Текст книги "Пока ты со мной"

Автор книги: Патриция Макдональд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26

– Ну зачем тебе уезжать? – захныкала Валери.

– Слушай, я же оставляю тебе машину? – ответил Эдди, запихивая в сумку носки и нижнее белье.

– Не нужна мне машина! К тому же она еле ездит.

– Так почини ее.

– На какие шиши?

Эдди молча метался по темной комнате. Он потребовал, чтобы Валери задвинула шторы, и мрачная меблированная комната стала еще мрачнее.

– Нельзя просто взять и сбежать из-под следствия! – кричала Валери. – Мама потеряет свой залог.

Эдди заглянул в выдвижной ящик.

– Где моя рубашка оливкового цвета?

– Ты имеешь в виду коричневую? Понятия не имею. Наверно, в грязном.

– Черт бы тебя побрал!

– Я тебе не служанка! – вспыхнула Валери. – Сколько раз в неделю, по-твоему, я могу таскаться в прачечную, да еще дети постоянно путаются под ногами.

– Ладно, неважно, – буркнул Эдди, запихивая в сумку несколько рубашек.

– Завтра постираю, – пообещала Валери.

– Завтра она мне уже не понадобится.

– Эдди, перестань. Ты же должен давать показания, ты должен рассказать на суде, как этот Ньюхолл избивал несчастную женщину.

Эдди молча застегнул ремешок часов.

– Ты ведь видел его, верно?

– Может, я просто сказал то, что они хотели услышать.

– Перестань, Эдди. Ты не стал бы врать в таком важном деле. Во всех газетах написано, что ты видел убийцу.

– Можно подумать, я этого не знаю. Эта сучка Ходжес крепко меня подставила.

– Что-то я тебя не пойму, – всхлипнула Валери.

– Мама, – пролепетал двухлетний малыш, приковыляв из соседней комнаты.

Валери рассеянно подхватила его на руки и погладила по спине.

– Скажи, по крайней мере, куда ты собрался. Или возьми нас с собой.

– Это невозможно.

– Нет, возможно! Мы соберемся в две минуты. Машину брать не будем. Поедем всей семьей, а?

– Нет! – рявкнул Эдди. – Я уезжаю один.

Валери сделала вид, что не слышит его.

– Мне до смерти надоела эта дыра. А то давай возьмем машину и будем ехать, ехать, пока не приедем туда, где нам понравится.

Эдди хотел возразить что-то, но передумал.

– Ладно, договорились. Ты собери вещи, а я пойду проверю машину.

– Нет, правда? – обрадовалась Валери. – А можно, я маме позвоню?

– Ни в коем случае.

– Хорошо-хорошо. Все образуется, вот увидишь.

– Обязательно, – кивнул Эдди. – Поедем все вместе.

Честно говоря, ее радостная реакция изрядно его удивила. Не всякая женщина бросила бы с готовностью насиженное место, чтобы ехать неведомо куда. Наверно, все дело в том, что Валери склонна к авантюризму. В свое время это ее качество и понравилось Эдди. Правда, квартира все равно принадлежала не им, а все имущество семьи запросто поместилось бы в паре пластиковых пакетов.

– Ты у меня умница, – сказал Эдди, заглядывая в крошечную детскую.

Жена поспешно набивала тряпье в старый, видавший виды чемодан. Мужа она одарила ослепительной улыбкой, и он не выдержал – отвел глаза. Малыш гудел, изображая самолет, и путался у матери под ногами, мешая ей упаковывать его игрушки.

Эдди подхватил свою сумку и спустился по узкой лестнице на первый этаж. На полу, где было разостлано одеяло, лежал младенец, суча ручонками и ножонками.

– Счастливо тебе, пискун, – прошептал Эдди и нырнул за дверь.

Он огляделся по сторонам и быстро юркнул в переулок, начинавшийся сразу за углом. Так оно и лучше, думал он. Валери не сразу сообразит – а пока начнет его разыскивать, будет уже поздно. Путешествовать всем табором слишком опасно. Эдди думал об этом весь день и понял – другого выхода нет. Нужно уносить ноги, и чем быстрее, тем лучше. Подробного плана действий он не составил. Денег почти не было, но это не проблема. Сразу за домом проходила железная дорога, и это натолкнуло его на отличную мысль: можно залезть в пустой товарный вагон. Когда-то в прежние времена подобным манером путешествовали бродяги. Тогда их было еще не очень много. Когда же бродяги расплодились, их стали называть «бездомными». По мнению Эдди, слово «бродяга» звучало куда лучше. Но, как ни назови, сам он отныне становился членом этого бесприютного племени. А все из-за чего? Понадобилось же ему подглядывать за этой чертовой Линдой Эмери!

Оказавшись за домом, Эдди перебросил сумку через деревянную изгородь, перелез сам и спрыгнул на пологий склон, под которым проходила железная дорога. Лучше всего, наверное, запрыгнуть на товарняк, когда он замедлит ход перед станцией. Это только в кино бравые парни на ходу вскакивают на подножку. Эдди рисковать не собирался – еще шею свернешь. Нет, он спокойненько пройдет вдоль путей до станции (это примерно с милю), а перед самым семафором, где поезда сбавляют ход, залезет на подножку, и дело в шляпе. Главное – не попасться на глаза обходчику.

Издалека донесся гудок электровоза, и Эдди ускорил шаг. «Нет, на этот мне не успеть», – подумал он. До станции еще далеко. И все же гудок словно подтолкнул его. Нужно поторапливаться. Вдруг все-таки успеешь? Эдди оглянулся назад и увидел далеко-далеко, на горизонте маленькое пятнышко света. Может, это вообще не товарняк, а пассажирский, подумал он. Конечно, в пассажирском удобнее, но там придется все время прятаться от кондукторов.

Он зашагал еще быстрее. В поездах он разбирался плохо, понятия не имел, на каком расстоянии от семафора машинист начинает притормаживать. Под ногой хрустнул целлофановый пакет из-под картофельных хлопьев, а штанина зацепилась за кусок проволоки.

Снова раздался гудок, и Эдди оглянулся назад. Пятно света стало гораздо крупнее. «Ничего, – сказал себе он, – пропущу этот – поспею на следующий». Поезда ходили так часто, что их квартирка постоянно ходуном ходила, то и дело приходилось орать друг другу – конечно, если хочешь, чтобы тебя услышали. Эдди вскинул сумку на плечо и отправился дальше.

Внезапно сзади донесся хруст целлофанового пакета. У Эдди происходило что-то странное со слухом: грохот электровоза, мчавшегося по железной дороге, казался ему едва слышным, а шелест какого-то несчастного целлофана чуть не оглушил его. Сзади кто-то шел. Эдди даже не стал оборачиваться – он и так догадался, кто это.

– Я пойду прогуляюсь, – крикнула Карен.

– Ладно, – отозвалась Дженни сверху.

С сильно бьющимся сердцем Карен сунула фотографию Линды в конверт, а конверт спрятала под свитер. Потом вышла на улицу, села в машину.

Почти сразу же зажглись фары полицейского автомобиля. Карен медленно ехала в сгущающихся сумерках, ее мокрые от пота ладони крепко сжимали руль. У выезда к пляжу она свернула, остановилась на стоянке.

С берега возвращался мужчина с собакой – пес носился взад и вперед, пыхтел, обнюхивал все подряд. Карен машинально улыбнулась встречному, мысленно приказав себе: веди себя естественнее. Ты просто вышла прогуляться на закате вдоль моря. В этом нет ничего странного, никто не обратит на тебя внимания.

Ее спортивные туфли утопали в мягком песке. Карен подошла к самой кромке прибоя, где песок был мокрым и плотным – там идти стало легче. Ей навстречу изредка попадались другие люди, выбравшиеся к морю полюбоваться заходящим солнцем. На камнях за дюнами сидела стайка подростков, отчаянно дымя сигаретами. Потом Карен встретила пожилую пару, мирно гулявшую рука об руку. Карен ссутулилась, засунула руки поглубже в карманы. Острые углы конверта больно упирались в живот.

Карен вспомнила, как девчонкой бегала сюда на свидание с Грегом. Кажется, это было не двадцать лет назад, а совсем недавно, на прошлой неделе. Всякий раз она долго наводила красоту, выбирала, что надеть. Что-нибудь джинсовое, а сверху что-нибудь с кружевами, и тогда он увидит ее и ахнет.

И она и он врали родителям, выдумывали всякие несусветные предлоги, только бы выбраться из дому и быть вместе. Даже сейчас, много лет спустя, Карен раскраснелась, вспомнив, как замирало у нее сердце в первый миг свидания. Оба держались скованно, застенчиво, но зато всякое прикосновение казалось сладостнейшей из пыток. Тогда в моде была поговорка: «Если очень хочется, значит, скоро кончится». Да, им обоим очень хотелось, но дело было не только в физическом желании. Они испытывали друг к другу нежность, им было весело вместе, и еще, встречаясь, оба испытывали странное умиротворение. Карен и не подозревала, что на свете бывает столько счастья.

– Добрый вечер, – поздоровалась с ней прогуливавшаяся пожилая пара.

– Здравствуйте, – тихо ответила Карен, не поднимая глаз.

Она всегда думала, что они с Грегом состарятся вместе и будут вот так же гулять по пляжу рука об руку. Это стало бы самым лучшим доказательством их правоты. Когда они были совсем юными, никто вокруг не верил в продолжительность их любви, в подлинность их чувства. Раньше Карен думала, что утрет всем сомневающимся нос, а теперь выходило, что циники были правы.

Она дошла до последнего из пирсов и оглянулась. Знакомая беседка была совсем недалеко отсюда, на коньке подрагивал под ветром флюгер. Собственное поведение показалось Карен абсурдным. Опять она идет у него на поводу, пытается ему помочь – и это после всего, что произошло! Она остановилась, готовая повернуть обратно, вернуться к стоянке, сесть в машину, уехать домой.

Ладно, пусть забирает фотографию, пусть показывает ее каждому встречному-поперечному. Его обязательно схватят. Так ему и надо. Карен снова вспомнила усталое, изможденное лицо Грега, освещенное лунным светом, и ей стало страшно. И все же как он посмел обратиться к ней за помощью? После вранья, после предательства. Но в глубине души Карен знала, что Грег доверяет ей больше, чем кому бы то ни было. Как же несправедливо, неправильно устроен мир!

Двигаясь как заторможенная, Карен приблизилась к беседке и увидела, что там сидят двое – женщина и ребенок. Ее охватила паника. Раз беседка занята, войти туда не удастся, это вызовет подозрение. Полицейский наверняка следит за каждым ее шагом – затаился где-нибудь в кустах и смотрит. Ничего не поделаешь, придется возвращаться несолоно хлебавши.

Но в ту самую минуту, когда Карен проходила мимо беседки, женщина вдруг сказала:

– Сара, пора ужинать.

Девочка недовольно заверещала, но женщина взяла ее за руку и вывела из беседки.

Последние сомнения оставили Карен. Она сделала вид, что споткнулась, потом поднялась по ступенькам в беседку и села на скамью. Развязала шнурок, завязала снова, потом откинулась на спинку и стала смотреть на море, окрашенное в золотистые цвета заката. Горизонт сочился оранжевым, пурпурным, кровавым.

Грег не заслуживает никакой помощи. Карен намертво вцепилась пальцами в край скамейки, на глазах у нее выступили сердитые слезы. Она вытерла их рукой, а когда опускала ее, незаметно вынула из-под свитера конверт и быстро сунула его под скамейку. Посидела еще пару минут, невидящим взглядом смотря на закат. Потом встала, побрела назад, к машине.

Глава 27

Уолтер Ференс стоял и смотрел на свою жену: она беспомощно сидела на полу, привалившись спиной к дверце шкафа. Рот Эмили был приоткрыт, взгляд бессмысленный, из-под плетеной скатерти туалетного столика торчало горлышко пустой бутылки. Возле Эмили на корточках сидела Сильвия, одетая в деловой костюм, и безрезультатно пыталась привести невестку в чувство.

– Наконец-то соизволил явиться! – возмущенно приветствовала Сильвия брата. – Я решила заглянуть к вам по дороге с работы, и вот, полюбуйся, в каком виде я ее обнаружила.

– Извини, я задержался. Уехал с работы сразу после того, как мне передали, что ты звонила. Между прочим, я там не бездельничаю, а расследую убийство.

– Тоже мне следователь выискался. Теперь дело яснее ясного. Осталось только арестовать преступника, но полиция сидит сложа руки – ждет, пока кто-нибудь другой выполнит за нее эту работу.

Уолтер вздохнул и присел рядом с женой, слегка похлопал ее по щеке.

– Эмили, ты меня слышишь?

Сильвия воскликнула:

– Какой позор! Уолтер, хватит делать вид, что с Эмили все в порядке. Нужно немедленно что-нибудь предпринять.

– Помоги мне, пожалуйста, перенести ее на кровать, – попросил Уолтер, беря жену под мышки. – Возьми ее за ноги.

Сильвия с недовольным кряхтением взяла невестку за щиколотки, и вдвоем с Уолтером они перенесли бесчувственное тело на постель.

– Уолтер, я не шучу, – заявила Сильвия, пока лейтенант укладывал жену поудобнее. – По-моему, хватит. Твоя жена нуждается в медицинской помощи.

– Она очень расстроится, когда узнает, что ты застала ее в таком виде.

– Во всяком случае, ты не слишком удивился, когда обнаружил ее валяющейся на полу. И часто такое случается?

– Бывает, – признал Уолтер. – Ты ведь сама потащила ее на похороны. Я знал, что она этого не выдержит.

– Не нужно валить все на меня! – воскликнула Сильвия.

– Слушай, мне очень жаль, что ты застала ее в таком виде. Но ты сама знаешь, во что превратилась ее жизнь после несчастного случая. Выпивка помогает ей выжить.

– Ты называешь это «выжить»?! Дети погибли пятнадцать лет назад! Нельзя допускать, чтобы Эмили доводила себя до такого состояния. Нужно лечить ее от алкоголизма.

– Я говорил с ней, но она не соглашается. Говорит, что ей стыдно.

– Так заставь ее. Мужчина ты или нет, в конце концов? Отведи силком!

Зазвонил телефон, и Уолтер снял трубку. С минуту слушал молча, потом покачал головой:

– О господи… Когда это случилось? Ладно. Еду.

– Мне нужно ехать, – сказал он сестре. – Главного свидетеля только что переехал поезд.

– Ты что, бросишь жену в таком виде одну?

Лейтенант горестно посмотрел на жену, которая мирно посапывала на кровати.

– Сейчас я ничего для нее сделать не могу.

– Не говори глупостей! Уложи ее вещи в чемодан. Мы отвезем ее в клинику. Она должна пройти курс специального лечения.

– Увы, Сильвия, это невозможно, – ровным голосом ответил Уолтер.

Она кинула на него свирепый взгляд, но Ференс не смотрел ей в глаза.

– Что с тобой происходит, Уолтер? Неужели ты будешь сидеть сложа руки и смотреть, как твоя жена спивается?

– Мне пора идти. Этой проблемой я займусь позже.

– Сомневаюсь, – хмыкнула Сильвия. – Раз уж ты за столько лет ничего не сделал… Ладно, иди, бросай свою жену. Я сама о ней позабочусь.

– Только учти: спасибо за это она тебе не скажет.

– Я привыкла к людской неблагодарности, – горестно покачала головой Сильвия.

Уолтер вышел из комнаты и почти бегом направился к машине.

– Я не знаю, как это произошло, – всхлипывал машинист, вытирая пот со лба промасленной рукой. – Путь был абсолютно пуст, а в следующий миг откуда ни возьмись вылетает этот парень и прямо под колеса…

– Он прыгнул или его толкнули? – спросил Ларри Тиллман.

Темная махина электровоза застыла неподвижно, угрожающе подсвеченная луной. На насыпи стояли полицейские машины, помигивая мигалками и повизгивая осипшими голосами раций. Автомобили были похожи на маленьких собачонок, тявкающих вокруг здоровенного медведя. Пассажиров высадили из вагонов и повели на станцию, откуда автобусами переправят в Бостон.

Машинист с отчаянием посмотрел на полицейского:

– Я не знаю. Я ничего не видел. Это произошло в одно мгновение.

Он снова заплакал.

– Ладно, – сказал Ларри, – успокойтесь.

Тем временем лейтенант Ференс пытался разговаривать с Валери Макхью. Она дрожала и куталась в одеяло, хотя ночь выдалась теплой. Кто-то из соседей забрал детей к себе, и одеяло тоже принесли из какого-то близлежащего дома.

Уолтер подал Тиллману знак, чтобы ему не мешали.

– Ваш муж сказал, почему уходит? – мягко спросил он у Валери.

Та покачала головой и всхлипнула:

– Он обещал взять нас с собой. Почему ему загорелось уезжать, не сказал. Говорил только, что должен уносить ноги, и все.

– Вы же знаете, что он находился под следствием.

– Конечно, знаю, – зарыдала Валери. – Ведь моя мама внесла за него залог.

Она взглянула на лейтенанта безумными глазами, по лицу ее стекала тушь.

– Вам не показалось, что он чем-то взволнован или встревожен?

– Это в каком смысле? – подозрительно прищурилась Валери.

– Ну, не создалось ли у вас ощущение, что он может наложить на себя руки?

– Эдди себя не убивал, – заявила Валери, еще плотнее кутаясь в одеяло.

– Ладно-ладно, успокойтесь.

С насыпи к железнодорожному пути спустился шеф полиции Мэтьюз, сокрушенно качая головой.

– Эти чертовы репортеры меня с ума сводят, – пожаловался он, показывая жестом на толпу журналистов, пытавшуюся прорваться через полицейское ограждение. – Это вдова? Очень сочувствую вашему горю.

– Спасибо, – сказала Валери и снова зарыдала. – Что теперь будет? Кто-то убил моего Эдди!

– Да, кто-то прикончил нашего свидетеля, – тихо сказал лейтенант начальнику.

Дейл Мэтьюз потер пальцами лоб и вздохнул.

– Вы уверены, что это не самоубийство? Может быть, он поскользнулся и упал под колеса?

Услышав эти слова, Валери вскочила на ноги и начала размахивать кулаками, причем несколько раз довольно ощутимо пнула шефа полиции в грудь.

– Нет, нет! Говорю вам, нет! – завыла она.

Ларри Тиллман и еще один полицейский подхватили ее за руки, оттащили.

– Отпустите ее, ребята, – сказал Дейл. – Она не в себе.

– Не в себе? Сам ты не в себе! – закричала Валери. – Я возмущена до глубины души! Почему вы его не смогли защитить? Вы раззвонили по всем газетам, что он свидетель преступления, а теперь…

– Ладно, миссис Макхью, успокойтесь. О вас есть кому позаботиться?

– Скоро моя мать приедет, – всхлипнула Валери.

Словно услышав ее слова, с насыпи в сопровождении полицейского спустилась Айда Пенс, одетая в яркий спортивный костюм, с сигаретой во рту.

– Валери, девочка моя, – запричитала она.

Та бросилась к матери, припала к ее необъятной груди.

– Черт бы побрал этого Эдди, – устало вздохнула Айда, прижимая к себе сотрясающуюся от рыданий дочь.

По дороге с пляжа домой Карен совершила несколько остановок. Заехала в торговый центр, купила удобрение и новый шланг для сада. Грег давно собирался это сделать – пока не наступило лето. Денег у Карен оставалось совсем немного, но нельзя же позволить, чтобы сад погиб. Затем она заехала в ночной продовольственный магазин и купила целую коробку любимого мороженого Дженни.

Когда она вернулась домой, уже совсем стемнело. Карен вела машину почти на предельной скорости, продолжая думать о фотографии. Внезапно поток машин замедлился, чуть не остановился. Карен высунулась из окна и увидела впереди скопление автобусов, полицейских машин, телевизионных фургонов. Движение и вовсе остановилось. По тротуару спешили люди, мчались на велосипедах мальчишки.

– Что там случилось? – спросила Карен у пожилой женщины, которая везла в коляске спящего ребенка.

– Какого-то человека сбил поезд.

Карен кивнула и откинулась на сиденье. Поскорей бы попасть домой. В машине она чувствовала себя как-то неуютно. Неизвестно, сколько еще придется здесь проторчать. Она мельком взглянула на соседнее сиденье, где лежало мороженое. Наверное, уже начало таять.

Мимо все шли и шли пешеходы, оживленно разговаривая. Карен вздохнула, включила радио, попыталась найти какую-нибудь передачу поинтереснее.

– Вот это да, – раздался чей-то голос.

От неожиданности Карен вскрикнула, обернулась и увидела, что в машину просунула голову Филлис Ходжес.

– Миссис Ньюхолл собственной персоной!

– Немедленно отойдите от машины! – крикнула Карен. – Что вам нужно?

– Вы слышали, что человек попал под поезд?

– Слышала, – холодно ответила Карен. – Перестаньте облокачиваться на мой автомобиль.

– А вам известно, что этот человек – Эдвард Макхью? Тот самый, кто собирался давать показания на суде против вашего мужа. Полиция полагает, что мистера Макхью столкнули под поезд.

Карен вся похолодела, но постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

– Ага, я вижу, вы этого не знали, – с удовлетворением констатировала Филлис.

Карен не знала, что ответить. Любые ее слова прозвучали бы сейчас как оправдание. Она решила закрыть окно, но Филлис успела просунуть руку и нажала на стекло сверху.

– Оставьте меня в покое, – сказала Карен и тут же устыдилась того, как жалобно прозвучал ее голос.

– Ради бога. – Филлис выпрямилась и посмотрела вперед. – Кажется, вас сейчас пропустят.

Машины тронулись с места, и Карен стала смотреть прямо перед собой. Она была рада, что тягостный разговор с Филлис окончился. Тем временем журналистка прислонилась к автомобилю, стоявшему у обочины, и стала что-то наговаривать на маленький диктофон. Карен выключила радио, подняла боковое стекло и поехала в сторону дома. Она механически сворачивала на знакомых перекрестках, лихорадочно размышляя об этой новой трагедии. Когда пришлось остановиться на светофоре, Карен повертела головой, оглядываясь по сторонам. Она помнила, что где-то рядом за ней полицейский автомобиль, но чувство страха не исчезало. Полиция превратилась в ее врага. Защиты для себя и Дженни от полицейских не дождешься – им бы только Грега схватить. Карен чувствовала себя чужестранкой во враждебном государстве: спасение зависело от того, научится ли она понимать непонятный язык. Чем больше она старалась, тем сильнее становились страх и смятение. Карен знала о том, что Макхью задержан, слышала, что он выступит свидетелем на суде. Кому понадобилось убивать этого человека? Кроме Грега, некому. Однако Грег убийства совершить не мог. Тут ее уверенность на миг дрогнула, чтобы сразу же окрепнуть вновь. Нет, Грег пытается оправдаться. Он не способен толкнуть человека под поезд. Во время недолгой встречи в темном классе Карен поняла главное: Грег не превратился в кровожадное чудовище, каким изображают его газеты. Он остался тем же Грегом, которого она знала. Лжец, возможно, но не убийца.

Однако если преступление совершил не Грег, то кто? Карен не знала этого, но у нее уже не оставалось сомнений: где-то рядом существует человек, замысливший погубить жизнь и счастье их семьи.

Добравшись до дома, Карен испытала неимоверное облегчение. Она быстро проскочила в дверь, заперла все замки и засовы. Навстречу ей по лестнице спускалась Дженни.

– Мама, по телевизору только что передали, что тот человек из мотеля…

– Знаю.

– Они обвинят в этом папу? – испуганно спросила девочка.

– Понятия не имею. Иди сюда, я купила твое любимое мороженое.

Дженни спустилась в кухню. Усевшись на табуретку, она рассеянно потыкала ложечкой в ванночку с мороженым.

– Как ты думаешь, где папа?

Карен убрала остальное мороженое в морозилку. Ей не хотелось заражать дочь своими страхами.

– Если у него есть голова на плечах, он уехал как можно дальше отсюда.

– Надеюсь, что нет. Я хочу, чтобы он вернулся.

– Милая, если он вернется, его посадят в тюрьму.

– А он докажет, что он этого не делал.

Карен оглянулась на темную, мрачную прихожую. Сегодня собственный дом казался ей холодным и бесприютным.

– Доешь мороженое и иди делать уроки.

– Не могу сконцентрироваться, – пожаловалась Дженни.

– Я тебя понимаю.

– А ты по нему скучаешь?

Карен нахмурилась. Она чувствовала, что в душе у нее зияет огромная брешь, но признаваться в этом не хотела.

– Я слишком на него сердита.

– А вдруг мы больше его никогда не увидим? – всхлипнула Дженни.

Карен подумала о фотографии. Может быть, именно в эту минуту Грег забирает ее из-под скамейки. Сделай же что-нибудь, мысленно приказала она мужу. Хотя бы ради Дженни. Она хочет, чтобы ты вернулся.

– Нельзя отчаиваться, – сказала она вслух, погладив дочь по плечу.

Ничего утешительного сказать она не могла.