Текст книги "Препод. В тени запрета (СИ)"
Автор книги: Ольга Тимофеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Глава 29
Оеееей.
Рокотов, увидев меня, закашливается от неожиданности и случайно качнув кружку с кофе, обливает свою белоснежную футболку.
– Тише ты, – стучит ему по спине мужчина справа, – роковая у вас дочка, Борисыч, у Рокотова аж дыхание перехватило.
– Скажешь тоже. Ей ещё рано роковой-то быть. Сначала надо университет окончить.
Рокотов откашливается уже сильным, шумным выдохом из легких и поглядывает на меня.
– Давайте, я отстираю, Тимур Константинович.
Теперь замирают все, а Рокотов поднимает на меня взгляд.
– Волкова, вы не говорили, кто ваш отец.
– Тимур, – вмешивается отец, – ну, я не распространяюсь особо, что у меня есть внебрачная дочь, – снова поднимаю взгляд на Тимура. – И вы помалкивайте. Ну что, ты мою дочку-то, получается, не вычислил на занятиях?
– Нет, – машет отцу и поднимается, – но запомнил на лекциях. Расслабиться не давала. Можно мне в ванную?
– Я провожу, могу застирать.
– Ну, застирай, – недовольно бурчит мне и идёт следом.
Веду в гостевую, ту, что дальше по коридору.
– Вот здесь можно раздеться…. – открываю ему дверь и пропускаю, но Рокотов вместо того, чтобы зайти одному, сначала запихивает меня туда и закрывает за нами дверь.
– Ты с ума сошел?! Отец узнает…
– Блядь, а ты с ума не сошла? – затыкает мне рот ладонью. – Почему я узнаю, кто твой отец, только сейчас?
Убирает руку и отходит от меня. Ходит из стороны в сторону.
– А зачем? – киваю ему. – У тебя же невеста, свадьба, какая разница, кто мой отец, если мы расстаемся. И мне надо твою футболку застирать, чтобы хотя бы сделать видимость работы.
Выругивается одними губами и поднимает руки.
Захватывает ворот, тянет ее вверх, оголяя пресс, верх живота, грудь, шею, кадык, губы.
У меня кончики пальцев начинает покалывать, так хочется его потрогать.
Во рту скапливается вязкая, сладкая слюна. В трусиках, похоже, тоже влажно.
– На, – протягивает мне.
Я выхватываю и разворачиваюсь к умывальнику. Раскладываю ткань и достаю пятновыводитель.
– Ты… блин, как вообще ты до такого додумалась? Зачем было скрывать?
Поднимаю глаза к зеркалу и смотрю на отражение Тимура в нем.
– Громче ещё скажи, пусть папа услышит. И это ты, – поднимаю палец, – первый ко мне подошел, – забыл? На парах потом приставал, шантажировал. Может, папе рассказать, а? Какой у него преподаватель.
– Да, давай. Заодно расскажем, где ты шляешься по ночам, по клубам, по лесам, каким-то тусовкам сомнительным.
– Рассказывай. А потом я расскажу, как ты меня девственности лишил и шантажировал, что экзамен не сдам.
Размазываю пятновыводитель по всему пятну.
Нашел кого шантажировать.
– И папа не посмотрит, что ты его знакомый.
Вздохнуть не успеваю, как Рокотов толкает меня телом и вжимает в край раковины.
– Вы… – переходит на шепот, -...трахать бы тебя хорошенько.
И пока у меня руки в средстве запускает ладонь мне под шорты и сжимает трусики.
– Пусти, – толкаю в него локтями, но скорее для вида, когда попой упираюсь в его стояк, хочу, наоборот, чтобы сильнее меня прижал.
– Что он знает? – кивает мне и сдается, опускает голову и целует в основание шеи.
– Ничего, – смываю пятновыводитель, который уже отбелил футболку и застирываю ещё руками, чтобы смыть остатки средства.
– Он мне как отец. Я за него переживаю. А ты сейчас меня подставляешь и заставляешь врать, – прикусывает мне шею и пальцем сквозь трусики пихается в меня. И конечно чувствует, какие они уже мокрые.
– А ты мне, когда про невесту не рассказывал, тебя тоже заставляли врать? За меня ты не переживал?
Изгибаюсь телом, как в танце с ним.
– Сучка, – отпускает меня и, присев, резко тянет шорты с трусами вниз.
– Ты дурак, – стряхиваю капли воды и наклоняюсь, чтобы одеться, но замираю, когда чувствую горячий упругий язык у себя между ног.
Твою мать, Рокотов…
Сжимает бедра и, погружая в меня язык, начинает совершать им поступательные движения.
Мамочки… Да и пусть все узнают.
Я хватаюсь за раковину, чтобы устоять, пока Тимур откровенно вылизывает меня и терзает.
Ненавижу его за невесту. За то, что обманывал. За то, что не со мной.
И люблю. Каждое его движение люблю. Каждый взгляд. Каждое слово.
Люблю спорить. Ругаться. Целоваться.
Все люблю.
Как он это делает. Как растирает пальцами клитор, складочки, как знает меня лучше, чем я сама и обожаю кончать ему в рот. С ним. Даже представить не могу, что буду с кем-то другим когда-то.
– Поговорить надо, но не тут, – целует меня в попку.
– Мия, – слышу голос отца и резко поднимаюсь.
Рокотов подтягивает тут же мне шорты с трусиками и запрыгивает на стиралку в двух метрах от меня.
Я смахиваю прядь волос с лица, бросаю взгляд на Рокотова. По нему и не скажешь, что он тут делал со мной пару секунд назад.
– Пап, мы тут, – локтем открываю отцу дверь, – я почти закончила.
– А чего закрылись?
Смотрю на Рокотова
– … так чтоб не замерз. А то если и второй преподаватель заболеет, то кто ж вести предмет будет?
Папа подозрительно на меня, потом на Тимура.
Тот расслабленно сидит на стиральной машине и скучающе ждет.
Ну актер…
– Не сломай, – ухмыляется отец.
– Ну все, – специально показываю, что я тут работала. – Может в сушилку закинуть?
– Да не надо, – Тимур спрыгивает и забирает свою мокрую футболку, – спасибо, что отмыла, но я вспомнил, что у меня в багажнике должна быть запасная.
– Я, надеюсь, ты тут в обмен на чистую футболку не выпрашивала автомат у Тимура? – папа кивает мне, чуть улыбаясь, а я не понимаю, то ли шутка, то ли серьёзно так думает.
– Пап, Тимур Константинович нам на первой же паре сказал, что автоматов не ставит.
– Да, не ставлю. Пойду в машину сбегаю.
Рокотов забирает влажную футболку и выходит, оставляя нас с папой.
– Вы когда так успели сдружиться?
Вот черт. Одной теперь придётся за все отдуваться, а если понял что-то?
– Так у нас на лекции, – ополаскиваю руки и вытираю насухо полотенцем, – много практики и заданий. Я постоянно руку поднимаю. И Тимур он же не как преподаватель, он скорее с нами как… на равных короче, как друг.
– Ну ладно. Не приставал к тебе? – понижает голос, а я шумно сглатываю и машу головой.
– Хорошо. Если что, говори, не молчи.
– А что бы ты сделал, если бы приставал?
Глава 30
Рокотов
Быстрым шагом мимо ребят выхожу на улицу. Мокрая футболка в руках, а прохладный осенний ветер покалывает и знобит обнаженную кожу.
Она его дочка. Это… это п*здец.
Как вообще…
Почему его-то.
Хочется закрыть сильно глаза, зажмуриться, а когда их открыть – все окажется сном. Длинным, неприятным, но сном.
Но легкий морозец пробирается сквозь кожу, все ткани к мышцам, их даже начинает сводить до боли. Это не сон. Это никакой не чертов сон.
Раскрываю глаза.
Я на пороге дома Вавилова. И я спал с его дочкой. И это было не случайно.
А сейчас мне надо с ней расстаться, чтобы жениться на другой.
Я вздыхаю от самого себя и ото всей этой дурацкой ситуации, в которую залетел.
Спускаюсь с порога и иду к машине, на ходу снимая с сигнализации.
Оставить ее любовницей теперь точно не вариант. Вообще не знаю, какой с ней вариант выбрать…
Бросить? Вот все пресечь и больше не встречаться?
Даже курильщик выкуривает последнюю сигарету, а худеющий съедает последний пирожок, а я вот так… не могу её отсечь и заблочить.
Открываю багажник, бросаю в сумку мокрую футболку и достаю сухую толстовку, надеваю.
Чуть согреваюсь, но тело всё ещё знобит от новостей и меня в центре них.
Что делать?
Проще разрулить поставки товаров, которые задерживают на таможне, чем ту херню, в которой я оказался.
Лезу в бардачок за сигаретами.
Лежат там на случай… На вот такой дебильный случай.
Одну зажимаю губами и чиркаю зажигалкой, делая затяжку.
Холодными пальцами касаюсь шершавых губ и, убрав сигарету, выдыхаю в воздух.
Доигрался.
Ещё затяжка.
Ещё и без презерватива с ней.
Я с ней расстанусь, она переживать будет, расскажет ещё… И любовницей оставить тоже не могу. Это такой кринж будет.
– Рокот?
С порога голос Фета.
Не хочу сейчас ни с кем говорить. Мне надо побыть одному.
– Тим? – голос приближается.
Оборачиваюсь в его сторону.
– Ты чего тут… Что случилось? – кивает на сигарету.
– Да ничего.
– Ты не куришь из-за ничего. Что там было в ванной у вас?
– У кого?
Они слышали, что ли? Бл*, я долба*б, ещё и в доме Борисыча к ней приставал. А если у них там камера. Сука…
– Ну, ты с девчонкой пропал, потом выскочил на улицу голый, курить. Как бы… есть вопросы.
– Ничего, Фет. Нормально все, – отворачиваюсь и смотрю прямо.
– Ты же у неё препод, я так понял?
– Да.
– И что?
– Фет, слушай, отстань.
– Это ты Вавилову можешь вешать лапшу, мы с тобой с четырнадцати лет на койках рядом спали, я каждую твою мысль читаю по лицу.
– Иди к черту.
– Что с ней? Было у вас что-то?
– Бл*дь, было. Спим мы с ней.
– Да ладно. Она же маленькая.
– Ей двадцать, как бы, все, что должно вырасти, выросло. И я не знал, что она его дочка.
– Как не знал?
– Фамилии у них разные, – присаживаюсь и тушу о плитку сигарету. – Она промолчала, хотя мы обсуждали его.
– И что с ней теперь…? С девчонкой?
– У меня есть варианты? – поднимаюсь и облокачиваюсь на машину.
– Если Вавилов узнает, то не простит.
Знаю. А я хоть и не завишу от него физически, но он мне как отец, наставник, нужен мне, как опора.
Почему я раньше ее не видел. Был же у них…
Весной.
Да.
Мия вспышкой проносится в памяти. В очках была, убегала куда-то. Я тогда заметил, но тут же себе поставил блок, чтоб не думать. Дочка же.
Теперь вспомнил.
– И у тебя свадьба, а у нас проект? Уже спроектировано под тот центр все. Мы даже рекламу запустили на аренду.
– Так ещё не построили ничего.
– Ну так построим, там делов-то на пару месяцев, максимум полгода. Ты если запорешь этот проект и вдруг передумаешь жениться…
– Не передумаю, – перебиваю Фета. – Все в силе. Ладно, идём.
Блокирую машину и обхожу друга.
– А что такая классная в постели?
Лучше бы была только в постели классная, а не пробиралась глубже.
– Никому только, Фет. Даже вида не подавай. Борисыч на раз-два раскусит.
– Да понял я. А то ещё заставит женится на ней и полетят к черту наши планы.
Под тот участок земли, что мне отходит после свадьбы уже сделан проект торгового центра. Как говорит Фет, уже и места распродаются под аренду, чтобы привлечь инвестиции. Механизм запущен, я не могу просто дать попятную. Слишком много на себе завязал.
До Мии-то все понятно было. Удобная жена, хорошее приданое. Я помогаю им, они мне.
Мия была бы менее удобной женой, но при этом о других я бы точно не думал. К ней бы как на поводке возвращался постоянно. Чем одурманила только?
Крепче сжимаю руль, сворачиваю уже в свой район, и вспоминаю ее слова в клубе.
И сразу в памяти всплывает.
За вечер она ещё раз подошла и извинилась. Кажется, даже хотела с нами посидеть, искала повод, но Борисыч отправил ее, чтобы не отвлекала.
А я бы согласился, чтоб она у меня на коленках сидела. Поласкать ее. Войти и медленно так, с чувством вытр*хать.
Чёрт.
Может, я старею. Как-то раньше было проще.
Переспал и забыл.
Новая, переспал и забыл.
Тут же точно, в память врезалась так врезалась.
Почти подъезжаю к дому, когда звонит Софи.
Не хочу говорить с ней.
Хочу Мию. Всю. Как есть.
Бросить все и поехать за ней?
И что потом?
Там только один вариант, если я Борисычу скажу, что влюбился в нее. И хочу жениться…
Но я этого не могу сделать.
– Да, Софи, привет, – принимаю видеозвонок.
– Тимурчик, мммм… привет.
– А ты куда едешь? – осторожно спрашивает и хмурит широкие брови. Дань моде.
– Я к Роману Борисовичу ездил, он тут в больницу попал, так мы с ребятами ездили его проведать.
– А что с ним? – хмурится и внимательно смотрит на меня.
– Давление, но уже всё нормально. – Сразу успокаиваю, чтобы не волновалась там за всех подряд.
– Понятно, ну хорошо, если ему уже лучше. Сказать тебе новость? – от ласки и доброты в голосе передергивает. Я этого не заслуживаю.
– Говори, – киваю и сворачиваю во двор.
– Я послезавтра возвращаюсь.
Я хватаю ртом воздух. Как последний вдох. Последний вдох свободной жизни. Последняя возможность побыть с Мией. Все последнее.
Как будто послезавтра уже закончится жизнь, хотя вроде как должна только начинаться с новыми возможностями.
– Наконец-то, – разыгрываю радость. – Задержались… Вас встретить?
– Нет, не надо, папа сказал, что поедем сразу домой. С тобой давай на следующий день увидимся?
– Хорошо. Я приехал, Софи, пойду домой отдыхать. Завтра рано вставать, на объект ехать.
– Хорошо. Конечно. Целую тебя.
– И я тебя.
Отключаюсь.
Наши отношения, скорее дружеские, милые, робкие.
Хотя, дай она волю, может и не были бы робкими, но теперь уже есть Мия и мне как никогда есть, с чем сравнить.
Софи я бы хотел рассказать, что буду есть на ужин.
Мию я бы хотел сам съесть на ужин.
Глушу машину и проворачиваю ключ.
Салон погружается в темноту.
Я сижу тут один.
Вдыхаю аромат машины, ночи и ловлю хоть что-то что напоминало бы о Мии. Сейчас бы грудь ее сжал. Упругий сосок втянул и поласкал языком. Сжал бы пальцами попу и насадил на себя. Заставил бы её двигаться. Медленно, сладко. И кончать в нее потом.
Надо решать что-то.
Глава 31
Я жду за углом универа. Пришлось сбежать с двух последних пар, потому что потом обязательно надо вернуться домой, а пропустить встречу с Тимуром просто не могу. И не хочу.
Мне моргает фарами приехавший тонированный джип. У Рокотова я такого не видела, поэтому никак не реагирую.
Снова моргает, я делаю вид, что не мне.
– Мия! – слышу знакомый голос из открывшегося окна и заливаюсь потоком приятных мурашек.
Рокотов…
Оглядываюсь на всякий случай, чтобы никто не увидел и быстро юркаю к нему в машину.
Пока сажусь, стекло на ходу поднимается, а Рокотов тянется ко мне и впиваясь пальцами в шею тянет к себе. Как голодный отбирает поцелуй, ныряет языком между губ и будто пробирается по венам до самого сердечка, что трепещет рядом с ним.
– Ты угнал машину?
– Взял покататься, чтобы нас не увидели и не узнали, – усмехается в ответ.
– У тебя так тут вкусно пахнет… – вдыхаю аромат тюльпанов и удивляюсь интересному выбору вонючки в машину. Мне казалось, что в таких машинах должно пахнуть кожей. Дорогой кожей и таким же дорогим парфюмом.
– Подожди, – протягивает руку назад и шелестит чем-то.
Цветы, что ли? Рокотов?
И протягивает мне огромный букет тюльпанов.
Не ошиблась.
– Вау, Тимур… У меня только один вопрос. Где ты осенью взял тюльпаны? – утыкаюсь в них носом и улыбаюсь сама себе.
– Из Голландии выписал, вот только привезли, – серьёзно так отвечает и трогается с места.
А я не понимаю это шутка или правда.
Жаль только, что я не смогу их домой принести. Папа сразу поймет, что это чей-то дорогой подарок. Допытываться начнет. Про Тимура ещё узнает.
– У нас три часа. Потом мне надо вернуться в универ.
– Мне мало трех часов.
– Тогда можешь сам отвезти меня домой, заодно папе расскажешь, где мы были.
– Смешно, – язвит в ответ, но все равно довольно улыбается. – Почему раньше не рассказала про него?
– Ну, как-то не было момента.
– Был момент, Мия, мы говорили про Романа Борисовича.
– Я боялась… тебя потерять, если узнаешь. Прости.
Рокотов шумно вздыхает.
– Может, я ещё что-то не знаю?
Может, и не знаешь. Может и я ещё чего-то не знаю.
– Нет, – машу уверенно головой. – Если только тебе надо знать, что меня ждут репрессии, если я где-то его подставлю.
– Поэтому ты ходишь по клубам и каким-то вечеринкам.
– Так он никуда не пускает, а я не могу дома сидеть постоянно. Жизнь проходит. В сорок мне уже не захочется в клуб и на вечеринку.
– Ты могла подставить нас обоих.
Ну, могла…
– Но всё же хорошо… – тянусь к нему и целую Тимура в щеку. – А куда мы едем?
– Хочу тебя в одно место свозить.
– Ну, свози, – вдыхаю аромат тюльпанов. Точно из Голландии заказал.
Что же придумать, чтобы их домой пронести? Явно же, что кто-то состоятельный подарил. Одногруппники, может? Ага, и в честь чего? Или у Вари оставить?
– Там, может, не очень романтично, – добавляет после молчания Тимур, – но… в общем, ладно. Все увидишь.
– Ты меня заинтриговал. Не романтично… Надеюсь, это не бункер, чтобы меня где-то спрятать теперь.
– Кто знает, – подмигивает Рокотов, – я бы тебя, может, и спрятал в бункер.
А я бы согласилась.
Может ли быть что-то круче, чем сейчас поездка с ним. По делам, или в магазин. А мы могли наших детей, например отвозить в сад или в школу. А потом ехать на работу.
Опускаю взгляд на руки.
А на безымянном пальце у меня бы было аккуратное колечко из золота.
И я бы…
– Смотри, – вырывает из мыслей Тимур, показывая на здание. – Это принадлежит мне.
– Вау, – скольжу взглядом от первого этажа до… даже не знаю какого, по вытянутой вверх многоэтажке с надписью Global inc.
– Там живут?
– Нет, в основном офисы, тренажеры, кафе, рестораны, кинотеатр есть.
– Понятно, – киваю, хотя не понимаю к чему он это мне показывает.
Я в него влюбилась не за его здания и деньги. Но все равно впечатляет.
– А у тебя ещё что-то есть или только это здание?
– Есть, но в другой стороне. В основном, конечно, не чисто мое, а я в доле. Ребята, с которыми я приезжал к Роману Борисовичу. Фет и Санька, мы втроем поднимались и друг другу помогали.
– А откуда вы знакомы?
Бросает на меня взгляд.
– Из интерната.
– Понятно, – совсем шепотом говорю. Знаю, что Тимур не любит эту тему.
Сам захочет рассказать, расскажет. Но он не хочет.
– Мы почти приехали, – въезжаем на пустырь, огороженный металлическими листами. Огромная территория. Даже не знаю, сколько тут гектаров.
Свиданий на стройке у меня точно не было.
– Пойдем погуляем.
Я бы лучше с ним в постели погуляла, но Рокотов прямо удивляет. У нас осталось всего два часа, а он привозит меня на стройку. Может, уже больше не хочет меня? Приелось или хочется чего-то вау, а я что умею-то?
– У меня обувь и наряд не совсем подходящие.
– Сейчас все будет, сиди.
Обходит машину, что-то берет из багажника и, обходя с моей стороны, открывает мне дверь. С резиновыми сапогами в руках.
– Серьёзно? – скептически смотрю на него в резиновых ботах и на вторую пару, что протягивает мне.
– Ага, разувайся, цветы можешь оставить в машине.
Точно в бункер поведет.
Но в его плену я бы согласилась побыть.
Быстро разуваюсь и ныряю ногами в резиновые сапоги.
– Подожди, – достаю телефон и навожу на нас с Тимуром камеру. – Мне надо это сохранить. Не каждый день тебя в резиновых сапогах увидишь.
– Ладно тебе, – берет меня за руку. А я проворачиваю ладонь и переплетаю наши пальцы.
И мне безумно это нравится. Хоть в сапогах по грязи, хоть без одежды в постели, лишь бы с ним.
Идём по дорожке, засыпанной песком. С одной стороны трасса, с другой территория эта огороженная.
Тимур подходит к воротам и прикладывает карточку, чтобы открыть дверь. Я уже предвкушаю, что там, не знаю, машина огромная или медведь. Такая типа грязь и пустырь, чтобы отвлечь. Как будто что-то важное хочет сказать или сделать...
Новая машина, цветы, он другой сегодня.
Открывает ворота и пропускает меня внутрь.
– А нас не увидят тут?
– Сегодня выходной.
Но там, куда заходим, нет сюрпризов. Есть что-то более приземленное. Экскаваторы, горы песка, блоки. Это, реально, стройка.
– Что тут будет? – киваю, глядя на размеченный участок земли.
Не дом же он тут себе решил отгрохать.
– Новый торговый центр.
– Вау. Твой…? – аккуратно спрашиваю, чтобы не обидеть, если это что-то другое.
– В том числе.
– С друзьями своими… – догадываюсь уже сама.
– Да.
– Он больше на окраине, думаешь сюда будут ездить?
– Будут. Недалеко метро и в этом районе Центра такого масштаба нет. Сделаем большую концертную площадку, спортивную, магазины, рестораны.
– Это же сколько надо времени и денег, чтобы это все построить?
– Когда есть деньги и опытные строители, как раз не очень много. По плану должны в год уложиться.
Мы шлепаем с ним по болоту, держась за руки и я догадываюсь, сколько ему надо сил и времени, чтобы все это воплотить в жизнь. И очень бы хотела быть рядом. Советчик я, конечно, тот ещё, но поддерживала, расслабляла и вдохновляла бы на новые идеи.
– Как будет называться?
– А… – Тимур вырывается из мыслей и оборачивается.
– Я говорю, как будет называться? Ты название проекту придумал?
– Нет ещё. Что-то типа Гранд, Мега, Макси…
– Я бы назвала что-то типа ВайбСити. Или Вайбмолл. Или лаунж. Что-то модное надо, чтобы приятные ассоциации были. У молодежи точно будет на слуху.
– Я предложу твой вариант на совещании, – хитро улыбается мне. – Вот видишь, где стоит машина и аж до тех блоков будет.
– Каток ещё сделай.
– Каток?
– Да. Знаешь такие типа с искусственным льдом, потом на лето их можно чем-то накрывать и делать сцену или ещё что-то. Или на роликах кататься площадка.
– Я подумаю.
А я проверяю время.
– Тимур, мне пора, надо успеть вернуться ещё.
– Поехали со мной.
– Я с тобой только в ЗАГС могу поехать, – отшучиваюсь в ответ, – я и так на контроле у отца после той поездки. Мы с ним поругались, он после этого в больницу попал. Я не хочу его волновать.
– А чего поругались?
– Что я не отвечала и не перезванивала. И вообще не пять же лет, чтобы контролировать меня постоянно. Тимур… это та земля, которую ты получишь после свадьбы?
– Мия… – разворачивается и поднимает на меня глаза, касается пальцев, аккуратно их перебирает. Медленно растирает, чтобы согреть.
– Да? – прикусываю губу. – Ты женишься на куске земли? – цинично, но как есть. – Для этого меня сюда привез? – хочу свои пальцы из его забрать, но Тимур удерживает.
– Мия… Я тебе ничего не обещал с самого начала. Мы просто встретились…
– Да, – пожимаю плечами, – встретились и переспали.
Дура. Я уж было понадеялась, что он передумал, что хочет отказаться от всего этого. Но эта земля – его жизнь.
– Ну, чего, классный участок. Еб*сь теперь с ним, – отталкиваю Рокотова и, развернувшись, быстро ухожу.
– Подожди! Мия! Это все было до тебя! – кидает в спину. – Я не могу сейчас все это затормозить и отменить. – Не хочу его даже слушать. – Мия, это уже не только мое дело, – нагоняет меня. – Здесь деньги моих друзей, репутация в обществе, договоренности и контракты с фирмами. Займы у других. Если бы я встретил тебя чуть раньше… – хватает меня за локоть и останавливает.
– Раньше…. А у меня нет ничего этого. Я бедная сирота. Ни раньше, ни сейчас. Без земли и приданого.
– Мия, я не это имел ввиду.
А у меня даже слез нет.
Пересохло все внутри. То ли от шока, то ли просто отсрочка ещё.
Жалко его даже.
– Мия, это бизнес. Тут нельзя сегодня так, завтра так.
– А я что? Получается? Игрушка? Сегодня со мной можно играть, завтра выбросить, потом другую взять?
В его глазах отражаются хмурые серые тучи. А морщинки на лице углубляются будто он, правда, переживает.
– Чего ты боишься? – вскидываю подбородок.
На равных сейчас с ним. И ни капли не чувствую разницу.
Но Рокотов вскидывает бровь и не понимает, о чем я?
– Боишься, что не будешь лучшим? Что не заработаешь все деньги? Тебе мало? Вот тебе не хватает того, что у тебя есть? Ты хочешь ещё и ещё, продавая за эти деньги, проклятые свою жизнь! Она у тебя одна. У тебя даже брак из-за денег. И ты всем нужен из-за денег! Всем… – запинаюсь, доли секунды, чтобы сказать или не сказать это. Да и пофиг, мне терять уже нечего. А ему ещё можно помочь. – Всем, кроме меня. Я люблю тебя.
– Это не любовь, Мия, просто страсть, временно.
– Не любовь? – Смеюсь, переспрашивая. – А как ты отличаешь?
– Знаю.
– Ничего ты не знаешь. Мне и двушки на окраине хватит, шубы там, ожерелья не нужны. Я не привыкла к ним и не гонюсь. Все всегда будут хотеть от тебя только денег. Ты думаешь ты счастлив с ними будешь? Невеста, которой ты уже изменяешь, потом и дальше будешь женщин перебирать. И так до конца жизни. Я твоей любовницей не буду! Ты можешь ко мне даже не приходить. Ни за какие деньги. А тебя будет ломать, потому что ты ещё сам не понял, как уже привязался ко мне. Что любишь меня! А будет поздно, Рокотов! Поздно!
Вырываю свой локоть из его рук и иду к машине.
Возвращаться ещё с ним.
– Мия! Подожди!
Предатель.
Гад.
Хороший такой для всех. Места он им даст. А о нем кто подумает? Кто спасибо скажет?
Дергаю за ручку машины, но дверь закрыта.
– Открой машину, – оборачиваюсь к Рокотову, который догоняет меня. – Мне надо обувь забрать и сумку. – ведет бровью вверх.
В жилетке этой поверх водолазки и джинсах, заправленных в резиновые сапоги, просто убивает меня своим видом. Лучше подальше от него держаться. Все так все.
– Хочешь тут остаться?
– Хочу прогуляться!
– Опоздаешь тогда, – пикает брелком и снимает наконец машину с блокировки.
Открывает мне дверь, даже хочет помочь залезть в машину, но я скидываю сапоги, оставляя их на земле. Босиком залажу в машину.
А Рокотов резко наклоняется ко мне и забирает мои ботинки вместе с сапогами.
– А ну верни!
Разворачиваюсь и залажу с коленями на сидение.
Тимур спокойно открывает багажник и ставит туда всю обувь. Сам же переобувается.
– Отвезу и верну.
Протискиваясь между передними сидениями, перебираюсь назад, чтобы попасть сразу в багажник.
Рокотов ставит и свои сапоги захлопывая багажник.
– Я с тобой не поеду.
Тянусь за своими ботинками.
А Тимур неожиданно открывает дверь сзади и залазит в машину, оказываясь рядом.
