Текст книги "Препод. В тени запрета (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Чёрт. Переглядываюсь с Варей, она пожимает плечами в ответ.

Она куда-то спешит, поэтому я отпускаю и иду на казнь одна.

Буду же дальше его задирать только хуже будет. Куда мне с ним спорить? Надо признать вину, покаяться и не трогать больше друг друга.

– Тимур Константинович, – подхожу к нему ближе и торможу в в трех шагах от него. Достаточное расстояние, чтобы не включаться в его личное пространство. – Я очень спешу и я поняла ваши замечания, больше не буду разговаривать на лекциях.

Тимур упирается задницей в стол и складывает руки на груди, ждет, когда останемся наедине. Смотрит в глаза. Тогда в клубе они казались черными. Скорее всего из-зи света. Сейчас понимаю, что они карие. Насыщенные, как горький шоколад. Без сахара. Но и не черный, как бездна.

– Подскажите, Тимур Константинович, – к нему подходить снова наша староста. – Обычно преподаватели предупреждают о том, что будут ставить автоматы по экзамену. Меня интересует, какие для этого нужны требования.

Он не поворачивая головы, только лениво соскальзывает с меня взглядом на старосту.

– Я не преподаватель, поэтому у меня нет обычно. Нет лекций. Нет конспектов.

– По правилам университета, преподавателям запрещено использовать обсценную лексику на занятиях.

Даже мне уже хочется ее заткнуть.

На шее у Рокотова дергается кадык, а губы сужаются в узкую тонкую полоску.

– А я не преподаватель, для меня нет правил. Если вас лично не устраивают мои лекции, то можете не ходить.

– Дать вам совет? – кивает ей.

Аудитория опустошается и мы остаемся втроем.

– Какой?

– Можете начинать носить апельсины в больницу вашему основному преподавателю, чтобы он скорее поправлялся.

Ну и засранец.

Староста ошарашенно пялится на него. Рот только открывает, а ответить что не знает.

– До свидания, – сам с ней прощается, заканчивая разговор.

Мария же сканирует по мне взглядом, ухмыляясь, как будто я тут остаюсь, получать автомат.

У меня вообще есть вероятность не сдать экзамен.

– Я ещё раз вам говорю, что я не буду больше разговаривать на лекциях, – специально для старосты повторяю.

Рокотов провожает ее взглядом и только, когда остаемся наедине начинает говорить.

– Это что было на лекции?

– Вы сами просили задавать вопросы.

Снова это чувство неприятное, но уже знакомое. Мне и страшно перед ним и нравится это волнение. А вспоминая, как он целуется, так и вообще тело сводит приятным предвкушением.

– Ты хочешь меня скомпрометировать? Мне эта учеба нахрен не сдалась. Своих дел хватает.

– Так зачем тогда мучаетесь?

– Я не мучаюсь, но не советую меня провоцировать.

– А то что?

Мне бы наоборот договориться с ним, но этот тон его высокомерный, так и хочется противостоять.

– Меня не выгонит никто и у меня тут полная свобода, пока ваш препод не выйдет из больницы. Меня заменить некому.

Что ты! Самомнение какое.

– И незаменимых заменяют, а неподкупных подкупают.

Усмехается и смотрит мне в глаза.

– Да, но тебя отчислят отсюда раньше, будешь ещё и дневные смены брать в клубе.

Хам.

– Я там не работала, а отдыхала.

– Найди работу, которая тебе нравится и отдыхай всю жизнь?

– Да нет, черт возьми! – чего я вообще должна оправдываться перед этим придурком. – Я пряталась там! – вырывается само.

– От кого? – но Рокотов за это цепляется.

– Пьяный какой-то приставал.

– Там есть охрана.

– Я ее не нашла.

– Ты не нашла охрану на первом этаже, поэтому прибежала в конец коридора на втором? Лучше не ври мне.

Про папу что ли рассказывать? Так он первый, кто придёт и сдаст меня. Или ещё лучше будет этим шантажировать.

– Я не буду никому рассказывать, что видела там.

– А что ты видела? Что я в клуб пришел?

Да. Звучит так нелепо.

– Тогда, что вы хотите от меня?

– Держи, – собирает со стола свой ноутбук и передает мне, – отнеси это в кабинет.

Указывает на дверь, смежную с аудиторией, где обычно хранятся учебные материалы.

Скидываю на пол рюкзак и забираю у него все из рук ноут. В лаборантской тесно. С двух сторон наставлены высокие шкафы с учебниками.

Ставлю ноутбук на единственный стол там.

Тяжелые шаги за спиной заставляют замереть. Там так узко, что проще подождать, когда он выйдет.

– Волкова, – Тимур меняет тональность и в голосе чувствуется настроение прошлой нашей встречи.

Оборачиваюсь к нему.

– Закончим то, что начали в клубе и можешь на лекции больше не ходить.

Тимур идёт на меня и не дает пройти. Сладкая дрожь стартует от сердца и бежит по всему телу. Прям до пяточек. Помню все, как сжимал меня, вкус губ, даже, мать его, член его в руке помню.

– У тебя автоматом пять, – смотрит в глаза и ухмыляется препод.

За автомат с ним? Да кем он вообще себя возомнил.

– Старосте нашей предложите, Тимур Константинович, она точно согласится, ей нужнее, Тимур Константинович! – шиплю в ответ, отталкивая его. Хам высшей категории, как таких только отец взял работать!

– Готова завалить сессию из-за одного экзамена? – кидает в спину и заставляет остановиться.

– Я на вас пожалуюсь.

Разворачиваюсь и тычу в него пальцем. Блефую, конечно, буду я молчать, но он же не знает.

– Жалуйся, тебе никто не поверит, – опускает руки в карманы, что-то достает и идёт на меня. – Вот моя визитка, передумаешь, позвони, – опускает ее в задний карман моих джинс и проходит мимо.

Автомат мне не нужен, а вот как-то поговорить и договориться с Рокотовым, чтобы он не рассказал случайно папе, что той ночью я была в клубе, мне очень надо.

Могла бы, хлопнула бы дверью, наплевала на строгие правила отца и ушла из дома. Но не могу, потому что он единственный, кто у меня остался, и я полностью завишу от него.

Когда выхожу из лаборантской, Рокотова уже нет.

Теперь ещё все сложнее.

Я за ним тоже покидаю аудиторию.

На ходу достаю плотную темно-синюю визитку из дизайнерской бумаги. Рокотов Тимур Константинович.

Номер мобильного и название компании.

Неужели и правда думает, что я за автомат спать с ним буду? Дурак что ли? И не пойдет же он к отцу, чтобы сказать, что Мия Волкова сорвала ему лекцию, а до этого целовалась с ним в клубе.

Или пойдет?

А если отец спросит, как там моя дочь? Мия Волкова?

А Тимур такой: “Это та, что в клубе зависала в ультракоротком платье?”

Трындец мне.

Не хочется надо самой отыскать этого Тимура вне стен университета и поговорить. И ещё правдоподобное что-то придумать, чтобы не понял, что Борис Романович мой отец.

Глава 7

Щёлкаю замком в двери и захожу в дом.

– Пап, Мийка приехала, – кричит сестра из гостиной.

Папа уже дома?

Я на автомате на часы. Полшестого ещё, а он раньше семи обычно не возвращается.

– Чего так поздно? – выходит ко мне и смотрит в глаза.

Пронзительно так, как на допросе. Может, узнал что?

– К Варе заходила, практические задания делали, – разуваюсь и ставлю аккуратно свои кроссовки на полку.

– Она делала или ты? – кивает отец, намекая, что я сама не могу с этим справиться.

– Ты сам хотел, чтобы я там училась. Варя мне помогает, – снимаю куртку.

– Я хотел? – повышает голос отец. – Так чего ты пришла тогда ко мне? Если хотела жить так, как ты хотела, учиться непонятно где, то не надо было просить помочь. Самой надо было все решать. – Задевает по живому. – Что?

Мышцы напрягаются и отдаются болезненным спазмом после тренировки.

Пришла. А что делать было?! Не возвращаться назад.

А сейчас я уже никуда не могу уйти. Мачеха оформила на себя мамину пенсию, так как живу у них и должна хоть как-то покрывать питание и проживание.

У меня осталась только стипендия, и то не самая большая, потому что все это дается мне очень сложно.

– Мне уйти?

– Уйти ей, – психует отец и повышает голос. – Конечно, проще убежать, чем решить проблему. Разобраться в теме. Что там такого сложного? Репетитора тебе, может, нанять?

Кидает риторический вопрос и возвращается в кухню.

– Не понимает она…

– Наверное, мама у тебя была туповатая и ты в нее, – шипит сестра, чтобы отец не слышал, но я точно услышала.

– Рот свой закрой! – забираю рюкзак и цежу сквозь зубы.. – У моей мамы было два высших образования. И она была самой лучшей.

– Лучших не бросают, – показывает мне язык пятнадцатилетняя хамка.

Слова цепляют. Задевают за самое сердце. Натягивают нервы.

На автомате, неосознанно замахиваюсь рукой и даю ей пощечину.

– Ай! Папа! – бросается в слёзы Аня. – Она меня ударила, пап.

– Нечего плохо говорить о моей маме!

Обхожу сестру и иду в свою комнату.

– Пап, – бежит жаловаться.

Страх охватывает мгновенно. Зачем связывалась с ней?!

Но уже не вернуть ничего.

Я не жду, когда отец выйдет и начнет читать мне нотации.

– Ты ещё пожалеешь! – кричит мне в спину.

Уже пожалела, что пришла к ним жить. Что попросила помощи. Что теперь терплю это все.

– Мия! – уже в дверях в комнату слышу громкий голос отца, – Иди сюда!

Захлопываю за собой дверь и бросаю рюкзак на кресло.

Жаль, в моей комнате нет замков. Не спрятаться ни от кого, ни отгородиться.

– Это что такое? – дверь в комнату распахивается и отец застывает в дверях. – Я с кем разговариваю?

– Она меня спровоцировала!

– Ты маленькая, что ли? Спровоцировали ее. А если в магазине кто-то заберет последнюю буханку хлеба, ты за нож возьмешься?

Я сжимаю кулаки. Как достали они все уже!

– А твою дочь кто научил хамить и плохо говорить о тех, кого уже нет в живых? Она даже не знала мою маму! Какое она право имеет говорить так о незнакомом человеке?

Отец замирает и сжимает челюсти. Смотрит на меня.

Интересно, вспоминал ли когда-нибудь маму? Жалел ли о чем-то? Или просто вычеркнул из жизни и все?

Но мы вряд ли когда-то об этом поговорим. Слишком разные. И как только у меня появится возможность, я сразу уеду от них.

– Я поговорю с Аней, – сбавляет тон. – А ты извинись.

– Не буду!

– Будешь.

– Нет! Она плохо говорила о моей маме, я не буду извиняться перед ней за это.

– Ты ударила человека, Мия.

– И что?

– Завтра ты решишь убить кого-то, кто не так что-то сказал? Повзрослей уже!

– Мне двадцать! Хватит уже мне нотации читать.

– Я не вижу твоих двадцати, вижу маленькую девочку, которая не умеет себя контролировать.

– Маленькую девочку? Ты видишь маленькую девочку? Интересно как. Может, подскажешь, где я была? Почему не видела своего отца восемнадцать лет? Может, он бы научил меня чему-то?

Рублю сук на котором сижу, но не остановиться уже.

– Пап, – в дверях появляется Аня. – Я это у Мии нашла.

Несет ему мою флешку.

Она же обещала! Она же обещала….

Сучка.

– Она хотела её выкупить у меня, там, наверное, что-то интересное.

– Это моё, вы не имеет права смотреть.

– Что там? – чеканит мне.

Глава 8

– Там мой дневник, – взрываюсь уже. – Тебе интересно читать мои слёзы и переживания, после того, как не стало мамы? – заглядываю в глаза отцу. – Как я сотни раз спрашивала, почему она, а не кто-то другой? Почему оставила меня? Как я жила в интернате и как надо мной издевались? И искала там ответы на все вопросы? – Смахиваю ладонью слёзы. Отчасти это правда, там есть кроме видео и дневник. – Я не хочу тебя этим грузить, поэтому не рассказываю, но мне надо это из себя выгрузить, чтобы не сойти с ума. Мне психолог это посоветовал.

Отец вздыхает и протягивает мне флешку.

О да!

– Ладно, держи. Я не думал, что тебе так тяжело.

Не обнимает, но и не ругается больше.

– Пап! Она же…

В дверях только слышу недовольное цоканье сестры. Хотела меня подставить, но обломалась.

– Иди сюда, Ань, – кивает к нам.

Сестра хмурится, но идёт.

– Ань, Мия потеряла маму, это очень тяжело. Не красиво говорить плохо о тех, кого с нами уже нет.

– Ты сам так говорил, – огрызается в ответ.

Отец кривит лицо. Аня явно сказала лишнее, но я и так догадывалась.

– Я говорил в другом контексте и нечего подслушивать взрослые разговоры. Ты поняла, что не надо плохо говорить об умерших?

– Я ничего такого не говорила, пап, – возмущенно пожимает плечами.

– Извинись за свои слова.

– Не буду я! Я ничего не говорила.

– Анна! – смотрит на нее неморгающим, подавляющим взглядом. Ему нельзя сейчас не подчиниться.

Сестра выдыхает и разворачивается ко мне.

– Извини, – говорит с таким видом, словно её сейчас вырвет.

Мне ее извинения, конечно, маму не вернут, но пусть знает, что эту тему лучше не затрагивать.

– Мия, – отец разворачивается ко мне, – а ты извинись, что ударила ее.

Меня тоже касается этот напористый, уверенный взгляд.

– Я не буду.

Меня он не сломает. Я и так ему достаточно подчиняюсь, чтобы ещё и это проглатывать.

– Мия.

– Я была не права, что не сдержала эмоции и ударила, – отвечаю ему, не ей. – Больше этого не повторится.

Поворачиваю голову к сестре.

Пока отец смотрит на меня, Аня одними губами посылает меня.

– Руки хоть пожмите друг другу.

Мы только смотрим друг другу в глаза, но никто не протягивает руки.

– Ладно. На две недели пока лишены карманных денег.

– А.… – открываю рот.

– Помиритесь, тогда возобновлю выплаты.

Отец разворачивается и первым идёт в сторону двери.

Капец.

Аня же довольная показывает мне язык. Она только и рада была бы, если меня вообще лишат денег и выгонят. Отправляется за отцом.

– Кстати, Мия, – разворачивается в дверях отец, – приготовишь сегодня ужин? Мама на семинаре, поздно придёт.

– Хорошо.

Наконец остаюсь одна. Вот черт. Деньги мне нужны. Очень. Абонемент на танцы закончился. А там надо оплатить три месяца, потому что тогда сумма вдвое меньше.

У Варьки занять, что ли?

Переодеваюсь в домашнюю одежду.

Да нет, у неё там у самой впритык.

У Глеба? Так потом не отстанет, должна буду.

Если бы у кого-то богатого, чтобы можно было без процентов, без палева и отдавать можно было с рассрочкой. Типа Рокотова.

Встряхиваю головой. Придёт же дурная мысль. У Рокотова денег занять. Он мне потом такие зачеты устроит, мама не горюй.

С удовольствием принимаюсь за ужин. Я не очень люблю, когда готовит мачеха, и на кухню негласно меня не пускают. Поэтому, когда попадаю, то хотя бы делаю то, что сама люблю.

Прячу флешку на самое дно рюкзака, под подкладку. Меня от разоблачения спасло только то, что на флешке пароль, а в компах сестра не сильна. Но была бы прошаренней, так отнесла бы тем, кто умеет вскрывать.

Перекручиваю мясо на котлеты, чищу лук и чеснок, хочу жареных котлет, с корочкой, в панировке, а не этих паровых тефтелей с овощами.

Знаю, что мама и Аня не будут есть, но зато мы с отцом поедим. И ещё мне хватит до конца недели нормальной еды.

Замешиваю фарш, леплю котлеты.

– Всё нормально, Тимур, ты меня очень выручил, – отец спускается с лестницы на первый этаж. И я четко вылавливаю из разговора знакомое имя.

Бух-бух-бух. Сердце набирает обороты за секунды и выходит в красную зону. При одном упоминании о Рокотове, ноги слабеют, а под кожей струится легкое возбуждение. Один сейчас может неловко спросить, другой – неловко ответить. Всё как вскроется!

И опять накрывает волной: то ли страха, то ли трепета.

От ритмичного пульса в висках подташнивает уже в горле. Я пропускаю фарш между пальцев и не дышу, вслушиваясь.

– На пару месяцев точно нет, потом видно будет… – Отец проходит мимо и я вообще не шевелюсь, чтобы не пропустить и слово.

Я еле шевелю пальцами, создаю иллюзию, что работаю, на самом деле вся превращаюсь в статую. Сейчас все может вскрыться. И какие будут последствия могу только догадываться.

Пойду к Рокотову тогда. Пусть делает со мной, что хочет, но не выгоняет как отец. Хотя я ему только для секса и приглянулась.

– А ты какой курс, Тимур, там учишь, я забыл?

Отец удаляется и я бросаю фарш и с грязными руками подхожу к дверному проему.

Нет, пожалуйста, нет, не говори ему.

– Второй? – Переспрашивает отец и открывает дверь в кабинет. – Так у меня дочка старшая на втором курсе учится.

Закрывает за собой дверь.

Глава 9

Мне уже и котлеты мои не в радость, и говорить ни с кем не хочется. Если все вскроется и отец выгонит из дома, пойду к Варьке. Теперь уже терять точно больше нечего.

Но отец не выходит. Я даже выхожу в гостиную под предлогом протереть пыль, подслушиваю возле кабинета отца, но там тишина. Он ни с кем не говорит. Значит, с Рокотовым закончил и мне каким-то чудом повезло. Если бы что-то обо мне выяснилось, не молчал бы.

Облегченно выдыхаю.

И Рокотова надо бы предупредить, с другой стороны, ему только покажи мое уязвимое место, не отстанет же. Тем более они знакомы с отцом.

Дожариваю котлеты, варю макароны. Отец предупреждает, что поест позже, сестру я не зову сама. Пусть ест, мне не жалко, но сидеть с ней за одним столом и делать вид, что всё хорошо не собираюсь. Я накладываю себе в контейнер и ухожу в свою комнату.

Листаю конспект и готовлюсь к практической работе. Потом заказываю дополнительные материалы и книгу, которую сказал купить Рокотов. Интересно, а он правда бы поставил мне автоматом оценку? Хм, вскрываю контейнер с едой. Он и так мне поставит, если папа попросит.

Откусываю сочную котлету с хрустящей корочкой. Прям, как у мамы. Это не просто еда для меня, это атмосфера, наполненность, это то, что я потеряла и так отчаянно хочу вернуть, иногда в это погружаясь.

Открываю интернет и ввожу “Тимур Рокотов”. Информации не много, но есть несколько фотографий. С какой-то девушкой. Один. Но по данным не женат. А девушка… Ну мало ли кто и когда.

Интересно было бы расспросить у отца про Рокотова, откуда они знакомы, у них же разница в возрасте приличная. Скорее, отец у него преподавателем был. Но что тогда связывает дружбой преподавателя и студента?

Я достаю из рюкзака его визитку. Приятный матовый пластик темно-синего цвета. Серебром выбито “Рокотов Тимур Константинович”.

Мобильный номер.

Только глаза прикрываю и сразу вспоминаю как целовал меня тогда в клубе. Как касался везде. А потом в аудитории. Так по-взрослому, настойчиво, что хочется ещё. Снова это ощутить. Трепет на коже. Безумные поцелуи и его вкус. Чуть горьковатый с нотками табака.

И когда попробовала как это может быть, на меньшее уже не согласна.

Хочешь зачет, пиши.

Зачет хочу, его хочу, но так, на его условиях, не хочу. По взаимному хочу.

Учеба идёт под откос с такими мыслями. Я переодеваюсь в пижаму и ложусь в кровать. Нюхаю визитку, которая пахнет им.

Я и Рокотов это что-то немыслимое. Где он, а где я? И разница в возрасте. И мой отец. И взгляды на жизнь. все абсолютно разное.

Единственное, что объединяет, какое странное влечение друг к другу. Вроде неправильно это и запретно, но мысли об этом не отпускают.

Уже сквозь сон слышу, как возвращается мачеха. Что-то бухтит в стороне кухне. И плевать, зато я котлет себе нажарила. Себе, а не ей.

И довольная засыпаю с визиткой Рокотова в руках.

Проснувшись, быстро умываюсь и одеваюсь на занятия. Хочу позавтракать и собраться до того, как встанут все.

Но к своему удивлению, когда заглядываю в холодильник не нахожу котлет. Вообще ни одной, хотя я тарелку нажарила.

Съели что ли?

Не то, чтобы жалко, но я планировала ими ещё позавтракать. Ем одни макароны, пью какао с глазированным сырком. Сминаю пальцами обертку и, открыв шкафчик, собираюсь выбросить фантик, а на дне мусорного ведра вижу мои котлеты.

Все.

Она просто взяла и выкинула их. Просто выкинула. Потому что это я приготовила, а не она.

Со всей силы хлопаю дверцей шкафчика и выхожу из кухни.

Надоело. Достало это все уже. Все. Пусть отчисляет, пусть что хочет делает, я больше сюда не вернусь.

– Мия, ты? – слышу голос отца из кабинета.

– Я!

– Зайди ко мне!

И зайду.

– Я ухожу, – кидаю ему с порога.

Во мне сейчас столько злости и решительности, что я взорвусь, если этого не сделаю. Отец только поднимает молча взгляд и ждет объяснений.

– У Вари поживу. Потом найду подработку, чтобы снять квартиру. И пенсию мамы мне верните! Иначе я подам в суд.

– Тшшш, успокойся, что случилось? – кивает мне на стул.

– А ты не знаешь?

– Что не знаю?

– Кто-то выкинул мои котлеты, которые я вчера пожарила.

– Ну Мия, – улыбается мне и начинает смеяться. – Кто выкинул, они такие вкусные были, что их, наверное все съели.

Умеет задеть и тронуть. Вкусные…

– Они в мусорке. Их никто не ел, – уже спокойней рассказываю.

– То есть в мусорке?

– Кто-то их выкинул. Я хотела позавтракать, а все в урне.

Шумно выдыхает и напрягает челюсти.

– Мне на занятия уже пора.

– Иди, я разберусь, что тут происходит. Ты после занятий возвращайся домой, поняла?

– Я не хочу.

– Я хочу. Вечером обсудим, кто и это сделал и зачем?

Я подумаю ещё.

Но, осмотрев свою комнату, понимаю, что все свои вещи вот так на ходу не забрать и не переехать. Поэтому пока эту идею ставлю на паузу.

На парковке перед универом жду, когда подъедет Варька. Надо обсудить это все с ней, срочно. Но вместо Вари возле меня паркуется автомобиль с тонированными стеклами. Я настораживаюсь, если что готова даже бежать, но вряд ли на меня нападут днем в людном месте.

Стекло пассажирской двери опускаться и заглянув туда, замечаю Тимура.

– Садись, покатаемся, – смотрит прямо в глаза. Как искуситель.

Сегодня в спортивной худи и таких брюках. С тренировки что ли?

– У меня пары скоро начнутся, некогда кататься.

Рокотов усмехается, но судя по всему отставать не собирается.

– Я ждал твоего звонка вчера.

– Зря ждали, я выкинула визитку.

Да что там в нем такого, кроме того, что чертовски красив и уверен в себе.

– Я тебе другую дам, садись.

Мне и хочется снова это ощутить его под кожей, и опасно так с ним.

– Ты же хочешь.

Я мажу взглядом по стоянке Смотрю одна я тут или есть знакомые?