Текст книги "Препод. В тени запрета (СИ)"
Автор книги: Ольга Тимофеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Глава 36
Иду специально по большому кругу. Предвкушение и волнение сливаются в одном потоке. А если до сих пор ещё будет меня ждать? А до утра простоит?
Вряд ли.
У него же времени нет никогда. Вечно занят. Ждать меня ещё тут…
Тем более я никто. Так, девочка, с которой хочется переспать, потому что с невестой нельзя.
Мысли больно таранят мозг.
Грубо, но это правда. Всегда так для него было. Вот если бы стала его любовницей и молчала, тогда было бы идеально для него.
Но не для меня.
Издалека уже вижу остановку. Там несколько человек ждут автобуса, но машины Рокотова среди них нет. Чего и следовало ждать. Ему надо сейчас и так, как он хочет.
Слёзы жгут глаза. Больно жгут горло от обиды.
Но я горжусь собой. Что не поддалась, что не сорвалась к нему, что не стала идти на поводу. Или мой, или не мой. Но делить ни с кем его не буду.
Вытираю слёзы и быстро иду в магазин. Как на автомате покупаю молоко, сливки, себе беру большую Милку с орео. Сегодня официально день слезливой мелодрамы, чтобы можно было под предлогом прореветься и никто не задавал вопросов.
Передо мной парень на кассе самообслуживания пикает своим товаром, а напоследок пробивает прокладки. А Рокотов интересно, купил бы мне, если бы надо было? Вот это уже уровень доверия и любви, чтобы купить девушке… Черт!
Меня липкой дрожью прошибает по коже.
Быстро лезу в сумку и достаю телефон. Проверяю свой календарь. Меня кидает в пот… Должны были уже начаться. Три дня задержки.
Облизываю пересохшие моментально губы и пересчитываю сама дни. Цикл у меня стабильный. Сбиться может, конечно, на пару дней во время сессии, но сейчас не сессия. Сейчас, может, даже хуже. Рокотов.
– Девушка, касса освободилась, – ко мне наклоняется женщина за спиной, и я быстро покупаю свой товар.
Выхожу как чумная из магазина. а что делать-то теперь? Ждать? Тест купить? У нас купишь… Через день все будут знать. Ещё до папы дойдет.
Надо в городе купить. Но сейчас выходные впереди. Придумать какой предлог? К Варе, может?
А если беременна?
Назло тогда таблетки не выпила. Казалось, что нельзя вот так просто забеременеть с первой попытки. И тогда казалось, что у него это все болтовня. Что отменит свою свадьбу и это так у него несерьёзно. Со мной же ему хорошо. Я знаю это точно. И он это знает.
Иначе не тянул бы так с нашим расставанием. Не приехал бы ко мне. Отрубил бы и все.
А он ездит. Скучает. Плохо ему.
И хочется верить, что это больше, чем просто переспать.
Держа эмоции как на цепи, возвращаюсь домой. Не позволяю себе ни плакать, ни нервничать, ничего. Забираю шоколадку, наливаю большую кружку молока и закрываюсь у себя.
Задержка.
Слово-то какое дурацкое. Что задерживают, кого задерживают? Преступник я, что ли? А вдруг? Боже. А если беременна? Что делать? Надо Рокотову рассказать. Точно. Пусть думает, что с этим делать. А потом отцу. Он меня убьет. А когда узнает от кого ещё и Рокотова убьет.
Открываю на телефоне браузер и ввожу: "признаки беременности при задержке".
“Первые признаки беременности до задержки месячных. 10 основных признаков
Беременность – важное событие в жизни любой женщины.”
Важное.… Я бы сказала ох*енное.
“Чаще оно радостное и долгожданное, но иногда нежелательное”
Вот у меня как раз второе.
“Пятно крови на белье обычно появляется из-за имплантационного кровотечения и считается одним из самых ранних признаков”
У меня не было ничего. Фух. Может, всё же это не оно.
“Утренняя тошнота является характерным признаком беременности”
Нет у меня утренней тошноты. Так живот крутило немного, но сейчас ничего нет.
“Изменения в груди могут возникать уже через 1–2 недели после зачатия”
Трогаю грудь. Как будто чуть увеличилась. Но блин, месячные же. Она всегда чуть припухает перед ними.
“Усталость – типичный симптом беременности”
Рокотов – вот отчего моя усталость. не спать ночами, мучаясь и изнывая без него. Откуда тут силы будут.
“Ощущения в первые дни беременности могут проявляться в изменении вкусовых пристрастий и обострении обоняния”
Этого у меня нет.
“Следует учесть, что симптомы ложной беременности очень похожи на признаки настоящей”
Может, я правда, сама себя накрутила? Для организма-то какой стресс. Я стала женщиной. Я начала половую жизнь. Я переживаю из-за отношений со взрослым мужчиной.
“С учетом сложности и многокомпонентности процесса, необходимости целого ряда успешных совпадений, специалисты никогда не говорят о том, чтобы забеременеть с первого раза. Скорее, речь идёт об успешном зачатии в течение первого года регулярной половой жизни без применения средств контрацепции. Это получается успешно осуществить приблизительно у 60 % супружеских пар, на втором году беременность наступает ещё в 20 % случаев”
Шестьдесят процентов всего и это в первый год. А у нас прямо с первого раза, что ли? Он что, снайпер или минер? Так подставлять меня.
Нужен тест.
А может, надо сообщить Рокотову до свадьбы?
Не хочется, чтобы из жалости со мной был. Или ребёнка вообще забрал.
Это точно стресс. В универе аттестационная неделя, папа в больнице, Рокотов ещё с его играми. Сердце вечно в драйве, то от него, то к нему. Как тут не свихнуться, не то что мозгу, гормональному фону?
Проглатываю одну за другой статьи. "Синдром поликистозных яичников". “Внематочная беременность”.
Не знаю даже, что хуже или что лучше. Какая-то болячка и без беременности или всё же ребёнок…
От Рокотова я бы родила.
Откидываюсь на подушку и закрываю глаза.
Кладу руки на живот.
Что мама чувствовала, когда узнала, что беременна мной? Также волновалась или рада была? Как рассказала отцу, а он сказал сделать аборт и уехал?
Есть вероятность, что Рокотов предложит тот же вариант.
И мне потом уже надо будет выбирать одной, что делать. Одной против всех, как мама, или сделать, как они говорят.
Я рада, что она меня оставила и я родилась. Как я могу в ответ на ее шаг, лишить жизни ребёнка, если он уже живет во мне.
Одной остаться, когда от тебя все отворачиваются? А что это для репутации отца? Он откажется от меня. Сошлют куда-нибудь подальше. Чтобы только нигде не всплыло, что его незаконнорожденная дочь беременна не в браке.
– Мия, ужинать пойдешь? – стучит, а потом заглядывает отец.
– Нет, пап, спасибо, я не хочу.
– Случилось что? Бледная вся.
– Нет, нормально все. Учусь, – показываю конспект.
Но он не верит, подходят и садится на край кровати.
– Ты плохо ешь последние дни. Болит что-то?
Это другое. Это твой ученик и подопечный так влияет.
– Пап, аттестационная неделя, все что-то требуют, нужно пересдавать кучу всего, чтобы аттестоваться.
– Понятно, но все равно. Не волнуйся ты так. С каким предметом засада? Решить что-то надо?
– Да нормально все, я сама. Просто перенервничала.
– Может, поешь всё-таки?
Не думаю, что мачеха будет так же рада видеть меня. В последнее время вообще стараюсь не пересекаться с ней.
– Не хочу, спасибо. Пап.… а можно вопрос?
– Давай.
– Про маму…
Глава 37
В выходные я так и не выбралась в город.
Поэтому сегодня наконец день икс. Мне надо купить тест на беременность. И что-то с ним сделать. В общих чертах-то понятно что. а вот что делать потом с результатами этого теста вообще не понятно.
Я всё-таки спросила отца, что он почувствовал, когда узнал от мамы, что она беременна. И его слова до сих пор вертятся в голове. Ему не нужен был тогда ребёнок. У него карьера и учеба была за рубежом. Да и мама была не особенной, ради которой бы он все бросил.
Невольно ставлю себя на ее место. У Рокотова тоже карьера. тоже планы свои какие-то. А я ещё и бедная, чтобы со мной были какие-то выгоды.
– Мийка, – толкает в бок Варя и смеётся, – ты чего какая-то мутная сегодня?
Не выспалась.
– Мммм.… готовилась ко встрече с Рокотовым?
– Я его бросила.
– Да ладно, – наклоняется ко мне и переспрашивает.
– Ага.
– Папа узнал?
Отрицательно машу головой.
– Свадьба у него оказывается. Только на другой.
– Ах он сукин сын. Обманывал тебя, что ли?
Киваю ей.
– Добрый день, – и резко оборачиваюсь с ней синхронно на знакомый голос.
Он мудак. Он гондон. Он… червяк, что на завтрак, обед и ужин ест землю и запивает деньжатами.
– Работы ваши я проверил, оценки выставил. Некоторые работы не возвращаю. Они вызвали сомнения, что вы написали это сами, поэтому я вас оставляю для личной беседы. Кто с оценкой не согласен, пожалуйста, тоже останетесь.
Варе отдают ее работу.
– Твоей нет? – спрашивает меня.
Я киваю.
– Думаешь, засаживать тебя будет? – я пожимаю плечами. – Ну, Мия, ну поговори со мной, – растирает мое плечо и прижимается к нему. – А давай твоему папе расскажем?
– Что? С ума сошла? Чтобы меня ещё и из дома выгнали?
– Скажи, что он приставал, а ты отказала, или нет, скажи, что силой взял. А теперь требует продолжения.
– Варь… я придумаю что-нибудь, не волнуйся.
– Волнуюсь вот. Ты из-за какой-то козлины, уже неделю бледная вся ходишь и грустная.
– А что, так заметно? – оборачиваюсь к ней.
Неужели не так со мной что-то? Если она видит, то и другие увидят. А если всё же беременна?
Тьфу, тьфу, тьфу. Пусть это просто будет пмс и отравление.
Все поднимаются, я оборачиваюсь к Варе.
– Что такое?
– Так Рокотов отпустил всех. Ты не слышала?
– Да? Нет. Ещё и на слух осложнения, что ли? Но в признаках беременности этого не было.
Значит ещё один минус в пользу моей возможной беременности.
– Давай, Варь, пока.
– И тебе. Не сдавайся легко.
– Легко не сдамся, – шучу в ответ и остаюсь одна и ещё студентов двадцать в аудитории. Рокотов берет первый лист и вызывает Давыдова.
Мне надо в аптеку скорее. Купить этот чертов тест и применить наконец его, чтобы успокоиться и спокойно ждать свои самые любимые в этом месяце критические дни. Я собакам в приюте корма куплю и котам. И может, если сдам деньги на благотворительность, Бог, Вселенная, святой дух, ангел-хранитель все, кто там есть меня услышат. Пожалуйста, только не беременность.
Каюсь, я последняя дура, что тогда не выпила таблетки. Да я даже не испугалась. Как вообще можно было забеременеть с первого раза? Это нереально. Статистика против этого.
А если я блин попала не в ту статистику? Что делать? Идти к Рокотову? Чтобы потом он меня, как отец маму, отправил на аборт? И он так спокойно об этом рассказывал. Я особо в его жизни ценности не имею. От меня ни тепло, ни холодно, разве что перед старостью хочет как-то замолить грехи.
Студенты в аудитории тают очень быстро.
Вообще похоже, что это все было ради меня затеяно. Раз я не выхожу. Хоть как-то меня выцепить.
А я ведь могу уйти сейчас. И он мне ничего не сделает, но вот разговоры по универу пойдут точно. Мы и так с ним цепляемся на каждой лекции.
И все идёт к тому, что я останусь сейчас тут с ним наедине. И от этого вопросов будет не меньше. Я боюсь, что этот весь экзамен вообще ради меня и был затеян.
Люди тают, тают. тают, на меня и не смотрит. Я вообще тут обычный студент.
Когда нас остается трое девушек, Рокотов наконец поднимает взгляд на меня. На остальных.
– Кто смелый?
– Я, – тут же поднимаю руку, не хочу с ним оставаться наедине.
– У вас очень интересная работа, Волкова, боюсь, что с вами мы можем растянуть наш спор слишком надолго и задержать других. Девушки, – кивает, – давайте с вас начнем. Кто первый?
Вот гад. Как будто я не понимаю, к чему он клонит. А может, плюнуть на все? Встать и уйти. Но Рокотов расправляется с этим студентками и отпускает их так быстро, что они довольные прихватывают зачетки и сбегают.
Мы наедине.
– Привет.
– Ради этого “привет”, ты все это сейчас затеял?
Жестом показывает спуститься к нему и сесть рядом.
Смотрит и давит взглядом. С другой стороны, ближе к двери, проще сбежать будет.
Забираю свой рюкзак и иду вниз. Занимаю место на первой парте.
– Не только ради привета, – поднимается и идёт ко мне. – Почему не вышла?
– Вышла. А ты уехал уже.
– Я там час простоял, – упирается руками в столешницу.
– А я была после душа. Волосы сушила.
Обходит меня и теперь опирается на спинку стула. Давит на нее с такой силой, что стул поскрипывает, а волоски на шее начинают щекотать напряженную кожу.
– Мия, – наклоняется ко мне и шепчет в шею…
– Тимур Константинович, если вам больше нечего у меня спросить, я пойду.
Хватаю сумку и дергаюсь, чтобы подняться, но его тяжелые крепкие руки ложатся мне на плечи и не дают встать. – Сидеть. Я не договорил.
Сжимает плечи, массирует их. Большими пальцами, вдавливая, массирует мне шею. Тело не хочет, но расслабляется.
Его губы на шее. Ласкают, важно целуют.
– Тимур, перестань.
– Не могу без тебя.
Быстро огибает меня подхватывает под руки и усаживает на преподавательский стол. Коленом раздвигает мне ноги и притягивает к себе.
– Я хочу тебя, – даже ответить не дает, впечатываясь мне в губы. Жадно. Алчно. Отбирает насильно то, что я не хочу ему просто так отдавать.
– Поехали со мной, – целует в шею, – ты мне нужна.
– Тимур, я так скучала… – тяну за его рубашку и вытаскиваю ее из брюк. Пальцами под нее и по обнаженной коже. Кончиками чувствую, как напрягаются мышцы, как он сжимает меня пальцами. До боли, возможно, что останутся отметины. Продавливает кожу. – Не хочу без тебя. Ты мой мужчина. Мой самый любимый. Навсегда.
– Девочка моя, – обнимает меня, – не хочу тут на ходу, хочу с тобой долго и везде.
– И я…. когда Рокотовой стану. Можешь везде меня…
Он это слышит и замирает.
– А пока мне надо домой. Папа против, чтобы я встречалась с без пяти минут женатыми мужчинами.
Сбрасываю его руки с себя.
– Стоять!
Хватает и сжимает меня.
– И что? Изнасилуешь? – киваю ему.
Разворачивает меня и схватив за шею наклоняет к столу.
– Пусти Рокотов.
Задирает свитшот, а леггинсы тянет вниз.
– Изнасилование – это когда против воли, а ты хочешь тоже! – эрипит мне в шею, смачивает пальцы и гладит меня.
– Не хочу! – вырываюсь, и пытаюсь его оттолкнуть, но Тимур сильнее и когда наваливается на меня, чувствую,
– Хочешь! И моей будешь! – скользит и водит членом мне между ног.
Особо без прелюдий входит. Начинает двигаться.
Я не могу не возбудиться. Не хочу, но против физиологии не могу ничего сделать. Я хочу его. Как и он меня. Все нутро подстраивается под него.
Но вот то, что он сейчас делает, быстро, жестко, как голодный хищник, как питон стискивая мое тело, вытягивает из меня жизнь, чтобы самому ещё продержаться.
Он голоден настолько, что ему надо пару минут, чтобы кончить.
А меня начинает трясти, какой-то спазм сжимает всю. Как со шлюхой со мной. Как будто я ничто. Не имею права говорить, отказать, любить.
– Мия, ты чего? – касается плеча, а меня как взрывает.
– Не трогай меня! – кричу и замахиваюсь на него. – Вообще не прикасайся, – не понимаю, что со мной, но не могу остановить этот жуткий тремор. В груди какая-то бешеная сердечная качка. Не тот стук, что бывает при занятиях спортом. Этот какой-то неритмичный, странный, кидает то в холод, то в жар.
– Мия, стой. Что с тобой?
Быстро одеваюсь и как бешеная цепляюсь в его тянущиеся ко мне руки, царапаю их. Даже ногтями, которые вроде ничего не должны чувствовать, чувствую боль.
– Никогда больше ко мне не прикасайся. Никогда! Слышишь!
Последние слова уже сквозь слёзы. Хватаю на ходу сумку и выбегаю из аудитории.
Плевать сейчас, что меня видит кто-то. Что они подумают, что они слышали., что все это узнает отец.
Перед глазами плывет.
Я притормаживаю, хватаюсь за стену, а пол как будто растворяется, и я проваливаюсь в темноту.
Глава 38
Не думал я, что мы с ней так расстанемся…
Гостиницу даже снял, надеялся, что смогу уговорить на совместную поездку, соблазнить ее снова. Но как увидел ее, так все покатилось не туда. Было уже не до гостиницы. Я же просил поехать со мной, приезжал к ней сам. Нам обоим это было необходимо. Даже если и говорила она одно, но в глазах-то читалось другое.
Не хочу без тебя. Ты мой мужчина. Мой самый любимый. Навсегда. Когда Рокотовой стану…. Можешь везде меня…
Рокотова.
Усмехаюсь сам себе.
И на месте Софии представляю Мию.
Софи.
В такой день я вроде бы должен готовиться как-то, морально настроиться, что все, подобрался конец холостяцкой жизни, но я только о Мие могу думать. Ее ощущать в руках. Понюхать ещё раз и нырнуть в мягкость волос. Она как моя лакмусовая бумажка того, что я живой и что-то чувствую.
Складываю свои вещи и бросаю взгляд на царапины на руках. Дерзкая такая, но я бы снова повторил это все с ней, чтобы снова эту боль ощутить и ожить.
Через пару часов я подписываю брачный договор и на этом все.
Выхожу из аудитории, закрываю за собой дверь на ключ.
– Тимур Константинович, – меня сходу ловит староста одной из групп. – А можно какой-то доклад подготовить? Или реферат? Я могу…
– Зачем?
– Ну как… – семенит за мной, – я хочу автомат.
Достала.
– Хорошо, вам два балла. Это ваш автомат.
– Как два? За что?
– Всю жизнь будете выпрашивать что-то? Не проще собраться, выучить и показать свои знания, а ещё лучше доказать на практике их применение? Для вас это будет персональным заданием. Хотите пятерку, покажете на экзамене, как внедрили в жизни все то, о чем я рассказывал.
– Это…
– Это то, чего вам не хватает.
– А если я всем расскажу, что Волкова выбежала от вас последней и плакала.
– Тоже автомат просила и расстроилась, что не поставил!
Шантажировать она меня будет. Оставляю ее и сворачиваю за угол. Но за спиной будто кто-то хватает и заставляет обернуться.
В другом крыле коридора студенты, собрались вокруг кого-то. Что-то случилось. Грудь сдавливает от плохого предчувствия. Мне на встречу надо, но и… надо помочь.
Разворачиваюсь и иду назад. Мимо навязчивой девчонки. А когда вижу светлые длинные волосы, гладкие блестящие, что рассыпаны беспечно по полу в коридоре, где ходят тысячи не самой чистой обуви, забываю что дышать надо.
Мия…
– Пропустите, – расталкиваю всех и пробираюсь к ней.
Бледная, губы бледно-фиолетовые. Сразу пальцы на шею. Пульс прощупывается, но такой уже еле-еле.
– Мия! – постукиваю ее по щекам. – Мия! Что с ней? – Киваю девчонкам, что столпились над ней.
– Она шла по коридору и упала в обморок.
После меня, что ли? Кто что тут знает или слышал?
Я же ничего такого не сделал! Секс же у нас не первый, чтобы прямо в обморок после него падать.
– Скорую вызвал кто-то?
– Да, уже вызвали.
– Нашатырь у кого-нибудь есть?
Все машут головой. Конечно, зачем с собой носить его.
Снова проверяю пульс. Еле прослушивается, но есть.
– Врачи идут…
Студенты тут же расступаются, но я остаюсь на месте. Кладу голову себе на колено.
– Что случилось?
– Я не видел, позже пришел, но студенты говорят, что она шла и потеряла сознание.
Проверяют реакцию на свет, пульс.
– Давай ее в машину. Носилки нужны.
– Я ее перенесу куда надо, – тут же подхватываю ее на руки и поднимаюсь с ней.
Она как будто стала легче. Невесомая. Бледная, полуживая.
Мия.… Думал, показалось, что ей плохо.
Иду за фельдшером. Хочу прислониться к Мие губами, поцеловать в лоб, сказать что-то приятное, чтобы проснулась, но нельзя. Тут столько свидетелей.
Фельдшер идёт рядом со мной, на ходу звонит кому-то, просит подготовить какие-то лекарства, но ничего про диагноз.
– Что с ней? – спрашиваю, как только он заканчивает разговаривать.
– А вы кто ей?
Кто я?
– Преподаватель ее.
– Родственников знаете?
– Да.
– Сообщите им тогда, пожалуйста.
Открывает мне дверь на улицу.
– А с ней что, можете объяснить? Я должен им что-то сказать.
– Вам нет, только родственникам.
На скорой нас уже встречают. Двери сзади открыты, каталка вывезена из машины.
– Сюда ее уложите.
– Я могу с ней поехать? – опускаю полуживое тело, забираю ее рюкзак себе.
– Нет, – отрезает фельдшер и обходит автомобиль.
– Куда вы ее везете.
– Клиника Артемида.
– Что с ней, можете сказать? Это опасно?
– Ее должен осмотреть врач. Не отвлекайте.
– Что с ней? – разворачиваю его и хватаю за воротник. Смотрю в глаза и жду ответ.
– Девушка умрет, если вы меня не отпустите.
Я автоматически разжимаю пальцы и отпускаю его.
– Сердце, – запрыгивает в машину, закрывая дверь, – в больницу, быстро.
Это что, из-за меня, что ли? Сначала Борисыч, теперь Мия, что у них там за проблемы семейные. Почему не рассказывала?
Скорая включает мигалки, а я разворачиваюсь и бегу к парковке. Пока добегаю и сажусь в нее, скорая уже выехала оттуда. Я быстро на навигаторе простраиваю маршрут, завожу машину и тут же газую, выезжаю со стоянки, вливаюсь в поток. Но машин дофига. Перед скорой расступаются, передо мной – естественно, нет.
Что я наделал, что наделал… Не первый же секс у нас, чтобы она вот так падала от этого в обморок. Сердечный приступ? Она же молодая. Откуда эта херь? А если ей до этого уже плохо было?
Проскакиваю на моргающий зеленый, перекресток проезжаю уже на красный.
А если не довезут? Вот если… не успеют.
Мия, девочка моя, прости.
Маленькая такая, нежная, страстная, кошечка моя. Ну откуда я мог знать?
Она же не просто так упала. Переволновалась. Или вообще испугалась меня. Я же… блядь я даже не подумал, что это так сильно на ней отразится. С чего блин я должен был подумать? Мы с ней, как только ни трахались. Как только… но не так, конечно. Никогда не против ее воли. Но она хотела. Думал, что играла в недотрогу. Злилась на меня. Но до этого же сама шептала, как любит, как хочет. Рокотова моя…
Если с ней что-то случится из-за меня… На хрен вообще все пошлю.
А Борисыч? Надо ему сказать. А что говорить? Как мне ему теперь в глаза смотреть?
Скорая ещё отдаляется от меня, для кого-то маячки сейчас как просьба уступить дорогу, для меня как целая жизнь. Хоть бы они успели.
Голосом прошу вызвать Борисыча. Не представляю даже, что мне ему говорить. Как? Нельзя же так в лоб. И что сказать? Он когда узнает… его доверие я точно навсегда потеряю. Как и опору.
Пока идёт гудок, скорая тем временем сворачивает, я тоже перестраиваюсь.
– Да, Тимур.
– Борисыч…
– Рад слышать, Тимур, – улыбается.
– Мие стало плохо после занятий. Ее в больницу везут. Простите, Роман Борисович, это из-за меня.
– Плохо? Что с ней? Почему из-за тебя?
– Это… после моей пары ей плохо стало.
– Где она?
Сворачиваю к клинике и вижу, как дверь в скорой открывается, а Мие делают массаж сердца. Как будто откачивают. Что-то между собой быстро обсуждают.
Твою мать.
– Тимур, где она? Что ещё?
– В Артемиде…
Глушу машину и быстро выхожу из нее.
– Есть пульс, Артем Александрович, – фельдшер передает ее врачу, который выходит встречать их, – потеря сознания, давление упало, была короткая остановка сердца…
Дальше, как в тумане. Остановка сердца?
Мия до сих пор без сознания. Ее везут куда-то. Голова от движений каталки мотается, никто не придерживает. Малыш, ну ты чего?
Я уже не отвлекаю их расспросами. Пусть только спасут.
Все так суетятся с ней, что не замечают меня. Я только на ходу хватаю бахилы и накидку, и иду за ними. Ее завозят в лифт. Там консилиум целый, я бросаюсь по лестнице. Не знаю, куда везут, поэтому на каждом этаже заглядываю к лифтам.
Лифт тормозит напротив реанимация. Забегаю за ними, но меня тормозит медсестра.
– Вам сюда нельзя.
– Что с девушкой?
– А вы кто ей?
Аааа. Чёрт.
– Брат.
– Хорошо, подождите тут, пожалуйста, – кивает на стулья в коридоре. – К вам выйдет врач.
Я запускаю пальцы в волосы и массируя голову. Зайка моя маленькая… Держись, пожалуйста. Я тебе обещаю, я никогда больше больно не сделаю. Только не умирай, малышка. Я не хочу жить с мыслью, что тебя нет где-то рядом. Что это из-за меня случилось. Что я чуть ли не самое ценное в своей жизни сам загубил.
Я не чертов романтик, чтобы так все чувствовать, как ты. Так переживать за все. Но сейчас я на грани того, что тебя может не стать. Не хочу тебя терять. Не так много таких людей, но ты одна из них. Честная, открытая, как есть, одним словом. Алчная только до меня. Чтобы я только её был. Она теперь меня не простит никогда за это. Что взял силой, грубо, против ее воли.
Горло дерет когда вспоминаю, как гуляли с ней тогда по моей стройке, в машине целовались, в Питере выходные провели. А сейчас как предатель поступил. Взял то, что хотел и бросил по факту. На свадьбу собрался. Мудила.
Что мне эти деньги? Вот я буду более счастлив? На двух машинах буду ездить? Ну круто, молодец. А вот знать, что из-за меня дорогой человек умер, что я ее довел до этого состояния…
Это я все могу держать на цепи и брать, когда надо. Она же…
Я понял, кажется…
Сегодня просто эпик был, как говорят мои сотрудники. Она все это переживала. Все это время копила просто мысли. А сегодня я. Экзамен этот ради нее устроил, чтобы найти повод побыть с ней, раз она не хочет встречаться. Не просто так же не хочет.
Рокотов...
Она так сильно за это все переживала, что довела себя.
Я откидываюсь головой и упираюсь в стену.
Только сейчас взгляд цепляет рекламу нового отделения этой клиники, которое сейчас строится и в которое можно инвестировать.
Инвестировать.
Стройка. Свадьба. Брачный договор.
Твою мать.
Смотрю на часы.
Хлопаю себя по карманам. Ищу телефон. Нет его.
В машине остался.
Я на сорок минут опоздал на подписание брачного договора.
Бежать за телефоном или с Мией остаться?
