Текст книги "Наследники тьмы (СИ)"

Автор книги: Ольга Моисеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

– Извините, – пробормотал он и, бросив на пациентку быстрый любопытный взгляд, тут же попытался скрыть свой интерес.

– Всего лишь кошмары! – улыбнулся на это Борис. – Что, в общем-то, не удивительно. Это, знаешь ли, не какая-то там игрушка для развлечения: стреляли из мощного профессионального арбалета! Ранение было крайне тяжёлое.

– Но я жива, значит, кто-то меня залатал, – констатировала Анна, наблюдая, как, закончив с перевязкой, доктор взял шприц. – Интересно кто? – Она посмотрела на Лихваткина – тот поднял бровь, как бы спрашивая причину этого интереса. – Спасибо сказать хочу!

– Руководство «Компании» не переваривает излишне любопытных, – сбросив улыбку, ответил Борис. – А спасибо я сказал уже, не волнуйся.

Погладив её по щеке, он уставился на застывшего со шприцем в руках доктора – пристально, изучающе. Тот сразу же очнулся от ступора, быстро набрал лекарство и сделал Анне укол.

Веки мгновенно отяжелели, глаза закрылись, и она уснула, а проснулась уже у Бориса дома, где и отлёживалась, пока окончательно не выздоровела. Кошмары про Крылатую Тьму снились ещё долго, и когда Анна рассматривала оставшийся на груди рубец и вспоминала выстрел, возникало навязчивое ощущение, что стрела пробила ей сердце. Но как же тогда она выжила – разве такое возможно?! – вопрос так и остался без ответа – Борис её чудесное исцеление обсуждать не желал, а доктор, похоже, просто боялся.

А позже, когда физическая боль и слабость окончательно отступили, Анна обнаружила, что приобрела странную дополнительную чувствительность: вот подходит она к человеку, а из груди будто невидимое щупальце протягивается и касается чего-то такого же незримого, но при этом холодного, тёплого или даже горячего. Это походило на смесь потоков разной температуры – они двигались, переливались, составляя привязанный к телу сгусток, и при прощупывании отдавались в груди лёгкой дрожью. Со временем Анна приноровилась чувствовать их даже на большом расстоянии, причём ни стены, ни какие-то другие предметы ей не мешали. Так что, можно сказать, она стала видеть людей сквозь стены – не как они выглядят, конечно, только их присутствие, но и этого хватало, чтобы значительно расширить её возможности: теперь никто не мог подкрасться к ней незаметно, и она знала, кто куда направляется, даже если стояла спиной. Исключение составлял только Борис. Его тепловой тени Анна не чувствовала, сколько ни старалась, и это обескураживало, ведь такие образования имелись у всех! Кто же он, её загадочный возлюбленный? А может, он просто умеет как-то прятать свою теплотень?..

Но спросить об этом Анне так и не удалось: сначала не знала, как подступиться к такому разговору, а потом Борис вдруг на несколько дней пропал.

Нет, бывало, конечно, что он исчезал куда-то и не подходил к телефону, но не больше, чем на несколько часов, максимум, на половину суток, и потом всегда перезванивал. А тут – прошло уже три дня, и Анна сто раз набирала его номер, но трубка, как заколдованная, бубнила: «Аппарат абонента выключен…», чего раньше никогда не случалось, ведь у Лихваткина были в подчинении люди, с которыми требовалось постоянно оставаться на связи, не говоря уже о руководстве «Компании»! Или, может, с руководством он как-то по-другому общается? – вдруг подумала Анна, вспомнив, что при ней Борис ни разу не созванивался и не списывался с начальством, всё только с подчинёнными…

А подчинённые, кстати, тоже понятия не имели, куда он делся, даже те, кому он оставил конкретные поручения. Сотрудники интернет-магазина, которым Борис руководил для прикрытия, огорошили её, заявив, что начальник сейчас в отпуске. Обзвонив всех, кого можно, но так и не узнав, куда делся её возлюбленный, Анна решила поговорить с врачом, который следил за её здоровьем после ранения и дал ей свой личный номер на случай непредвиденных осложнений. Тогда, во время перевязки, он вёл себя странновато, будто знал или подозревал что-то… надо бы выяснить, что именно? Но когда Лявис позвонила, оказалось, что телефон доктора тоже выключен.

Нет, это просто наваждение какое-то! – злилась она, отправляясь в фитнес-центр: снова подводить клиентов, когда они и так наверстывали пропущенные по её болезни занятия, – значило совсем лишиться работы.

А после трудового дня Лявис, вернувшись в квартиру Лихваткина, вдруг обнаружила, что он там! Едва достала ключи, как Борис сам открыл дверь и вышел на лестничную клетку.

– Боря! – радостно вскричала Анна и, выронив сумку, бросилась ему на шею. – Где ты был?!

Не почувствовав ответного объятия, она отстранилась:

– Ты чего?

Лихваткин стоял, словно манекен, опустив руки по швам, выражение лица было таким странным, что на секунду Анне показалось, будто он умер, но кто-то поставил труп стоймя и держит невидимыми нитями, не позволяя свалиться.

– Чего? – переспросил «труп», и когда губы его разомкнулись, Анну обдало таким холодом – мощным, глубоким, предельным, что она назвала бы его абсолютным нулём космического пространства, если б могла в тот момент думать об определениях. Но она не могла – холод проник в сердце, мозг, лёгкие, заставив Анну покачнуться, выронить ключи, которые она так и сжимала в кулаке, и словно на ходулях отступить назад, не в силах произнести ни слова.

Не получив ответа, Лихваткин поднял ключи от своей квартиры и ушёл внутрь, оставив Лявис обескуражено пялиться за захлопнувшуюся перед носом дверь. Она простояла так минуты три, пытаясь понять произошедшее, но все мысли куда-то улетучились, только сердце, отмерев от холода, бешено колотилось, отдаваясь в ушах. Наконец до Анны стало медленно доходить, что торчать тут дальше бессмысленно, надо что-то делать, куда-то двигаться…

Сглотнув, она подняла с пола свою сумку и полезла в самый дальний, застёгнутый на молнию кармашек. О, слава богу! Ключи от её собственной квартиры по-прежнему лежали там. Как хорошо, что, переехав к Лихваткину, она их оттуда не вынула! Звонить в эту дверь, чтобы вновь столкнуться с абсолютным нулём, сейчас было бы просто невыносимо!..

Господи, да что же случилось?! Где пропадал эти дни Борис и кто, мать его, такое с ним сделал?!

Летом прошлого года

Когда они вышли на улицу и направились к машине, Роман увидел, что вокруг полно таких же радужных пятен, как у них с Китайцем, некоторые были ближе, другие дальше, парочки он даже случайно коснулся, и понял, что они тоже принадлежат людям, только незнакомым.

Пока они ехали в лечебный центр «Компании», Кафтырёв осознал, что светуха – вот и название этим сияющим пятнам придумалось! – есть у каждого человека, и с интересом следил, как они пролетают мимо: разноцветные, текучие, яркие, формой похожие на фигуры людей.

Когда Роман добрался до рабочего места, других, кроме своей и Китайца, светух там не было, поэтому когда рядом вдруг раздался знакомый голос, доктор подскочил на месте, словно ужаленный.

– Повязку можно снять, – уверенно заявил Всеволод, и Кафтырёву показалось, что к человеческим интонациям примешивается жуткое завывание того слаженного хора, которым пять дней назад говорила с ним чёрная Крылатая Тьма. Он даже почувствовал тот же ветерок, что касался тогда тела, заставляя кожу покрываться перьями, сейчас, к счастью, они не проклюнулись, и дело ограничилось всего лишь мурашками.

Роман аккуратно размотал повязку и с трудом разлепил глаза.

– Чёрт! – ругнулся он и снова зажмурился. – Какой яркий свет… я отвык!

– Ничего, – с тем же жутким призвуком в голосе сказал Всеволод и дунул Роману в глаз, окатив «перьевыми» мурашками.

– Можно ещё плюнуть! – хохотнул Китаец. – Старинное лечение от всех глазных болезней.

– А к тебе у меня есть поручение, иди-ка сюда! – отходя в сторону, позвал Всеволод.

Пока он выдавал подчинённому инструкции, Роман постепенно привык к свету и потихоньку приоткрыл веки. Новый глаз видел преотлично, возможно, даже лучше прежнего, ни боли, ни других неприятных ощущений не чувствовалось. Радужные двойники его и Китайца никуда не делись, но сильно померкли и отошли на второй план, давая возможность их игнорировать и спокойно пользоваться обычным зрением. Только у Всеволода игнорировать было нечего – светуха у него отсутствовала, что крайне заинтересовало Кафтырёва. Сразу вспомнились слова ассистента про фальшивую личность в генномодифицированном теле… И этот новый голос – с призвуком хора Крылатой Тьмы! – как бы понять, что он значит?! Хотя одно Роман и так уже чувствовал… нет, знал, причём наверняка: Всеволод стал ещё сильнее и опаснее, чем раньше.

Отправив Китайца заниматься делами, тот обратился к доктору:

– Ты помнишь этих парней?

Он показал фото на телефоне.

– Вот этому, я помню, вывих плеча вправлял, а этот… нет, его я не лечил и не осматривал, хотя лицо вроде знакомое…

– Они приходили сюда вместе, просто второй не был пострадавшим.

– А, да! – кивнул Роман. – Точно, вспомнил теперь.

– Несколько дней назад они выполняли задание по зачистке ателье.

– Зачистка ателье?! – Кафтырёв уже притерпелся к подвыванию хора в голосе Всеволода и почти перестал его замечать, зато взгляд, которым тот его наградил в ответ на так глупо прорвавшееся изумление, прошиб до печёнок. – В смысле… я не… – Роман вспотел. – В общем, ателье так ателье, мне без разницы!

– Эти двое погибли во время проведения операции и нам надо понять отчего. – «Нам» – безотчётно отметил про себя Кафтырёв, а Всеволод меж тем продолжал: – Их тела уже здесь, в подвальном холодильнике, – изъяли из судебно-медицинского морга ещё до экспертизы.

«Не застрелены, не зарезаны, и по голове дубиной, видимо, тоже не получали, иначе причина смерти была бы очевидна! – соображал Роман. – Что же такое могло с ними случиться – да ещё и в ателье?! – чтобы понадобилось красть тела у СМЭ?»

Вслух он лишь сухо спросил:

– Я должен сделать вскрытие?

– Делай, что хочешь, – обронил Всеволод, роясь в своём смартфоне. Потом поднял холодный взгляд на Кафтырёва: – Только выясни, отчего они умерли. И как можно быстрее! Ясно?

– Абсолютно! – кивнул Роман.

* * *

Целую неделю Анна всячески пыталась связаться с Лихваткиным, но так и не смогла: сам он ей не звонил и не писал, а её сообщения и вызовы упорно игнорировал.

«Компания» всегда платила за выполненные задания, а заданиями ведал Борис, поэтому теперь, когда он так неожиданно от неё отрёкся, доход Анны резко снизился. Хорошо ещё, из фитнес центра не попёрли – во всяком случае, пока! – а то жить стало бы и вовсе не на что. Чтобы не растерять клиентов, работать приходилось помногу, поэтому бегать за Борисом целыми днями было некогда, однако она постоянно о нём думала и, спустя неделю, вдруг обнаружила интересную вещь.

Во время последней встречи с Борисом, он произнёс всего одно слово, но и этого хватило, чтобы холод пронизал всё её существо. Что-то ледяное вырвалось из его рта, проникло Анне в самое сердце и, свернувшись маленьким тугим клубочком, поселилось там навсегда. Она чувствовала его постоянно, стоило только вспомнить Лихваткина, и в итоге научилась раскручивать клубочек в тончайшую нить, которая сразу же стремилась дотянуться до породившего его источника, а значит… – значит, отныне Анна всегда могла отыскать Бориса!

Для этого надо было только включить свой холодный «радар» и следовать за «ниточкой»! И она, без сомнения, овладела бы этим умением раньше, если бы не потрясение и чёрная тоска по возлюбленному. Неделя! – вот сколько ей понадобилось, чтобы взять себя в руки и, выдержав жестокий удар, вновь подняться и начать, наконец, действовать.

Открытие переполнило Анну торжеством: уж теперь-то она разберётся, что случилось с её бывшим любовником! Ещё вчера она горевала, что, даже если подойдёт к его квартире, то не узнает, дома ли он, ведь теплотени, которая выдаёт присутствие любого человека, у него нет, а сегодня! Сегодня у неё появилось кое-что покруче!

Анна теперь могла откуда угодно проследить за перемещениями Бориса и первым делом она, к собственному огромному удовольствию, убедилась, что Борис ей не изменяет. Нет, конечно, в глубине души она знала об этом всегда: ещё когда он не пустил её на порог, Анна сразу почувствовала, что причина не в другой женщине, но одно дело догадываться и чувствовать, и совсем другое – точно удостовериться! Как камень с сердца упал: пусть будет всё что угодно, только не этот вид предательства – она бы такого не перенесла, как и новая любовница, жить которой Лявис бы точно не позволила. Убийство – после трёх собственноручно уничтоженных врагов, повинных в смерти отца, – давно уже не представлялось Анне чем-то ужасным и трудновыполнимым, а воспринималось просто как адекватное тяжкому проступку наказание.

С трудом выкраивая свободные от работы часы, Лявис продолжила следить за Лихваткиным, в надежде разгадать, в чём причина его странного поведения. Однако ничего, кроме обычной работы на безопасность «Компании», когда он гонялся за какими-то людьми, раздавая подручным фото и инструкции, Анна засечь не сумела. Как и узнать, где находится штаб и руководство, за которым ей тоже очень хотелось бы проследить!.. Ну, ничего, когда-нибудь она застукает и такие контакты – не сейчас, так со временем.

Вот только времени-то, как вскоре выяснилось, совсем уже не осталось…

Глава 8
Неполные знания

На следующий день после опознания убийцы девочки Леночки, Вера, вспоминая свой кошмар с птицелюдьми, вдруг поняла, что знает парня, проткнувшего себя огненным лепестком-клинком. Молодой человек был одной из тех малочисленных «лампочек», кто остался в живых после нашествия аватаров. Да, да, точно! он ещё в первый раз, с пернатым пауком в ухе, показался ей знакомым, но тогда, под слепящим светом клубочка, она парня не узнала, и только после второго столкновения сообразила наконец-то, где раньше его видела.

Резво вскочив с кровати, она схватила телефон и хотела вызвать Вику, но быстро передумала и набрала Андрея.

– Я вообще Вике хотела позвонить, – созналась Вера, – но не знаю, что ты ей тогда про нашу поездку рассказал, вот и… – она замялась.

– Хочешь сказать, нам пора снова к бассейну двигать?

– Ну, вообще-то надо бы, конечно… хоть браслет больше пока не жужжал.

– А должен? – в голосе Андрея слышалось сомнение.

– Ну, к бассейну-то я именно из-за его жужжания поехала. Мне тогда сон про яму в лесу приснился и голос Антона – будто зовёт меня! Я только глаза открыла – браслет снова жужжит, вот я и решила – это знак.

– Значит, будем ждать знака?

– Да нет, я по-любому скоро съезжу, просто закрутилась немного, ну, и тебя снова просить неудобно…

– Неудобно спать на потолке, одеяло падает. А к бассейну смотаемся, я ж обещал!

– Спасибо, Андрей, я твоя должница! Но сейчас я по другому поводу: ты помнишь, как в прошлом году Вика собирала всех выживших «лампочек»?

– А-а, ну да, было такое. Отмечали, типа, конец борьбы с лысорями… а что?

– Да там парень один был – бледный, с тонкими чертами лица, глаза серые, волосы русые, ёжиком, невысокий такой, худой очень.

– Женька Морозов?

– Не знаю, наверное… Я ведь тогда всех, кроме вас с Викой, вообще впервые видела!.. Вот и хотела её спросить, как его звать, сама я не запомнила… Но зато я помню, что он тогда напился практически в хлам… сильнее всех, по-моему.

– А, ну тогда это точно Женька Морозов, мне тогда пришлось везти его домой на такси и тащить до квартиры – сам бы он не дошёл… подожди, а почему ты о нём сейчас спрашиваешь?

– Мне снова приснился кошмар про птицелюдей, как тогда в лесу…

– Так это он? – перебил её осенённый догадкой Андрей. – Тот парень, которому паука в ухо запустили?

– Ага.

– То-то я тогда ещё подумал, что-то знакомое!

– Ну да, в тот раз я смутно его видела, описать толком не могла, а вот вчера!..

– И что же было вчера? – в нетерпении поторопил собеседницу Андрей. – Его снова мучили птицелюди?

– Они вели его куда-то, я видела название «Медицинский корпус», а потом… – Вера подробно рассказала Андрею свой сон.

– То есть он что, получается, умер?!

– Ну, во сне – точно, там он просто сгорел изнутри, а вот что случилось в реальности – очень хотелось бы выяснить! У тебя телефон этого Жени Морозова есть?

– Должен быть, конечно! Сейчас найду.

– Ага, спасибо! И домашний стационарный, если есть, тоже давай – может, он и не умер, но что-то плохое с ним определённо случилось. Кто-нибудь ещё с ним вместе живёт?

– Не знаю… вряд ли! Он говорил, что один остался – аватары всю его семью перебили, а отец специально подставился, чтобы Женька сбежать успел. Вот почему он тогда так накидался – ужас этот забыть хотел.

* * *

В самом дальнем конце подвала медицинского корпуса располагался отдельный отсек с кабинетом «дополнительной релаксации» и всегда запертой, неприметной дверью в коридор, ведущий прямо в Зал. Там чернопёрые полулюди всегда собирались, чтобы обсудить дела, а заодно расслабиться и позволить чёрной крови сместить восприятие. Они называли это тёмным зрением. Несколько особенных вдохов, и их души будто расправлялись, скидывая неудобное и тесное маскировочное облачение.

Птенцы Тьмы ныряли под крыло матери, чтобы почувствовать её родное присутствие, и тогда всё вокруг представало в совершенно ином свете.

На огромном дубовом столе в центре зала лежал обугленный Женя Морозов, а вокруг стояли, открыв своё тёмное обличье, Кафтырёв, Лявис и Десятов.

– Ну, и что, чёрт возьми, это такое было?! – взревел Кафтырёв чуть ли не в ухо Анне, которая, морщась от смешанной вони жжёного пера и горелой плоти, осматривала Илью и аккуратно залепляла чёрной паутиной рассечённую на плече и груди кожу.

– Девчонка, Роман Филиппович!

– Да я видел, что девчонка! – доктор грязно выругался. – Ты мне скажи, кто она?! Как она попала в наш коридор? Почему могла действовать в крыле Тьмы и исчезла оттуда, оставив твою сеть пустой?!

– А огненный клинок? – наблюдая за манипуляциями Анны, вопросил Илья. – Это вообще, что? Объясните мне: что это, на хрен, такое?

– Понятия не имею, – пожала плечами Лявис.

– А кто? кто имеет?! – продолжал беситься Кафтырёв.

– Он! – Лявис указала на обугленный труп. – Он точно знал. Но из-за этой суки с клинком так и не успел нам ничего рассказать!

– Значит, надо самим выяснить, кто она! – прорычал доктор и, цокая когтями, двинулся в противоположный конец зала, где над полом возвышалась длинная и узкая – сантиметров десять, деревянная скамья. – Вопрос, как?

Он запрыгнул на скамью и уселся, словно огромная чёрная курица, обхватив сиденье птичьими лапами и свесив по бокам руки. Переводя взгляд с одного подручного на другого, Кафтырёв принялся задумчиво барабанить по насесту человеческими пальцами.

– Телефон! – осенило Десятова.

Он подобрался, успокаивая чёрную кровь, и сменил тёмное зрение на обычное. Доктор с явной неохотой спрыгнул с насеста и тоже «откинул чёрное крыло матери-Тьмы», а следом и Лявис сделала то же самое.

Перья исчезли, тела скрыла одежда, а лица обладателей чёрной крови стали полностью человеческими. Илья залез под рубашку, прощупывая плечо и грудь: внутри болело, но снаружи кожа была гладкой и целой, чёрная паутина и запах палёного тела пропали. Зал тоже изменился, превратившись в светлую комнату, где вместо насеста стояла длинная узкая скамья на металлических подпорках и с обитым дерматином сиденьем, а на стоявшем в центре большом металлическом столе лежал мёртвый Женя Морозов, в джинсах, футболке и кроссовках. Здесь, в обычном мире, любой врач определил бы, что парень умер от внезапной остановки сердца.

Десятов принялся шарить у него по карманам.

– Чёрт! – выдохнул он, обнаружив разбитый экран. – Не фурычит…

– Рано паникуешь, может, он и фурычит, аккумулятор просто сел, – предположила Лявис. – Давно мы чёрную кровь так не возбуждали – в коридоре, вон, все лампы перегорели.

– Думаешь? – оживился Илья, оставив безуспешные попытки активировать смартфон. – Ладно, зарядим, посмотрим, если работает, можно будет узнать, что у него там за контакты… глядишь, в них и девица эта найдётся…

– Если он не запаролен и не зашифрован, – протянула Анна.

– Ну, не зашифрован, это точно, – отмахнулся Десятов. – Зачем ему это? Пин-код если только, да и то вряд ли…

– Ладно, завтра постараюсь найти спецов, пусть разберутся и вытянут из него всё что можно, – закрыл эту тему Кафтырёв, убирая телефон себе в карман. – Скажите лучше, куда нам теперь труп девать?

– Морозов – был человек одинокий, к тому же пьющий, – отметил Десятов. – Я потому его сюда и пригласил: мать умерла давно, сестра и отец – в прошлом году, вот после этого он, видно, и запил. Работы лишился, девица, что с ним иногда спала, его бросила, зол на весь мир, весь в тёмных пятнах, состояние для посева – прекрасное! Друзей давно растерял и последние пару месяцев вообще ни с кем не общался, так что искать его точно не будут.

– Тогда в лесу закопаем, да и всё, – согласился доктор. – Китайцу с Приколистом поручу – не впервой.

– А Белкина? – растянув губы в тонкой улыбке, напомнила Лявис. – Она Морозова любит, вы сами слышали! Да он сказал, что бросает её, но… поверьте мне как женщине – она всё равно будет его искать, а тут ещё – внезапное увольнение, причём ни с того, ни с сего! О нет, она этого так не оставит: писать везде будет об этом, ещё и проверки «Второй жизни» от властей добьётся.

– И что ты предлагаешь? – мрачно осведомился Роман.

– Вы дали указание уволить её завтра, когда она на работу явится, так?

– Ну да. Велел добиться, чтоб по собственному желанию написала.

– Так отмените приказ, и пусть Белкина работает как обычно, тогда она жалоб писать не станет, а мы легко сможем её контролировать. Да ещё и «волноваться» начнём, а куда это наш Морозов вдруг делся, почему бросил лечение? – Анна сделала нарочито обеспокоенное лицо. – Вызовем и станем спрашивать, не знает ли она, что такое с парнем случилось? А сами под это дело выведаем, что он ей там про процедуру или про нас натрепал.

– Дельная мысль, – согласился Илья.

– Ладно, прямо с утра пораньше позвоню, – пробурчал Кафтырёв.

* * *

Телефон Жени Морозова был выключен, и это укрепило Верины подозрения, что самоубийство огненным клинком могло привести к настоящей смерти парня. Если так, то увиденный Верой кошмар был далеко не просто сном, всё происходило в реальности, вопрос только – в какой? Что это за пространство, измерение или параллельный мир, где одни, обычные с виду, люди превращаются в пернатых тварей с птичьими ногами, а другие – она и Морозов – оказываются абсолютно голыми? Светаков там вообще не существовало, браслет с руки тоже исчезал, а интерьер преображался так, что технически сложное оборудование просто-напросто пропадало, в то время как современные материалы, типа пластика и ламината, менялись на камень и дерево. Интересно, как выглядела бы там Московская улица? Как в старой деревне? Или старина тут совсем ни при чём, а всё дело в определённой сути людей и предметов?.. Ответа не было, как и представления, что именно заставляет Веру перемещаться во сне туда, где есть эти птицелюди.

Может быть, ты мне скажешь, Антон? – Вера прижала сосуд с радужным клубочком к груди, закрыла глаза и долго старалась сосредоточиться, чтобы отыскать нужную ниточку, как тогда, в лесу, когда Антон помог ей выйти к Зелдеду, но так ничего не вышло. Девушка открыла глаза, разочарованно глядя на банку – её она в этот раз с собой не брала, дома оставила, наверное, поэтому клубочек в видение не попал, из-за чего и молчит теперь! Зато браслет на руке, когда Вера уснула в машине опера, точно был, а эти две вещи прочно связаны… Так, может, это браслет навевает кошмары с участием чернопёрых?

Но зачем? Кто эти твари такие? В последнем сне Вера видела их и нормальными людьми, и полуптицами, значит, в обычной жизни они своё тёмное обличье не показывают, маскируются. Однако, несмотря на это, Вера не единственная, кто сумел увидеть их истинное лицо. Дарья Кулькова – девушка, которая покончила с собой и оставила на столе рисунки – сейчас только её бойфренд мог пролить свет на связь своей подруги с птицелюдьми. Вера поставила банку на стол и взяла смартфон: ссылки на аккаунты парня в соцсетях – спасибо Василькову! – ей уже перекинули.

Потребовалось всего минут десять, чтобы выяснить, что бойфренда зовут Григорий Каптуш, и связаться с ним проще простого: он всюду, где только можно, предлагал услуги художника и постил фото своих работ. Вера позвонила ему по телефонному номеру с одного из сайтов, где он разместил объявление, что пишет картины на заказ, специально для украшения интерьера.

– Здравствуйте, это Григорий Каптуш?

– Да, слушаю вас! – голос был молодой и приятный. – Хотите сделать заказ?

– Я… – Вера замялась, опасаясь ненароком обидеть художника. – Я бы с удовольствием, но…

– О цене договоримся! – подбодрил её Григорий. – Вы скажите, что именно вам нужно, а там уж разберёмся.

– Вообще-то я к вам по личному делу! – поспешила признаться Вера, чтобы зря не морочить человеку голову. – О Даше Кульковой хотела спросить.

В телефоне повисло молчание, потом художник спросил, уже совсем другим, резким и холодным тоном:

– А вы, собственно, кто такая?

– Я Вера Острожская, примите, пожалуйста, мои соболезнования! – «Господи, хоть бы он не бросил трубку!» – Мне очень надо с вами поговорить, правда. – «Блин, почему я так плохо к этому разговору подготовилась? Вот же балда!»

– Вы журналистка? Вера Острожская… Блогер что ли?

– Нет, нет! Писать о Даше я нигде ничего не буду, честное слово! Мне только поговорить.

– Да о чём говорить-то?

– О её последних рисунках, где полулюди-полуптицы изображены, мне бы взглянуть на них, это очень важно!

– Откуда вы знаете об этих рисунках? – насторожился Каптуш. – Вы из полиции?

– Нет, но я… я знаю, рисунки у вас, Григорий, и… – тут Веру осенило: – Я хочу их купить!

– Купить?.. Вы это серьёзно?

– Да! – отступать было поздно. – Если, конечно, цена будет приемлемой. Я – студентка, так что сами понимаете… И главное: я должна посмотреть на рисунки вживую, по фото в интернете покупать точно не стану! В общем, могу подъехать, куда скажете.

– Ну, хорошо, – чуть подумав, согласился Каптуш. – Приезжайте ко мне в мастерскую через пару часов, сможете?

– Ага, давайте адрес!

– Сейчас скину.

Вера плюхнулась на кресло и протяжно выдохнула. Интересно, сколько этот Григорий запросит? Так неохота платить, но, видно, придётся, раз обещала!.. Эх, будем надеяться, он не заломит высокую цену, иначе придётся всё-таки бортануть парня… Ну, а что ещё делать?.. Ладно, главное, она добилась личной встречи – он-лайн ведь в чужом светаке не поковыряешься!

Летом прошлого года

Кафтырёв как раз закончил зашивать второго парня, погибшего при зачистке ателье, когда в подвал явился Всеволод, а с ним ещё один – с таким же холодным взглядом и тоже без светухи. Модифицированные, как – с лёгкой руки покойного ассистента – называл их про себя доктор.

– Ну, что скажешь? – спросил Всеволод.

– Причина смерти – отказ всех органов.

– В связи с чем? – произнёс второй модифицированный, и Роман услышал в его голосе такое же подвывание хора, как и у Всеволода, но вида не подал.

Он вообще стал гораздо спокойнее с тех пор, как снял повязку и стал смотреть на мир новым глазом – возможно, так он действовал Кафтырёву на мозг?

– Не знаю, – заявил доктор, отвечая сразу на два вопроса: свой собственный и тот, что задал второй человек без светухи. – Никаких острых или хронических патологий я не нашёл: все органы этих парней просто перестали работать, хотя до этого были совершенно здоровы. Будто кто-то взял их и выключил.

– Как такое возможно? – прищурился Всеволод, внимательно изучая лицо Романа.

– Вам виднее, – спокойно ответил тот, – не зря же вы эти трупы из СМЭ выкрали, ожидали, значит, чего-то такого…

– Какого? – провыл второй бессветушечный.

– Необычного, – пожал плечами доктор. – Я вот, например, в жизни ничего подобного не видел, так, может, вы мне объясните, что это значит? А то я тут полтора года уже вслепую работаю… – сообразив, что его понесло не туда, Роман прикусил язык.

– Вслепую? – одновременно вопросили оба модифицированных – не просто хором, а единым звуком: артикуляция их губ при этом совпадала абсолютно, словно они являлись одним целым, парным органом: такое слитное движение, как у век, когда моргаешь или у глаз, если следишь за чьим-то перемещением. – А как же твой новый орган зрения, доктор? Что же это за неблагодарность такая, ну, в самом деле?

Кафтырёв в ужасе попятился и, налетев на каталку, чуть не завалился спиной прямо на труп.

Бессветушечные расхохотались жутким воющим смехом, синхронно запрокинув головы.

С трудом устояв на ногах, Роман выпрямился.

– Извините, – проблеял он и застыл, покрывшись холодным потом: новый глаз так дико пульсировал, словно пытался выскочить из орбиты. Прижав его рукой, Кафтырёв проблеял: – Я б-б-благодарен, правда, я… с-спасибо!

– Подойди! – оборвав смех, потребовали модифицированные.

Качаясь, будто пьяный, Роман сделал несколько шагов вперёд, рука, что держала рвущееся наружу глазное яблоко, медленно съехала вниз.

– Спокойно, спокойно, не бойся! Мы ведь уже знакомы…

Рты искривились в усмешке, в переносицу упёрся единый взгляд сразу двух пар зрачков – чёрных и глубоких, словно это и не зрачки были, а дыры, нет, колодцы! – непроглядные, страшные, бездонные…

– Тьма с крыльями, – прошептал Кафтырёв, вслед за своим новым глазом проваливаясь прямо в объятия бездны.

Стремительный и спиральный, как показалось доктору, полёт сквозь мрак закончился посреди безбрежного, чёрного океана – он мягко качал Романа на своих крупных, гладких волнах.

– Как только мы отловим и уничтожим всех наших врагов – а их уже осталось немного, – «Компания», на которую ты работаешь, будет расформирована, – раздался сразу отовсюду слаженный хор из тысяч или даже миллионов, как слышалось Кафтырёву, голосов.

– Значит, скоро я буду уволен?

– Можно сказать и так, – океан плеснул волнами и в каждой из них вдруг зажёгся сине-красный, похожий на факел газовой горелки, глаз. – Хотя связь с нами всё равно останется… Всеволод постарался – уж больно ты хороший доктор и работник – так он нам сказал, – преданный. Поэтому мы и подарили тебе новый орган зрения.

– Спасибо.

– Ну, одним спасибо ты не отделаешься, – факелы синхронно вспыхнули лохматым оранжевым пламенем, и тут же вновь обрели ровный красновато-синий цвет. – Мы тут подумали, что раз уж в тебе живёт капля нашей крови, надо найти ей применение и после того, как закроем «Компанию». Поэтому мы решили оставить тебя за Старшего.

– Старшего? Но над кем, если не будет «Компании»?

– Над людьми! Будешь нашим связным и хранителем давно заведённого порядка, следить за обстановкой, и если возникнут проблемы, мы станем действовать прямо через тебя.