Текст книги "Человек в западне (Сборник)"

Автор книги: Патрик Квентин

Соавторы: Жан Брюс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

– Я ведь совершенно в стороне от всего этого. Это просто ужасно... Это совершенно ужасно!

Она покачала головой, слезы дрожали на ее ресницах. Я настаивал безжалостным тоном:

– Я вам задал очень важный вопрос, миссис Вилнер. Если вы не сможете мне ответить сейчас, я буду вынужден отвезти вас в свою контору.

Она вздрогнула от ужаса и протянула ко мне белые руки.

– Нет! Прошу вас... Я отвечу на все ваши, вопросы. Мне совершенно нечего скрывать. Я была неосторожна... Больше ничего.

Эго становилось интересным. Она с трудом вздох-, пула и с силой сжала руки...

– Меня давно приглашали старые друзья в Асбюри-парк. Вчера вечером, не могу вам сказать почему, я решила отправиться туда вместе с моим начальником.

Это было ему по дороге, и он должен был высадить меня...

Ее лицо вдруг покраснело, глаз} опустились, а руки судорожно обняли колени. Глухим голосом она продолжала:

– Моих друзей не оказалось дома. Понимаете, я их не предупредила о своем посещении. Мистер Лоувел подождал меня и, когда узнал о тем, что. их нет, предложил мне проводить его до своего дома... в Хобби-Хаузе. Он как будто так называется. Не зная, что делать, я согласилась.

Казалось, ее силы на грани истощения. Лицо ее еще больше покраснело. Она продолжала совсем тихо, что вынудило меня наклониться к ней, чтобы расслышать, что она говорит.

– Было уже более десяти часов. Через несколько миль после Асбюри-парка машина остановилась. Мистер Лоувел сказал, что что-то случилось с машиной... Я поняла, что это неправда. Он стал очень настойчивым...

Ее руки отпустили колени и прижались к щекам.

– Это было уже не в первый раз... он пытался... Я не знаю, что со мной сделалось... Я не могу вам это объяснить. Но я не сопротивлялась..– Она бросила на меня потерянный взгляд, и голос у гее вдруг стал крикливым:—Это было в первый раз... Вы должны мне поверить!

Мне было в высочайшей степени наплевать на все это, но я постарался сдержать сваи чувства. Внимательно глядя на нее, я давал ей гонять, что ожидаю продолжения.

– После, этого... После того, что произошло... Он спросил меня, не соглашусь ли я  провести с ним остальную часть ночи в одном из отелей Вегела?

Ее белые полные руки снова поднялись к лицу. Она начинала действовать мне на нервн. Столько разговоров о таком пустяке. Мне даже показалось, что она умышленно размазывает все это, играя какую-то комедию. Взгляд, брошенный ею украдкой на часы, висевшие на стене, утвердил меня в моем предположении. Я понял, что она старалась выиграть время. Я решил прекратить это и стал грубым:

– Хорошо,– сказал я.– У вас была любовь с вашим шефом, а потом... Ведь меня интересует совсем не это.

Она смотрела на меня так, как будто я был совершенно аморальным типом. Потом выпрямилась, даже с некоторым достоинством, и продолжила свои объяснения, избегая встречаться со мной взглядом.

– После того, что произошло, мне было бы слишком стыдно оказаться рядом с миссис Лоувел... Выход, который предлагал мой патрон, позволил мне избежать того, чего я больше всего боялась... Мы нашли комнату в отеле «Пляж» в Ветеле.

Я глубоко и облегченно вздохнул. История была длинной, но определенно интересной и полезной. Я понял, что Лоувел соврал мне, когда «уверял, что провел ночь в Нью-Йорке.

– А который был час, когда вы оказались одни в комнате отеля? – жестко спросил я.

– Приблизительно в полночь.

Ее притворство было мне глубоко противно и начисто исключило всякую жалость к ней. Циничным тоном я спросил ее:

– И что же вы делали там до утра? Безостановочно предавались любви что ли?

Она вся как-то передернулась и снова стала пунцовой.

– О! – воскликнула она.– Как вы можете так говорить?

Я в свою очередь принял удивленный вид.

– А что? Ничего особенного! Для первого раза это было бы совершенно естественно!

Я понимал, что эта женщина готова сделать вое, при условии, что никто ничего не узнает. С поджатыми губами, она ответила несколько обиженным тоном:

– Мы спали.

Я выразил свое удивление, потом стал протестовать.

– Вы спали! Но вы не знали, спал ли мистер Лоувел! – Я решил рискнуть: – В сущности, он мог прекрасно встать и, сев в свою машину, доехать до Хобби-Хауза, а потом, вернуться так, что вы бы этого и не заметили?

Я рассчитывал на ее чувства к Роберту Лоувелу. Она была влюблена в него, в этом не могло быть никакого сомнения. Почувствовав опасность, она стала яростно защищаться, выпустив когти наружу.

– Это совершенно невозможно... Он держал меня всю ночь в своих объятиях. Он не мог бы встать без того, чтобы не разбудить меня.– Она становилась запальчивой.– Я готова поклясться на Библии, что он не покидал меня!

К этому следовало определенно прислушаться. Вот и Библия уже пошла в ход. Я сделал вид, что совершенно убежден, и переменил тему разговора.

– Поговорим лучше о другом... Я вам уже сказал, что у нас есть весьма веские доводы считать, что миссис Лоувел не покончила с собой, а была убита. Мы должны в этом серьезно разобраться. Мне бы хотелось знать ваше мнение относительно отношений, существующих между Лоувелами и Дуличами. Некоторые полученные нами сведения дали понять, что миссис Лоувел была когда-то невестой Виктора Дулича. Вы в курсе этого?

Эта тема разговора, видимо, понравилась ей гораздо больше предыдущей. Ее взгляд сейчас же оживился, и он ответила с видимой охотой:

– Совершенно точно. До знакомства с мистером Лоувелом Мэри была любовницей Виктора Дулича. Он ее бросил, и я не могу вам сказать почему. Она сразу же кинулась в объятия Роберта. В то время она была очень молода и обладала весьма пылким темпераментом.

Я невольно сделал гримасу, и она это заметила. Я проговорил недовольным тоном:

– Отбросим в сторону пылкость ее чувств. Не возражаете?

Она продолжала тем же тоном:

– Этот брак сразу же дал осечку. Мэри не переставала любить Виктора Дулича. Когда они стали снова встречаться после того,– как обе. семьи подружились, чувства Мэри вспыхнули с новой силой, и Роберт заметил это. Он мне сказал, что вид счастливой пары, которую тогда составляли Дуличи, должен был бы исцелить Мэри и показать абсолютную нереальность ее чувств.

Я быстро повторил:

– Составляли счастливую пару?

Она вдруг вздрогнула и с изумлением посмотрела на меня, как будто позабыла о моем присутствии... Я понял, что она говорила об истории, которую представила в своем воображении и в которую хотела верить. Обхватив снова колени руками, она продолжала:

– Роза Дулич – очень умная женщина, совершенно лишенная предрассудков. Несмотря на то что она прекрасно знала, какие чувства Мэри питает к ее мужу, она все лее сумела сделаться ее подругой, и даже доверенной.

– Ну и ну! – заметил я.– Это было не так уж глупо.

Она не согласилась с моим мнением на этот счет и одарила меня неприязненным взглядом.

– В конце прошлого лета произошел досадный инцидент. В один прекрасный день неожиданно Виктор Дулич оказался наедине с Мэри Лоувел в Хобби-Хаузе.– Ее лицо стало совсем красным, а голос глухим: – Они... у них в этот день были близкие отношения... интимные.– Она глубоко вздохнула и быстро продолжала:– Я уверена, что и Роза Дулич придерживается того же взгляда, что Виктор просто явился жертвой обольщения. И никто бы не узнал ничего об этом случае, если бы Роза не рассказала все Роберту.

Это шокировало ее, и я был с ней полностью согласен. Я любезно спросил:

– И что же Роза?

Она сделала гримасу и покачала своей красивой головой.

– Это невероятно,– ответила она,– но она не сделала абсолютно ничего. У нее был такой вид, как будто она считала происшедшее совершенно естественным... Однажды на корабле она просто рассказала мне об этом без всякого стеснения...

Я быстро оборвал ее.

– А эта история с ожерельем, что вы думаете об этом?

Алчный огонек промелькнул в ее глазах. Она как-то вся подобралась: ее руки еще крепче сжали колени, а голос стал каким-то свистящим:

– Для меня в этом нет ни малейшего сомнения... Роза Дулич знала код сейфа. Мэри Лоувел много раз давала ей колье во время больших вечеров. Она же возвращала его иногда через два, три, а то и через несколько дней... Ей было очень легко заказать копию...

Несколько секунд я собирался с мыслями, вспоминая, не забыл ли я чего-нибудь, потом спросил:

– Мистер Лоувел привез вас из Ветела сегодня вечером?

– Да,– ответила она,– мы приехали едва ли час назад.

– Сколько времени вы находитесь на службе у мистера Лоувела?

Она немного подумала, прежде чем ответить,

– Приблизительно шесть месяцев.

Это меня немного удивило, но одновременно позволило понять кое-что. Я осторожно продолжал спрашивать.

– Позднее того инцидента, о котором вы мне говорили...

Она снова стала пунцовой и сделала вид, что не понимает, о чем идет речь.

– Какого инцидента?

– Возвращения Виктора Дулича в объятия Мэри Лоувел.

У нее был сконфуженный вид.

– Только, пожалуйста, не подумайте,– сказала она,– что между обоими случаями есть какая-нибудь связь.

Я встал.

– Я ничего и не думаю. Благодарю вас за ваши сведения.

Я остановился в вестибюле и задумался. Потом, будто прося ее об услуге, продолжал:

– Я попросил бы вас ничего пока не говорить мистеру Лоувелу о нашей беседе.

Она вздрогнула и с твердостью возразила:

– У нас нет никаких секретов друг от друга.

Я стал смеяться.

– Это, конечно, совершенно естественно. У секретарши нет секретов от своего патрона... Это давно всем известно. Но у любовницы от любовника?

Она побледнела, и на ее лице ясно выразилась злость:

– Я не любовница мистера Лоувела!

Я поднял брови.

– Простите... Мне казалось, вы говорили.

Я покачал обескураженно головой и с виноватым видом открыл входную дверь.

– Вероятно, вы правы.

Дверь с яростью захлопнулась за моей спиной. Посмотрев на часы, я побежал к лестнице. Было уже около восьми, и я опасался, что Джемс мог упустить Лоувела. Я быстро промчался все шесть этажей и сделал остановку только внизу, чтобы посмотреть на улицу. Машины моего клиента там не было.

Я дошел до своей машины и сразу же заметил горящую красную лампу на щитке приборов. Кто-то пытался соединиться со мной по телефону, это мог быть только Джемс.

Я быстро снял трубку и набрал номер телефона бара, где он был три четверти часа тому назад. Там его не было.

Я тронулся с места и направился к «Терпсихоре».

«Терпсихора» располагалась в первом этаже коммерческого здания на Пятидесятой улице и предлагала своим клиентам все гарантии скромности во время нерабочих часов.

Прежде чем войти туда, я немного взъерошил себе волосы, распустил галстук, приподнял на плечах пиджак. Потом постарался придать своему лицу провинциальный, несколько глуповатый вид.

Какой-то тип в старательно отутюженном смокинге, очень похожий на публичного танцора, встретил меня с поклоном. Немного заикаясь, я сказал ему, что один из моих друзей рекомендовал мне его заведение -и что я хотел бы взять несколько уроков танцев.

Он предложил мне абонемент в тридцать долларов, который Давал мне право на посещение пяти уроков. Я спросил, нет ли у него чего-нибудь подешевле, но, увидев его огорченную физиономию, поторопился достать свой бумажник.

Он дал мне небольшую книжечку с пятью билетами, которые нужно было отрывать при каждом посещении, и предложил следовать за ним. Я остался на месте, неловко теребя пуговицу своего пиджака. Он бросил на меня быстрый взгляд и недовольно спросил:

– Что-нибудь не так?

Я потупился и сделал все возможное, чтобы покраснеть, после чего неловко пояснил ему:

– Этот друг... тот, который мне рекомендовал ваш дом, мне говорил об одной молодой девушке... Одна из ваших преподавательниц...

Его лицо сразу же прояснилось. С улыбающейся рожей он подошел ко мне.

– И о -ком же он говорил?

Я смотрел на него так, как будто собирался доверить ему государственную тайну.

– Полли Асланд.

Он почесал себе правое ухо и сделал вид, что размышляет. Потом, как будто он оказывал мне необыкновенную услугу, медленно проговорил:

–Полли сейчас очень занята. Я хочу сказать, что она в настоящее время дает урок. Но если вы можете подождать четверть часа...

Я убедил его, что могу подождать, и он проводил меня в маленькую, очень скромно обставленную гостиную. Оставшись один, я взял какой-то журнал, на случай если он вернется.

Я снова почувствовал прилив оптимизма. Полли здесь... Интересно, узнает ли она меня, хотя это маловероятно. Она меня видела лишь один раз, да и то в темноте и очень короткое время, так что с этой стороны я определенно мог рискнуть.

Тип пришел за мной двадцать минут спустя. Он провел меня через длинный коридор в какую-то квадратную комнату с тщательно натертым полом, в которой стояли только два стула.

Полли Асланд уже была там. Он церемонно представил ее мне. Она меня не узнала. Сейчас она показалась еще красивее. Одетая в классическое длинное платье с обнаженными плечами, она была просто очаровательна.. Вьющиеся черные волосы были коротко острижены и открывали маленькие хорошенькие ушки.

Тип, который руководил заведением, поинтересовался, каким танцам я хочу научиться, и я ответил, что прежде всего хочу изучить румбу. У нее невольно появилась гримаса. Я слышал, как кто-то говорил, что на мужских курсах танцев почему-то чаще всего просят румбу.

Полли отправилась на другой конец комнаты, включила музыку, потом вернулась ко мне, объяснила, как мне нужно держать ее, и пустилась в ряд объяснений, которые я, разумеется, не слушал.

В течение нескольких минут я старательно давил ей на ноги. Когда же я решил, что с нее достаточно, она сделала мне знак остановиться и снова начала свои объяснения Я бросил на нее умоляющий взгляд и неловко пробормотал:

Это застенчивость мне мешает... Если бы вы могли пройти со мной... выпить один стаканчик... Я уверен, что тогда я лучше бы все понял.

Она сразу же переменила тон, ее взгляд стал хитрым и провоцирующим. Слегка взбив свои волосы, она проговорила .с хитрым видом:

Я вижу, кто вы такой... В сущности, танцы вас совершенно не интересуют.

С виноватым видом я признался:

– Нет... Мой приятель говорил мне о вас, и я хотел с вами познакомиться.

Она даже не попыталась узнать, как зовут моего приятеля. Она просто сказала:

– Я могу выйти, но вы будете вынуждены оплатить

мой простой. Понимаете, ведь это чистая потеря для моего хозяина.

Сделав немного огорченный вид, я спросил:

– Сколько?

– Тридцать долларов.

Это было, конечно, очень дорого, но мне совершенно необходимо повидаться с Полли Асланд наедине.

– Согласен,– ответил я, сунув руку в карман.

Она взяла меня под руку:

– Нужно заплатить патрону. Подождите меня в прихожей, я пойду за своим плащом.

Я вернулся в приемную-вестибюль и отдал тридцать долларов типу, который меня принимал, объяснив ему, в чем дело. Это не вызвало у него никакой реакции, по всей вероятности, это было обычным явлением в этом доме.

Полли не заставила меня долго ждать. Она переодела лишь туфельки и накинула меховое с длинным ворсом манто, очень шедшее ей.

Мы вышли из дома, держась за руки, и я провел ее к моей машине.

Увидев ультрасовременную модель, и особенно радиотелефон, она, казалось, забеспокоилась. Чтобы убедить ее, я сказал, что мои дела требуют близкого соприкосновения с моими товарищами по работе и что радиотелефон мне необходим. Она успокоилась и спросила:

– И куда же вы меня повезете?

Было немногим больше половины десятого.

– Если вы не торопитесь, то я повезу вас обедать в одну таверну по дороге на Пукибзи. У нас это займет добрых три часа.

Она просто ответила:

– О’кей. Это мне подходит.

Я рассказывал ей кучу интересных историй, она тоже, видимо, решила развлечься. Полли была приятная компаньонка. Я же смеялся про себя, думая о том, какой сюрприз ожидал ее.

Некоторое время мы ехали очень быстро, поднимаясь к Гудзону. Потом, не доезжая двадцати миль до Пукибзи, я свернул на узкую, окаймленную большой канавой улицу, которая вела на окраину, удаляясь от реки.

Полли вдруг совершенно неожиданно прекратила болтовню и спросила:

– Это здесь находится ваша таверна?

– Да. Мы скоро уже приедем. Вы будете удивлены.

Я был в этих местах два или три года назад и помнил об их уединенности. Для большей уверенности я снова изменил направление и поехал но темной дороге, где двум машинам нельзя было разъехаться. Ночь была светлой, но безлунной. Должен признаться, что обстановка была не из привлекательных. Очень скоро Полли забеспокоилась:

– Вы уверены, что не ошиблись дорогой?

Я затормозил, остановил машину и выключил контакт. Потом медленно повернулся к Полли, которая инстинктивно отодвинулась от меня и прижалась к дверце. Хриплым голосом она сказала мне:

– Вы должны были предупредить меня. Я ведь способна понять подобные вещи.

Я выключил освещение щитка приборов, что погрузило нас в совершеннейшую тьму и засмеялся:

– Ты ничего не поняла, детка.

У нее вырвался испуганный крик, и она еще теснее прижалась к дверце. Все шло превосходно. В мои планы входило пострашнее напугать ее, чтобы после этого заставить разговориться. Я быстро вытянул свою руку, чтобы помешать ей открыть дверцу, и с силой сжал ее пальцы. Все это напоминало фильмы ужасов.

Неожиданно я вспомнил, что при этом необходимо дрожать. Я заставил свою руку дрожать, потом угрожающим тоном заговорил:

– Мы здесь совершенно одни... Ты можешь орать сколько влезет, все равно никто не услышит. Нравится тебе это или нет, но ты отправишься туда, куда я захочу.

Теперь уже задрожала она, и я был уверен, что совершенно натурально. Голосом, полным отчаяния, она стала умолять меня:

– Я вас прошу... Не делайте мне зла. Я сделаю все, что вы захотите, только не причиняйте мне зла!

Девушка была уже на грани истерики. После этого она, должно быть, будет страшно рада, освободившись от опасности, рассказать мне все, что мне нужно узнать у нее.

Я отпустил ее руку и спросил своим обычным голосом:

– Где Тони?

Несколько секунд она. оставалась как бы парализованной, потом с силой выдохнула воздух, как опорожнившийся баллон. Ее голова бессильно свесилась на грудь. Я повторил свой вопрос более жестко:

– Ты скажешь мне теперь, где Тони?

Ее голос был, как вздох.

– Я не знаю.

Я с силой схватил ее за руку и резко спросил:

– Послушай, ты же полностью в моей власти... Ты будешь все равно говорить, добровольно или насильно, но будешь! На твоем месте, я не стал бы долго раздумывать...

Она покачала головой и повторила:

– Я ничего не знаю.

Я пришел в ярость. Затратить столько усилий и времени, чтобы разыграть всю эту сцену, и ничего не узнать!.. Я протянул руку к ее шее и слетка сжал ее. Она снова задрожала. Я понял, что еще немного – и она начнет кричать, и нажал сильнее, чтобы предотвратить крик. Потом, отчеканивая каждое слово, я продолжал:

– Я хочу знать, где находится Тони Лоувел, и ты мне это скажешь, Ты последняя видела его вчера вечером. Он исчез...

Мои глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы я мог следить за ее реакцией. То, что я прочел в ее глазах, вызвало мою. снисходительность. Я быстро нанес последний удар.

– Его мать мертва. Она найдена повешенной в гараже. Теперь ты понимаешь, почему необходимо разыскать Тони?

Ее глаза стали закатываться, а на лице было выражение смертельного ужаса. Я почувствовал, как кожа на ее шее похолодела под моими пальцами, и я выпустил ее, не переставая наблюдать. Она выглядела обезумевшей. Когда она смогла наконец вздохнуть, то прошептала:

– Миссис Лоувел мертва... Это невозможно...

Она вдруг стала рыдать. Между двумя всхлипываниями мне удалось уловить то, что она пыталась мне сказать:

– Как она умерла?

– Повешена. На трубе в гараже.

Она снова захлебнулась в рыданиях, и ничего, кроме всхлипываний, я не слышал.

– Повешена,..–прошептала она наконец. – Как и моя мать.

Я быстро спросил:

– Твоя мать тоже повесилась?

Она громко плакала в течение нескольких минут, заставляя меня снова ждать. Потом попросила у меня носовой платок. Я дал, и она стала вытирать себе глаза. Видимо, немного успокоившись, она мне ответила:

– Да... Моя мать тоже повесилась в гараже Хобби-Хауза, три года назад.

Теперь уже настала моя очередь затаить дыхание. С пересохшим горлом я спросил:

– И... известно почему она...

Ее лицо приняло гневное выражение.

– Герберт слишком мучил ее.

Я все больше заинтересовывался.

– Герберт, это ведь ваш отец?

Она отрицательно покачала головой.

– Нет... Когда он женился на моей матери, мне было уже три года. Он меня просто удочерил и дал свое имя... Но он мне не отец...

Эта девочка была мне симпатична, и я порадовался за нее. Я представил себе этого Асланда, приготовившегося выколоть глаза птичке как раз в тот момент, когда я пришел к нему в дом. Такого родителя не пожелаешь своему злейшему врагу. Я вернулся к интересующему меня вопросу:

– Давай вернемся к Тони...

Она, казалось, не слышала. В течение нескольких секунд она смотрела на меня какими-то изменившимися глазами, потом резко спросила:

– Ведь вы мистер Ларм, не правда ли? Это я вам вчера вечером открывала ворота в Хобби-Хаузе?

Я ответил утвердительным кивком головы. Потом, поняв, что она уже убедилась в этом, я объяснил:

– Я частный детектив. Приехал в Хобби-Хауз по просьбе мистера Лоувела. Не могу вам объяснить, зачем... Теперь же ищу Тони. Я знаю, что вчера вечером он встретился с вами в парке. Я хочу, чтобы вы мне объяснили...

Она откинула голову на сиденье машины.

Я видела Тони вчера вечером,– сказала она.:– Видно, вам по этому поводу наговорили Бог знает-что...

Это все неправда. Я не любовница– Тони и никогда не была его любовницей. Мне просто было очень жаль его, мне хотелось подарить ему дружбу, в которой он так нуждался. Его физические недостатки очень угнетали его. Он страдал комплексом неполноценности...

Я сухо перебил ее:

– Почему вы говорите о нем в прошедшем времени?

Она вздрогнула и казалась совершенно ошеломленной.

– Я не знаю,– сказала она.– Вы сами же сказали, что он исчез.

Я пристально посмотрел на нее. Она казалась вполне правдивой.

– Продолжайте... Итак, в котором же часу вы расстались с Тони?

– Около полуночи.– Она– немного поколебалась, потом продолжала каким-то неуверенным тоном: – Думаю, что будет лучше, если я ничего от вас не скрою. Вчера вечером Тони умолял меня уехать с ним. Он говорил, что может достать денег, и хотел, чтобы мы уехали на восток, где нас не станут искать.

– А он не сказал вам, откуда же он достанет эти деньги?

Она покачала головой.

– Я и не интересовалась. Только сказала ему, что он сошел с ума и что все это совершенно невозможно. Его горячность меня пугала. Я боялась, как бы он не выкинул какую-нибудь страшную глупость. Мои опасения были не беспочвенны...

– Не беспочвенны? Поясните, пожалуйста.

– Я только легла в постель, когда миссис Лоувел постучала в мою дверь. Было немногим больше часа ночи. Она устроила ужасную сцену моему отчиму. Тонн сказал ей про свое намерение уехать вместе со мной.

Задерживая дыхание, я стал осторожно расспрашивать:

– Вы помните подробности того, что говорила миссис Лоувел?

Без малейшего колебания Полли ответила:

– Она была уверена в том, что мы с отчимом пытаемся завлечь Тони в свои сети. Я никогда не видела миссис Лоувел в таком состоянии... Она сказала моему отчиму, чтобы тот немедленно– складывал свои вещи и что мистер Лоувел и мистер Дулич оформят его отставку как только приедут сюда ранним утром.

Она, по всей видимости, не отдавала себе отчет в важности сведений, которые она мне сообщала. Если я уже подозревал Герберта Аслана в совершении преступления, то теперь явилась и причина для этого. Теперь я держал его в руках. С задумчивым видом я спросил:

– А потом что вы сделали?

Она быстро ответила:

– Я...– Потом вдруг остановилась, бросила на меня любопытный взгляд и продолжала уже более спокойно:

Я очень устала, и даже после такой безобразной сцены все же заснула. Мне надо было встать очень рано, чтобы попасть на поезд в Ветере.

Я включил доску приборов, и свет упал на расстроенное лицо Полли.

– В начале первого,– сказал я,– я поехал к вашему жилищу на Лакония стрит в Квинсе. Управляющая сказала мне, что не видела вac уже в течение всей недели.

– Это верно...– голос ее был спокоен. – Одна из моих подруг уехала из Нью-Йорка и предложила мне свою комнату. Это позволяет мне избегать неприятностей каждую ночь, когда я после работы возвращаюсь домой.

Безусловно, это были все сведения, которые она могла мне дать. Я включил мотор и проговорил весело:

– Мое приглашение пообедай остается в силе. Вы не очень на меня сердитесь?

Она положила руку на мой локоть и ответила, смеясь:

– Нет... Я не злопамятна. Вы, вероятно, просто ошиблись на мой счет... Ведь вы делаете свою работу... Я очень хочу пообедать с вами,– И добавила немного странным тоном: – При всех обстоятельствах... Вы ведь оплатили мой прогул... Мой вечер принадлежит вам.

Я резко затормозил, повернула и обнял ее.

– Оплата вашего прогула дает мне право поцеловать вас? – улыбаясь, спросил я.

– Рискните,– ответила она,– и вы узнаете...

Я рискнул... И с полным успехом.

– А миссис Дулич не будет ревновать? – спросила она лукаво.

Я быстро тронулся с места, не ответив.