Текст книги "Наследники тьмы (СИ)"

Автор книги: Ольга Моисеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 15
Манящие капканы

С утра пораньше позвонила Надя Белкина и сообщила, что Кафтырёв раздал всем сотрудникам «Второй жизни» нарисованный художником Верин портрет и велел сразу же, в любое время, прямо наисрочнейшим образом, сообщить ему, если кто-то увидит эту девушку. На вопросы, кто это такая и что она сделала, заявил, что девица – мошенница, которая лично его обманула и обокрала, да так ловко, что в полицию обращаться бесполезно. Однако есть подозрения, что она может заявиться в пансионат, поэтому смотрите, мол, внимательно – тех, кто заметит воровку на территории «Второй жизни», ждёт вознаграждение.

– Спасибо, хоть гостям ваши портреты не раздал! – качала головой Белкина, демонстрируя листовку Вере по видео: портрет, как назло, был очень похож на оригинал – не чета дурацким фотороботам! – Сказал, не говорить гостям ничего, чтобы сор из избы не выносить и реноме главврача, а соответственно, и пансионата в целом, не портить.

– Спасибо, Надя, я поняла, – Вера старалась казаться спокойной, хотя внутри всё кипело, и голова так горела от злости, что казалось, вот-вот пар из ушей пойдёт.

– Не понимаю, откуда, вообще, портрет этот мог взяться! – удивлялась тем временем Белкина.

– Не знаю… – медленно протянула Вера, вспоминая сон, когда Морозов огненным клинком закололся – там Женя выглядел так же, как в жизни, так что и Вера, наверное, тоже, а значит, её видело всё чернопёрое трио. Почему только они тогда же, сразу, такой портрет не состряпали? Художника не нашли?

Белкина расценила её молчание и напряжённый взгляд по-своему:

– Вы же не думаете, Вера, что это я?!

– Нет, Надя, нет, ну что вы!

– Я никому про вас не рассказывала, клянусь!

– Да я ничего такого и не подумала, не переживайте. Да и потом, если б это были вы, то зачем бы сейчас меня предупреждали?

– Ну… – Надя протяжно выдохнула.

– Вы в эту фигню с мошенничеством, надеюсь, не верите? – на всякий случай уточнила Вера.

– Нет, разумеется. Я думаю, они вас просто боятся. И это хорошо! Это значит, правильно я вам ключ праотцов отдала!

Последние слова резанули по нервам, и Вера поспешила закруглить разговор:

– Ладно, Надя, спасибо вам большое, но мне надо идти, до свидания!

– Подождите, Вера, а вы придумали, как ключом воспользоваться?

– Пока не уверена, но я… короче, мысли есть, но… давайте об этом потом, хорошо?

– Хорошо, только, знаете, мне так страшно! Может быть, это оттого, что я больше не вижу, кто и насколько чернопёрый? Мне теперь уже во всех гостях изменения мерещатся, будто тьма со всех сторон на меня надвигается, в кольцо берёт… – она задохнулась.

– Да нет, Надя, это вам, наверняка, только кажется… – Вера опустила взгляд и покачала головой, щёки горели.

– Простите, зря я тут… нагнетаю! Вы это… не обращайте внимания, я всё поняла, буду ждать, когда вы мне сообщите…

– Да-да, я обязательно сообщу вам… позже, а сейчас, извините, надо идти. До связи! – Вера нажала отбой и тут же, в голос, завопила: – Чёрт! Чёрт, чёрт!!

Мысль о потере кулона была просто невыносимой. Что же теперь делать? Как найти его?! В голове внезапно всплыло считанное у Кости видение, как из окна Викиного дома вылетает что-то маленькое и серебристое…

Ключ-рыбка?!

Но как? Почему? Нет, естественно, во время драки с тремя мужиками на пределе ресурсов собственного организма, Вера легко могла не заметить, как кулон свалился с шеи… Но с какого перепуга он вдруг вылетел в открытое на лестнице окно, словно кто-то выстрелил им из рогатки?

А главное, при чём тут Костя?!

Может надо его спросить?

Вспомнилось, как резко задвигались вдруг потоки в его светаке, и контакт разорвался. И эти густо-фиолетовые тени, что пронеслись и затерялись внутри, ускользнули в «нору», словно мышата от кошки…

Она встала и взяла телефон, но, повертев его в руках, бросила на стол: нет! объяснять такое по телефону и ждать внятного ответа – идея, прямо скажем, глуповатая. Тем более если он занят сейчас на работе. Но и ждать, пока он сам соизволит позвонить или явиться – тоже не вариант. Вера принялась быстро одеваться – пока есть время до звонка Андрея, она сама к Косте поедет и всё выяснит! Да, спросит, прямо глядя в глаза, про Викин дом и летающий кулон-рыбку.

Видел он это или ему приснилось – пусть скажет всё, что знает!

Сначала она поедет к нему домой, а если его там ещё нет, то на работу. Да, он не сказал ей, ни как называется пекарня, ни где она находится, но есть же его мать, с которой Вера так и не поговорила, потому что у двери встретила Костю! Бухает Елена Викторовна или не бухает в данный момент – значения не имеет, если можно попасть в квартиру через свой светак и устроить со светотенью женщины плотный контакт!

* * *

Контакт получился кратковременным. Расшевелить в полной мере поблёкший и вялый светак матери Кости не дал сосед: он спускался по лестнице и наткнулся на Верино физическое тело.

Девушка с закрытыми глазами сидела абсолютно неподвижно, прислонившись к стене, и ни на какие вопросы не реагировала, а стоило её потрясти, как сразу же завалилась на бок и стукнулась головой о ступеньку.

Удар отразился на светаке тревожным всполохом, и Вера вынуждена была метнуться обратно в тело, пока не случилось чего-нибудь непоправимого. Она открыла глаза и села, потирая голову, – напротив стоял морщинистый, сухопарый дед-сто-лет.

– Я вызываю «скорую» и милицию, – заявил он.

– Полицию-то зачем? – поднимаясь, пробормотала Вера.

– А чтоб не наркоманили тут! – пояснил старик, пальцем показывая на запястье с фрактальным рисунком.

– Я не наркоманю! – возмутилась Вера, силясь понять, при чём тут её «татуировка».

Дед тем временем достал из кармана очечник – в нём оказался кнопочный телефон. Светак старика демонстрировал такое хрупкое равновесие, что лезть в него, дабы угомонить хозяина, девушка не решилась.

– Я уже ухожу! – сказала она и побежала вниз по ступенькам, пока старик, что-то бубня ей вслед, артритными пальцами сражался со скользким гаджетом.

Название и улицу, где находится пекарня Костиного дяди, Вера из несчастной пьющей женщины уже выудила, а остальное… Да фиг с ним! – копаться в светаке, деградировавшем до состояния вялой блёклой каши – то ещё удовольствие…

Ехать до «Кренделька» было недалеко, так что уже спустя полчаса Вера стояла в небольшом павильончике и спрашивала у продавщицы за прилавком, не может ли она позвать Костю Десятова.

– Кого-кого? – удивилась девушка.

– Десятова Константина, – медленно повторила Вера, давя желание немедленно внедриться в светак продавщицы и понять, зачем она придуряется. – Отчество сказать?

– Не надо, я всё равно никакого Константина Десятова знать не знаю… – что-то во взгляде гостьи заставило девушку добавить: – Но я здесь всего неделю… подождите! – она убежала во внутреннее помещение, откуда вскоре вернулась в сопровождении мужчины лет пятидесяти.

– Вы Константином интересуетесь? – спросил он, глядя на Веру.

Она кивнула. Сзади образовалась маленькая очередь, и мужчина, выйдя из-за прилавка, поманил Веру за собой на улицу, чтобы не мешать продавщице работать.

– Вы Костин дядя?

– Да я-то дядя, а вы? – с подозрением откликнулся он. – Вы-то сама, собственно, кто?

– Я Костина девушка! – без обиняков сообщила Вера. – Мне с ним срочно увидеться надо, позовите, пожалуйста, я недолго.

– Он месяц назад отсюда уволился, – огорошил дядя, бестактно разглядывая гостью с головы до ног. – Разве он вам не сказал?

– Я, наверное, прослушала, – мрачно ответила она.

– Молодёжь! – мужчина противно усмехнулся. – Ветер у всех в голове… да и в жопе тоже! А мне надо работать! – Он повернулся и пошёл к служебному входу.

Верин светак мгновенно догнал собрата: дядя на племянника был здорово обижен, ибо тот в один прекрасный день просто взял и не вышел на работу, а когда удалось ему дозвониться, понёс какую-то пургу про экстренные обстоятельства, так и не объяснив, в итоге, в чём же дело. Потом дядя скрылся за дверью, но переводить восприятие в светак, стоя посреди улицы, Вера, естественно, не стала, как и рваться вслед за мужиком в служебное помещение.

Да и зачем?

Костя ей врал! – это и так уже было ясно, и лезть дальше в чужие семейные разборки никакого желания не возникало, она просто стояла несколько минут, будто пыльным мешком ударенная, и смотрела на захлопнувшуюся дверь, пока из главного входа в пекарню вдруг не выбежала девчонка-продавщица с маленьким бумажным пакетиком.

– Вот, – она сунула его прямо Вере в руки. – Подарок от заведения! Максим Петрович просил передать.

– Спасибо, – удивлённо выдавила та уже в спину убегавшей обратно работнице.

Почему Костя её обманул?! – Вера развернулась и медленно побрела к метро. – В чём смысл?

Она стала вспоминать общение с Костей, находя в нём разные тревожные странности. Как он подкрался в подъезде, и как потом она почему-то не могла заставить себя вступить с его светаком в контакт… Как Костя влиял на неё даже на расстоянии: когда она ехала от Вики в такси и жутко мучилась от чувства вины, что потеряла ключ праотцов, – ему стоило только ей написать, и она сразу успокоилась, спала потом ночью, как младенец! Но всё это её нисколько не насторожило!

А сегодня его светак от контакта просто взял и каким-то непонятным образом увернулся – вот это уж совсем ни в какие ворота!..

Да и вообще!.. – к лицу Веры прилила краска – она на первом свидании вступила с парнем в интимные отношения, и такое, мягко говоря, не свойственное ей поведение казалось совершенно нормальным! Вера была Костей не просто очарована, он постоянно притуплял её бдительность, словно гипнотизировал. И ещё всё время напоминал Антона, отчего в голове прям замыкание какое-то случилось! Господи! От внезапного осознания собственной неадекватности пробил пот, и от стыда захотелось закрыть руками лицо, но мешал бумажный пакетик.

Там оказалась свежая и ароматная булочка с изюмом и орешками – Вера вцепилась в неё зубами и, оторвав кусок, принялась отчаянно жевать, словно хотела таким образом уничтожить сразу все неприятности.

* * *

В подъезде было душно, и Вера устроилась возле открытого окна, наблюдая за подходами к дому. Она вернулась сюда, решив поговорить с матерью Кости, но та, видно, проспалась и куда-то свалила. Вера долго звонила в дверь, потом заглянула светаком внутрь – никого! Что ж, придётся ждать самого Десятова, раз уж сюда припёрлась! Ну и ладно, зато уж на этот раз он от неё не сбежит! Расскажет, как миленький, где он видел ключ праотцов, почему врёт и что за экстренные обстоятельства произошли месяц назад…

Пока Вера ехала в метро, она разыскала в соцсетях Костю, но все его аккаунты тоже были заброшены месяц назад, как и работа в «Крендельке», – да, тогда явно что-то случилось, вопрос – что? И связано ли это с необъяснимыми странностями в его светаке?

Вера высунулась из подъездного окна и подставила лицо лёгкому летнему ветерку, заодно оглядывая окрестности: прохожие, припаркованные во дворе машины, детская площадка неподалёку, люди с собачками, деревья, дорожки… оп! Сердце гулко бухнуло: на одну из дорожек вышел из-за угла Костя – она узнала его без труда даже с такого расстояния – а рядом с ним шагал мужчина, тоже вроде бы знакомый, но кто это, Вера догадалась, только увидев его чересчур правильный, гладкий светак с ровными потоками идеальных цветов. То, о чём говорила Вика!«…Совсем ничего тёмного… ни единого пятнышка, вороночки, полосочки, капельки, вообще по нулям».

Илья Десятов! Костин отец. Снова к сыночку явился, ну, прямо зачастил, с чего бы, интересно? Светотени старшего и младшего Десятовых маячили за их спинами, не пересекаясь, в Костином снова присутствовало какое-то непонятное бурление и неуловимые фиолетовые промельки. Вера тихонько двинула свой светак к тому, что принадлежал Илье, но быстро почувствовала то же, что и у напавших на Вику бандитов. Агрессивная защита. Причём точно такая же – значит, бандиты были точно из «Второй жизни», правильно она думала! Подручные чернопёрого трио Кафтырёв-Лявис-Десятов.

Возможно, папаша вдруг заинтересовался сыночком, которого лет восемь знать не хотел, потому что тот тоже может стать «лампочкой»? Но ведь он ею не стал… так зачем же… Вера вдруг вспомнила, как светак Кости ушёл от контакта – и её пробила мысль, от которой внутри всё похолодело: а вдруг парень с ними заодно?! Нет! Нет, она не хотела думать об этом, не хотела в такое верить, но факты порождали выводы, и те сами лезли в голову, складываясь в общую кошмарную картину.

Ей ни разу не удалось проникнуть в глубь Костиного светака – это защита!

Он влиял на неё, влюбил в себя, заставил утратить бдительность – хочет заманить в ловушку!

Костя видел её драку с мужиками и слетевший ключ праотцов, но ей не сказал – был с похитителями заодно!

Наврал про работу, а сам встретился с отцом, одним из трёх самых главных чернопёрых монстров, – перешёл на их сторону!

Фиолетовые тени в светаке и необычайная подвижность потоков – должен был стать «лампочкой», но не успел – отец подсадил в него чернопёрого паука и тот прижился!

Поэтому и защита светака у Кости особая, а не как у тех трёх мужиков – обычных, заражённых тьмой людей и не как у отца – настоящего чернопёрого монстра!

Подойдя к подъезду, Десятовы остановились – похоже, о чём-то беседовали, а потом вдруг одновременно посмотрели наверх, заставив Веру резко подтянуть к себе светак и отпрянуть от окна. Видели?! – она с ужасом прижалась к стене, сердце яростно билось в грудной клетке, словно испуганная птица. Что они там сейчас обсуждают – как поймать «суперлампочку»? Внизу хлопнула дверь и послышались шаги. Вера отлепилась от стены и, стараясь ступать бесшумно, побежала вверх, на следующий этаж. Там осторожно подкралась к окну и выглянула: видимая часть площадки возле подъезда оказалась пуста, а что там, под козырьком, увидеть можно было, если переместиться в светак, но делать это сейчас, теряя контроль над телом – нет, слишком страшно! Мимо прошелестел идущий вниз лифт, девушка отошла от окна к шахте и прислушалась: двери открылись на первом этаже, кто-то зашёл внутрь и поехал вверх. Вера как можно тише стала спускаться по ступенькам и успела миновать Костин этаж, думая, что лифт остановится именно там. Однако он проехал мимо и открыл двери выше – там, где она стояла всего лишь минуту назад!

Услышав шаги на лестнице, Вера на цыпочках припустила вниз и вдруг увидела – да и почувствовала, конечно, тоже! – как фракталы на руке задвигались и поползли к плечу и пальцам, переливаясь и выпуская новые почки. Показалось, она слышит вибрацию – ключ праотцов! Он здесь! и снова на неё реагирует, как было, когда к ней подошла Надя Белкина!

Ноги сами понесли Веру вниз, навстречу ключу праотцов, хотя сейчас он уж точно был не у Нади, а у кого-то из тех, с кем она только что очень хотела избежать встречи. У Кости! – поняла она, бегом преодолевая лестничный марш. Он ждал её на первом этаже, а наверх, на этаж выше Костиной квартиры, приехал Десятов-старший и теперь неспешно спускался. Отец и сын были заодно, правильно она догадалась, и теперь брали её в клещи! Лифт! Надо вызвать лифт и уехать на самый верх, выбраться на чердак, оттуда на крышу, потом по пожарной лестнице вниз! Вера пошла медленнее, заставляя себя не поддаваться всплывающим в голове сомнениям, типа: Костя тут ни при чём, он твой парень, забудь обо всём остальном… Нет, это не её мысли! Это он снова влиял на неё, туманил желания, вносил сумятицу, но Вера была начеку и пыталась сопротивляться, однако не получалось! Она вызвала лифт, но когда он подошёл, тело впало в ступор и зайти внутрь не получилось. Вера смотрела, как двери закрываются, и пыталась сдвинуться с места, но не могла. Снизу раздались шаги и стали быстро приближаться, сливаясь с теми, что звучали сверху. Мелькнула надежда, что сейчас потоки в её светаке сами собой переколбасятся, и она сможет драться, как у Вики в подъезде, но – увы! – ничего такого не случилось, наоборот, она больше не могла сама управлять ни своим телом, ни светаком. Краем глаза она уловила, как фракталы на предплечье остановились, разросшийся рисунок стал бледнеть, стягиваясь к запястью, а потом кто-то развернул её тело, и она увидела, как со ступенек на площадку взошёл Костя. Не в силах шевельнуть даже пальцем, девушка смотрела, как парень приближается, улыбаясь и протягивая к ней руки.

Веки отяжелели, глаза закрылись, и Вера упала прямо в его объятия.

* * *

Несмотря на кондиционер, в кабинете всё равно было нечем дышать, видимо оттого, что, помимо самого доктора, туда набились ещё Лявис и оба Десятовых – старший и младший сразу. Кафтырёв остро чувствовал запахи всех троих, что раздражало и отвлекало, мешая как следует рассмотреть этого, наконец-то явившегося под чёрные очи Старшего, Константина. Высокий, смазливый, широкий в плечах молодой человек оказался неожиданно взрослым и деловым.

– Послушайте, Роман Филиппович, – слегка улыбаясь, говорил он, и слова мягко ссыпались в его губ, словно чёрные перышки. – Вы дали отцу три дня, но я пришёл раньше, причём сам, без принуждения, вы же видите?..

– Вижу, – буркнул доктор, оглаживая бородку и стараясь сбросить рождённую духотой и, наверное, тем, что давно уже нормально не высыпался, леность мысли.

– Ну, так дайте мне возможность привести сюда всех остальных «лампочек», пока я могу к ним подобраться!

– Действительно! – поддержал сына отец. – Это сэкономит нам массу времени и сил! Что плохого?

– То, что, пока в нём, – он показал на Константина пальцем, – нет семени, и оно не прижилось, я как Старший не могу быть уверенным в его лояльности!

– Ерунда! И зачем говорить так, будто меня нет? Это невежливо! – воскликнул Десятов-младший. – Ладно, я не обижаюсь, речь не об этом, а о деле возрождения Тьмы. И здесь, как вы прекрасно знаете, я на вашей стороне! Или привезти сюда «суперлампочку» Острожскую, которую, как я понял, – он схватил со стола нарисованный портрет Веры и потряс им в воздухе, – вы столько времени усиленно, но безуспешно разыскивали, – недостаточно, чтобы вы стали мне доверять?

– Мне кажется, – промурлыкала Лявис, – мы можем немного и подождать с посевом. Обработка юноши…

– А мне кажется, – разъярённо перебил её Кафтырёв, – что я пока никому из вас слова не давал и совета не спрашивал!

– Зачем же тогда позвали? – ничуть не смутившись, мягко осведомилась Анна.

Доктор ей не ответил и впился взглядом в светуху молодого человека – как можно доверять «лампочке», пусть и только что включившейся, как заявляют они с папашей. Вон он, «лампочный» рисунок, плавает себе, яснее некуда. Кафтырёв моргнул, переводя взгляд со светухи на лицо парня – похож на папашу-то, хоть и посимпатичней. Да, в харизме не откажешь малолетке… Да и деловой такой оказался, невзирая на возраст, ты посмотри… сколько ему там, девятнадцать-двадцать? Не такой уж мелкий вообще-то, если разобраться, без инфантилизма просто, вот и всё!.. Понимает, кто скоро станет круче всех в этой Вселенной, и стремится примкнуть… так почему бы его возможностями и не воспользоваться? Возможностями?! Да он же «лампочка», чёрт бы его подрал, «природный» враг всех чернокровых! Нейротоксин вкатить ему – и на установку! А «лампочек» отлавливать – Китайцу с командой поручить… Они, правда, один раз уже обосрались, но ведь это с Острожской, с другими-то всяко легче будет, хотя… Тьма говорила, светуха «суперлампочки» гореть должна неоновой вывеской, а у неё – выглядит, как у обычной «лампочки», странность какая-то… Да и Константин этот тоже тип мутный – может, всё-таки скрутить его и насильно обработать?.. А с другой стороны – вдруг только семя зря израсходуем? Проглотит его, как Морозов, растворит, и никакие усовершенствования спецподготовки не помогут, что тогда? – а тогда придётся его сразу уничтожить, но ведь он ещё пользу принести может… Убить-то всегда успеется, девицу-то эту проклятую ведь именно он, Десятов-младший, разыскал, в капкан заманил и к нам привёз… Твою мать, почему здесь так воняет, аж голова раскалывается? И мысли! Почему так скачут мысли – невозможно сосредоточиться!..

– Роман Филиппович, разрешите сказать? – кротко попросила Анна.

Кафтырёв дёрнулся, как от удара, и воззрился на неё, словно на неожиданно выползшую из-под стола ядовитую змею.

– Что с вами? – отшатнулась Лявис.

На лице её отразилось вроде бы искренне беспокойство, хотя… доктор ни в чём уже не был уверен, ему стало жарко, тяжко от духоты, да и нервы натянулись отчего-то до предела… недосып! Во всём виноват этот чёртов недосып… Встав из-за стола, Кафтырёв подошёл к окну и с тоской поглядел на улицу: очень хотелось на свежий воздух.

– Ничего, – бросил доктор Анне. – Говори!

– Вам надо отдохнуть, – ласково проворковала она, – совсем себя не бережёте.

– Это всё?! – набычился Кафтырёв.

– Нет-нет, что вы! Я просто хотела напомнить, как вы вчера сказали, что до наполнения хранилища осталось совсем немного, ибо доработанная спецподготовка творит чернокровых быстро и без осечек, – она улыбнулась Десятову-старшему – тот принял комплемент как должное и с гордостью посмотрел на доктора. – Так зачем тогда торопиться с обработкой нашего юноши Константина – мы ведь не знаем, чем она может закончиться! Помните же, как было с Морозовым?

– Ты только что сама сказала, спецподготовка доработана и усовершенствована, это ведь как раз для таких случаев? Или я не прав? – доктор резко отвернулся от окна и уставился на Костиного отца: – Илья?

– Да, безусловно, – кивнул тот. – Я сделал всё что мог, однако, вы же понимаете, каждый организм уникален…

– Морозов как «лампочка» был гораздо слабее Константина, – подхватила Лявис и бросила на парня такой плотоядный взгляд, что Кафтырёв сразу же заподозрил её в желании интимной близости с молодым человеком.

Тот, надо заметить, глаз не отвёл, как бы принимая вызов… или всё это доктору только мерещилось? Он тряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Роман Филиппович, – вдруг подал голос Десятов-младший, – разрешите, я подожду в коридоре? А вы спокойно обсудите меня без меня! По-моему, так будет гораздо проще… для всех.

Чуть вздёрнув от удивления бровь, Кафтырёв мотнул головой в сторону выхода.

– Его теплотень изрядно отличается, – продолжила Анна, дождавшись, когда дверь за парнем закроется, – я это отлично чувствую, да вы и сами, наверняка, видите. Поэтому мы не знаем, что после посева произойдёт и с ним, и с семенем… так зачем прямо сейчас рисковать? Давайте отложим обработку Константина и позволим ему доставить нам всех выживших в Москве «лампочек» на блюдечке с голубой каёмочкой?

– И что потом? – хмуро процедил доктор, переводя взгляд с Лявис на Десятова-старшего и обратно.

– К тому времени, как все они окажутся здесь, хранилище наполнится почти до края, и тогда достаточно будет выбрать самого слабого и попробовать на нём – если обработка пройдёт успешно, мы уже сможем объединиться!

– Тьма возродится и станет тысячекратно умнее нас теперешних! – воскликнул Илья. – Вы будете у руля и мгновенно разберётесь, как правильно обратить моего сына.

– И что делать с остальными «лампочками», – добавила Анна, многозначительно глядя на Кафтырёва, что явно подразумевало их уничтожение.

«Включая и Десятова-младшего», – мрачно подумал доктор, а вслух сказал:

– Хорошо, давайте подождём, – он усмехнулся, прочитав на лице Ильи облегчение и заметив игривый блеск в глазах Анны. – Но имейте в виду, – ухмылку сменил тяжёлый пристальный взгляд. – Если это вдруг сорвёт мои планы, – с обоих шкуру спущу!

* * *

Вере снилась бабуля, одетая, как в день своей смерти: в чёрном платье поверх пижамы. Вокруг был зелёный больничный парк, тот самый уединённый уголок под огромным, раскидистым клёном, где прямо на траве стояла маленькая, всеми забытая деревянная скамеечка. На ней-то Вера и сидела напротив пустой инвалидной коляски, в которой привезла сюда бабу Клаву – сейчас она стояла рядом, обнимала внучку и гладила её по голове. Старческая рука была сухой и лёгкой, словно птичья лапка, и чуть дрожала. А потом Вера почувствовала, как ей на голову что-то капает, вывернулась из-под мерно ходившей ладони и увидела, что бабуля плачет.

– Ба, ты чего?!

– Да не обращай внимания, деточка, скучаю я просто…

– Я тоже, ба! Тоже очень по тебе скучаю, и по дедуле! – на глаза навернулись слёзы.

– Дедушка тебя так любил, отдал всё ради твоего спасения, поэтому душа его не смогла здесь меня дождаться и мы после смерти не встретились – я осталась совсем одна.

– А мама с папой?!

– О, они сами по себе, им я мешать не должна… ох, ладно, давай оставим это! Что ты хочешь спросить, говори!

– Я? – растерялась Вера.

– Ну да! – бабушка с тревогой заглянула ей в глаза. – Это же ты меня позвала, так спрашивай же скорее, а то сон – вещь в себе, в любой момент может взять да и кончиться!

– …Ключ праотцов! – выдала внучка первое, что пришло в голову. – Ты что-нибудь о нём слышала? Антикварный кулон в виде рыбки. Как он работает?

– Слухи ходили, что есть ключ, способный открыть безопасный путь всем душам.

– Безопасный – в смысле от лысорей?

– Да, тот путь, как был когда-то, ещё до прихода этих чёрных пернатых тварей, потому артефакт и назвали ключом праотцов.

– Но откуда же он взялся, кто его создал?

– Бог? – пожала плечами баба Клава. – Другая, существовавшая до нас, цивилизация? А может, сама Вселенная – в ответ на внедрение лысорей? Или мироздание – для сохранения равновесия? Точный ответ неизвестен, как и то, откуда взялись лысори. Но проблема не в этом, а в том, что за долгие десятилетия никто так и не сумел понять, как работает ключ, и он кочевал из рук в руки, пока интерес к нему не пропал и следы его постепенно не затерялись. Мы с Пашей только в детстве о нём и слышали, я восприняла это тогда как легенду. Не думала, что ключ праотцов действительно существует.

– Существует, – кивнула Вера. – Морозовы его сто лет назад к рукам прибрали и передавали из поколения в поколение, надеясь, что именно в их роду родится такая «суперлампочка», которая сможет разобраться, что с рыбкой делать. Но «суперлампочка» не появлялась, и они, в конце концов, позабыли про истинное назначение кулона. Считали его просто семейной реликвией. Пока призрак Пряховой на «запах» артефакта не явился.

– Лысори поглощали её как раз в тот момент, когда их адским коктейлем расплющило, – кивнула баба Клава.

– Да, она стала таким же призраком, как деда Паша, и всю свою энергию ключу праотцов отдала, чтобы он на высокий уровень «суперлампочной» силы отзывался. Думала, так он найдёт достойного – того, кто сможет им воспользоваться.

– И ты думаешь, ты и есть эта достойная? – улыбнулась бабушка.

– Стала бы, может, если б не была такой дурой! Ключ на меня реагировал! – Вера тяжко вздохнула. – Только я бездарность на самом деле! Бездарность, которая тупо его посеяла!

– Ты его не потеряла! – уверенно заявила бабушка.

– То есть… Серьёзно?

– Серьёзно! Кто-то украл его у тебя, поняла?

– Украл? Кто? – Вера вспомнила, как в подъезде, где её брали в клещи Десятовы, вдруг задвигались на руке фракталы, и послышалась вибрация… – Костя?!

Клавдия не ответила, только нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить. Раздался какой-то лязг, земля задрожала, сверху посыпались листья.

– Ключ украл Костя или нет? – воскликнула внучка, заметив, что контуры клёна стали размываться, а падавшие листья таять прямо в воздухе – сон грозил прерваться в любой момент. – Говори, ты же должна знать!

– Должна, но не знаю, – покачала головой Клавдия Острожская.

– Как так? Почему?! – трава под ногами потеряла форму, превратившись в размытое зелёное пятно, лязг повторился.

– Потому что есть те, кто умеет ускользать и очень хорошо прятаться. Даже от мёртвых!.. – донеслось до Веры, прежде чем она проснулась.

И обнаружила себя на узкой кровати, в малюсенькой комнате, без окон, с раковиной, стулом и биотуалетом. Её рюкзака и телефона нигде не было. Дверь оказалась заперта, но в ней имелось небольшое раздаточное окошко, а под ним – полка, на которой сейчас стояли миска и кружка. Видимо, пока Вера спала, в двери открыли железную задвижку и, просунув через окошко еду, снова закрыли – отсюда и взялось во сне это громкое лязганье.

Тюрьма! Вот куда привёз её Десятов-младший… предатель! Почти до крови закусив губу, девушка села возле двери на пол и прислонилась к стене спиной. Не думать о Косте, не думать, отвлечься! Вера скользнула внутрь своего светака. Дух захватило, словно с горы вниз ухнула, и все предметы вокруг поблёкли, потеряв плотность и насыщенность, зато теперь она оказалась вне камеры и увидела ещё три таких же двери с окошками: одна справа по соседству и две – напротив. Чуть дальше коридор перегораживала железная решётка, за которой тенью маячила женщина в белом халате – наверное, это она принесла еду и уже уходила прочь. Решётку за ней запирал охранник – молодой коренастый парень с медлительным и неповоротливым светаком, и теперь Вера смогла как следует рассмотреть почему: потоки обволакивала и связывала тонкая прозрачная плёнка. Это живо напомнило наложенную лысорями защиту, только тогда, год назад, она была гораздо толще и походила на медузу, которая вела себя очень активно и выстреливала щупальцами, стремясь ужалить светак «суперлампочки».

Сейчас такой активности не наблюдалось, зато плёнка, если хорошенько присмотреться, как будто удерживала и направляла наружные потоки, явно проникая внутрь и, похоже, контролируя даже их оттенки, отчего светак выглядел просто идеально. Вера один такой сегодня уже видела, и принадлежал он Десятову-старшему.

Да уж, недаром Надя, ещё несколько дней назад, заметила очень сильно заражённого гостя, видать, чернопёрое руководство навострилось штамповать себе подобных уже пачками! Значит, вот оно – гнездо чернопёрых, ну да, а куда ж ещё могли привезти её Десятовы? Белый халат на женщине в коридоре… – Вера точно сейчас в пансионате «Вторая жизнь»!..

А по территории сейчас ходят весёлые довольные гости и даже не подозревают, что здесь, прямо у них под носом, есть камеры для заключённых! Точнее, под ногами: окон нет – это, скорее всего, подвал. В одном из корпусов – медицинском или административном, отсюда никак не понять: даже отлетая на максимально возможное расстояние, светак нигде не попадал на улицу. Вот же блин!

И в контакт с охранником Вере тоже никак не вступить!.. Тварь, хоть и неуклюжая, но если дотянется, то вцепится – не оторвёшь! Наследие лысорей, которое, судя во всему, передаётся вместе с заражением чернопёростью.

Кладут человека в установку «дополнительной релаксации», запускают чёрного «паука», как в Морозова, и – фигак! – готово дело, появился на свет новый монстр. От воспоминаний о Жене потоки неприятно спутались, скрутившись в небольшую воронку – физическое тело, наверняка, пробил в это время озноб. Что ждёт её здесь?! – с ужасом думала Вера, плывя по коридору и заглядывая сквозь запертые двери в три соседних камеры. Людей там не было, только примитивная мебель и санузлы маячили тёмными смутными холодными тенями, нигде не подсвеченными живым теплом светаков. Она здесь одна! В этой кошмарной мини-тюрьме с четырьмя камерами и чернопёрым охранником…