Текст книги "Препод. В тени запрета (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 46

Она кажется ещё более хрупкой под больничной сорочкой. Тонкие линии шеи, едва заметный изгиб подбородка – всё в ней говорит о слабости, но я не могу оторвать глаз. Каждая ее черта будто впивается в меня, как шипы розы, которую хочется держать в руках, несмотря на боль.

Хочется сжать ее сильнее, обнять, поцеловать, раздеть, почувствовать тепло её кожи под своими пальцами. Но руки замирают вдоль тела, как будто скованы невидимыми цепями. И одновременно внутри всё рвётся наружу. Каждое мгновение без неё жжёт изнутри.

– Мы поговорим и я уйду, – говорю охраннику.

– Вам придётся выйти, – его голос звучит резко, почти военным тоном.

– Позвоните Амосову, он разрешил.

Киваю им уверенно.

Охранник переглядывается с медсестрой. И та куда-то исчезает.

– Уходи, – шепчет мне одними губами.

Её волосы растрепаны, блестят в свете больничной лампы, словно они впитали в себя всё, чего мне сейчас не хватает. Губы сжаты в линию, и я не могу понять, чего больше в этом: упрямства или обиды.

– Артем Александрович говорит, решение за пациенткой, – сообщает медсестра, вернувшись.

Я смотрю Мие в глаза. Маленькая такая, но упрямая до безумия. Потерять ее было легче, чем теперь вернуть.

– Уходи, – говорит ровно, как будто ничего не произошло.

– Нам нужно поговорить, Мия, – смотрит на меня сверху вниз, хотя это я возвышаюсь над ней. Она сейчас решает все.

– Мне не о чем с тобой говорить, – не отводя взгляд.

Губы пересыхают, язык будто отказывается слушаться.

– Есть. И ты знаешь о чем, – глухо выдавливаю, чувствуя, как напряжение в воздухе становится невыносимым.

Она замирает, плечи поднимаются, дыхание задерживается на мгновение.

– Я все знаю.

– Откуда? – дрожит вся.

– Об этом и поговорим, – отвечаю и киваю на охрану.

– Пусть останется, – сдается наконец.

Комната затихает, словно кто-то выключил звук. Медсестра выходит, дверь со скрипом закрывается, и этот щелчок, кажется, разрывает напряжение в воздухе. Мы остаёмся одни.

Я наконец поднимаю на нее взгляд.

– Что ты делаешь? – резко, почти шипит.

Не отвечая поднимаюсь, подхватываю Мию на руки и прижимаю к себе.

– Рокотов, отпусти! – упирается мне в плечи руками.

Опускаюсь на кровать, устраиваюсь так, чтобы она оказалась на моих коленях. Мия пытается вырваться, но я держу крепко, прижимая её к себе так, чтобы она чувствовала моё тепло.

– Отпусти, говорю! – дергается, но слабо, без настоящей силы.

Вместо ответа утыкаюсь лицом в её шею. Её кожа пахнет чем-то сладким и знакомым, запах, который преследовал меня всё это время, пока я её не видел. Провожу носом по ключице, ловлю её запах, как утопающий – воздух.

– Ты совсем больной? – шипит, но её тело не так упорно сопротивляется.

– Да, – говорю глухо, голос чуть хрипит. И улыбаюсь сам себе как больной. Снова провожу носом вдоль её линии шеи, поднимаюсь к уху. Её волосы щекочут лицо. Хочу её почувствовать. Не могу остановиться.

– Рокотов, я чуть не умерла из-за тебя, второй раз могут не спасти.

– Прости, – мажу губами по её коже.

Мия все норовит выскользнуть и увернуться, но не сопротивляется.

– Прости, девочка моя.

– Зачем это все, Рокотов? Отстань уже от меня. Женись и к жене своей лезь. Мне не надо ничего от тебя, – дрожит.

– Ничего, – повторяю тихо, обнимая её крепче. – А мне от тебя нужно всё.

– Ага, невеста, земля, только любовницы не хватает для полного комплекта, да?

Она снова пытается отстраниться, но я держу её. Губами касаюсь её виска, пальцы сжимаются на её талии.

– Перестань.… – звучит слабее.

– Ты носишь моего ребёнка, – произношу тихо. Это не вопрос, а факт. Не могу не сказать.

Она замирает. Тишина, такая густая, что слышно, как ее дыхание сбивается. Её руки на мгновение сжимаются в кулаки, потом снова ослабевают.

– Никого я не ношу.

– Я знаю, Мия.

– Откуда?

– Какая разница. Лучше скажи, как это получилось? Я же таблетки тебе дал.

Смотрит мне в глаза. Тем самым взглядом, на который я как на крючок подсел ещё в клубе.

– Какая разница.

– Не выпила их, что ли?

Ухмыляется мне в ответ и машет головой отрицательно.

– Только не говори, что бросил невесту?

– А если так?

– Мне ты тоже не нужен, – смотрю в ее глаза, пытаясь увидеть там правду.

– Нужен. И ты мне нужна.

– Да… Что-то пока ребёнка не было, так не нужна была, а как узнал, так сразу понадобилась. Опять что-то придумал? И его отобрать? Так я лучше аборт сделаю, но тебе и ей рожать не буду!

– Дурочка, – тяну её к себе. Утыкаюсь щекой в ее щеку.

– Я тебя не понимаю, Рокотов. Ты не хотел детей, таблетки…

– Не хотел. Зато тебя хотел. И сейчас хочу, – шепчу, сжимая её чуть крепче. Её дыхание сбивается, щекочет мне кожу.

– Рокотов… я устала так, отстань ты уже от меня, – напрягается в моих руках, как будто эти слова что-то разбивают в ней.

– Я не хочу без тебя.

– Я сказала, что любовницей твоей не буду.

– А женой? – произношу это неожиданно даже для самого себя.

Но вместо ответа только отворачивается, тянет голову назад, чтобы вырваться.

– Это чтобы не платить алименты? – сарказм в ее голосе сочится водопадом, но я не отпускаю её.

– Бля…. Как я вообще собирался жить без этого всего.

Не вот эти все правильные слова и манеры или в другой крайности – угрозы и требования. А вот этот ее сарказм и шуточки. Как язвит, чтобы защититься сейчас. Как сидит у меня на коленях, но одновременно не подпускает к себе.

– Это не ко мне вопросы.

– Ты же хотела стать Рокотовой?

Прищуривается и в моих словах ищет подвох.

– Окей, кольцо где?

Черт. Прикрываю глаза и усмехаюсь сам себе.

– Давай я за тебя закончу, – ухмыляется. – Ты забыл его забрать у невесты.

Как же я это все люблю, от нее я готов терпеть и слушать любые колкости. Живые, не наигранные эмоции.

Бросаю взгляд на часы. Времени мало остается.

Растираю пальцами переносицу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Жива.

– Мия, сейчас серьёзно, все думают, что я в этот момент лечу в другую страну, чтобы подписать брачный договор, – вспыхивает и выпрямляется.

– И в чем проблема? На самолет опоздал?

– Мия! – выдыхаю. Некогда сейчас. – Можешь мне пообещать, что ты не будешь делать аборт?

– Не могу, – отвечает сразу, как будто решила все уже. – Зачем тебе это?

– Заякориться хочу, – недоверие из ее взгляда никуда не исчезает. – И не важно где. Важно с кем. С тобой.

– Что ты от меня хочешь?

– Я же сказал уже.

Что, опять это все повторять?

– Мия, давай потом поговорим, мне надо уже идти, я опаздываю.

– Счастливо, – холодно отвечает и пытается подняться с моих колен, чтобы встать.

Злит и заводит этим ещё больше. Настолько сносит крышу от нее, что успеваю подхватить за задницу и притянуть к себе. Снова эти губы ощутить, снова знакомый вкус.

Черт. Больно впивается мне в губу зубами и на языке тут же чувствую металлический привкус.

– Я тебе не то что не верю. Я тебе даже не буду пытаться верить. Ты меня там, в аудитории, изнасиловал. И физически, и морально. Поэтому можешь ничего не отменять. Свадьбы свои, сделки, земли. И нам с ребёнком ничего от тебя не надо.

Каждое её слово – нож под рёбра.

Я наивно думал, что будет проще, что обрадуется. Хотела же этого.

– Дай мне шанс.

– Ага. Со мной. Потом с ней. теперь опять ко мне. Не надоело бегать-то?

– У нас с ней не было ничего.

– Ага…

– После тебя вообще никого не было.

Прищуривается, рассматривая меня.

– Не из-за ребёнка. Из-за тебя, Мия. Послушай, я виноват перед тобой за ту ситуацию в универе. Я правда, думал, что это такая игра у нас. Ролевая. Поэтому я.… я тебе обещаю, я к тебе не притронусь больше, пока сама не разрешишь или не захочешь. Завтра днем, когда вскроется, что я не прилетел на подписание договора, начнется пиздец. И у меня есть ночь, чтобы придумать, как этого избежать.

– Я не верю, что ты так просто отказался от своей земли.

– Я тоже ещё не верю, – осознание не пришло, но даже улыбаться сейчас не хочется.

Я придерживаю ее, помогаю встать, и поднимаюсь сам.

– Можно я с твоего телефона закажу такси, я тебе верну деньги.

– Почему не со своего?

– Я его выключил и симку достал, чтобы инсценировать, что я улетел. Мне необходимо время, чтобы придумать что-то.

– Рокотов, я не понимаю, ты себе цену набиваешь или что…

– Я бы не рассказывал тебе всего этого, если бы ты была более сговорчива и поверила мне сразу.

– Я и сейчас не верю, – но все равно протягивает мне телефон.

Я вызываю такси. У нас есть пара минут. Не поцелует, конечно, и не обнимет даже. Но хоть выслушала.

– Я на пару дней могу исчезнуть. Если захочешь меня найти, то позвони по этому номеру, – показываю тот, по которому звонил Фету. – Скажи, что Мия. Я его предупрежу. Или если нужна будет просто помощь, тоже звони.

– Рокотов, что ты меня пугаешь.

– Прости.

Так хочу её обнять, что ком в горле собирается, но я обещал, а она сама не делает этот шаг.

– Ты мне очень дорога. Как оказалось, даже больше чем я думал. Ты и наш малыш.

Глава 47

Так врал или нет?

Ночь тяжелая какая-то. В темноте палаты едва слышно гудит аппарат, пикнувший пару раз, как будто проверяя, жива ли я. Тишина течёт волнами, обволакивает, заставляет звуки становиться громче, чем они есть. Шаги где-то далеко в коридоре эхом возвращаются сюда, дребезжат о стекло умывальника. Одеяло слишком тонкое, а простыня будто шершавее обычного, каждый её изгиб ощущается на коже, режет.

Переворачиваюсь. Потом ещё раз. Все не могу найти удобное положение. Взгляд скользит по потолку – нет там ничего, но разглядеть хочется.

Почему Рокотов сказал это всё? Его слова, как трещина на зеркале, не исчезают. Что, если он врёт? Легче бы стало, если бы это была ложь? Или хуже?

Пальцы впиваются в край одеяла. Мелкая дрожь пробегает по телу – не от холода. Просто что-то сидит внутри, не даёт успокоиться.

Куда он уехал? Уехал ли вообще? Может, он уже летит к ней и меня обманывает?

– Ты и наш малыш, – шепчу, чтобы ещё раз это услышать.

Что, если это правда? Что, если оставил свою невесту ради меня? Хочется верить в это, но гулкий стук сердца не даёт расслабиться. Оно колотится, как будто подсказывает – не верь.

Это же Рокотов. У него же все на деньгах завязано. Он вообще не про какие-то отношения. Опять хотел воспользоваться, но пожалел…

Шторы не закрыты до конца, полоска света от фонаря падает на стену, колышется, будто пытается сказать что-то. Мягкий свет рисует его лицо в голове, его глаза, голос. "Ты и наш малыш." Слишком легко звучит. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Переворачиваюсь на другой бок и подминаю под щеку подушку, как если бы это был Тимур. Как бы не ненавидела его, а все равно скучаю.

Если он врёт, он снова ломает меня. Если не врёт, ломает себя. А я где? Между этими осколками, что ли?

Он звонил, такси вызвал. А если правда все, что сказал? Там свадьба, контракты. Я, конечно, ничего в этом не понимаю, только догадываться могу. Но явно по голове его не погладят.

Беру телефон и набираю его номер.

Не знаю, что скажу, когда ответит.… Зачем вообще звоню.

Но абонент вне зоны действия…

Кое-как дожидаюсь утра. Рокотов же сказал, что у него есть время до утра все решить. Решил – не решил?

Да какая вообще мне разница.

Это его образ – появляться и пропадать. Я не такая. Пусть с невестами своими играет в прятки. Я и сама справлюсь. Не знаю как, но справлюсь. Видите ли про ребёнка узнал и сразу нужна стала. Хотя детей не хотел.

Вообще ничего не стыкуется и я вижу одно сплошное противоречие.

Завтрак, процедуры, уколы, ЭКГ. Мой день начинается, как будто мне не двадцать, а уже пятьдесят.

Я все кручу в руках телефон. Жду, что Рокотов позвонит или напишет. Скорее всего и не отвечу, но мне надо, чтобы позвонил, чтобы я знала, что хотя бы подумал.

Но телефон молчит, зато вместо этого ближе к обеду приходит отец. Не просто входит. Врывается так, что дверь врезается в стену, как удар молнии, взрывая тишину палаты.

Потом также с грохот закрывает ее.

– Ты вообще в своём уме? – повышает голос и идёт к окну. – Ты! – заносит руки и сжимает пальцы в кулак.

Сжимаюсь и натягиваю на себя одеяло. Прижимаюсь к спинке кровати, чувствуя, как тело холодеет от его тона.

И что случилось, не понимаю? С Тимуром, что ли, что-то?

– О чём ты? – мой голос звучит тише, чем хотелось бы.

– О чём я? О том, что ты пришла и попросила помочь! Я много хотел взамен? – машу головой. – Всего лишь вести себя так, чтобы меня не компрометировать! Что сделала ты?

По венам бежит холодок от предчувствия.

– Я тебя не понимаю, – надо все отрицать. Мало ли, кто там что наговорил.

– Не понимаешь? Сейчас поймешь, дрянь! – Достает телефон и кидает мне на постель. Там видео, где мы с Тимуром в той аудитории. Его рука на мне, слишком близко, чтобы понять все неправильно. – Теперь понятно?

– Ты, ради грёбаных оценок связалась с женатым мужиком. С преподавателем! Я тебя предупреждал, Мия. Предупреждал! А ты? Крутишь жопой перед кем ни попадя, лишь бы что-то получить. Узнала, что богатый мужик и решила устроится удобно?

– Это не так! – вырывается у меня, голос поднимается, но звучит сломлено. – Это он, он первый начал…

– Он? А у тебя своего мнения нет? Он – мужик, – обрывает меня отец. – Ни один мужик не дернется на бабу, если она не даст повод. А ты? Ты что? Святая невинность? Не видела, куда всё идёт? Не могла сказать «нет»? Ты думала, это всё так просто закончится?

Тело дрожит, слова застревают в горле. Его гнев – это буря, в которую я попала, и нет ни укрытия, ни выхода.

– Ты думаешь, я не знаю, как это работает? Сама побежала к нему, сама вертелась перед ним, пока он не повелся. Всё ты знала. Всё. А теперь что? – его голос становится тише, но от этого ещё страшнее. – Думаешь, он бросит свою невесту ради тебя? Он что, дурак? У него там всё готово: свадьба, деньги, проекты. Или ты содержанкой собралась быть? Вот это воспитала мне твоя мамаша свою дочку.

– Она не мамаша!

Моя грудь сжимается, воздух становится вязким, его слова словно отравляют кровь.

– Ты меня подвела. Опозорила. Скомпрометировала. Ты думала, я буду тебя тут содержать после этого? Ошибаешься. Больницу я больше не оплачиваю. Можешь катиться, куда хочешь. И к Рокотову не лезь! Поняла? Ишь, пиявка. Присмотрела его, когда у нас был, да? Жопой покрутила, глазки построила и все… Естественно он повелся. А ты и рада ноги раздвинуть и деньги из него тянуть.

– Я ему расскажу все про тебя. Глаза-то открою.

– Я люблю его.

– Любит она… Если я узнаю, что ты к нему пошла, или что подставишь его или меня, отчислю из универа.

– Можешь уже отчислять! – вскакиваю с кровати и начинаю собирать свои вещи.

Глава 48

Выбираю в магазине творожок без яркой упаковки, подешевле. Пальцы соскальзывают по упаковке, а кожа будто впитывает холод пластика. Бананы кажутся слишком яркими, кричащими, но беру их тоже. Батон – самый дешевый, вчерашний, мягкий только сверху. И небольшую бутылку йогурта с лесными ягодами.

На кассе протягиваю деньги. Они лежат в ладони, как пыль, которую вот-вот сдует. Кассирша что-то говорит, но слова звучат будто из-под воды, не долетают до меня. Забираю сдачу, которая кажется почти насмешкой, и иду к выходу. Ветер цепляется за волосы, колышет легкий пакет с покупками.

Поднимаюсь к Варе на лифте, который дребезжит и клацает на каждом этаже, как старый швейный аппарат. Благо ключ от ее дома всегда у меня на связке, к ней, единственной, я могу прийти в любое время и никто не выгонит.

Запах в квартире родной, теплый, знакомый.

Диван в углу – мой приют на все времена. Бросаю пакет с покупками на пол, он с глухим звуком заваливается на бок. Ложусь, подминаю под себя подушку, запах Вариных духов – пыльной розы – впивается в кожу.

Тишина в квартире разрывается только моими собственными рыданиями. Горячие, пронзительные слёзы текут по щекам, размывают картину перед глазами. Лицо горит, дыхание с хрипом пробивается в горло.

Что делать теперь? Не понимаю.

Я не смогу одна. А вдвоем и подавно.

И Рокотов не понятно где. Правду он сказал или просто снова искал повод затянуть в постель? Что вообще у него там в голове?

Грудь будто сдавливает тисками. Ребёнок. Жизнь, которая где-то внутри меня, но которую я не могу представить в своей. В голове пустота, только дрожь от озноба, что пробивает тело.

Сжимаю колени, тяну их к груди, как будто это спасет от всего мира.

Есть выход, конечно, согласиться быть его любовницей. Морально я себя похороню, зато деньги будут и шанс жить. А если ребёнка заберет за это?

На телефон приходит сообщение и я тут же сажусь, в надежде на что-то хорошее.

Но это смска о том, что мой обещанный платеж заканчивается и его надо погасить. Чем бы только…?

Если меня сейчас заблокируют, так и вообще никто не найдет. Нужна – не нужна, но мало ли…. пусть лучше знает, где я.

Я набираю Тимура, но он недоступен. Тогда набираю его друга, куда он сказал звонить. Но там мне тоже не отвечают. Да что там происходит вообще?

Я отламываю горбушку батона и вскрываю йогурт. Сегодня есть еда, где завтра брать, не представляю даже.

Слёзы катятся по щекам, горячие, липкие. Хочется закрыться одеялом с головой, спрятаться от всего. Чтобы кто-то решил эту проблему.

Но никто не решит и не поможет.

Перед глазами вдруг всплывает мамино лицо. Её рука, жесткая, с сухой кожей, гладит меня по голове. Я маленькая, сижу на кухонном табурете, ноги болтаются в воздухе. Мы жарим оладьи, и я пробую тесто из миски, окуная туда указательный палец.

– Мия, сколько раз тебе говорить? Не суй пальцы в тесто. Хочешь заболеть?

– Ну, ма-а-ам, вкусно же, – отмахиваюсь и вытягиваю палец, облизанный до блеска.

Мама смотрит на меня строго, но глаза у неё смеются. Она всегда такая: строгая и мягкая одновременно.

– Успеешь ещё. Учись ждать. Все будет.

Сейчас бы услышать это снова. Как будто её голос прорывается через пространство и время, заполняет комнату.

Ждать… Ждать не мой вариант. Я не только за себя отвечаю теперь.

А потом мама заваривала чай и ставила к этим оладьям.

– Что бы ни случилось, всё можно исправить. Всё, кроме того, что ты опустишь руки. Ты же у меня упрямая. Ты всё сможешь. Только верь себе, и будет легче.

Её лицо в памяти чуть размытое, но голос звучит так ясно, что я даже на секунду оглядываюсь на дверь – вдруг она там, с этой чашкой чая и малиновым вареньем. Но нет. Никого.

Если бы мама сейчас была здесь, я бы спросила, что делать? Как она справилась? С чего начать?

Как бы я хотела, чтобы она сейчас меня обняла, несмотря ни на что.

– Не отступай. Даже если страшно. Даже если кажется, что выхода нет. Ты его найдёшь.

– Найду, мам. Обещаю, – шепчу сама себе.

Отбрасываю телефон и, натянув на себя плед, так и засыпаю в одиночестве, прижимая ладошку к животу.

Глава 49

Такси останавливается у офиса Фета. Дождь моросит, стекло машины покрывается мутной пеленой капель.

Саня, как обычно, сидит за длинным стеклянным столом, на котором больше бумаг, чем должно быть. Фет стоит у окна с чашкой кофе, в нем – привычное спокойствие. Контраст между ними всегда разрывал воздух. В такие моменты можно точно сказать, кто из нас мозги, а кто – кулак.

– Ну? – Саня смотрит на меня, глаза горят. Слишком пламенно. – Только не говори, что ты не подписал.

– Не подписал, – отвечаю, снимая куртку и бросая ее на стул.

– Серьёзно? – Саня вскакивает, руки расставляет так, будто собирается придушить меня прямо здесь. – Ты понимаешь, что это значит? Мы потеряли землю?

Фет кладет руку ему на плечо, пытаясь успокоить. Но Саня стряхивает ее, как надоедливую муху.

– Объясни, Рокот, какого хрена ты все просрал? – его голос режет, как ржавый нож.

– Свадьбы не будет, – говорю глухо, не поднимая глаз.

– Что? – Саня почти кричит, шагает ко мне, будто сейчас сорвется.

– Саня, дай ему сказать, – мягко вставляет Фет, всё ещё стоя у окна.

– Говори, – Саня садится обратно, скрещивает руки на груди, как будто это поможет ему не взорваться.

Молчу пару секунд. В голове – ее лицо, ее голос, ее запах. Все это кружится, как воронка, затягивает. Потом выдыхаю.

– Мия беременна.

Тишина накрывает комнату, как густой туман. Саня молчит, будто переваривает услышанное, но его взгляд сверлит меня насквозь.

– Твою мать, – Фет первым нарушает тишину. Его голос низкий, почти спокойный.

– Ты уверен, что от тебя? – язвит Саня. Киваю в ответ. – Ты всегда говорил, что детей не хочешь, – Саня резко встает, голос его звенит, как натянутая струна. – Всю жизнь эту мантру повторял. И тут вдруг ребёнок? Что изменилось?

– Все, – отвечаю коротко, чувствуя, как воздух тяжелеет. – Я и не хотел. И Софи их иметь не сможет. Все шло по накатанной. Но знать, что у меня будет ребёнок и отказаться от него… В общем, я думал, что это легко, но на самом деле, не так.

– Охренеть.… – Саня качает головой, лицо его кривится в усмешке. – Ты понимаешь, что потеряли все? Землю, контракты, проекты. Твою мать, Рокотов, ты вообще понимаешь, что натворил?

– Понимаю, – отвечаю спокойно, хотя внутри все горит. – Но дело не только в ней. Это мой ребёнок. Мой, Саня. И я не собираюсь сидеть сложа руки.

Фет подается чуть вперед, его голос тихий, но в нем чувствуется понимание.

– Ты уверен, Тим? Это не просто выбор, это вся жизнь. Ты готов?

– Нет, – отвечаю честно, не отводя глаз. – Но жить и знать, что мой ребёнок растет без меня, что его воспитывает кто-то другой… Это точно не про меня.

– Черт, – выдыхает Фет, отступая к своему кофе.

Саня снова кидается в атаку:

– И ты думаешь, что все это стоит контракта? Ты понимаешь, что Виктор Львович нас просто раздавит?

– Не вас. Меня. Я разберусь, – встаю и бросаю взгляд на Саню. – Просто хотел вас предупредить.

– Как ты собираешься с этим разбираться? – Саня складывает руки на груди, его голос звучит ледяным металлом. – Деньги, вложенные в проект, это не сказка. Они настоящие.

– Я выведу ваши деньги, а свою фирму отдам ему.

– Останешься с голой жопой? – язвит Саня.

– Ну, может, возьмете меня менеджером каким? – усмехаюсь в ответ.

– Давай запустим вирус в их систему. Полный сбой всех данных: расчетов, контрактов, чертежей. У меня есть новая разработка, как раз и попробуем.

– Нет, – отрезаю, не давая ему развернуться. – Львович не дурак. За мной и вас потянет. Вирус – это война. Вы можете потерять все.

– Что ты предлагаешь? – Фет смотрит спокойно, но в его глазах видна тревога.

– Это не ваша война, а – моя. Я вывожу ваши активы, разрываю договора и выплачиваю неустойку. Для его репутации плохо, если строительная компания так его подставит, поэтому предложу ему её, чтобы сохранить статус партнера.

– А сам?

– У меня есть доля в другом бизнесе. Да, доходы будут поменьше, но это все равно выше, чем какой-то обычный менеджер среднего звена.

– Уверен? – Саня сверлит взглядом, я киваю в ответ. – От тебя очень неожиданно. Ей сколько лет-то? Она же лет на десять тебя младше? – открывает ноутбук.

– Уверен.

– Ясно. Слушай, он может отказаться, когда увидит, что ты вывел львиную долю активов, плюс то, что уже пошло к подрядчику, мы не вернем.

– Вот тут нужна твоя помощь, Сань. Надо сделать так, чтобы он не увидел эти платежи. Или сделать их в момент, когда я подпишу бумаги, но не передам ещё доступ.

– Мы идём по тонкому льду, – Фет пожимает плечами.

– Он предупредил, что если будете мне помогать, то вас тоже зацепит.

– Пусть только рыпнется, – огрызается Саня, – точно узнает о моём новом вирусе.