Текст книги "Сделай мне ребенка (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

 Глава 30. До свадьбы заживет?

Сижу за столом, уткнувшись в монитор. Пальцы машинально стучат по клавишам, набирая отчет, а мысли витают где-то далеко, в другом месте и в другом времени.

Ловлю себя на том, что все это время улыбаюсь.

Это так мило было. Как он, так большой и серьёзный спасал меня – перебинтовывая коленку. Потом чуть штраф не заплатил, но как-то договорился.

Есть вероятность потому, что инспектор, который к нам подошел, – оказался девушкой. А уж с девушками Титов договариваться умеет.

Замечаем боковым зрением, как мигает телефон и всплывает сообщение от Киры: “Живая там? А то вчера так и не написала 😏"

Стыдно.

Подругу временно променяла.

Я: "работа, навалилось всего"

Не проходит и минуты, как приходит новое сообщение.

Кира: "а как твою работу зовут Антон или Алексей, ты определилась уже?"

Усмехаюсь и отпиваю уже остывший чай.

Я: "определилась. Алексей"

Кира: "Было что-то у вас?"

Пока я улыбаюсь и думаю, что из того, что было ей рассказать, она уже пишет сама.

Кира: "Молчание – знак согласия! Я могу охлаждать шампанское?"

Кира: “А он знает или ты не говорила?”

Я стискиваю зубы, борясь с желанием написать все как было. И про потоп, и про окна, и про сало на ночь, и даже про Лешину дочку. Но вместо этого набираю: “давай вечером встретимся и погуляем. Там, правда, долго рассказывать”

Кира: “Я не доживу до вечера от такой интриги”

Я: “доживешь, знаешь, куда хочу с тобой сходить?”

Кира: “куда?”

Я: “может в аптеку прогуляемся и затаримся тестами на беременность?”

Кира: “Ууууууу. Я уже люблю этого Алексея. Он хорош, да?”

Я: “Он хорош, насколько только хороша я, чтобы воспользоваться этой ситуацией”

Кира: “норм все будет, Сонь. Я прям чувствую”

Мне бы ее уверенность.

Я откладываю телефон, позволяя себе несколько секунд сидеть вот так – улыбаясь и чуть дрожа от внутреннего напряжения.

Потом натягиваю на лицо обычное спокойствие и снова возвращаюсь к работе.

Ненадолго.

Скребу мышкой по столу, щелкаю бесполезно, когда кто-то тихо стучится в дверь.

И это точно не Титов. Он бы вошел с ноги.

– Привет, – заглядывает Антон, – можно?

Оу.

Стоит на пороге, переминается с ноги на ногу. Щеки красные, взгляд уходит куда-то в сторону.

– Привет, заходи, – откладываю бумаги выпрямляясь.

Антон закрывает за собой дверь и не сразу идет ко мне. Словно борется с собой. Неловко трет затылок.

– Софья… – мнется. – Я хотел… хотел извиниться. За выходные.

– Ты передо мной ни в чем не виноват, – спокойно улыбаюсь, благо не зашло все далеко у нас.

Он опускается на стул напротив ссутулившись.

Душа его будто наружу вывернулась – весь сплошная виноватая искренность.

– Я просто... Я не хотел, чтобы ты думала... ну... что я несерьёзный или там… пью.

Слышу его запинки, вижу, как руки дрожат чуть заметно.

– Я не знаю, как так получилось. Что-то перебрал и в какой-то момент забылся. А потом ко мне кто лег… Я, если честно, думал, что ты.

– Кристина, видимо, тоже думала, что Алексей.

Кивает.

– Просто тогда на выезде… я подумал, что у нас что-то могло бы быть с тобой.

Он говорит это с такой открытой надеждой, что мне хочется хоть чем-то его утешить. Но я обязана быть честной. С ним. И с собой.

– Ты очень добрый и честный, Антон. Ты обязательно найдешь ту, которая будет видеть тебя настоящего. И будет счастлива. Просто это буду не я, Антон. Ты с Кристиной лучше поговори, для женщин, это, как правило, больший удар.

– Она сегодня взяла больничный, на телефон не отвечает.

– Съезди к ней. Понятно, что вы оба, – натягиваю губы, подбирая правильное слово, – оба ошиблись, но она переживает же.

– Понял, – глухо, – спасибо, что честно, Сонь.

Кладет руку на мои ладони и чуть сжимает.

– Не каждый бы в принципе пошел извиняться и признавать, что был не прав, но ты молодец.

Прихлопываю его ладонь своей, чтобы поставить точку. Мягкую, теплую, но точку, как в этот момент входит Алексей.

Ожидаемо, без стука и проверяя даже, свободны ли тут парковочные места.

Застывает, увидев в кабинете Антона.

Да ещё и в такой неоднозначном “рукопожатии”.

Я тут же убираю руки. Антон поворачивается.

Мужчины обмениваются взглядами. Прямыми. Ровными. Неспешными. Такими, от которых даже свет в комнате будто гаснет.

– Помешал? – кивает на нас.

– Нет, проходи, мы закончили.

Алексей делает пару медленных шагов ко мне. Антон в сторону двери. Где-то на середине кабинета они пересекаются взглядами, но расходятся дальше молча.

Когда дверь за Антоном закрывается, Титов опирается на край стола, смотрит сверху вниз.

– И что он хотел? – наконец спрашивает ленивым голосом, но в глазах колючки.

Я не прячусь. Не отвожу взгляда.

Зачем? Мы взрослые. И между нами уже нет места детским играм.

– Извиниться, – спокойно отвечаю, – за выходные.

Алексей прищуривается.

– Только извиниться или ещё предложил что-то?

– Ты на что намекаешь?

– Ну вы так за руки держались мило, – давит чуть сильнее. А у меня по коже от этого его собственнического взгляда осязаемые ревнушки.

– Он просто извинился, что так получилось.

– Ясно, – недовольно, как нога?

– До свадьбы заживет, – на автомате ляпаю.

 Глава 31. Оказывается, так просто можно было забеременеть?

– До свадьбы заживет, – на автомате ляпаю.

– До чьей?

Упс. Он же понимает, что я просто так сказала. Без намеков.

– Это такое выражение, если ты не знаешь.

– Мммм… Точно? – складывает руки на груди.

Одного раза мне хватило ого-го как. Ну и Алексею, думаю, тоже.

– Точно. Можешь не беспокоится.

– Ну и отлично.

Натягиваю улыбку в ответ.

– Титов, приём. Срочный выезд, возгорание частный сектор. Подтверди приём.

– Титов, принято, прием, – тут же отвечает по рации и одновременно идет к двери.

Кивает мне и убегает. Через минуту их машина уже выезжает на вызов.

Я растираю прохладные пальцы.

Чтобы лучше понять жен спасателей, надо самой оказаться в шкуре, хотя бы девушки пожарного. Ну, или около того. Подруги.

Как бы ни были выстроены наши договоренности, но все же секс – это своеобразная форма общения. А любое общение сближает.

Я думала, что смогу держать дистанцию. Разделить всё на полочки. Вот работа, вот личное. Вот он – партнёр для сделки. Без чувств, без привязанностей.

Но всё равно, смотрю в окно, провожая. Машины уже не слышно, только гул сирен. Как знак беды.

Дальше работаю, но вся напряжена. Прислушиваюсь к звукам на улице, чтобы не пропустить, когда вернутся.

Нет, я не буду выбегать и целовать его при всех, показывая радость.

Это для меня только. Мое спокойствие – это то, что он в безопасности. А ещё его самодовольная улыбка вид, что это все для него ерунда.

До вечера так и не возвращаются, поэтому спрашиваю у сменного диспетчера, что там с пожаром. Оказалось, что с тем закончили, но переключились на тушение сухой травы. Кто-то как обычно весной запалил, ветер подхватил, в итоге сгорел один дом и несколько под угрозой.

У меня рабочий день заканчивается. Их команда так и не вернулась, но у них смена до утра. Нет смысла его ждать.

Лучше позже ему напишу, а сама еду на встречу с подругой.

А то Титов и наша сделка стали отнимать слишком много времени.

– Привет, – обнимаю подружку, – Борька, привет, – даю “пять” ее сыну и своему четырехлетнему крестнику.

Ничего не успела ему купить, поэтому одолжила у своего кабинета лупу, которая осталась от прошлого работника. Потом откуплюсь.

Сворачиваем к детской площадке для таких малышей, как он. Боря оставляет рюкзак Кире, а сам с лупой бежит на площадку.

Мы же садимся на лавочку напротив.

– Ну, рассказывай.

– Что рассказывать, Кир? – делаю вид, что не понимаю.

– Все. Как там, получилось что-нибудь?

– Пока не знаю. Думаю, не все так быстро.

– А он готов прям сколько надо?

– Сказал, что да. Ну, и в принципе. Жены у него нет. Дочка есть. Свободный мужик, – шепчу дальше, – желающий секса.

– А если влюбишься?

– Нет. Нет цели влюбиться. Есть цель сделать ребенка.

– Это знаешь, не мешает друг другу. Слушай, мне тут статья попалась и я про тебя подумала.

– Какая? – разворачиваюсь к ней и подгибаю одну ногу под себя.

– Короче, слишкам большая активность тоже вредна. Лучше воздержаться два-три дня, чтобы типа накопить энергию. Ну, условно лучше, – понижает голос до шепота, – раз в два-три дня, чем два-три за ночь.

– Если я ему скажу, что три дня не будет секса, боюсь, что он будет недоволен, – хохочу над ее словами.

– Нууу… вам надо перепробовать все. Даже позы влияют. Лучше всего, лежа. И ты снизу. Тогда все должно растекаться и спермики найдут свою клеточку.

– Я если честно не верю, что получится что-то.

– Эй, – толкает меня в плечо, – долой уныние. Получится все. Я ж тебе говорила. С твоих слов он наглый и дерзкий, так что его ребята, поверь, такие же. И добьются своего. Главное, не сдавайся.

Кладу голову ей на плечо, наблюдая, как Борька, сосредоточенно наморщив лоб, что-то ковыряет в траве.

– Борь, что там? – кричит Кира со скамейки, не вставая.

– Это лумбрикус террестрис, – гордо объявляет четырехлетний Боря, поправляя пальцем очки, и несет на ладошке нам этого лумбрикуса.

Мы с Кирой переглядываемся.

– У него память – это нечто. Впитывает все на ходу. Весь в Никиту…

– Мам, смотри, – протягивает на ладошке дождевого червяка.

– Фу, Борь, убери его, – прижимается к скамейке Кира.

– Это дождевой червяк, – берет пальцами и демонстрирует нам свисающего червяка. – У него пять сердец! – Важно поясняет нам как профессор тугодумам. – И чего его бояться? Он не кусается и вообще безобидный.

– Нам с крестной он не нравится.

– Ага, – поддакиваю ей. – Борь, пусти его, пусть ползет к деткам.

Борька задумчиво смотрит на крошечного червячка на ладошке.

– А у него, может, нет деток, – выдает серьёзно. – Червяки сами по себе живут. Без семьи. Может, только дружат. Иногда.

Кира прыскает со смеху, прикрывая рот рукой.

– Это ты с ютуба взял, философ?

– Нет, – фыркает Борька. – Сам подумал. Если никого рядом нет, значит, он просто свободный червяк. И его надо отпускать, чтобы он сам кого хотел нашёл.

Я улыбаюсь, прижимаясь к Кириному плечу, и смотрю на этого маленького человека, который в четыре года умудряется понимать про отношения больше, чем некоторые взрослые.

– Ну, иди тогда, отпускай этого свободолюбивого червяка.

Борька убегает.

Я бы согласна была и червяков каждый день смотреть и трогать их, если надо, только бы было с кем.

– Смотрю на него каждый раз и Никиту вспоминаю, – поджимает губы Кира.

– Три года прошло уже, пора его забыть и отпустить. Думаю, если он сейчас на тебя оттуда, – поднимаю глаза к небу, – смотрит, то недоволен, что ты одна и никому не даешь шанс.

– Думаешь?

– Да.

– Может быть. Меня тут на свидание позвали, я все не решусь никак.

– А ты попробуй. Как я сразу в омут не надо, – усмехаюсь сама, – у тебя ж таких проблем нет. А Боря растет, – невольно ищу его взглядом, он опять кого-то в траве рассматривает.

– Мальчику очень нужен отец. Это я тебе по себе говорю. Пока дед был жив, многому его научил. Потом я конечно отдала в секцию спортивную, где был пример для подрожания, но всё равно мне кажется, что я как женщина дала Робу все, что могла, а как для мужчины, конечно, вероятно у него есть пробелы.

Взять даже недавний ремонт двери, где он только смог определить проблему, а Леша на ходу все починил.

Вот таким мелочам женщина научить не может, этому можно только у отца, деда или дяди научиться.

– Я подумаю.

– Решайся. Если надо будет посидеть с Борей, то я без проблем.

– И украду у вас свободный вечер?

– Ты же сама сказала, что надо через два-три дня.

– Ну да, кстати, – поднимает указательный палец.– Ладно… Надо и правда сходить.

– Конечно.

– И вообще, чего ему на меня обижаться? Даже оттуда, – тоже поднимает глаза к нему. – Это он ушел, бросил меня и так ни разу и не написал, пока был жив.

– Мам, – Боря опять направляется к нам и, сжимая в пальцах ещё что-то.

Мы одновременно напрягаемся.

Ну, такие мы девочки, все это ползающее изначально вызывает у нас страх.

– Борь, если это опять червяк, то мы уже насмотрелись на них.

– Нет, это божья коровка.

Протягивает нам на ладони божью коровку и одновременно наводит на нее лупой.

– Там их много в траве. И мама,и папа и все-все-все, – рассуждает он вслух. – Они живут в травке. У них там домики.

– Домики? – уточняет Кира, улыбаясь.

– Да! Только очень маленькие, – Боря показывает, как крошечный домик помещается у него между пальцами. – И мама с папой вместе работают. Мама детей учит летать, а папа – как капельки росы собирать.

Переглядываемся с Кирой.

Она еле кивает мне. Согласна с тем, что я говорила до этого.

Как же у детей всё просто и правильно. Есть мама. Есть папа. Есть их мир – пусть и в травинке.

– А они ещё желания исполняют. Мам, хочешь, загадай.

– Давай крестной дадим. У нее есть точно.

– Смотри, важно показывает мне. Надо ее вот так взять на ладошку, – пересаживает мне, – и загадать.

Смотрю на маленькую красную букашечку. Это все шутки, конечно, но от безысходности приходится верить во все.

… Хочу, чтобы у меня родился ребенок…

– Все? – заглядывает в глаза Борька.

– Да.

– Тогда подними руку выше, да, высоко-высоко.

В этот момент божья коровка расправляет крылья и улетает.

– Ура!! Ура!! – хлопает довольно Боря. – Полетела исполнять твое желание.

– Как здорово! – обнимаю Борьку и целую в лоб, – теперь буду ждать, когда исполнится.

Не хочу его огорчать, что одной божьей коровке такое не под силу.

– А ты мучилась, – хихикает Кира. – Вот оказывается, как можно было легко забеременеть.

Когда расстаемся с Кирой, набираю Титову сообщение, спрашиваю, как дела и все ли в порядке?

Влюбиться…

Любить это хотеть быть с человеком, день и ночь. Дрожать от одной мысли, что хочется обнять и поцеловать. А я спокойна к этому.

Мне бы знать, что он в порядке и все. Сделка в силе.

Титов А.: “да, отдыхаю”

И следом ещё одно.

Титов А. : “завтра тебя не заберу, ты там аккуратней, хорошо? на перекрестках”

Улыбаюсь сама себе. Забота его приятна.

Я: “постараюсь”

Титов А.: “не постараюсь, а так точно”

Я: “так точно))”

Ну и хорошо.

Больше не мешаю расспросами, даю отдохнуть.

Утром еду на работу сама.

Это менее удобно, зато спокойно, добираюсь без происшествий и сплетен.

Машина Алексея ещё на парковке, значит не уехал.

И мне очень хочется его увидеть. Но просто так же не пойдешь! Повод какой-то нужен. А у меня его нет. А увидеться хочется.

Хоть ты опять на какой-то тест его вызови. Боюсь, чтобы потом его не признали профнепригодным, потому что я постоянно его тестирую на что-то.

Подхожу к части. У них утренний развод.

Я киваю и здороваюсь со всеми, но взглядом цепляюсь за Лешу.

Уставший, хмурый, но живой и вроде как в порядке. Остальное просто издержки профессии.

Подмигивает мне и еле-еле улыбается мне уголком губ.

А мне уже достаточно, чтобы вспыхнуть. Душно тут же становится.

Быстро отворачиваюсь и скрываюсь в здании.

А может, я уже беременна и началась перестройка гормонов? Чего лицо так горит?

Захожу в кабинет, бросаю ключи на стол. Открываю окно, чтобы проветрить.

Так, надо отвлечься работой. Отчет по проведенному тестированию наконец сделать. Там интересно только было само обследование, собирать результаты уже рутина.

Достаю из шкафа форму, чтобы переодеться.

Дверь без стука открывается…

– Привет.

Титов.

Второй волной обдает.

Его футболка влажная на груди и грудь выпирающая после тренировки.

Идет к столу, берет ключи от двери и замыкает замок.

– Леш, мне переодеться надо.

– Я помогу, – разворачивается и как хищник ухмыляется, идет на меня.

– Леш, ну не тут же… – вытягиваю руки вперед, догадываясь, что он себе надумал.

Вот посылай ему потом зрительные поцелуи.

 Глава 32. Скучай, Софья Федоровна

– Почему нет? – чуть наклоняется и касается сухими губами кожи возле большого пальца.

Щекотно…

И я убираю руки, сдаваясь.

– Леш, ну, правда переодеться надо, – пытаюсь строго, но внутри гудит все.

Он не отвечает. Только медленно идет ко мне, не спеша, будто дает мне время отступить.

Я отступаю на шаг назад. Упираюсь спиной в шкаф.

Титов подходит почти вплотную.

– Зачем ты так смотришь? – спрашиваю одними губами.

– Потому что ты красивая, – отвечает не раздумывая.

Наклоняется ближе. Его нос касается моей щеки, скользит по ней, как будто изучает. Теплое дыхание задевает мочку уха. Все тело откликается. Пульс стучит в висках.

– А ещё я… тебя… хочу… переодеть.

Он осторожно касается подола моего платья.

Ведет кончиками пальцев по бедру, ныряя под подкладку.

Сжимает попу и придавливает сильнее к шкафу.

– Леш, мы на работе…

– Я помню.

Целует шею и отпускает попу.

Чуть отстраняется.

Здравый смысл взял все же верх.

И следом расстегивает пояс от платья на моей талии.

– Алексей… – прошу, но даже сама слышу, как слабо звучит.

Он улыбается, но не по-доброму. Хищно. Наклоняется к шее и вдыхает мой запах.

Расстегивает верхнюю пуговицу на платье.

– Нам всё равно надо это сделать. Для общего дела. Или ты забыла, зачем мы это начали?

Я закрываю глаза на миг. Просто не могу смотреть. Потому что он слишком близко. Слишком желанно. Слишком невыносимо…

Рррр…

Запускаю пальцы ему в волосы, притягиваю к себе его голову.

Вторая пуговица…

– Ты мне мешаешь работать, Титов, – стягиваю волосы в кулаки.

– Мне казалось, я наоборот вдохновляю, – прикусывает губы и дальше расстегивает пуговицы, оставляя меня в платье, как в халатике.

Ведет губами по линии подбородка, но не целует. Просто дразнит. Просто держит губы в этой точке, где вот-вот поцелуй – но ещё нет.

Я выгибаюсь – совсем чуть-чуть. Он это чувствует. Мгновенно. Рукой касается моей талии. Чуть сильнее.

– Леш, остановись, пожалуйста. Нам нельзя сейчас.

Он застывает, продолжая сжимать руками мою талию.

Отстраняется и смотрит на меня все ещё жадно.

Ноги дрожат. Пальцы пульсируют. Кожа горит.

– То есть нельзя сейчас?

– Я тут узнала, что лучше делать перерывы, чтобы м…

– Перерывы в чем?

– В общем, у меня там сложно же все, – показываю на свой живот. – Так вот, чтобы твои ребята добрались до моей девочки, им надо много энергии. А они ее копят три дня.

– И?

– И нам надо подождать три дня, чтобы они как следует зарядились и добрались.

– Как-то сложно все.

– Я же тебе сразу сказала, что со мной не просто будет.

– То есть, у нас теперь по расписанию будет, да? Раз в три дня?

– Ну хотя бы раз надо попробовать…

– Софья Федоровна, что вы со мной делаете…

Я поджимаю губу и быстро скинув платье, натягиваю рабочую юбку и рубашку.

– Это получается, когда мне к тебе приходить следующий раз?

– Ну, у нас было вчера утром, перед работой. Сегодня сутки. Ещё… двое. Послезавтра утром.

– Неееет, Сонь.

– Ну, Леш.

– Максимум до вечера.

– До завтрашнего, – тут же поправляю его.

– Нет.

– Да, Алексей.

– Сомневаешься в моих ребятах?

– Нет, скорее в своих лабиринтах.

– Ладно. Тогда сегодня отсыпаюсь, вечером буду наводить порядок.

– Тебе помочь?

– Смеешься? Ты, в своих этих обтягивающих штанишках… – садится на край стола, – на четвереньках у меня убираешься…

– Перестань.

– Я и второй раз не устою.

Я закатываю глаза.

– Ладу позову, не волнуйся.

– Кстати, Леш, дай мне ее номер. Я же обещала помочь.

Натягиваю туфли и убираю платье в шкаф.

Титов лезет в карман за телефоном.

А у меня стук в дверь и кто-то дергает ручку.

– Черт! – затыкаю рот Леше ладонью, а то как ляпнет сейчас.

– Прячься.

– Серьёзно?

– Да!

– А что мы сделали? Не было ничего!

– Они подумают, что было.

– Да пусть думают.

– Ну, Леш!

– Всё нормально, я тебе говорю.

Идет к двери и открывает замок.

Но я обгоняю его и сама открываю.

– Здравствуйте, вас начальник к себе вызывает. Сегодня что-то телефоны не работают.

– Я поняла, спасибо.

Закрываю перед ним дверь.

– Мне пора.

– Я понял, до завтра тогда.

Смотрит на мои губы. И я уже приоткрываю их, собираясь ответить на поцелуй.

– Пока Софья Федоровна, – подмигивает мне, – скучай.

Ну вот, не хватало ещё попасться с ним.

Леша не звонит, не пишет, но я так думаю, что он отдыхает. Зато нахожу Ладу и приглашаю погулять вечером. Когда она соглашается, зову ещё и Роберта.

Мы договариваемся встретиться у парка. Я прихожу чуть раньше, чтобы успеть выдохнуть и перевести дух. Все утро прокручивала в голове возможный разговор. Не хотелось делать из этого формальность. Хотелось – по-настоящему.

Лада приходит вовремя. Спокойная, собранная, как всегда. Снимает наушники и убирает в карман, когда подходит ко мне.

– Привет, – улыбаюсь. – Спасибо, что пришла.

– Здравствуйте, – чуть кивает в ответ. – Зачем позвали?

– Лада, я хотела поговорить.

– О чем? – идем по парку.

– Во-первых, про твоего папу. Я честно не знала, что он твой отец.

– А если бы знали?

– Если бы знала… – хороший вопрос, – если бы знала, то я бы тогда не подговаривала тебя поговорить с папой, чтобы помочь тебе. Я бы сама с ним поговорила.

– Сейчас поговорили?

– Да, он разрешил.

– Чем вы можете мне помочь?

– Не совсем я. Я пригласила на прогулку ещё одного человека. Надеюсь, ты не против.

Лада настораживается, но молчит и пожимает плечами.

– Это мой сын.

– Сын? Я помню, вы говорили, что у вас нет детей и вы очень хотите. Или врали?

– Нет. Роберт – мой приемный сын. Он когда-то тоже потерял родителей, я его усыновила. Фактически я ему тетя, но он зовет меня “мама”.

– Аааа.

– Я просто хочу, чтобы для начала ты с ним пообщалась.

– А сколько ему лет?

– Ему двадцать.

Роб набирает, что приехал. Я говорю, где мы.

Разворачиваемся и идем ему навстречу.

– Я не очень люблю чужих людей.

– Поэтому я побуду с вами, чтобы ты привыкла. Но поверь, к нему быстро привыкаешь, он умеет расположить к себе.

Замечаю Роба в худи и с рюкзаком за плечами. Высокий, улыбчивый, красивый.

Мама бы им гордилась.

Машу ему, чтобы обозначить нас и через пару минут Роб уже рядом.

– Привет, – обнимает меня и целует в лоб.

– Привет, дорогой. Роб, это девочка, про которую я тебе говорила. Лада.

– Привет, – добродушно улыбается и подмигивает.

Лада тушуется немного и только кивает в ответ.

– Лада, это Роберт.

– Лада, запомни, хмуриться не надо… – напевает, чем всё-таки заставляет ее улыбнуться.

– Может, по мороженому?

– Можно, – соглашается Роб, – но я угощаю.

Я выбираю обычный пломбир, Роб – шоколадное, Лада – с печеньем.

– Какую музыку слушаешь? – Роб берет тему для разговора из воздуха.

– Да разную…

Я иду рядом. Наблюдаю только за ними.

– Драму на максималках?

– Не только.

– Давай доставай телефон. Посмотрим сейчас.

Лада от такого напора тушуется, но слушает его. Открывает приложение.

– Вот смотри, все, что ты слушаешь, сразу понятно, что тебе нравится. Оно вызывает тоску и уныние. Как будто, – поворачивается ко мне, – мам, помнишь, ты мне говорила. Что я не хочу терять с ней связь, поэтому постоянно возвращаю себя в то состояние. А музыкой это прямо пару аккордов и ты уже возвращаешься в это все.

– Мне нравится эта музыка.

– Конечно, потому что нам нравится то состояние, которое вызывает эта музыка, слова. Так проще не забывать близких нам людей. Страдать все время и быть как бы с ними в тот момент.

– А вы хотите, чтобы я маму забыла и так мне помочь?