включил телефон.

Девять процентов.

Открыл переписку, будто все еще не до конца веря самому себе. Сообщение было на месте:

«В следующем месяце мне пятьдесят пять. Приезжай. Можешь сидеть в отдельной комнате, если совсем тяжело будет. Но хотя бы покажись».

Я тогда прочитал уведомление, но в сам чат так и не зашёл.

Дядя жив.

Никакого укреплённого коттеджа не было. Никаких тварей. Никакой осады. До вчерашнего дня мир был нормальным.

Это всего лишь сон. Кошмар после пережитого.

Очень подробный и реалистичный, но всё же кошмар.

Но, несмотря ни на что, нос зудел от запаха не до конца сгоревшего пороха. Всё ещё отчётливо ощущал в руке отзвуки отдачи пистолета и холод его рукояти в ладони. И помнил взгляд дяди перед тем, как тварь утащила его в туман.

Скачущие галопом мысли прервала система, о которой я уже успел позабыть.

~ Время непрерывного пребывания на личной территории: 24 часа.~

Следом появилось второе сообщение:

~ Поведенческое соответствие классу подтверждено.~

Третье развернулось поверх первых двух:

~Получен второй уровень класса «Хикикомори».~

Я смотрел на эти строки, тяжело дыша.

Появилось ещё одно сообщение:

~Продолжайте находиться на личной территории для накопления классового опыта.~

И последнее:

~Развитие доступно до тех пор, пока владелец способен поддерживать своё существование.~

– То есть, пока не сдохну от жажды или голода, ты это хочешь сказать?

Сообщения исчезли, не дав мне никакого ответа.

– Спасибо. Очень полезно.

Головная боль немного отступила. Совсем чуть-чуть, но я хотя бы смог внятно мыслить. Ощущение было такое, словно после долгой лихорадки мне дали таблетку анальгина. Сильнее я не стал, и голод никуда не делся. Зато страх больше не давил так сильно, и я чувствовал себя… цельнее, что ли.

Наверное, после такого сна в голове просто не осталось места ещё для одной порции ужаса. Не иначе.

Я посмотрел на лапу, освещённую телефоном. Она больше не казалась чем-то страшным. Просто сухой кусок чужой плоти – и всё.

С непомерным усилием я поднялся. Ноги затекли, колени дрожали, но я всё же встал в полный рост.

Я подошёл к обрубку и несильно пнул его носком туфли. Лапа что оказалась неожиданно лёгкой, отлетела к створкам и с глухим стуком ударилась о металл.

– Вот и лежи там.

Свет телефона снова начал раздражать глаза, отчего я поморщился, но отключать его не стал. Подошёл к панели управления и нажал кнопку открытия дверей.

Ничего.

Нажал кнопку закрытия.

То же самое.

Первый этаж.

Последний.

Аварийная связь.

Ти-ши-на.

Я провёл ладонью по стене, пытаясь найти выключатель, но его не было.

– Где здесь свет включать, бл...?

Нажал ещё несколько кнопок, однако ничего не произошло.

Раздражение накатило неожиданно. К нему понемногу примешивался страх. Я со всей силы ударил ладонью по панели.

– Да включись ты уже!

Лампы под потолком вспыхнули.

Я замер.

Свет был не белым, как раньше, а тёплым и ровным. Он не бил в глаза, не мерцал и словно вообще не имел конкретного источника.

Я медленно поднял голову, к удивлению своему заметив, что прежние лампы куда-то пропали.

Выбросив эту новую странность из головы до лучших времен, я неуверенно произнес.

– Выключи свет.

Кабина погрузилась в темноту.

– Включи.

Свет вернулся.

Я повторил ещё дважды, просто чтобы убедиться, что всё и правда настолько просто.

– Охренеть.

Я подошёл к стене.

– Покажи… комнату… – неуверенно приказал я, а затем повторил твёрже: – Покажи статистику моей комнаты.

Перед глазами появилась полупрозрачная панель.

~Личная территория

Владелец: Андрей Изотов

Уровень территории: 1

Площадь: 9 м²

Основные слоты: 0/3

Дополнительные элементы: отсутствуют~

Я перечитал строки.

– Какие ещё слоты?

Ничего.

– Что туда ставить?

Панель не изменилась.

– Еда есть?

В ответ появилась новая строка:

~Личная территория не создаёт материальные объекты.~

– Вода?

~Источник воды отсутствует.~

– Туалет?

Система будто задумалась, подыскивая ответ. Или просто издевалась.

~Соответствующий элемент отсутствует.~

– Замечательно.

Я сел прямо возле панели.

Девять квадратных метров. Три слота непонятно для чего. Ни еды, ни воды, ни туалета. Зато свет включался по голосовой команде. Почти дворец. Правда, маленький.

Я снова посмотрел на панель управления лифтом.

Над рядами кнопок располагался небольшой чёрный экран. Раньше он, кажется, показывал изображение с камеры или крутил неказистую рекламу.

Повинуясь наитию, я коснулся стекла. Экран отреагировал и загорелся.

На нём появился коридор.

Изображение было широким и немного искажённым по краям, словно камера находилась прямо над створками.

Я отшатнулся от неожиданности, но быстро взял себя в руки и принялся рассматривать площадку перед дверями.

Снаружи никого не было: ни людей, ни прежней твари. Только последствия кошмара, с которого всё началось.

Кафель заливала кровь, среди осколков стекла тянулись следы когтей. Возле дальней двери лежало то, что осталось от несчастной женщины.

Я сидел перед экраном и разглядывал каждую деталь. Ждал ли я чего-нибудь? Наверное, да. Спасателей, военных, да хоть самого Супермена. Кого угодно, кто мог бы сказать: «Кошмар закончился, мы всё порешали».

Но никто не приходил.

Так всё и тянулось неизвестно сколько времени, а я всё так же сидел, продолжая смотреть в этот чёртов экран. В какой-то момент я сам не заметил, как вновь начал проваливаться в сон.

И тогда из динамика раздался выстрел.

Я вздрогнул всем телом и едва не завалился на пол, но быстро заставил себя прийти в чувство.

На экране появилось движение.

Из дальнего конца коридора, где находилась дверь на лестницу, выбежали люди. Благодаря пролому и неестественному свету с улицы я смог всё отчётливо разглядеть.

Их было семеро. Впереди бежал Артур. Я узнал его сразу, несмотря на порванную рубашку и кровь на лице. В руке он держал тот самый револьвер из витрины. Следом неслись несколько гостей с вечеринки. Они выглядели так, будто последние часы только и делали, что дрались за свою жизнь.

– К лифтам! – кричал Артур. – Быстрее!

Они ещё не видели, что проход к лифтам перекрыт. Но я уже понял: перекрытая изнутри площадка – далеко не единственная их проблема.

Из прохода, откуда они только что выбежали, вылетело копьё. Оно ударилось о стену рядом с Артуром и разлетелось на куски, словно наконечник был сделан из стекла.

Следом появился тот, кто бросил копьё. Сначала один, но почти сразу за ним выбежали ещё несколько.

Низкие, серые, с длинными ушами и жёлтыми глазами. На них были кожаные жилеты, тканевые обмотки и какие-то сумки. В руках – копья и короткие дубинки.

Гоблины. Другого слова мозг не нашёл.

Они не рычали и не бросались вперёд, как животные. Один выкрикнул короткую команду. Двое тут же разошлись по сторонам, беря людей в клещи. Ещё один двигался по центру, укрывшись за кривым щитом, сделанным из дверцы холодильника.

Действуя слаженно и без суеты, они теснили людей к тупику.

– Назад! – заорал Артур, поднимая револьвер.

Раздался выстрел.

Гоблин, вооружённый копьём из палки с примотанным к ней кухонным ножом, дёрнулся и упал.

Я вздрогнул, а в голове словно из ниоткуда прозвучал голос дяди:

«Считай патроны».

– Два, – прошептал я.

Люди попытались прорваться. Парень с битой ударил гоблина по голове. Тот отшатнулся, но другой тут же ткнул смельчака копьём в живот. Парень согнулся пополам и выронил оружие.

Другой мужчина подхватил биту и сцепился с новым копейщиком.

Артур выстрелил снова.

Гоблин за щитом пошатнулся.

– Три.

Одна из женщин закричала дурниной, когда копьё пробило ей ногу. Она упала и начала отползать, оставляя за собой кровавый след.

Гоблины не стали её добивать. Накинули верёвку и потащили упирающуюся добычу к себе.

Артур поднял револьвер в четвёртый раз. Не в силах отвести взгляд, я невольно подался ближе к экрану.

Но нового выстрела не последовало.

Метко брошенное копьё вонзилось Артуру в грудь. Наконечник пробил рубашку чуть левее центра. Он замер и неверяще посмотрел вниз. Револьвер выскользнул из пальцев. Сделав шаг назад, Артур ударился спиной о стену и медленно сполз на пол.

– Артур! – крикнул кто-то из выживших.

Один из мужчин на мгновение отвлёкся, и гоблин тут же ударил его дубинкой по голове.

Дальше всё закончилось быстро. Человека, до последнего отмахивавшегося молотком, закололи. Ещё одну женщину связали.

Я продолжал смотреть, как убивают людей, сидя всего в нескольких метрах от них за закрытой дверью. В безопасности.

Мог ли я приказать створкам открыться? Наверное, да. Но что потом? Гоблинов было восемь или девять. У меня – перцовый баллончик, и это даже не смешно. Я бы просто лёг рядом с убитыми, ничего не добившись.

Так что извините. Мне страшно, и я в домике.

Гоблины утащили живых и добили тех, кто уже не мог идти. Собрали оружие и сумки своих павших товарищей. Один поднял бейсбольную биту, повертел в руках и забрал себе.

Револьвер Артура почему-то никто не тронул. Может, не заметили. Он так и лежал возле его ладони, частично прикрытый складкой рубашки.

Через несколько минут коридор снова опустел.

Я продолжал смотреть. На Артура. На револьвер.

В голове монотонно повторялось: «Один. Два. Три».

Артур выстрелил дважды при мне и ещё один раз до того, как выбежал в коридор. Револьвер, который я видел в витрине, был шестизарядным. Если от шести отнять три, то будет... три.

Он явно собирался стрелять ещё. Значит, в барабане хотя бы что-то осталось.

Я придвинулся ближе к экрану. До тела было метров пять или шесть. Нужно выйти, забрать револьвер и сразу вернуться. Всего несколько шагов.

Я снова посмотрел на следы бойни в коридоре и впервые за последние годы подумал не о том, как бы отсидеться в безопасном убежище, спрятавшись от всего мира, а о том, как выйти.

От автора:

Если читаете дальше – киньте книгу в библиотеку. Так продолжение точно не потеряется.