Текст книги "Препод. В тени запрета (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 54

Холод пробирает до костей, но я не поднимаюсь.

Ветер врывается в меня, а я прижимаюсь рукой к замерзшим цветам на могиле, как к памяти, как будто всё, что остаётся – это этот момент, этот холод и эта тишина.

Может пару минут, может час. Время растворяется в холоде. Тимур ждет в машине.

Мне хочется побыть тут одной.

Время здесь не существует, превращается в нечто зыбкое, где даже свет, проникающий сквозь облака, кажется чужим. Лишь ощущение холода, пронизывающего меня, остаётся постоянным. Но не это главное.

Я снова и снова смотрю на камень, на эти черные буквы, выгравированные с таким спокойствием. Я не могу с ними справиться. Каждый раз надеюсь, что вот проснусь и вдруг окажется, что это сон. Не было ничего этого в моей жизни. Но тогда и Тимура не было бы.

А именно это ощущение я терять не хочу.

Знаю, что другого такого не найду.

Или с каждым разом, как при просмотре фильма, надеюсь, что концовка будет другая.

Но это жизнь. И она такая. Другой реальности уже не будет. Нельзя проснуться, перемотать и вырезать неудавшиеся кадры. Так не хотелось быть просто ошибкой отца, случайностью, которая должна исчезнуть из жизни, как старое платье или забытая книга. И я не знаю, что чувствую. Отец, который так и не стал тем отцом, какого я рисовала в детских фантазиях?

Холодная, ледяная могила. Мраморный камень с этим "покойся с миром".

Провожу пальцами по буквам. Глупо надеяться, что они будут тёплыми, живыми, как воспоминания. Глупо... потому что это всего лишь холодные и безжизненные буквы.

– Мам….– шепчу я, будто пытаюсь найти утешение в этих словах. Но они только оглушают меня своим пустым эхом. – Если он всё же выберет путь туда, к тебе, скажи ему спасибо за все. Как бы то ни было, но он не отвернулся. Помог мне. Любви и привязанности не получилось, но хоть познакомились.

Прохладный ветер продолжает свой тихий танец между крестами и памятниками, отрывая от земли последние осенние листья. Они кружат в воздухе, как бледные души, осколки прошлого, уносящиеся в небытие. Я сжимаю кулак, но не в силах остановить слёзы. Тот самый поток, который не хочется сдерживать, потому что что-то внутри меня требует выплеска.

– Ты даже не представляешь, насколько я повторяю твою судьбу. Не специально, правда, но как будто правильно так. Прожить это так, как должно было бы быть у вас. Ты беременна, а он не уехал и не оставил тебя. Как Тимур сейчас рядом со мной. Тебе со стороны он, скорее всего кажется дураком, но он хороший. Просто в какой-то момент деньги поставил на первое место. Ошибок наделал, чуть вообще себе приговор не подписал. Но с ним все равно так надежно и спокойно. Люблю его очень. Знаю, что даже несмотря на то, что он очень дорого откупился от своего несостоявшегося тестя, с его упорством и настырностью он придумает что-нибудь. Тебе бы он понравился.

За спиной хруст от шагов.

– Может, пойдем уже?

Оборачиваюсь на голос Тимура, он протягивает руку.

– Ты замерзла вся уже, – тянет вверх и заставляет подняться.

– Давно тут не была, много чего надо было рассказать.

– Красивая у тебя мама была.

– Ты бы тоже свою поискал, может, у тебя тоже красивая.

– Не начинай.

Всегда так, когда речь о ней заходит.

– Тимур, а ты можешь помочь мне с памятником? Так и не собрала денег на большой и красивый. Так… на что хватило.

– Хорошо.

– И вот тут все уложить плиткой красиво, – показываю рукой, – чтобы по могилке никто не ходил.

– Хорошо, что выберешь, то и сделаем.

Обнимает меня и растирает спину.

– Спасибо, – целую в щеку и прижимаюсь к ней, чтобы согреть лицо.

– Светлана Николаевна, – говорит вслух Рокотов, – спасибо вам за дочь. Мне она очень нравится.

– Мам… это он. Я тебе рассказывала.

– И что ты рассказывала?

– Что ты дурак, но я тебя такого люблю.

– Светлана Николаевна, раз уж я дурак, то не стыдно будет попросить. Если вы там… аааа там наш Роман Борисович где-то между нами и вами, может, вы глянете? Если увидите, отправьте его назад. Скажите, что мы его ждем, он дедом скоро станет.

– Тимур, он ни меня, ни ребёнка знать не захочет.

– Уверен, он когда оттуда вернется и все поймет, то захочет. Ещё как.

– Ты слишком самоуверен.

– Без этого никуда. Ну что, ты все сказала, что хотела?

– Да.

– Идём тогда?

– Да, пока, мам, – прикладываю ледяные пальцы к губам и посылаю маме воздушный поцелуй.

– До свидания, Светлана Николаевна.

В машине он включает печку на всю, что я сразу отогреваюсь и оттаиваю.

– Тимур.

– М?

– Ты не рассказал, как с Софией встретился.

– Ну как… Она плакала все время. Жалко её, но на одной жалости далеко не уедешь.

– Любила тебя?

– Не знаю. Больше, мне кажется, она уже свыклась с мыслью, что выходит замуж и что у неё будет муж, что съедет от отца и ей будет чуть больше свободы.

– У неё так все плохо?

– Настолько, что Львович хочет ее пристроить хоть куда, чтобы как обузу с себя скинуть.

– На тебя?

– Он и другого найдет. Ей бы самой найти, а она смотрит ему в рот и боится слово против сказать. Но это, Мия, не наша с тобой проблема. Все, что от них я получил, я им вернул с процентами.

– Чем сейчас думаешь заниматься?

– Тобой и ребёнком.… – одной рукой ведет машину, свободную кладет мне на живот.

– Я серьёзно.

– И я.

– Ты же не сможешь дома постоянно сидеть.

– Может… мммм… товары для детей.

– Ты и дети?

– Я и дети. Знаешь, есть такое в бизнесе… Где страшно, туда и надо идти…

– Что, серьёзно? Рокотов будет торговать погремушками и колясками?

– Деньги не пахнут.

– Твои друзья меня точно возненавидят. Скажут, что я из тебя веревки вью.

– Пффф…

– Я умею втягивать в авантюры.

Эпилог

– Мия, хищники вышли поесть… – Тимур с нашим трехлетним сыном на плечах аккуратно присаживаясь, чтобы ничего не снести, заходят в дверной проем. – Что у тебя тут можно взять?

– Да что хочешь, бери Я наготовила много.

– Макс, ты что будешь?

– Куачку…

– Хищник хочет курочку.

– Держи, – накалываю на детскую вилку небольшую отбивную и даю сыну.

– А большой хищник что хочет?

Рокотов вплотную подходит ко мне и целует в шею, возле мочки уха.

– Большой хищник тоже хочет курочку, свою, пошли в ванную, – шепчет на ухо.

– Рокотов, – упираюсь ему в грудь, – все придут через полтора часа. Я не успею.

– У тебя итак все прекрасно и готово уже, а я голодный и могу совсем рассвирепеть.

– Папа! – Макс тянет Тимура за голову, – это моя мама.

Ревностно так всегда меня делят.

– Никто не спорит, я только на пару минут ее украду.

– Не дам.

– А если телефон?

– Да!

Рокотов давно нашел слабое место, наверное, теперь уже всех детей. Телефон. Грязно играет. Выдает его ребёнку, только если мы где-то не дома, или нам надо уединиться.

Как сейчас.

– У нас минут десять есть, – без церемоний стягивает с меня трусики и усаживает на стиралку.

– Скоро он вырастет и все будет понимать, – обнимаю за шею и целую.

Тоже соскучилась очень.

С маленьким ребёнком приходится изворачиваться и постоянно что-то придумывать, чтобы где-то от него спрятаться.

Поэтому каждый раз с ним это уже на пределе. Причем, что у него, что у меня.

Чувствовать его в себе. Грубые руки на коже, шлепки эти наших тел все снова и снова повторяется, но никогда не надоедает.

– Я люблю тебя, моя девочка, – шепчет и следом кончает.

– И я тебя, Рокотов.

Он долго в себе это носил. Но я ждала, не выпрашивая. Созрел, только когда родила. Такой растерянный и счастливый одновременно был, что на эмоциях выпалил, что я лучшее, что у него в жизни было. И наверное это любовь, потому что он не хочет это терять и ему классно в этом состоянии.

– Папа! Папа! – слышим, как Макс как бежит к нам, и быстро приводим себя в порядок.

– Да, – Рокотов выходит к нему первым, я причесываюсь и переодеваюсь заодно.

– Пап, у тебя телефон!

– Спасибо, малыш, слушаю… Хорошо, Роман Борисович…

Отец.…

Если бы не Тимур, мы бы наверное никогда с отцом и не помирились окончательно. Но Тимур настойчиво после болезни всегда брал меня к нему в гости, не раз рассказывал ему про меня, чтобы тот понял, что во мне ошибался. В этом весь Рокотов, долбил старика, пока тот окончательно не принял, что я его дочь и что не обманщица.

Много раз прокручивала всю эту ситуацию. И себя ставила на его место. И на место его жены и дочери. С женой он, кстати, разошелся, несмотря на то, что оба уже не молоды. Но когда он болел, как оказалось, она уже наследство переписывала, чтобы мне ничего не досталось, а только её дочери.

– Борисыч звонил, сказал задержится на полчаса. Срочное совещание в ректорате.

– Хорошо.

– Сказал начинать без него.

Сервирую стол. Три года это уже срок приличный. Сколько пережили. Сложная беременность. Кесарево. Потом уже операция на сердце, чтобы все восстановилось и дальше не мешало жить. Но все преодолели и все равно вместе.

– Помнишь, я тебе тогда ещё в клубе сказала, что я надолго в голове поселяюсь.

– Нет, ты сказала “я сразу в память врезаюсь”.

– Я просто так ляпнула.

– Но врезалась же.

За окном ревет музыка и мы с Тимуром переглядываемся.

И одновременно идём к окну. Там огромная ростовая кукла медведь танцует под окнами.

– Это к нам, – смеётся Тимур и читает в сообщении, – одевай Макса, Саня с Фетом пригласили.

– Они с ума сошли?

– Они туда и не возвращались, – смеётся Рокотов и машет им.

Правда, этим великовозрастным ребятам не хватило детства. И по ним так видно, кому что и сейчас хочется, но купить себе как-то несерьёзно, а вот летающий вертолет двухлетнему ребёнку или робота на пульте управления в самый раз подарки по возрасту.

Но я не шучу на тему их детства. Больная тема у всех.

– Максюша, идём, дядя Саша и дядя Федя, снова пришли закрывать свои гештальты, – смеюсь про себя.

Он не понимает и не выдаст меня. Пробовала намекнуть, что ему бы пазлы с котиком и коровкой, кубики. Но в их понимании это не масштабно.

И только Тимур все сопротивляется закрывать свой, не хочет искать мать, хотя бы узнать о ней. Об отце и подавно. Но не будешь же лезть за другого туда, где ему больно.

Рокотов подхватывает на руки Макса, берет меня за руку и вместе спускаемся во двор.

Всегда так. Вместе. Всегда рядом. Всегда за руку.

А у меня для него ещё один подарочек, о котором расскажу через неделю, когда будем праздновать уже его день рождения. И надеюсь, теперь это будет девочка.