355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Патриция Макдональд » Пока ты со мной » Текст книги (страница 19)
Пока ты со мной
  • Текст добавлен: 12 октября 2016, 05:26

Текст книги "Пока ты со мной"


Автор книги: Патриция Макдональд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 43

Цепляясь за перила, Карен шла на ватных, негнущихся ногах к кабинету Грега. Уолтер подталкивал ее пистолетом в спину, и от этого она несколько раз чуть не упала.

– Чего вы этим добьетесь? – прошептала она. – Вам ведь все равно это не сойдет с рук. Рано или поздно моего мужа оправдают. Если не с помощью этих бумаг, то как-нибудь еще…

– Закройте рот и откройте сейф, – приказал Уолтер.

Карен беспомощно оглянулась на него. Если отдать ему бумаги, никаких доказательств невиновности Грега не останется. Никто ей не поверит на слово. И ее, и Дженни будут считать лгуньями. Зачем только она позвонила в полицию? Если уж звонить, то надо было обратиться к шефу полиции. Может быть, тогда все сложилось бы иначе. Почему она не стала дожидаться Арнольда? У этого типа явно зуб на Грега. Он не остановится ни перед чем.

– Зачем вы все это делаете? – не выдержала она. – Вам нужно во что бы то ни стало засадить моего мужа в тюрьму? Почему? Только потому, что он от вас сбежал? Из-за него вы выглядели… – Она чуть было не сказала «идиотом», но вовремя спохватилась. – Неужели вы не поняли? Грег сбежал, потому что он невиновен и хотел это доказать…

– Почему и зачем я это делаю, не ваше дело. А теперь живее открывайте сейф.

У Карен на глазах выступили слезы. Мысленно она просила у Грега прощения. Кто бы мог подумать, что обращение в полицию окажется столь роковой ошибкой.

– Послушайте, вы видели ксерокопии, – взмолилась она в последний раз. – Там даже не написано, кто был тот человек, шантажирующий Линду…

Сверху донесся звук глухих ударов – это Дженни билась о стенки шкафа.

– Как вы думаете, долго она там продержится? – поинтересовался Уолтер.

Карен с ужасом посмотрела на потолок.

– Давайте сюда бумаги, – приказал он.

Карен хотела сказать ему еще что-нибудь угрожающее, резкое, но не решилась. Ференс мог отыграться на Дженни, с него сталось бы. Значит, выбора не было – нужно было думать о дочери. Карен знала, что Грег одобрил бы ее действия.

– Ладно, – вздохнула она, нагнулась и дрожащими пальцами стала подкручивать ручку цифрового замка. Внезапно она поняла, что не помнит код. Все ее мысли были заняты только этим мерзавцем, посмевшим истязать ее дочь. Одно дело – проблемы взрослых людей, но как он мог поступить подобным образом с девочкой? Дженни останется травмированной на всю жизнь. Карен уже открыла было рот, чтобы сказать Ференсу, что нет большей мерзости на свете, чем глумиться над ребенком. И тут ее озарило – она поняла все и прикусила язык.

– Что это вы там так долго возитесь? – нетерпеливо спросил Ференс и пнул ее ногой.

Карен задохнулась от боли. Ее пальцы по-прежнему крутили ручку замка, а мысль лихорадочно работала. Ференс вполне подходит по возрасту. О Рэндольфе Саммерсе он мог узнать в полиции – увидел лицо в перечне разыскиваемых преступников или что-нибудь в этом роде. Подбросить Грегу окровавленный ключ ему тоже ничего не стоило. Неужели все обстоит именно так? Не может быть. Нет, может. Теперь все складывалось одно к одному.

Замок щелкнул, и Ференс прикрикнул на нее:

– Открывайте!

Негнущимися пальцами она потянула ручку на себя, и дверь сейфа открылась. Карен несколько раз глубоко вздохнула, чтобы унять дрожь. Потом протянула руку внутрь и вынула бумаги. С этой минуты все изменилось. Теперь самым главным делом для нее стало поскорее избавиться от присутствия этого монстра, а после этого запереть все засовы. Этот человек – чудовище, истязающее девочек-подростков. А Дженни заперта в шкафу и совершенно беззащитна. Карен пыталась изображать возмущение, которого на самом деле уже не чувствовала. Внутри у нее все сжалось, тело покрылось холодным потом. Главное, чтобы он не догадался.

– Такие, как вы, позорят нашу полицию, – сказала она. – Как вы можете так обращаться с невиновными людьми?

На этот раз Уолтер ударил ее в бок, и Карен согнулась пополам, схватившись за дверцу сейфа. Каждый вздох причинял ей неимоверную боль. Ференс вырвал бумаги у нее из рук. – Встать! – рявкнул он.

Карен с трудом распрямилась. Она видела, как Ференс небрежно смял документы, в которых заключалась вся надежда Грега на спасение, и сунул их в карман. Ломкая газетная бумага жалобно захрустела. Однако времени предаваться раскаянию не было, нужно было во что бы то ни стало продолжать разыгрывать благородное негодование. Если Ференс поймет, что она его вычислила, всему конец.

– Марш наверх! – приказал он.

Хромая, Карен стала подниматься по лестнице.

– Ну ладно, вы получили то, чего хотели, – сказала она. – А теперь убирайтесь из моего дома и оставьте нас в покое.

– Откройте дверь шкафа.

Сердце Карен сжалось от страха, и она поняла, что от внимания Ференса не укрылась происшедшая с ней перемена. Его взгляд неуловимо изменился.

Ференс схватил ее за руку и отшвырнул от дверцы шкафа.

– Нет! – выкрикнула Карен.

Лейтенант открыл шкаф, схватил Дженни, попытавшуюся укусить его за руку, и выволок наружу.

Карен вцепилась в свою дочь. Ференс ей не мешал, и отчаявшаяся было Карен вновь ощутила прилив надежды.

– Убирайтесь вон из моего дома! – воскликнула она, опять изображая гнев. – Забирайте ваши поганые бумаги и марш отсюда.

– Боюсь, так уже не получится, – сказал Ференс. – Не могу же я допустить, чтобы вы рассказывали про меня всякие небылицы. Вдруг кто-нибудь вам поверит?

Его взгляд был устрашающе холодным.

– Я знаю, что в вашем продажном полицейском управлении никто меня даже слушать не станет, – попыталась схитрить Карен. – Теперь я это поняла.

Уолтер снисходительно улыбнулся:

– И все же будет лучше не давать вам такого шанса. Вы покончите жизнь самоубийством. Совершенно логичный поступок. Несчастная женщина, не выдержавшая груза обрушившихся на нее несчастий: ее муж оказался обманщиком, убийцей. Как же тут не наложить на себя руки? Ребенка, разумеется, вы возьмете с собой. Нельзя оставлять бедную девочку наедине с враждебным миром. Вас найдут с пистолетом в руке.

Дженни всхлипнула.

С чувством ужасающей безысходности Карен поняла, что Ференс не просто пугает ее. Нет, он спокойно информирует ее о своих намерениях.

– Но полицейский, дежуривший во дворе, знает, что вы сюда пришли! Он обо всем догадается!

– Я предусмотрел это, – спокойно сообщил ей Уолтер. – Я сказал ему, что вы позвонили мне в полной истерике, потребовали, чтобы я немедленно явился, кричали, что полицейская слежка доводит вас до безумия. Я сказал своему парню, что сам разберусь, и он отнесся с полным пониманием.

– Зачем вам это нужно? – взмолилась Карен. – Обещаю, что не скажу никому ни слова. Вы правы – мне все равно не поверят. Они решат, что у меня истерика.

– От вас сплошные неприятности, – скривился Ференс. – Да и врете вы все, не станете вы молчать. Женщины не умеют держать язык за зубами.

– Ну хорошо, отпустите хоть Дженни, она совсем ребенок. У нее впереди целая жизнь. Делайте со мной что угодно, но пощадите дочь.

– Отлично вас понимаю, – вздохнул Уолтер. – К тому же вполне возможно, что я ее отец. Но в таких делах возраст ничего не меняет. Девчонки такие же предательницы, как и взрослые бабы. Даже хуже.

Он стал подталкивать мать и дочку по направлению к гостиной.

– Надо сделать все так, чтобы выглядело естественнее, – пробормотал он, рассуждая вслух. – Сначала, само собой, вы застрелили девочку, а потом себя.

– Мама, – всхлипнула Дженни, прижимаясь к Карен. – Зачем он это делает?

– Так, – сказал Ференс, приставляя пистолет ей к голове, – стань-ка вот сюда.

Карен была парализована от страха. Даже если бы ее связали по рукам и ногам, она не ощущала бы себя более беспомощной. Вид пистолета, приставленного к виску дочери, совершенно загипнотизировал ее. Карен подумала, что, если этот мерзавец убьет Дженни, ей самой жить на свете все равно будет незачем. Надеяться на то, что он их просто запугивает, бессмысленно. Этот человек ни перед чем не остановится. Он убил Линду, а возможно, и не только ее. Ференс хладнокровно застрелит дочь прямо на глазах у матери. Если не сделать что-нибудь, шанса на спасение не будет.

В одно мгновение Карен превратилась в львицу: она бросилась на Ференса, вырвала у него из рук девочку.

– Беги, Дженни, беги!

Но Дженни застыла на месте, зачарованно глядя на дуло пистолета.

– Вот дура! – крякнул Уолтер. – Прочь с дороги!

Он попытался оттолкнуть Карен, чтобы снова схватить девочку.

Карен уперлась руками ему в грудь, и в следующую секунду увидела прямо перед глазами дуло пистолета. Тогда, разом прекратив сопротивление, Карен свалила Дженни на пол и закрыла ее своим телом. Девочка вскрикнула от боли, а Карен постаралась лечь на нее так, чтобы в Дженни нельзя было выстрелить, не задев ее.

– Рассказывай потом там у себя в полиции, как это я застрелилась в спину, – прошипела она.

– А ну слезь с нее! – рявкнул Уолтер.

– А пошел ты…

Карен чувствовала, как маленькое тельце Дженни сотрясается от рыданий.

– Прости, дорогая, – прошептала она. – Ты можешь дышать?

Ответ Дженни был неразборчив.

– А ну, слезь с нее! – взревел Ференс.

– Размечтался, – мстительно ответила Карен.

– Ну ладно же, сука. Сейчас ты у меня получишь.

Карен, не оглядываясь, почувствовала, что он садится рядом с ними на корточки. Тогда она закрыла уши дочери руками, как делала в раннем детстве, когда не хотела, чтобы шум проходящего поезда разбудил ребенка.

Уолтер приставил пистолет ей к виску.

– Можно и по-другому, – сказал он. – Сначала тебя, потом ее. Мне, в общем-то, все равно.

На глазах Карен выступили слезы.

– Я знаю, – пробормотала она. – Но это единственное, что я могу сделать.

– Да, не повезло тебе, – хмыкнул Ференс.

Он приставил пистолет к ее виску, и Карен дернулась от холодного прикосновения металла.

Дженни плакала навзрыд.

– Прости меня, доченька, прости, – прошептала Карен.

Она закрыла глаза, мысленно произнесла молитву и в следующий миг услышала грохот выстрела.

Ференс заорал и свалился на пол. Карен вскинулась и увидела, что в дверном проеме стоит Грег – небритый, бледный, обливающийся потом. В его руке дымился пистолет.

Лейтенант тут же встал на ноги, поправил очки и ухмыльнулся:

– Стрелок из тебя довольно паршивый.

– А ты отойди подальше от жены и дочери, и я прицелюсь получше, – огрызнулся Грег.

Карен приподнялась, а Дженни истошно закричала:

– Папа!

– Ты слышал меня? – повторил Грег. – Брось пистолет на пол и сделай два шага в сторону.

Карен прижала к себе Дженни и во все глаза наблюдала за происходящим. Ференс осторожно положил пистолет на пол и попятился назад. В следующее мгновение Дженни, оттолкнув мать, бросилась к отцу и обхватила его руками:

– Папочка, ты вернулся!

От неожиданности Грег, и без того едва державшийся на ногах от слабости, покачнулся. Уолтер не упустил свой шанс – одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние, и мужчины, сцепившись, покатились по полу. Карен на четвереньках доползла до валявшегося на полу пистолета, трясущимися руками схватила его, однако сразу же поняла, что оружие здесь не поможет. Во-первых, она не знала, как им пользоваться. А во-вторых, очень боялась, что попадет не в полицейского, а в мужа.

Беспомощно застыв с пистолетом в руке, она крикнула дочери:

– Вызывай полицию!

Дженни бросилась к телефону, но тут прогремел выстрел. Грег и Уолтер замерли, глядя друг другу в глаза, затем пальцы Грега разжались. На его рубашке расплылось красное пятно, глаза закатились.

– О боже! – закричала Карен.

Ей казалось, что все происходит в замедленном темпе: вот ноги Грега подкосились, вот он покатился по полу, все еще цепляясь за Ференса.

– Грег! – истошно завопила Карен.

Глядя на мужа, истекавшего кровью, она не могла думать ни о чем другом, и Ференс не замедлил этим воспользоваться: он бросился на Карен, вырвал пистолет у нее из рук. Она пыталась сопротивляться, но ей с ним было не сладить. Через пару секунд пистолет был у него в руках, а Карен лежала на полу. Отчаянно закричала Дженни.

Ференс довольно ухмыльнулся.

– Идеальный вариант. Я смогу убрать вас всех разом. Скажу своим ребятам, что вы заманили меня в ловушку.

Карен смотрела ему в глаза и думала: вот лицо убийцы, именно так выглядят убийцы. Этот человек убил Линду, застрелил Грега, а сейчас отнимет жизнь у нее и у Дженни. На Карен снизошло странное спокойствие. Это конец, думала она. В памяти всплыли слова двадцать третьего псалма: «Господь – Пастырь мой…»

– Бросьте пистолет, лейтенант, – раздался от двери чей-то голос.

Ференс резко обернулся и увидел в дверном проеме Ларри Тиллмана с пистолетом наизготовку. За молодым полицейским стояли еще трое в форме.

Уолтер покачал головой:

– Ларри, как я рад, что вы подоспели вовремя! Ты посмотри, кто здесь. – Он показал на окровавленное тело Грега. – Они заманили меня в ловушку. Я уцелел просто чудом.

Но рыжеволосый полицейский по-прежнему держал своего начальника на мушке, остальные трое тоже направили на него свои пистолеты. С улицы донесся приближающийся вой сирен. Захлопали дверцы машин, раздался топот ног.

– Мы обнаружили Филлис Ходжес, – заявил Ларри.

Карен приподнялась с пола, ничего не понимая. При чем здесь Филлис Ходжес? В этот момент Карен знала лишь одно – смерть отступила. Полуползком Карен подобралась к Грегу, под которым уже успела натечь целая лужа крови.

– Ради бога, – прошептала Карен. – Вызовите «Скорую помощь».

Глава 44

Двери лифта распахнулись, и Элис Эмери в сопровождении своего сына Билла вышла в коридор третьего этажа медицинского центра Норт-Кейп. Несмотря на ночное время, повсюду сновали полицейские, похожие на спасателей после какой-нибудь катастрофы. Элис уже знала, что произошло. Вечером она сидела у телевизора и вышивала, когда в сводке новостей передали сенсационное сообщение о Греге Ньюхолле и детективе Ференсе. Элис сразу же позвонила в полицейское управление. Один ее знакомый, еще со школьной скамьи, служил там сержантом и охотно сообщил ей все подробности. И вот Элис наконец добралась до госпиталя. Она подошла к стойке регистратуры, и темнокожая медсестра, которую, судя по табличке на груди, звали Вайолет Фишер, спросила:

– Чем я могу вам помочь?

– Я пришла навести справки о состоянии здоровья мистера Ньюхолла. Как он себя чувствует?

– Он пока в операционной.

Элис взглянула на часы:

– Как, до сих пор?

– Вы родственница?

Элис заколебалась:

– Нет, не совсем. Хотя нечто в этом роде. – Она хотела объяснить, кем она приходится Грегу, но передумала. – А могу я встретиться с членами его семьи?

– Они сейчас не хотят никого видеть. Специально об этом предупредили. – Медсестра протянула Элис листок и карандаш. – Можете написать им записку. Я передам.

– Хорошо, – рассеянно пробормотала Элис. – Я просто сообщу им, что я здесь. – Она написала на листке свое имя. – Спасибо.

Элис вернулась к сыну, который стоял, прислонившись к стене. Волосы его были растрепаны, глаза опухли – когда мать позвонила и сказала, что собирается ехать в госпиталь, Билл уже спал. Одна она в столь поздний час ехать боялась и попросила сына, чтобы он ее отвез. Гленда недовольно пробурчала, что старуха совсем с ума сошла, но Билл сразу же согласился: наскоро натянул одежду, сел в машину и заехал за Элис. По дороге она объяснила ему, что произошло. Правда, трудно было разобраться, все ли он понял – судя по всему, Билл еще не окончательно проснулся.

– Ну, что там? – спросил он, видя, что мать закончила разговаривать с медсестрой.

– Он еще в операционной. Жена и дочка никого не хотят видеть.

Билл взглянул на часы:

– Однако долго его там обрабатывают.

Элис кивнула.

Билл показал в сторону лифта:

– Может, поедем?

– Да, наверно.

Он вызвал лифт, они молча стояли и ждали, пока придет кабина. Через несколько секунд раздался писк, двери открылись. Мать и сын вышли из госпиталя, он раскрыл над ней зонтик – дождь все еще накрапывал.

– Надеюсь, он выкарабкается, – сказал Билл, распахивая перед ней дверцу автомобиля.

– Я тоже, – вздохнула Элис, садясь внутрь.

Билл сел за руль, покачал головой:

– До сих пор не могу в это поверить. Когда я начинаю думать о том, сколько всего пришлось перенести нашей Линде…

У него на глаза навернулись слезы.

Мать искоса взглянула на него:

– Жаль только, что ты не проявил жалости раньше, когда она была жива.

Билл смотрел прямо перед собой на забрызганное каплями ветровое стекло.

– Я жутко на нее разозлился. Я ведь не знал ни про отца, ни про этого ублюдка Ференса. Я считал, что Линда поломала всю мою жизнь. Вот о чем я думал, когда увидел ее.

У Элис лопнуло терпение:

– Никто тебе жизнь не ломал. Ты построил свою жизнь собственными руками. Если она получилась не так, как тебе хотелось, ты сам в этом виноват. Что за привычка – обвинять в своих неудачах кого угодно, только не себя! Мне стыдно за тебя, Билл, когда ты так говоришь.

Сын не стал защищаться. Ей показалось, что он вообще ее не слышал.

– Да и что, собственно, плохого в твоей жизни? У тебя хорошая работа, хорошая семья.

Билл медленно покачал головой, не замечая, что по его щекам текут слезы.

– И ведь главное, я знал, что рано или поздно мы с ней помиримся. Сядем рядом, поговорим обо всем как следует, и все будет хорошо. Мне только хотелось ее наказать. А времени, оказывается, совсем не оставалось. У меня так и не было возможности сказать Линде, что…

Элис сердито поджала губы, а Билл опустил голову на руль. Она смотрела на дождь, вспоминала мужа, который все долгие годы совместной жизни хранил свою страшную тайну. А расплачиваться за это пришлось их дочери. Самой дорогой ценой. Как же могла она, Элис, быть такой слепой? Ей ни разу в голову не пришло усомниться в том, что́ Джек рассказывал о своем прошлом. Он был хорошим мужем, поэтому задавать себе лишние вопросы ей просто не хотелось. Так было удобнее. Если же и возникали какие-то сомнения, Элис сама находила объяснение и успокаивалась. Уголки губ у нее задрожали, Элис глубоко вздохнула, взглянула на сына, сочувственно погладила его по плечу:

– Каждый делает ошибки, – сказала она. – Всем нам хотелось бы вернуться назад и что-то исправить в своей жизни.

Карен и ее дочери отвели маленькую комнату, где можно было спрятаться от любопытных глаз. Даже в это ночное время больницу осаждали толпы репортеров. Кое-кто из пациентов, страдавших бессонницей, бродил по этажу, надеясь хоть краешком глаза увидеть семью Ньюхоллов. Карен сидела с закрытыми глазами, но ей было не до сна, она нервно вертела в руках пустую чайную чашку. Дженни то и дело пересаживалась со стула на стул, рассеянно перелистывала старые журналы.

В машину «Скорой помощи», увезшую Грега, их не пустили. Юридически ордер на его арест еще не утратил силу, хотя шеф полиции Мэтьюз лично явился в госпиталь и уверил Карен, что все обвинения будут сняты. Отныне главным обвиняемым станет детектив Ференс, скоро все их мучения закончатся, нужно только подождать.

– Мама! Врач идет! – крикнула Дженни, и Карен тут же открыла глаза.

Обе встали и выжидательно посмотрели на человека в белом халате, вошедшего в комнату. Его рукава по самый локоть были забрызганы кровью.

– Операция закончена? – спросила Карен.

Доктор покачал головой:

– К сожалению, у нас проблемы.

Дженни вцепилась матери в руку.

– Какие проблемы? – спросила та.

– Пуля нанесла значительный ущерб внутренним органам, кроме того, он потерял много крови. Положение усложняется тем, что у раненого высокая температура. Судя по всему, у него воспаление легких. Самое же скверное – это его редкая группа крови: АВ с отрицательным резус-фактором.

– Это плохо? – спросила Карен, стараясь ради дочери, чтобы ее голос звучал ровно.

– В нашем банке крови такой нет.

Карен кивнула, делая вид, что это известие ее совсем не встревожило.

– Мы связались с Бостоном, и нам должны прислать оттуда кровь, – сообщил врач и серьезно посмотрел на Дженни. – А рассказываю я вам все это вот зачем. У дочери часто бывает та же группа крови, что у отца.

– Да-да! – воскликнула Дженни. – Наверно, у меня та же самая группа!

– Мы могли бы сейчас это проверить…

– Она приемная дочь, – быстро сказала Карен.

– Ах, вот оно что… – нахмурился врач.

– Мама, но ведь он мой настоящий отец! – воскликнула Дженни. – Давайте меня проверим.

– Нет! – испуганно сказала Карен. – Девочка совсем ослабла, ей пришлось слишком многое перенести.

Врач озадаченно потер лоб:

– Так она его родная дочь или нет?

Карен заколебалась:

– Да… Родная.

– Я бы не стал задавать такие вопросы, но положение действительно критическое. Какая у нее группа крови, вы знаете?

Карен беспомощно развела руками:

– У нас никогда не возникало необходимости…

– Ничего, со здоровыми детьми так всегда и бывает, – успокоил ее врач. – Давайте не будем терять времени.

Дженни уже сняла свитер:

– Идемте скорей! Я хочу, чтобы меня проверили.

– Милая, только не расстраивайся, если группа крови окажется не та, – сказала Карен. – У тебя ведь может оказаться группа крови Линды, это не исключено.

– Мама, зачем ты мне все это рассказываешь? Я и так это знаю. У нас в школе преподают биологию.

– Так вы даете разрешение? – спросил доктор.

Карен растерянно кивнула.

– Тогда заполните у медсестры соответствующие бумаги. А вы, юная леди, следуйте за мной.

Дженни помахала матери рукой и засеменила за доктором. Карен смотрела дочери вслед, и от боли у нее сжималось сердце. До этой минуты она даже не хотела думать над ужасающей возможностью: очень вероятно, что Дженни вовсе не дочь Грега. Эта мысль возникла у Карен еще тогда, когда она прочитала записку Линды. Скорее всего, биологическим отцом Карен является Ференс – ведь он долго держал Линду в своих сетях. Она была вынуждена с ним встречаться даже в период своего короткого романа с Грегом. Не исключено, что несчастная девушка вообще вступила в связь с Грегом, надеясь таким образом избавиться от Ференса. Должно быть, уже забеременела к тому времени и знала об этом. Ей было известно, что Грег мечтает о собственном ребенке, и она решила этим воспользоваться. Предположения одно страшнее другого вертелись в голове у Карен. Главное, чтобы Дженни ни о чем не узнала. Не хватало еще, чтобы девочка изводила себя мыслью о том, что ее родной отец – чудовище. Однако, похоже, рано или поздно она об этом догадается.

Медсестра заглянула в комнату и сочувственно посмотрела на Карен:

– Ну как вы?

Карен слабо улыбнулась:

– Я в порядке.

Она взглянула на часы и увидела, что после ухода Дженни прошло уже много времени.

– Хотите чаю?

– Я сама. У вас и без меня работы хватает.

Вайолет Фишер рассмеялась:

– Какая там работа. Ночное дежурство у нас называют «сонной сменой».

Карен с благодарностью отдала ей свою пустую чашку.

– Спасибо, я с удовольствием выпила бы чаю.

– Старайтесь поменьше волноваться, – посоветовала медсестра.

Карен кивнула и села на место.

В комнату влетела Дженни, гордо продемонстрировала матери забинтованный локоть.

– Вот, мама, смотри!

– Садись, девочка, садись, – сказала ей светловолосая медсестра, бравшая кровь. – Тебе нужно беречь силы.

– У нас оказалась одна и та же группа крови! – радостно сообщила Дженни. – Ему перельют мою кровь!

На глазах у Карен выступили слезы, она прижала к себе Дженни, и та тоже обхватила ее руками.

– Теперь с ним все будет в порядке, да, мама?

Карен прижалась щекой ко лбу Дженни, погладила девочку по шелковистым волосам.

– Да, теперь все будет хорошо, – прошептала она, чувствуя, что у нее больше не остается сил ни на какие переживания.

Она закрыла глаза и мысленно возблагодарила Господа. Впервые с тех пор, как начался весь этот кошмар, она с радостью подумала о том, что Дженни – плоть и кровь Грега.

– Теперь тебе нужно отдохнуть.

Мать и дочь почти одновременно погрузились в тревожный сон.

Некоторое время спустя их разбудила Вайолет Фишер. Карен встрепенулась, открыла глаза, а Дженни тут же поднялась на ноги и спросила:

– Как он?

– Врач говорит, что вы можете на минуту заглянуть к нему. Но не больше – он еще очень слаб.

Дженни тут же бросилась к двери:

– Мама, пойдем!

Карен медленно поднялась, заправила рубашку в брюки.

– Быстрее! – торопила ее Дженни.

Они последовали за медсестрой по коридору, остановились перед реанимационной.

В первый миг Карен не узнала мужа. Его лицо было белее простыни, со всех сторон к Грегу были присоединены какие-то трубочки, провода. Светлые волосы казались поседевшими, а щетина на лице вне всякого сомнения была седой. Мускулистые, сильные руки лежали безжизненно поверх одеяла. При каждом вздохе из горла Грега доносились какие-то клокочущие звуки, глаза были закрыты.

– Ой, папочка! – пролепетала Дженни, испуганно глядя на неподвижную фигуру.

Грег открыл глаза, затуманенным взглядом обвел стерильно-белую палату, посмотрел на Дженни, и его пересохшие губы дрогнули в едва заметной улыбке.

– Привет, девочка, – прошептал он.

Тогда Дженни подбежала к нему и осторожно взяла отца за руку, боясь повредить какую-нибудь из многочисленных трубок.

– Теперь с тобой все будет хорошо, – бодрым голосом сказала Дженни. – Но тебе нужно отдохнуть. И все-превсе будет хорошо.

Его взгляд был прикован к ее лицу, но казалось, что Грег находится где-то очень далеко. Он судорожно сглотнул, его кадык дернулся.

– Все кончилось, – сказала Дженни, на глазах у нее выступили слезы. – Они знают, что ты ни в чем не виноват. Теперь тебе только остается поправиться.

– Ладно, – прошептал Грег.

Он мучительно медленно повернул голову и взглянул на стоявшую у дверей Карен. Их взгляды встретились.

Сердце Карен сжалось. Она знала, что обида и горечь еще живут в ее душе, но их вытеснила жалость к этому бледному, измученному лицу, такому родному и такому любимому. Карен вспомнила, как лежала на полу, пытаясь прикрыть Дженни собственным телом от пули. Грег появился рядом в самый критический момент. Он был болен, слаб, но все же пытался их спасти. Это был тот Грег, которого она любила.

Дженни погладила отца по голове.

– Поправляйся и возвращайся домой, ладно? – попросила она, голос ее дрожал от слез.

Взгляд Грега стал тревожным, он смежил веки.

Дженни обернулась к матери:

– Ведь правда, мама? Ты ведь тоже этого хочешь, да?

Карен ответила не сразу. У нее было искушение расквитаться с ним за обиду – она знала это. Можно было молча повернуться и уйти. Тогда она отомстила бы ему разом за все. Возможно даже, что в его нынешнем состоянии это было бы равнозначно смертному приговору. Разве бывает месть более сокрушительной?

«И кому от этого будет хуже?» – спросила себя Карен. Ответ напрашивался сам собой. Пора взглянуть правде в глаза, подумала она. Она приблизилась к кровати, и Грег посмотрел ей в лицо. Он изо всех сил старался держаться мужественно, но сил у него было слишком мало, и лицо его предательски дернулось. Карен ощутила жгучий стыд.

– Это правда, – прошептала она. – Ты мне нужен.

А потом сделала то, чего ей хотелось больше всего: наклонилась, взяла его лицо в ладони и поцеловала.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю