Текст книги "Наследники тьмы (СИ)"

Автор книги: Ольга Моисеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Женя умер по вине чернопёрых, и они ответят за содеянное! – для этого она сделает всё, что потребуется.

А требовалось пока не так уж и много: усыпить бдительность чернопёрых, а потом найти Веру Острожскую и отдать ей кулон-рыбку, или ключ праотцов, как называла его Пряхова-божий-одуванчик. С первым пунктом Надя уже справилась, остался второй – немного посложнее, но она верила, что и с ним тоже в скором времени разберётся.

* * *

Погром, учинённый вчера на подступах к хранилищу этой проклятой девкой, нанёс чернокровым заметный урон, поэтому сегодня, шагая через лес к бассейну, Кафтырёв уже знал, что увидит в стеклянном цилиндре. Убыль чёрной воды будет серьёзной, вопрос лишь – насколько. Хорошо, если только пятеро стражей, но что-то подсказывало доктору: ими дело не ограничилось. «Землетрясение» утянуло даже его собственную энергию и жизненные силы соратников, и, разумеется, сожрало куда больше чёрной воды, чем смерть разбуженных спящих.

Поэтому Кафтырёв готовил себя к худшему и старался подавить панику. Ничего! – говорил он себе. – Это первая крупная неудача, в любом деле такое бывает. У него столько времени ничего плохого не случалось – даже удивительно! Вряд ли у остальных Старших всё идёт, прям, гладко да сладко, у каждого, наверняка, есть свои проблемы, так что не стоит отчаиваться. Шанс первым наполнить хранилище всё ещё есть, надо только как следует постараться и реализовать кое-какие задумки на этот счёт.

Да и Десятов не сидел сложа руки – спецподготовка уже доработана, можно будет штамповать соратников пачками. Запланированный на вчерашний вечер посев, после разгрома стражей и «землетрясения», пришлось, конечно, отменить, но завтра они с Лявис придут в себя и попробуют не просто получить спящего, а вырастить сразу полноценного чернокрового. Проверят, как это получится, а там уже можно будет воплотить план, который, скорее всего, сильно шокирует Десятова, но придётся ему согласиться: после таких потерь нельзя пренебрегать многообещающими вариантами.

Ещё нужно будет проверить всех девиц, которые есть в телефоне Морозова, чтобы найти эту чёртову сучку-воровку. Хорошо бы, конечно, пробить и остальные контакты – нет ли среди них «лампочек» – но как это быстро выяснить? Ездить лично и высматривать в светухах лампочные потоки? Нет, это слишком затратно и долго, проще схватить девицу и заставить её выложить, кто все остальные. А после вогнать их в депрессию и перекроить в чернокровых, если такое в принципе возможно – тут нужно ещё разобраться! А то вдруг все они способны, как Морозов, растворять семена? Тогда «лампочек» придётся просто тихо убрать: устранить потенциальную угрозу – раз они ни на что другое не годны. Но сначала – девица-воровка! Будет она – найдутся и прочие.

За следующим деревом уже начиналась зона бассейна, и Кафтырёв стал разгонять чёрную кровь, чтобы пройти оставленные Тьмой ловушки и включить тёмное зрение.

* * *

На кухне у Острожских, несмотря на солнечное летнее утро, было сумрачно: Вера опустила и почти закрыла жалюзи – глаза, после подземной битвы с черноглазыми монстрами и удара сосновой веткой по голове, плохо реагировали на яркий свет. Вчера ночью друзья просто отвезли Веру домой, а все разговоры перенесли на утро: благо у Андрея был выходной, а Вика сейчас работала на удалёнке.

– То есть, получается, в лабиринт, где ты наматывала клубок, больше не попасть? – спросил Андрей, после того, как Вера подробно рассказала друзьям всё, начиная с ночного полёта во сне над Москвой и кончая землетрясением в бассейне.

– Лабиринта больше не существует, – тяжело вздохнула она. – Как и клубка, и банки, и даже той малюсенькой искры…

– А потому что не надо было переться туда одной! – возмущённо прошипела Вика, грызя сушку и прихлёбывая чай. – Трудно было нас подождать?

– Искра была такой крохотной, я боялась, она может ночью исчезнуть…

– А так не исчезла?!

– Ну всё, Вик, хорош! – вмешался Андрей. – Что ты ей на больное-то давишь?

Та не ответила, принимаясь за следующую сушку и торопливо допивая всё, что осталось в кружке. Вера к своему чаю так и не притронулась.

– Его пытали, – мрачно проронила она, глядя куда-то сквозь Андрея, в немыслимую даль.

– Кого? Шигорина? – уточнил тот.

– Да… и он знал, что так будет, заранее готовился, защиту разрабатывал… хотя какая, блин, защита может выдержать атаку лысорей?! Никакая… Антон понимал, что его разум, в конце концов, вскроют, как консервную банку, задача была – продержаться как можно дольше, чтобы дать мне время сделать что-то на той стороне, за радужной дверью, он прикрывал мой отход и держался, сколько мог… а потом… остался только этот лабиринт… – в чашку с бульканьем упала слеза.

Вика вдруг вскочила, порывисто обняла Веру, и та увидела, как чужой светак принял на себя часть тёмных разводов, облегчая боль, – подруга ей искренне сочувствовала и жалела без всякой хитрости или задней мысли.

– Не плачь, пожалуйста! Мы… мы со всем справимся!

– Спасибо, Вика, – Вера вытерла слёзы. – Вот только… доступа к бассейну больше нет, и Антона нет… он ради меня жизнью пожертвовал! как и дедушка… да и бабушку тоже из-за меня сожрали… и что?! Эти ужасные птицелюди, черноглазые твари, я… Я уже израсходовала всё, что Антон мне оставил, и теперь не понимаю, как с ними бороться! Не знаю, что делать!

– Так, спокойно, не раскисай! – твёрдо сказал Андрей. – Один раз мы с тобой чернопёрых тварей уже победили, придумаем что-нибудь и во второй! Надо только понять, кто эти твои птицелюди, и как с ними связаны черноглазые.

– Они все из обычных людей получились, – уверенно ответила Вера. – Монстры – их второе обличье, тёмное, а в жизни они как нормальные граждане выглядят, я видела… О, слушайте, а я ведь адрес одного черноглазого знаю: Ерошинский переулок, дом пять – я табличку видела, окно на третьем этаже, куда выходит – тоже помню!

– Воот! – Андрей поднял палец вверх. – Отлично! Одна зацепка у нас уже есть, можно смотаться проверить, прямо сейчас, чай только допьёшь…

– Так я и про птицелюдей знаю, где они гнездятся! Мне Каптуш всё рассказал!

– Какой ещё Каптуш? – одновременно с мужем вопросила Вика.

– Ну, художник, Григорий Каптуш… Я вам разве не говорила?

– Нет!

– А-а… точно, я ж только собиралась, но потом… не успела, в общем… сейчас! – Вера вскочила и, быстро сбегав в комнату, принесла рисунки Даши Кульковой. – Вот смотрите!

– Фигасе! – протянула Вика. – Это что, они?! Птицелюди?

– Да-да! – закивала Вера. – Девушка одна нарисовала и потом с собой покончила. А Григорий Каптуш – это её парень!

– Блин, Верка, ну ты даёшь! – возмутился Андрей. – Могла бы и раньше показать, зачем скрывала-то?!

– Ой, да я не скрывала, ребят, клянусь, я просто не успела! Столько всего навалилось, поймите! – Хлебнув стылого чаю, она рассказала, как узнала у Василькова про Кулькову и ходила потом к Каптушу.

– Пансионат «Вторая жизнь», значит, – задумчиво протянула Вика. – Название какое-то знакомое вроде…

– Вполне возможно, – согласилась Вера, заходя в интернет. – Я вам сейчас их сайт покажу… вот! – она протянула подруге смартфон. – Там в сотрудниках есть все трое птицелюдей: Кафтырёв Роман Филиппович, Лявис Анна Георгиевна и Десятов Илья Валентинович.

– Интересно, интересно, – пробормотала Вика, просмотрев список. – А на вид – ты правильно сказала – обычные граждане, солидные даже… м-да! о, фотки территории какие красивые – прямо супер! Пансионат, где помогают от депрессии… ничего себе Кульковой они помогли!

– Не только Кульковой! Андрей, ты помнишь, я тебя про Женю Морозова спрашивала?

– Конечно, – подтвердил тот. – Я после твоего звонка несколько раз с ним связаться пытался, но телефон всё время выключен.

– Женька Морозов? – Вика подняла бровь. – Одна из выживших в том году «лампочек»? И что? каким он тут боком?

– Мне про него аж два сна приснилось.

– Один ты знаешь, – поспешил напомнить жене Андрей. – Это во время нашей первой поездки к бассейну было, я тебе недавно рассказывал.

– Помню, – Вика чуть нахмурилась, но пенять мужу, что скрыл ту поездку и лишь недавно, под её решительным нажимом, раскололся, не стала. – Чёрный пернатый паук в ухо парню… подождите! – её осенила догадка: – Так это что, был Морозов?!

– Ага, он! только я тогда его не узнала! Что это Морозов, я поняла только после Василькова, когда уснула в машине у опера. – Вера рассказала подруге сон про огненный клинок.

– Ну ни хрена же, вы со мной обращаетесь! – рассвирепела та и, вперив в Андрея гневный взор, возопила: – Ты почему ничего вообще мне не говорил, ты совсем сумасшедший что ль?

– Да чего сумасшедший-то сразу, Викусь, просто… ты же в положении, я волновать тебя зря не хотел.

– Зря?! Зря волновать? Да ты понимаешь, что если они такое с Женькой вытворили, то и все остальные «лампочки» тоже в опасности! А меня об этом никто не предупредил! – она вытаращилась на Веру.

– Я собиралась. И тебе сказать, и в чате написать… – покаянно вздохнула та. – Но с другой стороны – это ведь были только сны, поэтому я…

– Поэтому ты одна попёрлась к бассейну, где тебя в натуре чуть не прикончили! – Вика с яростью покрутила пальцем у виска. – Да если б я знала все детали раньше, я б… чёрт! Да я б ОМОН туда отправила!

– Ага, стал бы ОМОН тебя слушать! – расхохотался Андрей, но, встретив взгляд жены, смех оборвал и сказал примирительно: – Ну ладно, ладно, зая, не злись, Верку мы вытащили, чего уж теперь…

– Вытащили, да не без последствий, – Вика ткнула пальцем в расползшиеся по руке подруги фракталы. – Вот это вот, например, что?!

– Сама не понимаю, – кисло отозвалась та. – Ясно только, что с браслетом я не могла управлять своим светаком и плотные контакты устраивать, а с этим – могу. Но… даже не знаю теперь – а маскировка моей лампочной природы осталась?

Отпустив мысли, Андрей вгляделся в Верин светак и, спустя пару минут, констатировал:

– Всё так же, как было в браслете.

– Да, – согласилась Вика. – Фиолетки такие же прибитые, едва-едва заметные.

– Уже хорошо, – обрадовалась Вера. – А вспышки?

– Вспышки? – не понял Андрей.

– Антон говорил, когда я в чужих светаках ковыряюсь, то так ярко вспыхиваю, что любой лысорский устранитель это сразу заметит.

– Да устранителей давно уж нет! – фыркнула Вика. – Как и аватаров этих чёртовых. Мы вот с Андрюшкой вспышек твоих никогда не видели, а что касается чёрнопёрых птицелюдей – фиг знает, что у них вообще за зрение? Может, другое совсем…

Вера только плечами пожала, а Андрей сказал:

– Как бы там ни было, давайте уже поедем проверять адрес, а то мы так весь день тут проболтаем!

– Адрес? – нахмурилась его жена, но тут же вспомнила: – А-а, черноглазого! Как там: Горошин…

– Ерошинский переулок, – поправила Вера и, залпом допив свой давно остывший чай, встала. – Дом пять.

* * *

Ночь после вчерашних испытаний прошла беспокойно: Наде то и дело снились кошмары про «землетрясение» и допрос в логове чёрных пернатых монстров, зато, когда она проснулась сегодня утром, её ждало новое, на этот раз приятное открытие.

Стоило только сжать рыбку в кулаке и закрыть глаза, как перед мысленным взором сразу же возникала девушка, которую Надя видела, когда кулон погрузился в тело и выпустил чёрно-бензиновые ручейки. Сейчас девушка сидела в какой-то квартире, и Белкина чувствовала, в каком направлении нужно двигаться, чтобы и её найти.

Женя сказал – Вера Острожская, стало быть, это она и есть – та, кому надо отдать ключ праотцов, ведь не зря же кулон снова и снова её показывает! А значит – Наде осталось лишь сесть в машину и поехать туда, куда поведёт её рыбка, что ж, отлично!

На работе сегодня день спокойный, всё катится по наезженным рельсам, так что начальница может явиться и попозже, решила Белкина и позвонила своей помощнице, чтобы предупредить, что задерживается, но если что – всегда на связи.

Наскоро позавтракав, Надя выскочила из дома. Рыбка показала, что Острожская всё ещё в квартире, и Белкина медленно выехала из двора, ловя направление, словно собака – след.

Поиск нужного адреса занял гораздо больше времени, чем казалось поначалу: улицы то и дело шли вразрез с мысленной линией, приходилось часто сворачивать, порой совсем не туда, и потом долго искать разрешённый поворот, чтобы вновь встать на правильный курс.

В итоге, пока Надя добиралась до нужного дома, Острожская уже оттуда ушла и теперь ехала в машине, куда – неизвестно. Белкина чертыхнулась, отпустив рыбку: рулить с закрытыми глазами, сжимая в кулаке кулон, было невозможно, поэтому пришлось ждать, пока Вера доберётся до цели, и только тогда снова брать след.

На этот раз дело пошло легче, видно, сказался уже приобретённый опыт, и Надя прибыла на место быстрее. Она остановилась и сверилась с рыбкой: объект слежки был тут, но то, что Белкина увидела дальше, заставило её отпустить кулон и вжаться в водительское сидение.

Глава 12
Чёрные фракталы

При взгляде на дом номер пять по Ерошинскому переулку, Веру охватила дрожь, а в глазах потемнело, будто кто-то плавно пригасил свет на улице, как бывает в кинотеатре незадолго до начала фильма. Ей показалось, наступила ночь, и она, вместе с потоком черноты, снова медленно поднимается к окну, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Ты чего? – Андрей схватил её за локоть.

Блеснув стёклами солнцезащитных очков, Вера медленно повернулась к нему:

– Чего?

– Качаешься, как пьяная!

– Смотри! – воскликнула Вика, показывая на руку подруги.

– Чёрт! – Андрей разжал пальцы. – Что это?!

Фрактальный узор на коже двигался, расползался выше локтя, набирая яркость, и Вере вдруг показалось, что чёрный поток из сна проник ей в солнечное сплетение и теперь тянет что-то у неё изнутри, будто душу извлечь пытается.

– Ох! – она вцепилась в Андрея обеими руками и вся сжалась, будто боялась, что её унесёт ураганом.

– С ней что-то происходит! Эй! – Вика наклонилась, чтобы заглянуть подруге в лицо. – А ну-ка! – Она сняла с подруги тёмные очки и отпрянула: – Ох!

– Чего там? – обеспокоился Андрей, но тут Вера сама подняла голову, и в её глазах вроде бы мелькнуло что-то быстрое и чёрное, но тут же исчезло.

– А-а? – она посмотрела на друзей.

– Ты видел? – спросила Вика.

– Не уверен… – покачал головой Андрей.

– Что? В чём не уверен? – Острожская отпустила его руку, фракталы на её коже больше не двигались.

– Рисунок у тебя на руке двигался, и глаза… потемнели, – ответила за него жена.

– Потемнели? – нахмурилась Вера, забирая у неё солнцезащитные очки. – То есть… как это – потемнели?

– Да никак! – отмахнулась Вика: теперь уже и она не была уверена в том, что видела. – Показалось, наверное… А ты? Ты сама-то… что?

– Я… я как будто на минуту снова в том сне очутилась. Ну, где летала и дом этот видела… А потом… О! Глаза от света болеть перестали! Нет, серьёзно! Утром было так ужасно, а сейчас – вообще ничего… всё нормально!

– Ладно… – проследив, как она убирает тёмные очки в рюкзак, кивнул Андрей. – Пойдёмте тогда в подъезд квартиру искать. Ты говорила – третий этаж. – Он задрал голову. – А окно какое?

– Второе справа, где кондиционер, видишь?

– Угу, понял.

Они зашли в подъезд и, поднявшись по лестнице, остановились напротив одной из дверей.

– Думаю, здесь, – сказал Андрей.

– Здесь, – подтвердила Вера. – Я чувствую.

– Отлично! – Вика решительно надавила на кнопку звонка.

– Подожди! – запоздало воскликнул Андрей. – Что мы скажем?..

Послышался хруст замка и дверь отворилась. На пороге стояла заплаканная женщина в чёрном.

– Здравствуйте! – сказала Вика. – Примите наши соболезнования.

– Спасибо, – сдавленно ответила женщина и, нахмурившись, спросила: – Вы кто?

– Мы с Владом Александровичем вместе работали, – сказала Вера.

– Позвоните завтра на его телефон, и я скажу, где и когда похороны.

– Ясно, спасибо, – кивнула Вика. – Но мы бы хотели…

– Ничего не надо! – перебила её женщина. – Звоните завтра, сейчас я с вами разговаривать не могу, извините.

Дверь захлопнулась.

– Это его жена? – Андрей посмотрел на Веру.

– Да, Лидия Вениаминовна зовут. А умерший – Серпухин Влад Александрович. Вчера утром жена не смогла его разбудить и вызвала «скорую». Врачи сказали, он в коме, и увезли в больницу, а позже днём он там умер. Ещё сын у них есть, Серёжа, но он сейчас у бабушки. Считать больше я не успела – очень много негатива, такие воронки мощные, мгновенно не пробиться.

– Зашибись! – восхитилась Вика и снова потянулась к звонку.

– Не стоит! – остановила её подруга. – Контакт светаков можно ведь и отсюда устроить.

– Как отсюда?! – не понял Андрей: максимум, что он мог сделать из-за двери, не видя самого человека, это почуять его дух, но узреть светотень, не говоря уже о контакте – нет, такое «лампочки» не умели. Все их манипуляции начинались с отключения мыслей и взгляда на физическое тело.

– Ничего ж не видно! – поддержала его жена.

– Зрением, даже лампочным, и правда не видно, – согласилась Вера. – Но если перевести восприятие в светак, то… В общем, я такое уже делала. У Василькова в отделении. Вот только… – она огляделась. – Давайте отойдём, чтобы прямо под дверью не торчать.

– Хочешь сказать, можно прямо на улицу выйти? – не поверила Вика.

– Нет, на улицу далековато!.. Давайте лучше здесь, с лестничной площадки. – Вера отошла от двери и похлопала по стене: – Квартира же тут, верно?

– Угу, – кивнул Андрей.

– Тогда я приступаю.

– А мы?

– А вы следите, чтобы моё физическое тело на пол не свалилось.

Вера закрыла глаза и скользнула внутрь собственного светака, будто с горы вниз ухнула. Мир сразу поблёк, люди превратились в неясные тени, зато преграды вроде бетонной стены исчезли, и она увидела чужой светак: он дёргался на максимально растянутой ниточке, стремясь навстречу необычно активному собрату, способному отдавать энергию. Светотени с большими повреждениями жаждали внешней подпитки, словно вампиры – свежей крови, но Вера – после того, как год назад сама себе случайно пробила защиту – больше никогда не попадалась на эту удочку. И теперь, даже при самом плотном контакте, светак Лидии Серпухиной не имел шансов высосать жизненные ресурсы пришельца, поэтому Вера без всякого страха подплыла к чужаку вплотную, выстраивая свои потоки так, чтобы проникновение было максимально глубоким, но безопасным, и начала считывать инфу о муже, как вдруг…

* * *

– Андрей, смотри! – Вика показала на руку подруги: рисунок снова двигался.

– Вижу… но, может, так и надо? – Он посмотрел на Веру: та спокойно стояла с закрытыми глазами, прислонившись к стене. – Вроде не качается и не падает.

– Ладно…

С минуту они оба продолжали следить за тем, как распускаются, переливаясь разными цветами, всё новые и новые почки фракталов. Когда рисунок захватил плечо, уйдя под рукав майки, Вика перевела взгляд на запястье и воскликнула:

– Цвет! Ого! Цвет меняется!

– Чернеет! – выдохнул Андрей.

Что-то будто гасило радужные переливы, затемняя рисунок. Началось это там, где раньше была пластина браслета, и стало постепенно распространяться всё дальше, наливая фракталы глубокой и пульсирующей, словно живой, чернотой.

– Ползёт зараза! – констатировала Вика, оглядывая подругу – глаза по-прежнему закрыты, лицо безмятежное. – Что делать будем? Растрясём-растолкаем?

– Да стрёмно как-то, – засомневался Андрей. – Дышит нормально.

– А пульс?

– Да не частит вроде, – проверив, ответил он. – И сама она не дрожит, в конвульсиях не бьётся…

– А ты хочешь конвульсий дождаться?

– Нет, просто боюсь, вдруг мы нарушим чего!

Отключив мысли, он уставился сквозь Веру куда-то в недостижимую даль, потом несколько раз как-то нервно моргнул и, выйдя из транса, сказал:

– У неё всё очень пёстрое и кружится, скорость бешеная, не могу уследить…

– О, гляди-ка!

Оба с изумлением наблюдали, как на лице Веры расплылась широкая улыбка.

– Знаешь, по-моему, она всем довольна, – заявил Андрей.

– А по-моему, здесь что-то не то, – покачала головой Вика. – Жаль, глаза закрыты, как бы…

Дверь в квартиру Серпухиных вдруг открылась, и на пороге возникла Лидия Вениаминовна.

– О, точно! Вы ещё не ушли! – со странным блеском в глазах заявила она и улыбнулась: – А может, чайку? Или кофе? – женщина хихикнула.

– Н-нет, спасибо, – обалдело выдавил Андрей.

Вика пыталась рассмотреть светак Серпухиной, но никак не могла сосредоточиться.

– Вы чего, стесняетесь? – вдова прыснула в кулачок. – Да бросьте! Заходите, будет весело!

– Спасибо большое, Лидия Вениаминовна, – сказала Вера, и друзья повернулись к ней. – Но мы торопимся. Да, ребят?

Глаза её скрывали солнцезащитные очки – и когда только достать и нацепить их успела?

– А-а? Ага, да, нам пора… – растеряно проговорила Вика.

– Пора, – эхом ответил Андрей.

– Пошли, пошли! – Вера подхватила друзей под руки и потащила к лестнице вниз.

– Ну и ладно! – крикнула им вдогонку вдова. – Наше дело предложить.

Дверь наверху закрылась, щёлкнул замок.

– Чёрт! – едва поспевая за бегущей вниз по ступенькам Верой, воскликнул Андрей. – Что это с ней?!

– Да, Вер, что, вообще, происходит? – поддержала его жена. – И куда мы так несёмся, я сейчас упаду!

– Эй-эй! – муж силой притормозил обеих девушек на очередной лестничной площадке. – Сбавляем темп, Вера, ясно?

– ОК! – легко согласилась она, отпуская локти друзей. – Я просто думала, вам там стоять уже дико надоело, размяться хотите.

Муж с женой переглянулись.

– Очки сними! – попросила Вика.

– Что-о-о? – изумлённо протянула Вера.

– Очки сними, пожалуйста!

– Зачем?

– Тебе трудно? – нахмурился Андрей.

– Я хочу на улицу! – заявила Острожская и, оттолкнув его, бросилась вниз по лестнице.

Друзья догнали её только во дворе, возле газона.

– А ну, стой! – Андрей обхватил её сзади, но руки тут же разжались, и он отлетел к стене дома, больно ударившись плечом.

– Я могу тебя уничтожить! – весело заметила Вера. – Или лишить памяти, например, или… – она мотнула головой. – Короче, близко не подходи, и тогда с тобой ничего не случится.

– Вер, ты чего?! – потирая ушибленную руку, ошарашено произнёс Андрей. – Это же я!

Он сделал несколько шагов вперёд, и вдруг остановился, схватившись за горло, глаза стали вылезать из орбит.

– Не надо! – визгнула Вика и потащила мужа назад.

– Правильно мыслишь! – похвалила её Вера и, подняв руку, густо усеянную угольно-чёрными фракталами, щёлкнула пальцами.

Андрей хрипло вдохнул, закашлялся и задышал так, словно вырвался со стометровой глубины на поверхность.

– Ты… – Вика вцепилась в мужа, глядя на подругу широко раскрытыми глазами. – Мы же друзья! Как ты… – она задохнулась и, сглотнув, выпалила: – Так нельзя, нельзя!

– Да неужели? – улыбнулась Вера и, немного помедлив, сняла солнцезащитные очки – в глазах плескалась «нефть».

– Чёрт… – выдохнул Андрей и дёрнулся было вперёд, но жена железной хваткой удержала его на месте.

– Ну? – Тёмные стёкла скрыли блестящую черноту. – Увидели, что хотели? Пошли теперь к машине.

Вера направилась к Зелдеду, но супруги не двинулись с места: Андрей напряжённо смотрел в спину подруге, а Вика на газон, где кто-то из жильцов обустроил собственную маленькую клумбу, обложив её кирпичами.

– Эй! – обернулась Острожская. – Мне что, силой вас заставлять?

– Отвлеки её! – успела прошептать Вика мужу, прежде чем того бросило вперёд.

– Зачем пинаешься, если сама же велела близко не подходить? – он быстро поравнялся с Верой. – Если я вот так рядом буду идти, тебе нормально? А?

– Нормально.

– Викусь, не бойся! Можешь подходить! – обернувшись, крикнул он и стал замысловато перебирать ногами, будто сложные па вытанцовывал.

– Ты чего?

– Просто хочу попасть с тобой в ногу! – стараясь больше ни о чём не думать, проговорил Андрей. – Ты, знаешь ли, сильно нас напугала… да! Мы уж и не понимаем, где и как идти можно… а вот и машина! Подожди-подожди, стой! – он схватил Веру за руку. – Секундочку, надо же сигнализацию снять! – Пульт долго не находился в кармане, а потом неожиданно выпал из рук. – Чёрт, прости!

Андрей наклонился, краем глаза следя, как его жена подходит всё ближе, спрятав за спиной руку. Вера нахмурилась и обернулась.

– Уже бегу! – улыбнулась Вика и припустила к подруге.

– Вер! – Андрей дёрнул её за руку. – Ве-ер! – она повернулась, и он распахнул перед ней дверцу: – Садись!

Раздался глухой звук, и Острожская повалилась ничком прямо на Андрея. Он подхватил её под мышки и затолкал на заднее сиденье.

– А я не убила её?! – взвизгнула Вика – девушку трясло, в правой руке был зажат кирпич с клумбы. – Вдруг я слишком сильно ударила?

– Череп не пробит! – склонившись над Верой, констатировал Андрей. – Вообще крови нет. Я, наоборот, боюсь, что ты, зая, слишком слабо треснула. Если она сейчас очнётся, нам точно звездец!

– Нет-нет, я её будь здоров приложила! – уверенно заявила «зая», кинув кирпич под ближайшее дерево. – И что теперь? Здесь бросим её и убежим? Её ведь даже связывать бесполезно!

– Нет, мы своих не бросаем!

– Но что же нам делать?!

– Выход только один! – Андрей облизнулся, словно этим выходом было съесть валявшуюся в отключке подругу. – Надо устроить плотный контакт светаков и вместе постараться сбить эту черноту, пока она не пришла в себя.

– Но как?!

– Понятия не имею, но тянуть нельзя! – Он занял водительское место и крикнул жене: – Залезай в машину, на месте разберёмся.

– Ладно, – кивнула Вика, устраиваясь на переднем сиденье так, чтобы видеть лежавшую сзади Веру. – Давай, больше всё равно ничего не придумать. Нас всё-таки двое, попробуем справиться. Ты готов?

– Да, – Андрей захлопнул дверцу машины, тоже развернулся полубоком и отключил мысли.

* * *

Не доходя до ямы, доктор увидел, что прежде идеально ровные края её обвалились, песок лежит беспорядочными кучами, ступеньки разрушены, повсюду торчат корни и валяются ветки. Та-ак, начинается! – Кафтырёв остановился и глубоко вдохнул, чтобы унять нервное напряжение, от которого уже начал пульсировать правый глаз. Тихо, тихо, спокойно! Старший сделал ещё несколько быстрых вдохов и медленных плавных выдохов, затем подошёл к краю бассейна и спрыгнул на дно. Там, где он всегда видел хранилище, ничего не было. Нет, не может быть!! Доктор бросился к стенке и стал руками разгребать песок, пока не сверкнуло наконец стекло, и пальцы не нащупали гладкий бок цилиндра.

– Завалило, – с облегчением бормотал птицечеловек, постепенно освобождая хранилище. – Чёртово «землетрясение», наверняка, сказалось сразу на всех бассейнах, ведь это единая система, так что ничего удивительного…

Прозрачная вода, в прошлый раз наполнявшая цилиндр на три четверти, сегодня доходила лишь до половины, а чёрная стала видна, только когда Кафтырёв раскопал хранилище до конца: уровень болтался всего в нескольких сантиметрах от дна!

Это был настоящий кошмар!

Удар ниже пояса, от которого птичьи лапы подкосились, и Старший шлёпнулся прямо на пернатую задницу, пока в голове бился ужасный вопрос: что будет, если в следующий раз уровень опустится до нуля?

А потом Кафтырёва вдруг одолела такая злость, что он одним прыжком вскочил обратно на ноги и упёрся лбом в прохладный бок хранилища, скосив глаз к уровню чёрной воды и зверски молотя кулаком по стенке бассейна. Чёрт! Чёрт! Чёрт!! Какого хрена?! Какого лысого хрена эта подлая тварь умеет проникать между реальностями и портить наработанную им чёрную воду, а он ничего не может ей противопоставить?! Ведь так не бывает! Да, проклятый белый взрыв помешал Крылатой тьме рассказать Старшему всё, что она хотела, ну так и что же? Он всё равно Старший, он – тот, кто наполняет хранилище, а значит, автоматически имеет к нему доступ! Доктор перевёл дух, потирая отбитый о стенку кулак, но ярость продолжала плескаться в голове глухой чёрной волной. Старший имеет доступ!! Стало быть, у него тоже есть ключ!! – причём настоящий, законный, а не какая-то самодельная отмычка, неизвестно как и где добытая этой наглой мерзкой девицей!

Глаз снова запульсировал, но на этот раз совсем по-другому, чем раньше. Он не стремился вылезти из орбиты, скорее, наоборот, пульсация проникла внутрь головы и захватила мозг, но было не больно, а странно: будто кто-то мощно встряхнул череп, и там, как в калейдоскопе, сложился новый, доселе неизвестный, узор.

А потом Кафтырёв вдруг почувствовал семена – те, что ещё были внутри, и те, что он уже внедрил кандидатам на тёмное перерождение.

Немалая часть их пропала впустую: не прижились и были отторгнуты; прижились, но неправильно, вот как у покончившей с жизнью художницы или у двух, сидевших теперь в разных психушках, парней – травмированного спортсмена и прогоревшего предпринимателя; семя, растворённое Морозовым… Эти неудачи, обидные промашки, хоть и произошли они не по вине Старшего, до сих пор отзывались болью и сожалением.

Зато все успешные попытки, результатом которых стали уже выращенные соратники, которые активно работали теперь во «Второй жизни», а также спящие, в ком семена только проклюнулись и ждали своего часа, – чувствовались совсем по-другому! Они не исчезли, не умерли и не испортились, а укоренились и проросли, их связь со Старшим не потерялась, а напротив, укрепилась и углубилась. Поэтому он и смог сделать стражами тех пятерых спящих: они были его частью, он впрыснул им собственную тёмную энергию, чтобы пробудить и заставить действовать, ибо каждая капля их чёрной крови принадлежала доктору!

Ему! а не какой-то девице – она была лишь нахальным клопом, насосавшимся чужой силы!

Вода в цилиндре вскипела чёрными пузырями, и Кафтырёв увидел своих стражей с ужасающими увечьями: разбитое горло, свёрнутая челюсть, распоротый живот, глубокое рассечение лица, осколки в глазах – все пятеро истекали чёрной, как нефть, кровью. Она лилась ручейками и собиралась в колодце, где маячил силуэт девицы. Всё вокруг тряслось, полумёртвые спящие ползли за тёмным потоком, но тут вдруг чёрная кровь стала менять цвет на радужный, и Кафтырёв понял – вот оно, воровство! Радужная лужа стала закручиваться в воронку прямо под ногами девицы, её рвануло вниз, голова на миг запрокинулась, и доктор увидел лицо.

Да, это была она – та, с огненным мечом. Она отняла у них Морозова и она же убила стражей и украла чёрную воду – теперь он знал, как именно. Сука! Подлая сволочь!!

Где ты? Отдай мне силу! Отдай!! Где ты сейчас?!

В мозгу снова возникла пульсация, и доктор вновь увидел воровку – с закрытыми глазами и довольной мордой, балдеющую от того, что напиталась рождённой им чёрной водой, его личной кровью и энергией!

– Это моё!! – взревел Старший. – Моё!

Правый глаз вдруг пронзило болью, доктор вскрикнул и схватился за голову – в неё будто ударила ледяная волна, отчего всё вокруг закружилось и померкло.

* * *

Вика впустила мысли и, увидев, что Вера зашевелилась, выскочила из Зелдеда как ошпаренная. Отбежав на порядочное расстояние, она обернулась: муж из машины не выходил, а на заднем сидении продолжала возиться Острожская.